Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Теперь отношения Чонгука и Юнги станут немного иными       © ветер что слышит твоё имя       Ну и Сокджин как мем «Целуйтесь!»       © Нюта Нюта

= 2 =

      Теперь отношения Чонгука и Юнги станут немного иными, ну и Сокджин как мем «Целуйтесь!». Сокджин решил вложить свой опыт в их молодые сердца. Он понимал, что Юнги и Чонгук еще многого не знают и не умеют. Поэтому он захотел показать им, как правильно нужно целоваться, и терпеливо учил их.       — Почему он так делает? — удивлялся Чонгук. — Ведь я даже еще не хочу целоваться!       — Я тоже не хочу, — тихо сказал Юнги. — Но… С другой стороны, если мы продолжим этого стесняться, то будет скучно, когда мы поженимся. Чем быстрее это станет для нас естественным, тем лучше.       Прошло полгода. Сокджин по-прежнему часто приходил к ним в гости. Несколько раз он даже надевал дамские черные платья. Поскольку он был не дурак выпить, то перестал изображать из себя строгого учителя.       — Все, — сказал он, — больше я от вас ничего не скрываю, могу рассказать все.

= 3 =

Идя по пыльным дорогам, Чонгук без интереса смотрел на огромный оранжевый диск солнца, почти скрывшийся за плоскими крышами однообразных белых домов. И размышлял. Каково ему? Ему скучно? День ото дня оно встает, проходит по небосклону, наблюдая свысока за копошащимися людишками, а после садится… как и все люди. Встают по утрам, занимаются своим делом, наблюдая за проходящими мимо, а после идут домой и ложатся. Из-за этого порой Чонгуку казалось, будто дни так похожи друг на друга, что и отличить трудно, теряешься, как в зыбучем песке. Хотелось узнать, солнце чувствует то же? А луна? У него хотя бы были приятели, родня, любимый. А у Богинь? Только они сами. Вдвоем на веки вечные, обреченные встречаться только не стыке дня и ночи, всего на мгновение. Что чувствует покровительствующая теплу и любви Богиня Дня, когда уступает место на пьедестале своей парочке, Богине Ночи… и бывает вынуждена безмолвно уходить в тот же миг? Должно быть, ужасно, когда каждый твой день наполнен лишь одиночеством. И нет надежды на перемены. Чонгук с Юнги жили на окраине, где дома были маленькими. Но их даже для окраины казался крохой, зажатой между куда более крупными собратьями. Весь город разрезался прямыми перекрестными дорогами, как поле для игры в кружочки-галочки. Разумеется, протиснуться можно было между любыми зданиями, но в карете или паланкине проехать получилось бы лишь по дорогам, оплетающим однообразные жилища. Такая вот теснота, которая тоже порой давила. Свернув в последний раз, Чонгук улыбнулся, увидев издалека рисунок на стене. Сам постарался. За что оба они получили выговор от городских караульных, но связей Юнги во дворце наместника Владыки хватило, чтобы замять это неприятное дело. Если не считать этого, все дома на их окраине выглядели почти одинаково. И одинаково же были устроены. Одна единственная комната и коридор. Узкий коридорчик без дверей, огибающий половину дома. Поправив лямки сумы, Чонгук зашел в этот самый коридор. До середины стена его пестрела маленькими, но частыми окошками, наполнявшими узкое подобие пещеры светом. На границе висел колокольчик — Чонгук позвонил, чтобы оповестить о своем прибытии, — а после начиналась «жилая часть». Юнги встретил прямо в дверном проеме. Обычно, когда Гук возвращался, тот был полностью погружен в свои дела, сидел за столом или прямо на кровати, ковырялся в бесчисленных свертках, склянках и записях. Занимался исследованиями, которые, откровенно говоря, и составляли большую часть их дохода… Но в тот вечер Юнги исполнил давнюю романтическую мечту Чонгука. Ну… а кому не будет приятно, если после тяжелого дня любимый человек встретит прямо на пороге жаркими объятиями и нежными поцелуями? Чонгук и поздороваться-то не успел. Зато удивленно замычал, когда почувствовал, как Юнги языком протолкнул ему в рот какой-то… камушек. Крохотный, с чечевичное зернышко, твердый и шершавый. — Не волнуйся, это просто пилюля. Маленький эксперимент… Он расцепил руки и отошел, наблюдая за реакцией. Чонгук попытался раскусить шарик и скривился. Нет, всё же он был слишком тверд. — На, его нужно запить вот этим, — пробормотал Юнги, подавая глиняную кружку с водой. — И в чем же суть эксперимента? — Я всегда хотел попробовать секс с крылатым… — ЧТО?! П-почему я не знал? То есть, при чем тут это? Я думал, ты занят работой! — Да-да, работой, — улыбнулся Юнги, поднимая его руку, держащую кружку. — Выпей, тебе это нужно, чтобы таблетка хорошо усвоилась. У тебя же не было планов на эту ночь, да? — Милый… ты решил меня окрылить? — засомневался Чонгук, стягивая с себя легкую кофту. — В таких делах нужно спрашивать согласия подопытного заранее, не думаешь? — Думаю. Но я знал, что ты всё равно согласишься, когда я скажу о своем желании. Других доводов не потребовалось. В несколько глотков выпив всю воду, Чонгук скривился от кислого привкуса, передернул плечами, по привычке поцеловал Юнги в лоб и отправился приниматься за дела. В первую очередь — разобрать сумки. По очереди складывая свертки с овощами и мясом на полки в холодящем шкафчике, он время от времени косился на зрителя. Юнги редко наблюдал за ним в быту так внимательно. — А как будет проходить появление крыльев? — Чонгук глянул на часы. Юнги их сам сделал. Двадцать четыре колбочки песочных часов, выстроенных в четыре ряда. Как только в первой колбе все до одной песчинки пересыпались вниз, заканчивался очередной час, вторая колба переворачивалась сама собой. Легкая магия, Юнги любил создавать такие штучки. Было примерно шесть вечера. Достав из сумы горшочек йогурта, поставил на стойку-стол, отделяющий кухню от спальни, и положил рядом ложку. Юнги тут же послушно уселся за перекус. — И сколько это вообще займет времени? — Подойди сюда, — кивнул Юнги, снимая с йогурта тряпочку-повязку. Чонгук задумчиво нахмурился. — Иди-иди. Встань ко мне спиной… Пришлось подчиниться. Юнги попробовал густой йогурт с кусочками банана, довольно покивал и вдруг полоснул ногтями по голой спине. Кожу как огнем обожгло. А перестав вопить от резкой боли, Чонгук осторожно завел руку за спину, ощупывая. Под лопатками быстро пробивались покрытые нежным пушком крылья. — Немного грубовато вышло… Юнги совершенно спокойно вернулся к перекусу, а Чонгук наблюдал за белым ворохом перьев, копошащихся за спиной. Подобное было привычным делом для них. Все полгода, что Чонгук с Юнги жили вместе, второй испытывал на первом любые магические изобретения, не стесняясь ни неприятных ощущений при их использовании, ни морального дискомфорта, ни побочных эффектов, ни каких-то недоработок. Из-за тоника, меняющего цвет волос, например, оные у Чонгука выпали, почти неделю пришлось ждать, пока до той же длины дорастут новые. Юнги доработал состав, и с третьей попытки всё вышло идеально — новая шевелюра отрастала за каких-то полчаса, цветная, блестящая и шелковистая, как все и мечтают. Городские модницы пришли в восторг от новинки, скупали тоники ящиками, ненадолго запирались в комнатах, а выходили уже яркими и привлекающими внимание. Чонгук с Юнги еле успевали варить чудное средство. Из-за лекарства от заикания, заказанного одним из придворных богачей Владыки, Чонгук мучился нервным тиком, неустанно дергая плечом. Кстати, для испытания этого лекарства пришлось сначала создать средство для прививания заикания, которое потом удалось выгодно сбыть одному вреднющему шпиону для его темных делишек. Впрочем, обычно изобретения Юнги не подводили, чаще всего он умудрялся с первого раза учесть все риски, потому что не любил возиться с переделыванием работы. Например, приманка для змей показала себя превосходно с первой же попытки, созвав к Гуку, наверное, всех кобр с округи. Но о том, что он боится ядовитых змей, они с Юнги как-то забыли, так что лекарю, попросившему такую штуку, чтобы добыть ценный яд, пришлось спасать Чонгука, чуть ли не на руках унося подальше из сарайчика, куда и сползлись змеи. — Пока я буду просто наблюдать за крыльями и оценивать их… пригодность, — сказал Юнги. — По моей задумке их должно хватить примерно на сутки. Занимайся обычными делами, а я буду внимательно наблюдать и искать недостатки в пилюле. Чонгук хмыкнул, глянув на свое белое крыло, доставшее уже до колен. Юнги же достал пачку пергамента и заточенный уголек, приготовившись записывать. — Ладно, — вздохнул Чонгук, принимаясь готовить ужин. — Но, знаешь, раз уж твоя работа теперь крутится вокруг меня… я давно хочу у тебя кое-что спросить. Как думаешь, милый, мы будем счастливы в браке? Всего через пару дней для них должно было начаться пятидневье, пять особенных сакральных дней перед свадьбой, когда родня вовсю примется готовить молодых к совместной жизни. Матери перевернут их домик вверх дном, наводя порядок, развешивая украшения и по всем традициям убирая кровать. Отцы выжмут их самих, как лимон для пунша, объясняя, что брак — не только радость единения, но и тяжкий труд. А старшие братья все уши прожужжат своими напутствиями. После такого отношения Юнги и Чонгука станут немного иными. — А у тебя в этом есть сомнения? — Просто… Скоро ты устроишься работать в зал магических исследований, целыми днями будешь занят там своими экспериментами. А меня переведут в ночные слуги, я всю ночь буду во дворце. Сам подумай, что нас ждет. Я вернусь домой под утро, а ты уже убегаешь к своим исследованиям. Ты вечером вернешься домой, а я уже спешу надраивать полы наместника. Как часто мы будем видеться? Эти мысли не давали Чонгуку покоя уже много дней. С того мгновения, как сообщили о новой должности, он не находил покоя, терзаясь. Отказаться было нельзя, речь шла о дворце наместника: либо делаешь так, как велят, либо катишься восвояси и больше не мечтаешь о такой удобной и доходной службе. А ведь возвращаться к очистке городских улиц ой как не хотелось. После свадьбы отношения Юнги и Чонгука обязательно станут немного иными. Но не хотелось бы, чтобы их охладили и испортили подобные обстоятельства. — Когда наши родители договорились об этом браке, ты волновался, что мы будем видеться слишком часто, — улыбнулся Юнги, подняв взгляд от пергамента. — Прав был Сокджин, когда обещал, что всё еще поменяется. — Сокджин весь из себя слишком умный! — фыркнул Чонгук, неосознанно встряхнув крыльями и удивленно глядя на этот белоснежный занавес. Крылья как будто смутились и опали, не желая встревать в разговор своим шуршанием. — Сразу видно, что ведущий ученый страны. Наверное, колдовские зелья так перед ним трепещут, что сами собой закипают. Как вспомню эти его уроки налаживания отношений, аж передергивает. — Почему же? Ведь он очень умело нас свел, не думаешь? — Думаю, — со вздохом повторил Чонгук. — Но всё равно… меня до сих пор в жар бросает, когда только слышу его голос. Ничего более извращенного в мире нет, я уверен, чем учить своих друзей целоваться… внимательно при этом наблюдая. Юнги тихо рассмеялся, сделал пару пометок в своем пергаменте и протянул руку, ощупывая крылья. От настоящих птичьих их было не отличить, по форме — ну просто соколиное, только куда как больше. И всё равно пока не было понятно, достаточно ли они большие для того, чтобы поднять человека. — Он ведь и правда пристально пялился! — Да, — покивал Юнги с улыбкой. — Иногда мне кажется, он и сам получал от этого какое-то странное наслаждение. По крайней мере — моральное удовлетворение. — Может, ему не в алхимики, а в свахи стоило идти? Уже и там магистром стал бы. «У вас ничего не получается, потому что надо учить не губы, а сердце». Откуда он вообще такую мудрость откопал? Сам выдумал? — Или в священники. Вещал бы людям в храме о том, что под поцелуй нужно подставлять вторую щеку. Чонгук усмехнулся, вспоминая всё, что пришлось вынести. Да после подобного обучения пережить пятидневье для них будет проще простого, едва ли кто-то сможет переплюнуть старания Сокджина, готового для друзей и наглядную демонстрацию устроить, и сближающее зелье сварганить, и целую корзину персиков для тренировок притащить, и даже самолично подтолкнуть ужасно упрямого Чонгука в объятия слишком скромного Юнги. — Ну, в одном он уж точно прав, — протянул Чонгук загадочно и немного подался навстречу. — Когда привыкнешь целоваться, начинает хотеться большего. Он ласково коснулся губами чужой щеки и затаился, ожидая, проверяя, получит ли разрешение. Юнги задумчиво обвел взглядом свои записи, нерешительно куснул губу, мучительно размышляя, но всё же сдался. Отодвинул все листы пергамента в сторону и уверенно поцеловал. Как ни крути, он обещал, что воспользуется моментом, а обещание нужно держать… Крылья стелились по кровати, Чонгук неспешно развязывал завязки на кофте Юнги, любуясь, как всегда, проступившим румянцем смущения на любимом лице. Юнги самыми кончиками пальцев ласкал загорелое тело нависшего над ним парня. Уютная комнатка наполнялась звуками нежных поцелуев. И от объятий уже стало совсем жарко, когда звякнул колокольчик в коридоре. Чонгук подорвался, как подстреленный, хватаясь за сброшенную одежду. Испугался, что это родители заглянули проведать сыновей. Не хотелось допускать, чтобы они поняли, что от поцелуев завтрашние супруги уже давно перешли к большему, не дожидаясь первой брачной ночи. Не по традициям это было. Позор большой. — Кто здесь есть живой?! — окликнул знакомый бодренький голос. Чонгук облегченно выдохнул, оставляя в покое кое-как наброшенную кофту, и оглянулся. В дверном проеме появился Сокджин… в черном женском платье на широком поясе и с модной косой юбкой. — Всем привет. Не помешаю? — Вообще-то уже помешал, — улыбнулся Юнги, поднимаясь, чтобы поприветствовать друга как следует. — Но ты так здорово выглядишь, что я готов это простить. С какой стати подобный обворожительный наряд? — О, я изобретаю одежду, которая может менять крой по желанию хозяина, — весело пояснил Сокджин, проходя в комнату и усаживаясь на стул с таким важным видом, что сам Владыка позавидовал бы. — Правда, увы, пока она делает это лишь по собственному… А ты, как я посмотрю, вовсю работаешь над пилюлями для создания временных крыльев? Молодчина. Но не будем о работе. Я пришел навестить вас и поинтересоваться, как дела. Пятидневье совсем близко. Надеюсь, вы готовы узнать много нового? — Много нового? — рассмеялся Юнги. — Ты опять пришел давать нам свои уроки любви? Говоря откровенно, он надеялся, что с обучением давно покончено, больше Сокджин не станет смущать их подобными слишком личными и интимными советами. В конце концов, неужели два влюбленных человека не разберутся во всем сами? — Разумеется! Я ведь еще не рассказывал вам о самом главном! — Сокджин состроил максимально серьезное лицо. — Не рассказывал про… — Про?.. — поторопил его Чонгук, помахав рукой, когда театральная пауза слишком затянулась. Крылья нервно передернулись, зашуршав. — Про… это… — покивал Сокджин, перейдя на таинственный шепот. Чонгук с Юнги переглянулись. — Это самое. Уверен, что-то об этом вы уже слышали от знакомых или этих распутных девиц с окраин, зазывающих любого проходящего мимо мужика. К слову, надеюсь, вы с ними такое не обсуждали? Нет же? Не нужно к ним даже подходить, запомните это. Ну так вот. Что касается… этого… — Эм, слушай, Сокджин, не нужно. — Нет-нет! Я правду думаю, что обязан вам рассказать. Видите ли, когда двое остаются наедине в первую брачную ночь в своей совместной постели, свершается одно из чудес любви! Люди дали этому уже много названий. Но суть не в слове, суть в ощущениях. Ощущении безграничного счастья, ощущении сжигающего все преграды страстного пожара в душе, ощущении нежнейшего шелка из ласковых прикосновений на чувствительной коже, ощущении чарующей и сводящей с ума наполненности в… ну… в сознании… — В заднице, если точнее, — поправил Юнги. Сокджин нахмурился, поправляя декольте платья, как будто наконец застеснявшись. — Расслабься, мы уже давно сами знаем, что такое секс. И, когда ты заявился, мы как раз собирались приспособить к этому делу крылья, которые могут исчезнуть в любой момент. Так что, если у тебя нет больше никаких невероятно важных новостей и великих тайных знаний, давай-ка встретимся завтра. — Стыдоба-то какая, — притворно протянул Сокджин, отворачиваясь и качая головой. — Занимаются они тут всяким до брака. Да еще и с крыльями. Подумать только! Я вас такому не учил! — И слава Богиням, — хмыкнул Чонгук, складывая руки на груди. — Серьезно, — улыбнулся Юнги, похлопав друга по плечу. — Большое спасибо за заботу, но на этом обучение можно и закончить. — Ох, ничего не поделаешь, — вздохнул Сокджин и встал, подбирая на глазах отрастающую и меняющую свою форму юбку. Косой край выпрямился, покрылся частыми волнами по срезу и сложился несколькими тяжелыми складками. Широкий ворот подобрался, обнимая шею причудливым бантом. — Каждый учитель рано или поздно станет больше не нужен своим ученикам. Эти ученики обязаны были превзойти учителя. Никому не нужный и одинокий, я покину этот негостеприимный дом… — Ох, Сокджин, довольно драматизировать! — отмахнулся от него Юнги. — Мы же договорились с тобой встретиться и выпить завтра утром, не прикидывайся брошенным котенком. И, кстати, невежливо являться к людям без дела и приглашения. — Ах, точно! — воскликнул Сокджин, аж дернувшись и затараторил, стискивая юбку платья. — Я же к вам по делу пришел! Мне удалось договориться с главным, пришлось, конечно, полебезить и кое-каких подарочков ему притащить, но он согласился. Юнги, ты будешь работать в зале магических исследований ночью! — Ночью?! — Юнги зажал рот ладонью, не веря своим ушам. — Правда? Ночью? Ты не шутишь?! — Да какие уж тут шутки… Я же знаю, что Гука решили перевести. — Сокджин! Ты самый лучший друг! — крикнул Юнги, бросившись обнимать его чуть ли не впервые в жизни. — Я и мечтать не мог о таком подарке, спасибо тебе от нас обоих. Сокджин усмехнулся, похлопав друга по спине длинным свисающим рукавом. Чонгук с восторгом улыбнулся, чувствуя, как с плеч падает груз переживаний… а впрочем, кажется, это просто крылья исчезли раньше времени, так и не дав воспользоваться моментом. А раз так, можно было и не прогонять лишнего гостя, а пригласить к столу и «немного» пораньше начать свои посиделки с вином и приятными разговорами. Они избежали участи Богинь. Они остались просто людьми, способными что-то сделать ради своих отношений, изменить их в нужную сторону, пусть даже при помощи друзей. Это определенно стоило отпраздновать.