Привет от нейросетки

= 1 =

= 2 =

= 3 =

В одном далёком королевстве… Или в республике скорей, Где даже прадеды из детства Уже не помнят королей, Живёт мальчишка очень милый, Других таких на свете нет. Любитель он тигровых лилий, Больших женшеневых конфет. Он собирает мягких мишек И любит комиксы читать, Не носит длинных он штанишек. Мальчишке где-то двадцать пять. Он сердобольно опекает Кота без совести и пса, Всегда соседям помогает И тайно верит в чудеса. Он тяжко трудится для босса И не боится этих мук — Переживёт легко разносы. Зовут героя — Чон Чонгук. Помощник личный у… зануды, Зазнайки с миром не в ладах, Всех доводящего до зуда. Но самой сладкой из милах!.. Юнги — начальник не из лучших, Излишне сух и слишком строг, Всех, за порог его шагнувших, Уже обратно выжить смог. И продавцов, и всех кассиров, Взашей прогнал кладовщика (Он был воришкой сувениров… Почти что прям наверняка!). Чонгук и сам терпел обиды — Юнги цеплялся к мелочам И улыбался лишь для вида. Чонгук всё злился, но молчал. Он даже думал: «Щас уволюсь!» Уже полгода каждый день. «Нет-нет, я лучше успокоюсь, Искать работу снова — лень». И вот настал момент особый Тот день, что жизнь переменил, Чонгук принёс обед из собы… Юнги остаться попросил… «Я продаю свой магазинчик, — Сказал Юнги, садясь на стул, И, оттопыривши мизинчик, Свой кофе чопорно хлебнул. — Здесь жизни нет, здесь нет природы. Здесь смысла нет существовать. Плевать на лишние расходы, Я еду воздухом дышать. Я домик снял в глухой деревне, Там есть веранда и бассейн, И может, сад немного древний, Он подойдёт под мой… портвейн. Я буду блог вести оттуда — Я много мог бы рассказать, Получше звёзд из Голливуда. Наш поезд завтра ровно в пять». Чонгук лишь глянул на билетик И тяжко-горестно вздохнул. Что за дорамовский сюжетик Всю его жизнь перетряхнул?! И всё же он, чутка подумав, Ответил боссу: «Хорошо, Но у меня, помимо сумок, С собою кот. И пёс ещё». Юнги невольно покривился. Ну да, конечно, этот сброд, Чонгук в них здорово вцепился, С собой в деревню повезёт. На том решили и расстались, Занявшись сборами всерьёз. С привычным миром попрощались (Чонгук пролил немало слёз). Но бросить босса — слишком трудно! Не сможет Гук его забыть, Хоть он немного и зануда, Но мог порой и душкой быть! Его чудесная улыбка Топила сердце каждый раз. Чонгук тонул в восторге зыбком Всего от пары добрых фраз. Юнги всё знал о его чувствах, И потому терпимым был, А это то ещё искусство — Терпеть юнцов влюблённых пыл… Юнги лелеял тень надежды — Деревня сблизит, и тогда Столь отстраненными, как прежде, Они не будут никогда. Чонгук смирился с переездом, Смирились даже кот и пёс. И на знакомство с новым местом Их ветер перемен понёс. Собрав носочки в чемоданчик И уложив поверх CD, Навстречу дивному наш мальчик Помчался — только стук в груди. Деревня встретила… радушно. Хотя асфальта не видать, Кругом бурьян, ужасно душно, Без карты — можно мозг сломать. Но дом уж точно был прекрасен! Чонгук был счастлив, как дурак, Только восторг, увы, напрасен — Ему достался лишь чердак. «Тебе туда», — Юнги жестоко Ему на дверку указал Над шаткой лестницей высокой, А сам пошёл в просторный зал. «Ну что, чудак, теперь на пару Начнём с тобой гонять мышей, — Хихикнул под ногой кошара, — И отгонять от псины вшей». Чонгук не робкого десятка, Он не страшится мелких бед. «Награда будет очень сладкой — Юнги ведь страшный домосед! Теперь, в глухом уединеньи Мы проведём немало дней. Моменты общие бесценны Для пониманья меж людей». Он убедил себя, что верно Дорогу выбрал, всё путём, И его босс, зануда нервный, Не изведёт его потом. Чонгук прошёл в свою «квартирку» На самом краешке земли, Повесил милые картинки, Игрушки на софу свалил. Чудесным ковриком с крольчонком Дыру паркетную прикрыл, И конуру для собачонки Из коробков соорудил. Перетряхнул накидку с кресла, Рискнул обивку разглядеть… Тщедушно содрогнулись чресла: На этом предстоит сидеть?! «Да тут же плесень буйным цветом! И пятна кетчупа видны! Я не хочу сидеть на этом, За мною нет такой вины!» Он осмотрелся, щурясь строго. Лежит повсюду мусор, пыль. Но наш герой — пацан суровый, И рукава он закатил. Пошли в атаку тряпки, щётки, Полезла пена из окна, Он вымыл грязь из каждой щёлки. Всё засверкало, как луна. Он вымыл окна, вымыл стены, Он вымыл пол и потолок, Он вымел горы… странной хрени. Старался так, что вскоре взмок. На тараканию тусовку Инсектицида не жалел, Не пощадил свою кроссовку, Чтоб крыc остался не у дел. Надраил плинтус, плитку, двери И стародревнюю плиту. Последний закуток проверив, Хотел намыть полы и тут, Но котик в тесном туалете, Усевшись в крохотный лоток, Читал вчерашнюю газету. «Шуруй отсюда, молоток». Чонгук с улыбкой осмотрелся, Любуясь новой чистотой. Преобразилось это место, Мансарда уж была не той. Дышала свежестью весенней, Маня уютом и красой. Вселяла радость и веселье И расслабляющий покой. Устав от тягостной уборки, Упал без чувства на софу… И задрожали в страхе шторки, И вздрогнул свитерок в шкафу — С ужасным хрустом надломились Четыре ножки у софы. У парня руки опустились: «Ну что ж, я с мебелью на Вы». Котейка смехом заливался, Но Гук ничуть не унывал, С энтузиазмом надрывался, В горах препятствий перевал Ища на ощупь и вслепую, Не понимая, что к чему. Куда тут ножку? А другую? А лишняя здесь почему? Софу оставивши в покое, Махнул рукой: «Потом пойму. Пора уж взяться за другое, Задача точно по уму!» Он по дороге в манимаркет Успел зайти и закупить Сосисок пачку, красный маркер И сок вишневый, чтоб попить, «И что же с чудом этим делать? Куда её совать и как, Чтоб блюдо вкусное отведать?» Вертел сосису так и сяк. Как быть со шкуркой? Снять? Оставить? А воду надо ли солить? И как плиту свою заставить Огонь включить, чтобы варить? Бросать их сразу или после, Когда вода уж закипит? А может не варить их вовсе? Или желудок заболит? «Решенье найдено! Гениально!» — Схватился Гук за телефон. «Я так и знал, ну как банально…» — Смеялся котик-охламон. Он первый номер взял из списка, Не напрягая уж мозги. «Скажите, как варить сосиски?» — И обалдел тогда Юнги… О! Гук жалел об этом миге! Ведь мог же папе позвонить Или погуглить в тему книги, Но босса он рискнул позлить. Тот трубку сбросил, не ответив. Чонгук с прискорбием вздохнул И про себя опять отметил, Что он порой тупой, как мул. Но через несколько мгновений Раздался тихий, скромный стук, И в его дверку, как виденье, Зашла причина этих мук. Юнги прошёл — хотя с опаской, — Сосиски хмуро оглядел И улыбнулся, будто с лаской: «Понятно, как ты похудел. Совсем готовить не способен? Ну, не беда, ведь мастер здесь, Юнги в готовке бесподобен, Спускайся, там цыплёнок есть». В тот вечер Гук познал чудное И неземное волшебство, И что цыплёнка на второе Юнги печёт как божество. Он счастлив был помочь немного, Подать то соль, то чеснока. И эта радость от простого — Его любовь! Наверняка! Юнги в тот вечер был любезным, Нюансам многим научил, Не звал Чонгука бесполезным И даже каплю похвалил. Он улыбался, точно другу, Заклеил пластырем порез, И мягко взял его за руку, Когда в духовку тот полез. В тот вечер вдруг случилось чудо, И Гук тихонько ликовал. Казалось, всё, свернули круто, Юнги его поцеловал! После такого приключенья Он сладко спал и видел сны Про голубичное варенье, По Фрейду символы ясны… Но утро в форточку прокралось, Гук с петушиным криком встал, И в предвкушеньи сердце сжалось — Увидеть босса он мечтал. А босс лишь бросил: «Вот заданья, — И список дел ему впихнул. — Скачи на рынок резвой ланью, Я кофейку пока хлебну. Купить тетрадь и фумигатор, Яиц, стиральный порошок, Я буду делать инкубатор». Он ввел Чонгука в лёгкий шок. Ну кто же знал, ну кто же ведал, Что в жизни так непросто всё! Однажды одержав победу, Ты должен подтверждать её. Борьба за сытость, за свободу Или за чистые полы. Из утра в день, от года к году Борьбу не прекращаем мы… То было время потрясений, Работ тяжёлых, адских мук И удивительных явлений. И столь болезненных разлук… Всё лето мигом пролетело, Оставив на душе свой след. И кот, и псинка повзрослели, Переживя миллионы бед. Чонгук всё ждал, с какого раза Юнги намёк его поймёт. Но босс, коварная зараза, Давно всё знал на этот счёт. Он ждал прямого предложенья, Серьёзных, взрослых гейских дел, А не мурчанья под печенье. Он долго ждал, чтоб Гук созрел. Но лето мигом пролетело, Оставив на душе свой след. Листва в саду уж покраснела, А гейских дел всё нет и нет… И осознал Юнги, что глупо Сидеть и ждать чужих шагов, Чонгук сказал бы даже — тупо! Ты любишь? Покажи любовь! Цыплят оставив без присмотра, Юнги поднялся на чердак И постучался в дверку бодро… Он здесь начальник, как-никак. Чонгук открыл ему не сразу — То ночь была, часа под три. До той поры Юнги ни разу Не мялся в страхе у двери, Чонгук в пижаме со слонёнком, С помятым, заспанных лицом Смотрел немного удивлённо На принесённое яйцо. «Яйцо на завтрак — идеально! — Набравшись сил, сказал Юнги, И улыбнулся чуть нахально. — Давай, скорей плиту зажги. Я научу тебя фриттате, Её люблю безумно я…» «Юнги, ты в розовом халате?» «…почти что так же, как тебя!» Чонгук нахмурился, зависнув, И чуть яйцо не уронил. Кот из угла слегка присвистнул И прочь из дома поспешил. Кот догадался, что тут будет В ближайший час происходить. Мы скажем так, слиянье судеб, Чтоб снова Фрейда не будить. Чонгук давно и крепко верил, Настанет день… ну, или ночь, И постучится счастье в двери, Ведь станет ждать ему невмочь! Всё так случилось, как мечтал он, Пришла любовь — пришёл покой, И холодка совсем не стало, Оттаял босс его смурной. С тех пор Чонгук печаль не ведал — Ведь сколько б боссик ни бухтел, Под вечер снова Гуку делал… Немало взрослых гейских дел.