Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Чонгук ушел со съемочной площадки, матерясь от раздражения, но, кажется, Юнги все же успел сделать несколько по-настоящему удачных фото в последний момент.       © барби-сатанистка

= 2 =

      Получился натуральный благородный восточный принц, с ног до головы завернутый в длинную, ниспадающую до пола шелковую накидку. В его руках был изящный, довольно массивный с виду сосуд. Фото крупным планом. Остальные дружно кивнули Чонгуку в знак того, что они оценили вкус Юнги. Юнги не мог скрыть своего восторга. Казалось, что последние несколько лет он постоянно думал о том, как сделать фотографии чуть лучше, и в конце концов получилось именно так. Но он еще никогда не видел этих портретов в таком оригинальном варианте, гремучая смесь стыда и ревности бросилась ему в голову.

= 3 =

Чонгук, как обычно, был прекрасен. Бережно поправив роскошные ткани одеяния и выровняв ожерелье на ключицах, он снова взял в руки изящный кувшин, стоявший у его ног, случайно окропив сухую землю россыпью хрустальных капель. В такой жаркий день прохладная вода, наполнявшая кувшин до самого края, казалась просто волшебной сказкой, оазисом в пустыне жизни. Нестерпимо хотелось коснуться живительной влаги губами, сделать хотя бы один глоток — холодный и бодрящий, почувствовать этот поцелуй свежести, который мог бы спасти из удушающего плена жарящего солнца. Но вода была еще нужна, поэтому приходилось соблюдать осторожность и не тратить зря. Время близилось к трем, солнце уже не светило прямо на стену, у которой они собрались, но всё еще страшно поджаривало всё вокруг, заставляя даже воздух закипать. Утомленный духотой Хосок обессиленно обмахивался журналом, тихо вздыхал и постанывал от недовольства, постоянно убирая со лба прядки челки. Он был готов сорваться с места и сбежать в любой момент, куда угодно, лишь бы там было много льда и снега. Но завершить начатое дело хотелось еще больше, поэтому он стойко терпел, выполняя приказания Юнги. Они двое, как самые ответственные представители клуба журналистики, взяли на себя создание клубных плакатов для приближающегося культурного фестиваля. Уж в этом году школа должна была признать, что журналисты не зря штаны просиживают в своей клубной комнатке. Плакаты обещали выйти отменными. Фотограф Мин Юнги и фотомодель Чон Чонгук, что может породить такая парочка, если не шедевр? — Хорошо, — тихо пробормотал Юнги таким тоном, будто ничего хорошего на самом деле нет. Он задумчиво нахмурился, а потом снова глянул на Чонгука, вдохнул, выдохнул и выдал фразу, которую репетировал весь вечер накануне: — А теперь покажи мне страсть. Об этой секунде он мечтал уже полгода, с того самого момента, как появилась идея сделать плакаты с хорошеньким донсеном. Знал бы хоть кто-то в мире, каких трудов ему стоило научиться не краснеть хуже помидора, говоря такое! Да уже за это ему полагалась награда. И всё же... Фраза была сказана так спокойно, без интереса и уныло, что Чонгук сорвался. Зарычав от злости, он схватился за висящий на поясе меч и сделал короткий выпад, приставив его к горлу друга. По обнаженному боку, уже не укутанному в шелковую накидку, потекла вода, пролившаяся из кувшина. — Не настолько яростную, — спокойно прокомментировал Юнги, отступив на шаг назад и сделав на всякий случай пару снимков и в такой позе. Внутри всё дрожало от восторга, но он ответственно сдерживался. — Нет, в этом ракурсе меч смотрится не слишком-то натурально. Видно, что пластик. Повесь на место и покажи мне нормальную страсть. — Слушай, Хоби-хён, в мою голову пришел один вопрос, — процедил Чонгук, зыркнув на Хосока, который и уговаривал его во всём этом поучаствовать. Выпрямился, снова прижимая к груди холодный кувшин, и вздернул бровь. Часть воды уже расплескалась по полу, а несколько капелек текли по руке, прямо по набухшим от напряжения венам, заставляя мысли в голове Юнги немного путаться. — Как думаешь, что за вопрос? — Что такое страсть? — вдруг предположил Хосок, пожимая плечами. — Почему именно я снимаюсь для вашего плаката, а не кто-то из вашего же клуба? Я вообще-то буду на фестивале футбольный клуб представлять. Вашей компашке нужны афиши — вы и фотографируйтесь, изображайте из себя тут восточных… кого-то там. — Ты приглашенная модель, — отрезал Юнги, пытаясь уловить фотокамерой каждую эмоцию на лице «восточного кого-то там», и каждую капельку, что текла по его торсу. Хосок в это время вяло кивал, соглашаясь с его словами и изображая серьезность. — Пяти костюмов у нас нет, чтобы одеть весь журналистский клуб, выбирать кого-то одного было бы неправильно. А у тебя шикарное тело, тебе идет костюм. Помоги хёнам немного украсить фестиваль. Давай же, покажи уже мне страсть, а то мой аппарат заскучал. Чонгук возмущенно фыркнул, одним махом выплеснув половину воды на незадачливого фотографа, остальное же с нахальной ухмылкой вылил на землю. А после просто развернулся и, на ходу стягивая с себя украшения, решительно ушел с заднего двора дома Мин. Хватит с него этого бреда. Есть дела и поважнее… наверное… На какое-то время двор заволокла почти идеальная тишина, были только едва слышны шаги уходящего Чонгука. А когда стукнула калитка, спало оцепенение. — Вау, — выдохнул Юнги, понемногу обтекая и протирая камеру краешком промокшей кофты. Воду он, конечно, не любил, но оно определенно того стоило. Кажется, у него всё же получилось сделать несколько удачных снимков в последний момент. — Вау, — сладко повторил Хосок, впечатленный и восхищенный. На этом тяжелая фотосессия была резко завершена. Разумеется, плакат от клуба журналистики появился в день фестиваля, но только один и конкретно в комнате Юнги. Всё же трудно побороть свою вскипающую в глубине души ревность от мысли, что всякие случайные встречные смогут увидеть Чонгука таким разгоряченным, мокрым и полуобнаженным... таким роскошным, что даже не нашлось сил оторвать влюбленный взгляд и сходить в школу, чтобы немного помочь своему клубу. Впечатленный и восхищенный его наглостью Хосок скромно делал вид, что никакой фотосессии вообще не помнит, так что не понимает, о чем там без конца спрашивает Гук весь фестиваль. И оставалось только гадать, как долго в этот судьбоносный день Юнги сможет не впускать в свою комнату Чонгука, разволновавшегося за хёна и пришедшего его навестить, чтобы узнать, всё ли в порядке.