Малыши

— Тебя обидели в школе? Тебя обидел Сай? — Допытывался Чуя у хнычущего младшего сына, не зная уже, с какой стороны к нему подобраться. Сора с самого раннего детства был плаксивее Адзисая, но с каждым годом слёз было всё меньше и меньше. И на тебе, в седьмом классе, в один самый обычный день, целый ручей соплей и слёз. А на нём ведь ни царапинки нет, и хрен знает, что случилось — не говорит же. — Что у вас тут? — Любящий везде всунуть слишком длинный носик шатен заглянул в комнату, присоединяясь к беседе. — Почему он ревёт? — Тут же спросил рыжий, уже в какой раз быстрыми движениями вытирая чужое лицо, а потом руки о салфетки. Может когда-то Чуя и был брезгливым — с появлением детей попривык и сопли голыми руками подтирать, и слюни. — А мне почём знать, — беспечно развёл руками старший, садясь на стульчик с колесиками у письменного стола, начиная кружиться. Адзисая порой раздражало, что его всегда спрашивают о младшем брате — он ему не нянька. — Ты же тоже ревёшь. Он в тебя пошёл. — Я? Когда ты такое видел? — Возмутился Чуя. Сора в этот момент только уткнулся в его плечо, всхлипывая. Тот скорее на автомате прижал мальчика к себе, сожалея, что таких кабанят, как они, уже на руках не укачаешь. Раньше-то было попроще с этим. — Каждую весну, — продолжил вертеться, набирая скорость, мальчишка. — Ревёшь, как кисейная барышня. Чувствительный папочка. Чуя бы обязательно швырнул в него чем-то, но под руку ничего не попадалось. В своё время он так швырял в его отца теплые свитера и обувь, когда тот, скорее всего, и заделал ему этих ребят. В конце концов в Адзисая всё-таки полетела небольшая декоративная подушка, но он вовремя развернулся спинкой кресла к Чуе, прячась за ней, а затем выглянул — лишь два смеющихся янтарных глаза глядели на рыжего. — Весной у меня аллергия! На кедровую пыльцу! — Заявил Накахара, не замечая, что младший сын втихую перебрался к нему на колени. Чуя не признавал телячьих нежностей, постоянно ворча и прогоняя мелких, но в итоге почему-то раз за разом обнаруживал себя с ними в одной кровати, зажатым в объятьях. Когда он выпивал наедине с собой порой и прямо чувствовал въедливое одиночество, то такие вещи были панацеей. — Ты говорил, у тебя аллергия на то, что в доме не убрано, — сощурился старший, болтая ногами. — На это круглосуточно аллергия, — согласился рыжий. — Потому что вы постоянно устраиваете дома бардак такой, что как будто война началась. — Ой, папочка, не надо, — ехидно заулыбался шатен. — А у Соры тогда на тебя аллергия. Вон ты его тискаешь, а он весь соплями-слезами залился. Прямо как ты из-за «пыльцы». Через минут пять Адзисай уже убегал от родителя, едва не спотыкаясь — Чуя дал слово его прихлопнуть. Если посчитать, сколько таких обещаний звучало в его адрес и если за каждое платить, то мальчишка бы стал магнатом. «А у «кедровой пыльцы» есть имя?!» — весело выкрикнул Адзисай, намереваясь вбежать в одну кухонную дверь, выбежать из другой, а там выпрыгнуть на веранду и помчаться уже куда глаза глядят. Один раз ему даже удалось запереть входную дверь. И Чую. На улице. «Есть!» — резко бросил Чуя, прекрасно зная, какую траекторию изберет чадо, перехватывая его у одной из кухонных дверей. Мальчишка визгнул, изворачиваясь в отцовских объятьях, хихикая. Чуя тяжело вздохнул, крепко держа его — вроде взрослый уже, а ведет себя как пятилетний до сих пор. Хотя, было в кого пойти.