Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Сокджин правда был очень хорошим другом и уверенным в себе человеком, но, как думали Чонгук и Юнги, быть чуть более сдержанным ему всё же стоило.       © ветер что слышит твоё имя

= 2 =

      Сокджин правда был очень хорошим другом и уверенным в себе человеком, но, как думали Чонгук и Юнги, быть чуть более сдержанным ему всё же стоило. Наверняка это именно Сокджин случайно пустил слух про Чонгука и Юнги. Директор ненавидел таких школьников-выскочек, которые занимались черти чем вместо учебы. Например, бегают на свидания с каждым встречным и смотрят всякие дурацкие фильмы про всякое такое. Хорошо, что у него нет собственных детей. Сокджин, конечно, замечательный человек, но когда он говорит про молодых красавцев и ловких соблазнителей, с которыми у Юнги только что был секс, в его голосе сквозит гордость. А Юнги было неприятно слышать такое про себя.

= 3 =

Едва зайдя на кухню, Чонгук сразу понял, что его ждет неприятный разговор. В то воскресенье матери дома не было, только отчим, который не больно-то ласково обходился с пасынком последние лет пять, то есть с первого дня знакомства. Мужчина встретил его холодным взглядом и каким-то странным фырком. Честное слово, будь Гук еще чуть-чуть более сонным, подумал бы, что завтракает с лошадью. — Проснулся наконец? — бросил отчим, снимая с полки свою кружку. Кот, меланхолично наблюдавший за ним, трусцой бросился к любимому хозяину, требовательно мяукая, обтирая боками домашние спортивки и намекающе поглядывая на девственно чистую миску. Чонгук осмотрелся, открывая пакетик с кормом. На столе остывала сковорода с остатками яичницы и валялся хлебный огрызок в россыпи крошек. Настоящий холостяцкий завтрак, как обычно. В последнее время так получалось всё чаще, потому что мать была слишком занята важным проектом на работе, и если Гук не готовил что-нибудь пристойное, отчим и старший брат довольствовались глазуньей на скорую руку. Этим жалобно помяукать было маловато. — Долго же ты отсыпался после своих ночных похождений. — Я-то хоть отоспался, — пожал плечами Чонгук, открывая холодильник и осматривая полки. Он уже поставил греться воду для макарон, но нужно было сообразить что-нибудь еще. — А у тебя весь выпитый на ночь скотч в мешках под глазами плещется. — Хватит грубить старшим, мальчишка. Где ты вчера шлялся до трех часов ночи? — Я думал, в этом доме все давно согласились с тем, что я уже могу задерживаться у друзей хоть до утра. — Чонгук задумчиво осмотрел лежавший на нижней полке сельдерей, пожал плечами и принялся собирать в охапку всё, что показалось достаточно к нему подходящим. — Что, без меня было никак не уснуть на голодный желудок? — Язвить ты будешь своей матери, молокосос! Услышав такое, Чонгук удивленно оглянулся через плечо. Вот так поворот! Отчим и сам стоял в легком шоке. Издержки профессии, что тут сказать, директор старшей школы постоянно вынужден общаться с трудными подростками, которые при любой возможности ему хамят, вот и отвечает на автомате набившими оскомину фразами. Тряхнув головой, мужчина собрался с мыслями, залил растворимый кофе горячей водой и заговорил снова: — Я тебе о серьезных вещах. Мне плевать, во сколько ты приходишь домой, пока твои гулянки не вредят твоей учебе и репутации. Я смирился с тем, что ты дважды в неделю бегал на свидания с разными девчонками, которых даже толком не знал, хотя это ославило тебя на весь город. Я пережил, когда ты начал ходить на свидания и с парнями… — Мужчина глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, поправил галстук и продолжил: — Но я не могу закрыть глаза на новые слухи. Ты клялся, что даже не целуешься на свиданиях! Так какого черта вчера вся школа гудела о том, что ты переспал с каким-то… каким-то… сопливым замухрышкой и ботаником! — Ничего себе, словечки от директора! — Чонгук принялся нарезать сельдерей полукольцами и слегка виновато поджал плечи. Да, если подумать, он не был образцовым сыном и пасынком. О нем много всякого болтали. Но ведь не всё же правду. — Так-то ты о своих учениках судишь? Юнги не какой-то сопливый ботаник. Он, между прочим, для твоей школы призовые места на двух олимпиадах в этом году взял. И он не замухрышка, а очень милый, просто излишне стеснительный парень… с которым у меня ничего не было. Мы с ним даже на свидание не ходили, ему бы не хватило смелости попросить. Чонгук прикусил губу и срочно замолчал, чтобы не ляпнуть лишнего. Вывалив нарезанный сельдерей на разогревшуюся сковороду, добавил туда консервированной кукурузы, капнул лимонного сока из пластикового пузырька и принялся сосредоточенно помешивать. Да, Юнги бы и правда не хватило смелости позвать его на свидание, а жаль. Чонгук не отказывал никому. Вообще никому. Он соглашался на свидания с любым чудаком, пробуя завязать общение. Хотя всегда ставил строгие условия: никаких дорогих мест, никаких подарков, не более двух свиданий и никакого интима. Секс, поцелуи, объятия, трепетное держание за руку — ничего такого. Только разговоры без границ на любые темы. За этот учебный год он побывал уже почти на сотне свиданий. Даже с Чимином и Тэхёном, своими лучшими друзьями, ходил, когда они при всем классе пригласили его вместе, желая заранее перекрыть поток приглашений в его день рождения. Чонгука приглашали и популярные девчонки из музыкального кружка, куда он ходил, и умные ребята из исторического, и футболисты из школьной команды, и испачканные акрилом художники, и знающие всех и каждого, и одиночки, не знающие, как завести знакомство, и реально надеющиеся на ответную симпатию, и те, кто просто хотел от души высказать свое презрение, и старшие, и младшие, и местные богатеи, и те, кто мог позволить себе лишь бесплатную прогулку по набережной, и весельчаки, и страшные зануды, и даже студент-лаборант из класса физики! Не приглашал только парень, сидящий у окна, которого он сам уже второй год не решался куда-нибудь позвать. И Чонгуку было не так уж плохо, пока он убеждал себя — Юнги просто не нравятся такие парни, как он. Юнги просто не нравятся парни. Юнги просто не нравятся люди, он не заинтересован в романтике и вообще он инопланетянин с Нибиру, который не способен заниматься сексом. Но на днях общий приятель, Сокджин, донес до Чонгука презабавную новость, которая якобы должна была его приободрить, — Юнги расстался с парнем, но и к бывшему возвращаться не согласился. Юнги свободен! И не то чтобы это хоть чуточку подняло боевой дух Чонгука. Да он чуть не заплакал прямо в очереди за хот-догом, где его застало сообщение! Всё это время, пока Чонгук старательно твердил себе, что Юнги… не такой, Юнги был очень даже такой и менял парней, перебирая варианты! — Не забывай, мальчишка, — строго сказал отчим. Чонгук, успевший слишком погрузиться в свои мысли, дернулся и торопливо принялся замешивать тесто для лепешек. — Мы с твоей матерью запрещаем тебе подобные вещи до восемнадцати лет. — По закону я уже имею право заниматься сексом, — уныло возразил Чонгук, разбивая в муку яйцо и насыпая разных приправ. — Запиши в список покупок куркуму, у нас закончилась. — Законы на разных территориях разные. — Мужчина подцепил висящий на пружинке карандаш и дописал в короткий список на холодильнике еще одно слово. — Пока ты живешь в нашем доме, законы для тебя устанавливаем мы. Никакого секса до восемнадцати. — Да что случится-то? — усмехнулся Чонгук, выливая тесто на поджарившиеся овощи. Тут же в закипевшую воду отправилась половина пачки спагетти. Завтрак обещал быть хотя бы сытным. — Я же, вроде как, только с парнями сплю, если верить слухам. Никаких незапланированных ранних беременностей. Или ты боишься, что я что-нибудь подцеплю? Ну так презервативы не для бросания водой с балкона придумали. А после совершеннолетия риск никуда сам собой не денется… — После совершеннолетия уже ты сам будешь нести за себя ответственность. Получишь независимость, к которой так стремишься. И это будет не наша головная боль. — Обидно такое слышать. — Чонгук сделал огонь поменьше, накрыл сковороду крышкой и принялся нарезать лук и помидоры для пасты. — Мое здоровье для тебя — ерунда? Лишь бы не возникло проблем из-за малолетнего, за которого ты в ответе перед законом? Ох, мое сердце сейчас разобьется на осколочки. Я вовсе не стремлюсь к независимости, директор Кан. Я стремлюсь к человеческим отношениям в семье, построенным на взаимоуважении и поддержке, без ненужных ограничений и лишней ругани. — Не строй из себя умника. Ты — ребенок и обязан слушаться родителей. — Ребенок, — покивал Чонгук, переворачивая овощную лепешку румяной стороной вверх. — А когда я им перестану быть? В день совершеннолетия? По щелчку пальцев стану взрослым и самостоятельным? Так не бывает, директор Кан, все дети взрослеют постепенно, проходя самые разные этапы. И один из них — попытка ослабить родительский гнет, в котором больше нет нужды. — Да чтобы в мое время кто-то позволял себе так общаться со взрослыми — никогда! Хамство. — Почему весь наш разговор ты сводишь к этому? Я пытаюсь предложить новые порядки, при которых все будут в выигрыше, говорю о рациональных взаимоотношениях поколений, а ты обвиняешь меня в хамстве. Чонгук усмехнулся. А после снял со сковороды лепешку и налил немного масла. Отчим между тем допил последний глоток кофе, поставил свою кружку в раковину и, в очередной раз знакомым движением нервно поправив галстук, ушел с кухни. — Мог бы и помыть, — вздохнул Чонгук, искоса глянув на посуду. Кот, успевший уже вылизать свою миску дочиста, благодарно потерся о ногу. — Ну хоть кто-то думает о порядке. Всё прошло намного лучше, чем он ожидал. По-своему забавно, почти без скандала, без дурацких угроз и громогласных наказаний. Недельный запрет на гулянки его не страшил, но месячный… это было бы весьма печально, тогда бы он рисковал пропустить день рождения Сокджина. Чонгук не курил, не пил, не закидывался таблетками, хорошо учился и старательно занимался музыкальными дисциплинами, с которым планировал связать свою профессию, отличался образцовым поведением в школе и похвальной активностью в любых внеклассных мероприятиях. И всё равно оставался не лучшим сыном и пасынком из-за своих вечных свиданий, так что при малейшем проступке слышал «Ты наказан». — Приветик, жигало, — сладко пропел Чонхён, показавшись из-за дверного косяка и насмешливо изобразив рычащего тигра. — Как спалось? — Не зови меня так, — спокойно отозвался Чонгук, снимая спагетти с огня. — Я не ставлю себе целью развлекаться за чужой счет. Просто придерживаюсь мнения, что платить должен тот, кто пригласил и выбрал место. К тому же, сам знаешь, не больше двух свиданий с одним и тем же человеком. Никто не успеет разориться на мне. А раз целые толпы людей почему-то считают меня достаточно интересным, чтобы зазывать на свидание, почему бы и мне не получить какой-то профит. — Почему-то? — усмехнулся Чонхён, доставая из шкафчика пару тарелок и принимаясь сервировать стол. — Интересно, сколько из них позвали бы тебя, если бы не эти глупые слухи, что ты приносишь удачу в любви?.. Чонгук нахмурился. Да, именно это было причиной его несказанной популярности. Слух, что после свидания с Чонгуком любой наладит свою личную жизнь. Как в фильме. Но глупыми слухи не были, пока что абсолютно все, кто приглашал его, после свидания разбирались со своими проблемами или встречали вторые половинки. Абсолютно все, так что еще никто не приглашал Чонгука на второе свидание. Да и первые-то походили скорее на плачь в жилетку друга или сеанс у психолога — Чонгук выслушивал любые жалобы и причитания, помогал рассуждать и искать выходы из тупиков, отвечал на откровенные вопросы, которые сложно задать близким, подбадривал и вдохновлял. Он пропускал через себя множество чужих переживаний, даря людям силы и уверенность справляться с невзгодами и бороться за любовь. Разве не заслуживал он взамен гамбургер с колой или кусочек торта с чаем из неплохой кафешки? — К слову, что это за безумные слухи, будто бы ты на этой неделе зашел дальше, чем обычно? — Бред, — резко ответил Чонгук, вываливая спагетти в сковороду с соусом. — Полный бред. — Точно? — Чонхён налил в два стакана апельсинового сока. — А я слыхал, что одна первокурсница из моего универа… Юсон, та, что из твоей школы в прошлом году выпустилась, помнишь ее? Говорят, она хочет пригласить тебя в «Армандо» на следующей неделе, раз уж ты теперь и такими делами занимаешься. Чонгук скривился. Юсон… Юсон была красоткой и, конечно же, в старшей школе ее все обожали, как идола. Говорят, в университете она тоже сразу стала королевой благодаря роскошной внешности и сногсшибательному обаянию. И Чонгуку, если совсем уж честно, она тоже казалась невероятно сексуальной. Тот случай, когда тело непременно бы отозвалось, если бы Юсон начала напирать. Но на свидание с ней нельзя было идти ни в коем случае, и дело даже не в том, что Чонгука раздражали ее самодовольство и высокомерность, просто после такого ни одна живая душа не поверила бы, что между ними ничего не произошло. А Чонгук не… то есть… ему… он не хотел, чтобы Юнги всё неправильно понял! — Вот же… гадство, — вздохнул Чонгук, переставляя сковороду с пастой на стол. — Нужно будет заранее придумать, как ей отказать, чтобы не возникло лишних вопросов. — Скажи, что ты еще маленький мальчик, а потому встречаешься только с несовершеннолетними. — Я ходил на свидание с двадцатичетырехлетним лаборантом! Кстати, было довольно скучно, но я узнал, что он неровно дышит к нашей учительнице физики. — Боже, я надеялся, это вранье по поводу лаборанта. И как после такого я должен поверить, что у тебя ничего не было с тем замухрышкой?! — Он не!.. Что вы заладили-то? Юнги очень симпатичный и обаятельный парень! — После таких слов моя уверенность в том, что что-то было, стремится к ста процентам. — Это Сокджин виноват, — всплеснул руками Чонгук и плюхнулся на стул. — Это он распустил слух. Ты же знаешь его, он иногда заговаривается и… болтает лишнего. В его театральном кружке обсуждали Юнги, насмехались, и Сокджина это очень задело. Стал его защищать… и… Сам не знаю, как это произошло и почему, но в итоге он ляпнул, что мы с Юнги ходили на свидание и даже переспали. — Ничего нового, — усмехнулся Чонхён, накладывая брату пасту. — Согласись, твоему другу стоит быть более сдержанным. — Ох… — Серьезно. Вспомни хотя бы тот случай, когда он в средней школе сгоряча, пытаясь выиграть побольше, проспорил все деньги, которые вы собирали на сюрприз Чимину. Или тот раз, когда он после спектакля перед половиной школы заявил, что Тэхён влюблен в одноклассницу. Или когда перед нашей мамой с гордостью рассказывал, как обалденно ты играл в боулинге… куда тебя не отпускали. Он очень любит своих друзей, но постоянно доставляет им неудобства. — Зато он редко со мной спорит и редко поучает. Ненавижу это. — И всё же. Чонгук уныло посмотрел на брата. С этим нельзя было поспорить, так всё и обстояло. Вот только он-то что мог поделать? Все друзья уже говорили с Сокджином по поводу его несдержанного характера, да и сам он прекрасно понимал, если вытворял что-то явно лишнее. И всё же, годы шли, а Сокджин не менялся. — Как думаешь, — с улыбкой хмыкнул Чонхён, накручивая пасту на вилку, — если я надену твою школьную форму, Юсон пойдет со мной на свидание? Чонгук удивленно нахмурился, а после перевел на брата задумчивый взгляд.

***

Понедельник для Юнги выдался крайне неспокойным. Намного хуже, чем пятница, прошедшая для всей школы под лозунгом «Чонгук переспал с Юнги». Когда поползли слухи об их свидании, всё внимание в основном лилось на Гука, именно к нему были вопросы. Как так?! Этот парень заявлял, что даже не целуется на свиданиях. А тут вдруг выясняется подобное! К Юнги разве что приятели подошли, разузнать, что же там было на самом деле. А вот в понедельник случилось ужасное. То есть, на самом деле, прекрасное, но получившее ужасные последствия событие. Чонгук отказался от свидания. И начался сущий бедлам. Утром, перед занятиями, в школу пришла Юсон, красотка-студентка, на которую до сих пор пускали слюни половина парней их школы, и пришла она не просто так — перед целой толпой учеников во дворе пригласила Чонгука на свидание. А он ей отказал. «Я больше не хожу на свидания, — заявил без капли сомнений, просто пожав плечами, — завязал». И тут же отвернулся и ушел по своим делам. Казалось бы, вопросы опять должны быть к Чонгуку — как же так, почему решил всё бросить и изменить свою жизнь… Но люди сами сделали выводы о том, почему. Вот тогда-то и пошли новые слухи. Чонгук бросил свои блуждания по свиданкам после секса с Юнги, и всем жуть как захотелось узнать, что же такого этот ботаник умеет в постели, что за одну ночь смог привязать к себе красивого, популярного, обаятельного, уверенного в себе и самодостаточного парня. — И всё же, — с коварной улыбочкой спросила одноклассница, чьего имени он даже не помнил. — Если честно, по-дружески, что ты ему сделал? Юнги нехотя оторвал взгляд от книги, которую пытался читать, и поднял голову. — Надел сетчатые чулки и туфли со шпильками, связал его, отрастил себе тентакли и трахал во все дыры одновременно, пока он сознание от восторга не потерял. — Мммм, — покивала девушка, еще сильнее растягивая губы в улыбке. — И где же ты научился так трахаться? — В постели, — бросил Юнги и демонстративно опустил взгляд к книге. — Да отвали ты уже от него, Ынбин, — послышался позади голос Сокджина. Девушка усмехнулась, откинула за спину длинный блестящий хвост и ушла — ее уже ждали жадные до сплетен подружки в противоположном углу класса. Сокджин уселся на свое место и фыркнул. — А ты еще утверждаешь, что мне нужно следить за языком. Разве можно такое говорить этим змеючкам? — В это даже змеючки не поверят, — вздохнул Юнги, вкладывая в книгу закладку из конфетного фантика. Отодвинув ее, Юнги уложил руки сверху и выразительно посмотрел на друга. Сокджин заметно смутился. — Но они меня не особенно волнуют. А вот ты, уважаемый, всё еще не объяснился. Как вообще получилось, что ты сказал такую чушь?.. Сокджин неуютно поерзал на своем стуле, видимо, страстно желая сбежать от неприятного разговора. Впрочем, сколько уже подобных было в его жизни? Да каждый месяц что-нибудь случалось. Привык. Хотя в этот раз всё выглядело чуточку серьезнее, чем скупленный на волне восторга весь запас обалденных тортов с черникой, какой был в кондитерской. Пристроить десять тортиков — дело не трудное. А вот что делать со своей репутацией, Юнги не представлял. — Понимаешь… мне тяжело смолчать, когда кто-то смеется над моими друзьями, — поджимая плечи, улыбнулся Сокджин. В этом была его суть. За друзей он был готов убить. И плевать ему в момент убийства, что после за него придется отсидеть и ему самому, и другу как соучастнику. — Ребята из театрального тебя обсуждали, стали меня вопросами заваливать. Вот и… — Я всё еще не понимаю. Что они такого обсуждали, что ты в итоге ляпнул ЭТО? — Ну… — Сокджин отвел взгляд, теперь уже по-настоящему смутившись. — Болтали о твоих чувствах к Чонгуку и том письме, которое ты ему так и не отдал. Юнги стиснул книгу пальцами, почувствовав, как от нахлынувших воспоминаний накрывает волной жара. Одно только слово «письмо» в этом году заставляло его чувствовать тошноту. Очередной дурацкий случай, который полностью и целиком закручен вокруг Сокджина. Вокруг главного сводника, везде и всем желающего помочь. И как только Юнги мог повестись на его уговоры и написать Чонгуку письмо с признанием? Это само по себе было дико. Но доверить Сокджину доставить это письмо — безумие чистой воды. Сам, конечно, виноват, что доверился такому человеку. Но Юнги был уверен — Сокджин точно знает, где в классе музыки стоит гитара Чонгука, не промахнется, закинув письмо не в тот чехол… Однако же он промахнулся, и письмо попало к Ынбин, от которой преспокойно поплыло по волнам, передаваясь из рук в руки и наполняя их класс шепотками сплетен. Повезло еще, что удалось быстро вернуть его и сделать вид, что всё это показалось. Не повезло, что с того момента половина класса знала про его давнюю тайную влюбленность, о которой Юнги никак не решался сказать, ища утешения в отношениях с другими. — И?.. — нахмурился Юнги. — Смеялись, мол, ты никогда ему не признаешься, потому что кишка тонка. И вообще враки это, что у тебя парни были, такие не способны заводить отношения и с кем-то… ну… это самое. Я ответил, что тебе нужно только по-настоящему захотеть, тогда всё сможешь. Они засмеялись. Вот я и ляпнул, что ты уже его в постель затащил. Как-то так всё и было. Юнги с тяжелым вздохом поджал губы и снова открыл свою книгу. Ничего необычного и удивительного он не услышал, изначально что-то похожее себе и представлял. Хотя, пожалуй, в глубине души он надеялся, что Сокджин ограничился заявлением про свидание, а секс додумал уже кто-то другой, и оказалось несколько обидненько убедиться в обратном. Но этого и следовало ждать. Дай Сокджину волю да повод, и он с гордостью начнет рассказывать, какой его друг талантливый парень во всем: от написания стихов до запекания говядины с черносливом, от стрельбы из лука до вязания салфеток крючком, от игры на фортепиано до минета. И, разумеется, если зайдет разговор, не преминет упомянуть сногсшибательных красавцев, которые перед Юнги на коленях ползать готовы. Отчасти это так и есть… бывший его, парниша слегка пустоголовый, но весьма горячий, просто обожал ролевые игры с подчинением и наказанием, а потому на коленях перед Юнги ползал почти каждый раз, когда зазывал к себе с ночевкой. И всё же — из уст Сокджина порой даже правда звучала, как нелепое преувеличение. Почему ему вообще до сих пор кто-то безоговорочно верил?.. Будь речь о ком угодно другом, Юнги бы плюнул и растер. Но слух пополз именно про Чонгука, который не давал ему покоя уже второй год, а потому не получалось и на несколько минут выкинуть лишние мысли из головы. Подобное волнение непросто приглушить. — Знаешь, Юнги, что я тут подумал? — улыбнулся Сокджин, подаваясь вперед, как-то заискивающе заглядывая Юнги в лицо. Тот неспешно перевернул страницу и, приложив руку к губам, посмотрел на друга. — Может, вся эта ситуация — отличный повод рискнуть? М? Поговори с Чонгуком и пригласи его на свидание. — Чонгук завязал со свиданиями. — Тогда хотя бы просто поговори. — О чем? Спросить: «Ну что, детка, тебе понравился твой первый раз?» Или, может, рассказать ему, что это мой лучший друг пустил слух, из-за которого его вся школа по-новой обсуждает? — Да он знает, — отмахнулся Сокджин. — Я ж с ним тоже хорошо общаюсь. Признался уже. Без подробностей, но честно сказал, что это моего длинного языка дело. Кстати, болтовня школьников его не особенно волнует, а вот дома скандал уже второй день тянется. Директор же — его отчим. Сварливый он мужик. Отобрал приставку, планшет и даже любимые кроссовки. Прикинь! До чего надо быть повернутым, чтобы у ребенка обувь отбирать в наказание? — Раз так, неудивительно, что он решил завязать. Юнги перевел взгляд на окно. За окном было ясно и солнечно, покачивались от ветра голые деревья, ноябрь радовал теплом и сухостью. Ни одного даже легкого дождя за последние пару недель. Но в душе его бушевал ливень. Серая тучка ревела от обиды, как маленький ребенок, сломавший любимую машинку. И Юнги понимал, что в ближайшие несколько дней лучше не станет. — И всё же я думаю, вам пора пообщаться. — Не знаю. Я пока что морально не готов завести близкое знакомство с еще одним человеком, которому будет плевать на мои мысли и интересы. Хватает. Сокджин пожал плечами и отвернулся. Под звук звонка в класс вошли толпившиеся в коридоре ученики, урок начался. Юнги мельком глянул на стоящего у противоположной стены Чонгука и тут же отвел взгляд к доске, надеясь сосредоточиться на учебе.

***

К концу месяца, разумеется, шепотки улеглись, нашлось много новых сплетен, так что про якобы сошедшуюся парочку все благополучно забыли. А главное — неловкие на первых порах шуточки всё же сумели перерасти в нормальное общение между Юнги и Чонгуком. Хотя без помощи Сокджина и тут не обошлось — его стараниями именно Юнги попросили написать финальную песню для рождественского спектакля и именно Чонгука пригласили ее сыграть и спеть. Так что ребята были вынуждены, хотят или не хотят, время от времени встречаться и обсуждать совместное творение. Поэтому, спустя время, они уже даже могли бы назвать друг друга почти друзьями. Директор недовольно поджимал губы и фырчал каждый раз, стоило только Чонгуку мельком упомянуть запретное имя в разговоре. «Ну что ты? — шептала ему потом мама, как только Чонгук уходил в свою комнату. — Пусть лучше он приведет мальчика в наш дом, чем из нашего дома ради него уйдет». Гук и не пытался больше доказывать кому-то, что между ними с Юнги ничего нет, — не оставлял надежды, что это скоро может поменяться, он наберется смелости признаться. А Юнги между тем строго и окончательно прекратил общение с бывшим, который еще долго пытался вернуть былое. Не хотел и думать о других — не оставлял надежды, что тот самый, может быть, согласится сделать исключение в своем правиле «больше никаких свиданий»… если, конечно, Юнги найдет силы куда-нибудь позвать свою давнюю голубую мечту. Сокджин без конца намекал обоим, что надо бы как-то решительнее действовать, а то так и до выпуска недалеко. Но, припоминая примеры его решительности, оба лишь сильнее сомневались, стоит ли оно того. Как говорят, поспешишь — потом сто раз пожалеешь. Юнги успел написать еще несколько писем, каждое из которых после было уничтожено с особой жестокостью — погибло в огне от папиной зажигалки, уплыло мелкими рваными кусочками в унитаз или попало в папье-маше на украшения коробки для подарка Сокджину. Чонгук успел в мельчайших подробностях продумать десятки вариантов идеального первого свидания. И даже идеального первого секса… Хотя всё еще не мог до конца поверить, что у Юнги в этом деле неплохой опыт, но всё же воспринял эту новость с радостью — ведь это же здорово, когда партнер может всему тебя научить! Вот только для того, чтобы он научил, нужно сначала ему хотя бы сказать о своей любви. Если не наука, то Чонгук уже давно доказал: бесконечно можно смотреть на абсолютно любые три вещи, если тебе нужно срочно что-то сделать. Вот и в тот вечер он не находил сил оторвать взгляд от вылизывающегося кота, почему-то со странным чувством думая, что в Юнги явно есть что-то кошачье. Он сидел с телефоном в руках и никак не мог написать хотя бы короткое сообщение. Не получалось придумать пристойный повод позвать на встречу, чтобы хотя бы вначале прикинуться, что есть какое-то важное дело. У него давно уже был записан номер Юнги — взял у Сокджина, где тот был записан как «Балбесина-кошка на тоненьких ножках», что лишь подливало масла в огонь размышлений и увлеченности наблюдением за котом. Когда же кот, устав от пристального взгляда, поднялся, встряхнулся и гордо вышел из комнаты, Чонгук тяжко вздохнул. — К чертям отговорки и предлоги, — сам себе сказал Чонгук, крепче стискивая телефон, — просто позвоню и приглашу погулять! Скажу, что есть важный личный разговор. Он уверенно кивнул, одобряя собственную идею. И продолжил сидеть, глядя в одну точку. Если бы не пришло новое сообщение, возможно, просидел бы так еще пару часов. Опустив взгляд, Чонгук чуть не выронил телефон — это было смс от Юнги, он спрашивал, не сможет ли Гук подойти в школу сегодня, чтобы обсудить окончательный вариант песни. «Я как раз собирался туда, скоро буду», — еле набрал парень дрожащими пальцами и пулей вылетел из квартиры, едва успев одеться и прихватить чехол с гитарой. Чонгук с Юнги редко оставались только вдвоем. И если раньше Чонгук подобных моментов страшился и ужасно стеснялся, то теперь с нетерпением ждал возможности поговорить наедине, потому что верил — только это поможет ему побороть смущение и начать действовать. Зайдя в актовый зал, Чонгук сразу увидел Юнги — тот сидел на краю сцены, слушал музыку в своих огромных наушниках и не замечал ничего вокруг, невольно дав возможность полюбоваться. От этой картины в груди приятно защемило. Точнее — от мысли, что сейчас им точно никто не станет мешать. Увидев легшую на пол рядом с ним гитару, Юнги спустил наушники, оглядываясь через плечо. — Надо же, ты и правда быстро, — улыбнулся он, собирая разложенные листы с нотами и текстами в стопку. Было что-то необычное в его манере говорить — словно он делал это с сомнением, не зная точно, хочет он продолжить разговор или нет. И даже это очаровывало. Чонгук невпопад кивнул, тихо поздоровавшись. — Садись. Чонгук торопливо поднялся на сцену и уселся на свое любимое место за бархатным занавесом. Юнги развернулся к нему, протягивая листы. Последние изменения были минимальными, так что долго разучивать и без того вызубренную песню не пришлось. Чонгук лишь немного поиграл с мелодией, ища наилучшее звучание. Юнги посетовал, что в дуэте с фортепиано было бы намного лучше, что зря театралы не захотели привлекать оба инструмента. И вскоре оба остались довольны проделанной работой. Пришло время для отвлеченной болтовни. Может, настроение у них в тот вечер было подходящее, может, отсутствие посторонних так сказывалось, но говорить было легко как никогда. От пустяковых сладких булочек из ближайшего магазина до серьезных планов на будущее. Чонгуку всё было интересно, он расспрашивал о чужих взглядах с восхищением и искренним любопытством. Юнги всё готов был понять, не осуждая даже за гадкие мыслишки, которые, как он уверял, и делают людей людьми. Каждый думал, что именно такого собеседника ему и не хватало в жизни. — Знаешь, Юнги, я тут думал о нас с тобой… — начал Чонгук, когда понял, что тянуть больше нет нужды и желания. Юнги поднял голову. На первый взгляд могло показаться, что на лице его нет никаких эмоций, но Чонгук уже научился замечать чуть бегающий от волнения взгляд. — О нас с тобой, — повторил он. — О том, что было. И чего не было. — Ты про те слухи о нашем свидании? — хмыкнул Юнги. Чонгук кивнул. — Не переживай о них. Всё ведь забылось, всем снова плевать. А уж мы с тобой точно из-за них ничего друг другу не должны. Юнги снова опустил взгляд, рассеянно перебирая листы с песнями в своей папке. Чонгук с волнением прикусил губу. Однако решение было принято, и уже невозможно было изменить его. Чонгук вдохнул поглубже, немного подался навстречу с усилием сказал: — Я скорей хотел не напомнить, что ничего не было, а намекнуть — я был бы не против, чтобы было. Юнги взглянул на него. Выражение его лица было таким, как будто он пытался вспомнить, где видел Чонгука прежде, но никак не мог. Но вскоре губы растянулись в мягкой улыбке. — Я тоже, — сказал он. — Было даже обидно, что все вокруг верили, а его не было… его… этого… эм. Чонгук удивленно поднял брови — редко ему доводилось видеть, как Юнги смущается. И было почему-то очень неожиданно понять, что его смущают разговоры о сексе, раз уж у Юнги уже были серьезные отношения… Чонгук подсел еще ближе, уложив руки на папку с текстами и заставив оставить эту нелепую попытку отвлечься. — То есть, ты хочешь? — спросил он. Юнги смутился еще сильнее. Чонгук попытался прочесть по его лицу что-нибудь, но Юнги сосредоточенно молчал, вцепившись в папку. А после вдруг с улыбкой пнул его палец своим и накрыл руку ладонью. — Ты ведь понимаешь, что я задам этот вопрос снова, если ты сейчас не ответишь. Юнги, ты давно и очень сильно мне нравишься. Скажи, пожалуйста, честно — это взаимно? — Еще как взаимно, — глухо ответил Юнги. — Значит, я тебе нравлюсь. — Нравишься, — вздохнул Юнги. — Я думаю, что даже люблю тебя. Скажи, пожалуйста, честно — это взаимно? — Думаю, да, — улыбнулся Чонгук, осторожно подавшись навстречу и робко поцеловав. Юнги мягко коснулся его щеки, отвечая на этот неуверенный жест куда более умело и ловко. Чонгук почувствовал возбуждение. Что-то в его душе потеплело. От Юнги пахло чем-то знакомым и приятным. После всех перипетий последнего года даже это казалось лаской, способной прогнать из его души и сомнения, и многие страхи, и даже боль. К тому же, эти прикосновения были такими осторожными и нежными, что стеснение утихало само собой. Чонгук тихо, но ясно произнес: «Я точно тебя люблю». Юнги ответил шепотом: «Я тебя тоже». Поцелуй стал глубже. Это переросло в нежные, но полные жажды страсти объятья, так что стало ясно: дальше ждать уже невозможно. Чонгук уверенно потянул Юнги на себя, без слов зовя на ворох подушек и занавесов для декораций. Они тяжело повалились на покрывала. Юнги с силой прижимал Чонгука к себе, дыхание его стало тяжелым и прерывистым. — Не бойся, — шепнул Чонгук с ободряющей улыбкой и ласково пригладил его волосы. — Я готов. — Но ведь… это твой первый раз, — тяжело ответил Юнги, пытаясь унять сбившееся дыхание. Вместо ответа и заверений Чонгук впился в его губы жарким и настойчивым поцелуем. — Ладно, убедил. Юнги заставил его раздвинуть ноги, медленно, не разрывая поцелуев, провел рукой по бедру и положил ладонь на пах. Чонгук был уже изрядно возбужден. Его сердце начало колотиться с такой силой, что биение отдавалось в ушах. Происходящее все больше напоминало сцену из фильма, которые Чонгук смотрел в последнее время так часто. Не то чтобы он сильно отличался от героя какого-нибудь порно, но всё же на сей раз все по-настоящему, а от того голова шла кругом. Юнги наслаждался происходящим. Чонгук тоже. А что, если так будет еще много раз?.. Они станут заниматься этим часами. Юнги будет стонать от удовольствия и с закрытыми глазами угадывать, что его милый друг сейчас сделает. Чонгук испытывал небывалое возбуждение и не мог дождаться, когда можно будет показать себя во всей красе. И пока еще все шло по плану. Прервавшись на мгновение, чтобы перевести дух, Юнги принялся двигать рукой чуть смелее. Она как будто бы двигалась самостоятельно, и уже сжимала член, двигалась плавно, лениво, вверх-вниз, вверх-вниз. Чонгук судорожно вздохнул. Он уже не дрожал от волнения, он чувствовал в себе всё нарастающую смесь возбуждения и предвкушения. Только одно его волновало в тот момент: вверх-вниз, вверх-вниз… Поерзав от нетерпения, Чонгук закусил губу, стыдливо отворачиваясь от очередного поцелуя, и сам приспустил свои брюки. Похоть была сумасшедшая, и остановить ее не могло уже ничто. Юнги с улыбкой провел кончиками пальцев по напряженному бугорку под его бельем, щекоча. Чонгук вздрогнул и придвинулся ближе. Его дыхание сделалось чаще, и он потянул за край черной хлопковой рубашки Юнги, нащупывая второй рукой его ширинку. Юнги снова провел пальцами по чужому члену, восхищенно поднимая глаза к раскрасневшемуся хорошенькому лицу парня. Дотронулся кончиком пальца до его влажных и блестящих от слюны губ. Приятный запах вновь встряхнул сознание. Чонгук впился в его руку, желая как следует запечатлеть на ней поцелуй. Юнги вздохнул и провел второй рукой по напряженному стволу его члена, после наконец подцепив край белья и потянув вниз, освобождая твердую плоть. — Гук, — сказал он. Чонгук застонал и сжал в своих руках его ладонь, будто боясь потерять ее. Юнги посмотрел на его лицо. Чонгук, улыбнувшись, чуть повел бедрами, подаваясь навстречу. — Гук, ты… Чонгук понял все без слов, приоткрыл рот, позволил скользнуть в него пальцами и с наслаждением облизал их горячим языком. Казалось, это может длиться бесконечно — Юнги надрачивал его член, а Чонгук посасывал пальцы, как самый вкусный в мире леденец. Но пару минут спустя Чонгук почувствовал, как Юнги, окончательно стянув брюки, приподнял его ногу и положил себе на плечо, проходясь мокрыми пальцами по бедру. Где-то на задворках сознания у Чонгука мелькнула мысль, что это, наверно, будет неловко, но он, хоть и готовился, совершенно не представляя, что именно будет чувствовать в этот момент. Чонгук был уже таким расслабленным и возбужденным, что, когда Юнги коснулся пальцем мышц, те отозвались пульсацией. Юнги терся своим членом о его бедро, целовал голое колено и осторожно надавливал на вход. От этого легкого дискомфорта по всему телу Чонгука пробегала волна судорог, и он с удивлением замечал, как часто бьется сердце. Казалось, тело может и не выдержать наслаждения. Но Юнги не спешил. Дразнил. Наконец Чонгук понял, что больше не может терпеть эту сладкую пытку, и положил ладонь на руку Юнги, всем видом умоляя. Юнги улыбнулся и сделал то, о чем просил Чонгук. Осторожно ввел в него палец. По телу Чонгука прошел едва заметный ток, он зажмурился от странных ощущений, смешанных с болью, и услышал тихий стон, вырвавшийся из груди партнера. Пальцы Юнги стали двигаться быстрее. Чонгук рефлекторно сжался, но очень скоро расслабился и стал привыкать к новым ощущениям. Ему все больше нравилось то, что происходит. Юнги продолжал гладить его и легонько ласкать, не давая ни на секунду задуматься о дискомфорте. Только нежность, только долгожданная любовь, накрывающая с головой. И Чонгук даже не успел осознать, как Юнги ввел второй палец. В следующий момент он уже просто плыл по волнам нарастающего удовольствия, к этому времени он понял, что впереди его ждет настоящее блаженство. Когда Юнги убрал пальцы и положил уже обе его ноги себе на плечи, Чонгук прикусил костяшку пальца, дрожа от предвкушения. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Юнги наконец решился. Придерживая свой твердый член, медленно вошел в парня. Чонгук зажмурился. Его мышцы напряглись, он поднял бедра навстречу и зажал рот ладонью, сдавленно замычав от будоражащей смеси ощущений. На секунду Юнги замер, а после резко двинул бедрами, с блаженством выдохнув. Прикусив губу, Юнги принялся двигаться, толчок за толчком. Сначала неуверенно, неспешно, бережно, но после, когда оба втянулись, его движения сделались резкими и размашистыми. Было очень тихо, Чонгук слышал только свое тяжелое дыхание, шуршание подушечек и поскрипывание половиц сцены. Это позволило ему полностью насладиться ощущением от первого проникновения. Юнги то входил по самые яйца, то полностью выходил. Чонгук чувствовал себя бурным водопадом, бьющим вниз из скалы, выгибал спину и содрогался, распираемый чувствами и ощущениями. Его руки и ноги подрагивали, и ритм движений отдавался у него в голове. Ладонь сама потянулась к члену, когда он почувствовал на своем животе первые капли смазки. Чонгук глубоко вздохнул. Ему вдруг нестерпимо захотелось потрогать член, чтобы удостовериться в его твердости. Тот был почти каменным. Парень провел пальцем по красной головке. Капли смазки на ее поверхности казались искрами. Юнги был в экстазе, и в какой-то момент его дыхание замерло, превратившись в прерывистый стон. Он был близок к тому, чтобы кончить, так что, ласково проведя ладонями по бедрам Чонгука, взял его член обеими руками. Чонгук поднял глаза и встретился взглядом с черными глазами. В них была такая восхитительная томная поволока, что внутри всё задрожало. Чонгук старался сжимать и разжимать мышцы, стискивая его член внутри себя, чтобы доставить как можно больше удовольствия. Юнги нежно погладил его живот. Чонгук задрожал и выгнулся всем телом. Вдруг Юнги тихо вскрикнул и кончил в него. А через пару секунд Чонгук с утробным стоном излился на свой живот. Юнги медленно вышел из него. Сперма потянулась следом, испачкав одну из подушечек. После случившегося Чонгук немного стыдился своего поведения, но в то же время уже не боялся ничего. Он ощутил необыкновенный душевный подъем, и был счастлив, что наконец сделал это… сделал именно с Юнги. Тот сладко целовал его бедра, продолжая ласково поглаживать ладонями. И когда губы Юнги коснулись яичек, Чонгук мельком подумал, что его член вот-вот может снова встать. Юнги прошелся кончиком языка по его члену, слизнул сперму с живота и поднялся, мягко целуя в губы. — Ну как ощущения? — шепотом спросил он. — Не пожалел? — Что за глупости? — тихо рассмеялся Чонгук, обнимая его за шею. — Уже мечтаю повторить это еще разок. А ты разве нет? Юнги поцеловал его вместо ответа. — Я всегда задумывался, как это… оргазм. — Чонгук смущенно усмехнулся от собственных немного нелепых слов. — Теперь понял, приятно. — Оргазм — это когда наконец забываешь, что скоро экзамены, — с улыбкой кивнул Юнги, осторожно поднимаясь. — Сокджин говорил, тебе не помешала бы помощь с подготовкой к тестам по литературе. Если хочешь, предлагаю позаниматься вместе. — Литературой? — И ею тоже.

***

— Кстати, а с Чонгуком-то там что? — спросила Юсон, с наслаждением распуская пластинку пастилы на несколько ленточек, и подняла взгляд. — Они с Юнги поговорили? — Да, точно, — согласно покивала Ынбин, ложечкой снимая со своего пирожного завиток нежного крема. — Наши труды не прошли даром? — Девушки! — расплылся в улыбке Сокджин, лишь на мгновение оторвавшись от меню, в котором выбирал себе еще один десерт. Больше всего его в тот момент волновал выбор между медовиком и бисквитом с клубничным кремом, но никак не дела давно минувших дней. — Неужели вы думаете, что ваш покорный слуга мог не справиться с ролью купидона?! Да я рожден помогать людям в любви! — Ты-то? — усмехнулась Юсон, отправляя одну из ягодных ленточек в рот. — Да ты ходячее недоразумение, поэтому и спрашиваем. Они хотя бы поговорили? — Они уже пару недель как встречаются. — Ого. Ну хоть раз от тебя реально польза есть… — Ынбин только плечиками пожала на его изумленный взгляд и тут же отвернулась к окну. — Рада это слышать. Давно пора было… — А ты сам-то когда уже найдешь себе кого-нибудь? — Я? — хмыкнул Сокджин. — Я думал, я с вами двумя встречаюсь. Девушки переглянулись и звонко рассмеялись.