Не ранняя пташка

Не в первый раз я становился очевидцем поразительного упорства Джона. Шестьдесят часов непрерывного бодрствования? Помилуйте, такие мелочи не способны повлиять на самого проницательного и опасного парня в мире. Но сейчас, когда я увидел его после ещё более продолжительной бессонной полосы, то не мог поверить глазам.       Джон проделал путь от мафиозного босса, способного одним лишь присутствием внушать страх окружающим, до то и дело спотыкающегося от усталости мужчины со всем потенциалом угрозы, присущим новорождённому котёнку.       — М-м-м, — пробормотал Джон, уткнувшись носом куда-то мне в шею. Его руки обнимали меня, но не обычной собственнической хваткой. Он держал меня, как ребёнок — любимую плюшевую игрушку.       Он обнимался. Сам Джентльмен Джонни Марконе доверчиво жался к моему боку и вяло возмущался всякий раз, стоило мне сделать любое резкое движение. Я едва сдерживал смех, пока вёл — читай, тащил — Джона в спальню.       Хендрикс без особых угрызений совести свалил заботы о своём боссе на меня, как только увидел, что он привалился ко мне на заднем сидении машины. А мне бы сейчас не помешали его мускулы. Но у Хендрикса имелись чёткие принципы, согласно которым он улепётывал на расстояние минимум десяти футов, стоило Джону начать прикасаться ко мне в непрофессиональном ключе.       Он даже настоял на внесении этого пункта в трудовой договор после того, как в третий раз застукал нас вместе в не то чтобы компрометирующем, но весьма оскорбительным для своих нежных чувств положении.       Вот ведь находчивый ублюдок.       Я прислонил Джона к стене, чтобы освободить руку и выудить ключи из кармана его пиджака. Он продержался прямо около двух секунд, прежде чем начал соскальзывать вниз.       Смачно выругавшись, я в последний момент подхватил его под мышку.       — Думаю, тебе стоит серьёзно подумать об инвестициях в энергетические напитки, — пробурчал я. — Или в кофеварки. На твоём месте я заимел одну такую в лимузине.       Джон моргнул, глядя на меня очаровательно озадаченным взглядом. Его обычно бледно-зелёные глаза казались темнее, а волосы находились в полнейшем беспорядке из-за того, что он упирался головой мне в плечо.       Я улыбнулся и, донельзя умилённый непривычно открытым выражением лица, поцеловал его. Со счастливым вздохом он покорно приоткрыл губы и, без лишних препираний отдав ведущую роль, расслабился в моих руках.       Что ж… Определенно, этот податливый Джон быстро начинал мне нравится.       Когда я отстранился, чтобы сделать глоток кислорода, то увидел, что он продолжает стоять с закрытыми глазами, слегка покачиваясь. Когда его сонный мозг наконец понял, что меня больше нет, он нахмурился и открыл глаза.       — Ещё, — потребовал Джон, но властный голос плохо сочетался с обиженно поджатыми губами.       — Сперва отдых, потом поцелуи, — менторски отметил я дрожащим от веселья голосом.       — Не хочу ждать, — Джон попытался требовательно прижать меня к себе, но так устал, что просто повис на мне, не в силах сдвинуть с места. Недостаток сна превратил тигра в котёнка.       Я засмеялся, не в силах больше сдерживаться. Это был тот ещё номер — удерживать не самого лёгкого Джона в вертикальном положении, трястись от хохота и попутно стараться попасть ключом в замочную скважину. Но каким-то образом мне удалось справиться со всеми тремя задачами.       Стоило с горем пополам уложить Джона в кровать, как он неожиданно крепко схватил мою руку. Его глаза были практически скрыты за веками, но я всё ещё мог видеть знакомый зелёный отблеск, когда он смотрел на меня.       — Останься, — чуть слышно прошептал он.       В ответ я молча сбросил кожаный плащ, футболку и штаны прямо на пол, а затем скользнул под одеяло. Джон с готовностью обнял меня.       — Ты должен мне утренние поцелуи, — продолжил он, искренне довольный тем, что я беспрекословно исполнил просьбу.       — Ладно, ладно, только поспи, — усмехнулся я, прежде чем крепче прижать его к себе.       И впервые за почти девяносто шесть часов после того, как он сделал всё возможное, чтобы сохранить жизни нам и всему Чикаго, Джон Марконе заснул.