Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Чонгук знал о Юнги только две вещи: во-первых, рисует этот омега так себе, во-вторых, минет он делает лучше всех в мире.       © аноним

= 2 =

      Он сообразил это, когда попробовал довериться Юнги в тесной душевой кабинке. Тот сам предложил повторить опыт, не отрываясь от работы. Чонгук гадал, почему весь мир катится к чертям, а он летит к вершинам, где царят наслаждение и покой. Это был первый раз, когда он попытался развлечься с минетом.

= 3 =

Чонгук никогда не упускал возможности подзаработать на своем теле, в которое вкладывал столько сил и времени в тренажерном зале, а потому охотно соглашался, если местные художники его просили попозировать. Час-два потерпеть, сидя неподвижно, и новенькие доспехи для персонажа игры уже в кармане. Да и поболтать с этими художниками обычно было очень интересно: они много увлекательного знали, могли рассказать о спектаклях или выставках, куда сам Чонгук не пошел бы, да и охотно делились знаниями, рассказывая что-то полезное о живописи. Но в тот день он впервые чувствовал себя странно. Впервые кто-то нанял его для приватного позирования в полностью обнаженном виде… и впервые художник перед ним ничегошеньки не соображал в живописи. Да этот омега даже не смог сам разобраться, для чего нужна грунтовка, крутил банку так и сяк, ворча про сомнительную консистенцию. Пришлось объяснять ему, что грунтовка сохнет несколько суток, и уже поздновато ее использовать для этой картины. Следом омега удивил его еще больше. Пришпилил к мольберту лист акварельной бумаги, распотрошил коробку гуаши и принялся сразу рисовать разноцветные рамки по краям листа, да так прозрачно, что и догадаться было нельзя, что это гуашь, а не акварель. Потом он вдруг с деловым видом принялся рисовать у Гука на коже какие-то черточки, кружочки и даже надписи, судя по всему, делая для себя пометки об анатомии человека. А после и вовсе заставил его лечь на софу и повторить позу с картины «Ночной кошмар» Генри Фюзели. Это было уже слишком странно. — У меня вся кровь к мозгу прилила, — прохрипел Чонгук минут через тридцать, осторожно поднимаясь. Голова тут же закружилась. — Не могу больше. — Ну и ладно, я почти закончил. Осталось только добавить мелкие штрихи. — Закончил? — удивился Чонгук, не без труда поднимаясь с софы. Неужели этот парень всё же был гением, не смыслящим в теории, но способным творить чудеса на практике по наитию? Чонгук обошел мольберт, заглядывая. — Тьфу ты. Юнги, прости, если прозвучит грубо… но ты вообще кисть-то в руках раньше держал?.. Всё в этой картине было ужасно. И подобранные цвета, совершенно не сочетающиеся между собой и не имеющие ничего общего с реальность. И неловкие мазки, то густые и жирные, то совсем прозрачные. И неровная прокраска, рваные контуры, белые пятна. И, черт возьми, то, модель лежала горизонтально, а лист этот горе-художник пришпилил вертикально! — Да, держал, — невозмутимо ответил омега и изобразил задумчивость, так очаровательно сложив аккуратные губы бантиком, что Чонгук с трудом подавил смешок. Он расставлял какие-то белые точки то там, то сям, видимо, так пытаясь изобразить блики. — Я как-то раз помогал деду забор красить. А почему ты спрашиваешь? Чонгук хмыкнул, поведя взглядом. Что же это было: незамутненная наивность или просто притворство? В любом случае, иначе чем любопытством всё происходящее Чонгук не мог объяснить, похоже, горе-художнику просто хотелось попялиться на голого альфу. Но платил он втрое больше обычной часовой ставки, так что Чонгук терпел, ради нового смартфона, который ему так нужен для любимых игр. — Окей. А могу я где-нибудь посмотреть другие твои работы? — Можешь. — Юнги коротко кивнул себе за спину. — Вон. — А?.. — Чонгук с удивлением осмотрел стену позади. Бельевой шкаф, небольшой стеллаж с книгами, рабочий стол с лампой и компьютером. — Не понимаю. Там же ни одной картины… — Так ты ж не о картинах спрашивал. Я стену пару месяцев назад покрасил — вот моя прошлая работа. — Ммм… — Чонгук покивал. — Отличная работа, да. Ровненько. Розовенько. Что тебя вдохновило на столь смелое искусство, если не секрет? — Меня любимый омега бросил, и я решил стать натуралом, а мой друг сказал, что розовые стены — вернейший признак натурала. Чонгук удивленно вскинул брови, но не смог сдержать умиленную улыбку. — И как успехи с натуральностью? — Прямо сейчас — роскошно. — Юнги хмыкнул и закинул ногу на ногу, поджимая губы, ясно давая понять, что думают о приглашенной модели и он сам, и его инструмент. — Натуральствую по полной. Ты не подумай, мне всегда и альфы тоже нравились, просто решил не встречаться больше с омегами хотя бы какое-то время. — Хорошо, что объяснил. А то ведь это так важно, чтобы я всё правильно понял, да… — Вообще-то это и правда важно, потому что я надеялся пригласить тебя на свидание, когда закончу картину. — Юнги вдруг дернулся, с удивлением глянув на свою каляку-маляку, и тут же с досадой скривился. — Черт, слишком увлекся искусством и сболтнул лишнего. — До чего же ты странный. — Чонгук усмехнулся. — Я, между прочим, тоже подумывал тебя пригласить. Но уже засомневался. Я привык спать на первом свидании, а ты… сразу видно, что ты натура творческая, тонкая, возвышенная, вряд ли интересуешься такими вульгарными развлечениями, как секс. — Ну вот и всё, — вдруг перебил Юнги, откладывая палитру и кисть. — Спасибо за работу. Может, хочешь чаю или колы? — Нет, спасибо, это перебор. Но, раз уж не выгоняешь меня поганой метлой, я бы не отказался быстренько принять душ. — Ммм. — Юнги покивал, осматривая разноцветные линии на чужом теле. — Да, понимаю. У меня тут офигительная ванная комната с новенькой душевой кабиной. Тебе понравится. Там кое-какие особенные режимы есть… Чонгук демонстративно трагически вздохнул, прихватил лежавшую на стуле одежду и вышел из комнаты, не прося проводить. Он и сам прекрасно видел, где в этой квартирке ванная, без труда нашел. И он и правда собирался быстро ополоснуться и бежать по делам, раз уж удалось так быстро управиться. Но горячая вода слишком расслабила, заставив забыться. Услышав шум, Чонгук встревоженно дернулся. Должно быть, он слишком долго торчал в ванной, и хозяин пришел его поторопить. Чонгук принялся спешно смывать с тела пену. И, когда хотел было уже выходить, дверь душа открылась. Юнги с пошлой улыбкой осмотрел прекрасное мокрое тело альфы. — Особенные режимы интересуют? — спросил он как будто без всякого смущения. «А ведь он и правда крутой, — подумал Чонгук, — раз реально рискнул зайти…» Он даже не знал, что сказать на такое, а потому просто улыбнулся в ответ, откидывая назад мокрые волосы. Юнги закрыл за собой дверь. В душе стало тесно. Одежда его моментально промокла под горячими струями, футболка стала совсем прозрачной, и Чонгук с удивлением отметил, что тело-то у горе-художника вполне неплохое. Немного плотное по сравнению с его бывшими, но красивое и очень уж сексуальное. Чонгук тряхнул головой, отгоняя странные мысли, и отвернулся, уткнувшись взглядом в полку с гелями и шампунями, но так ничего и не сказав нарушителю покоя. Ему стало не по себе от этого внимательного взгляда, как будто Юнги читал все самые сокровенные мысли. Это казалось странным. А после Юнги поднял руку и осторожно коснулся чужой накачанной груди кончиками пальцев. Чонгук вздрогнул, как от удара током. Юнги улыбнулся и неожиданно нежно провел пальцем от груди по животу вниз, к самому паху. «Прямо как кошка с мышкой», — подумал Чонгук, ощутив, как по коже пробежали мурашки. Ему было так стыдно смотреть в лицо, но Юнги тут же нашел выход — повернулся к нему спиной и провел пальцами вверх по своему бедру, как будто приглашая. Чонгук шумно вздохнул, чувствуя, как накатывает волна возбуждения. Он так ничего и не сказал, но губы его чуть дрожали. Предложение, которое Юнги сделал, оказалось до того неожиданным, что Чонгук растерялся. Он поднял глаза и спросил: — Это что, секс? — Ты сам говорил, что спишь на первом свидании. Считай, что наше первое свидание уже в самом разгаре. Юнги немного наклонился, прижавшись бедрами к чужому паху, и стал медленно стягивать с себя шорты, намеренно дразня плотной тканью уже твердеющий член Чонгука. Чонгук сглотнул. Ему впервые в жизни хотелось уступить чужому решению. Этот омега так нагло и беззастенчиво предлагал альфе то, чего он хотел последний час, что не было сил отказаться. Чонгук прикусил губу. Не хотелось этой покорности, он ненавидел ее, ненавидел, ненавидел… — Ну что, хочешь? — спросил Юнги, отбрасывая шорты в сторону. — Да, — без раздумий кивнул Чонгук. Юнги улыбнулся и стянул с себя еще и трусы. Это было так горячо и соблазнительно, что Чонгук даже не успел ничего сообразить — только почувствовал, как ему стало нечем дышать от такой пленительной решительности. Когда возбужденные члены соприкоснулись, Чонгуку показалось, что его сердце перестало биться. Он поднял глаза на омегу, боясь увидеть отвращение на его лице, но Юнги всё так же томно глядел на него из-под ресниц. Чонгук кивнул — омега накрыл оба члена ладонью, стискивая головки. И как только Юнги начал ласкать их, словно показывая, что знает наперед, что сейчас произойдет, в Чонгуке стала подниматься, заполнять всё его тело невыносимая похоть. Чонгук выгнулся, стараясь не дать их членам разъединиться. Сам того не заметив, он издал долгий стон, и Юнги задвигал тазом, заставляя члены тереться друг о друга, тыкался гладкой головкой в мошонку. Так долго, так приятно, и так странно. Снова и снова заставляя ронять тяжелые вздохи. Все больше и больше распаляя. Через несколько минут Чонгук дернулся в сторону, будто хотел освободиться, но натолкнулся на неожиданную силу и напор. Его вжали в стенку душа, и по шее протянулись жаркие звучные поцелуи. В паху знакомо покалывало. Они оба были на грани оргазма, и было непонятно, кто кого уже довел до предела, но Юнги вдруг резко отстранился и включил холодную воду на полную мощь. Чонгук замер, скованный ледяным холодом, не в силах пошевельнуться. А через несколько секунд, когда хлещущие по телу струи ослабли и исчезли, встряхнулся, с нажимом проводя рукой по лицу. — Это ты так прикалываешься, да? — фыркнул альфа сквозь стиснутые зубы. — Отлично, я понял намек. В следующий раз буду тщательнее думать, соглаша… Юнги перебил его новым поцелуем — в губы, таким страстным и жарким, что без слов объяснял — это вовсе не было попыткой остудить пыл любовника и намекнуть на конец развлечения. — Просто ты уж слишком быстро готов был всё кончить, а я еще не успел как следует насладиться тобой. — Юнги улыбнулся, поглаживая его грудь. — Может, ты хочешь чего-нибудь особенного?.. Да, хотел. Больше всего на свете Чонгук боялся, что Юнги окажется брезглив и не согласится на минет. Пожалуй, именно это больше всего будоражило ум Чонгука — слишком соблазнительными казались эти аккуратные розовые губы, до безумия хотелось увидеть, как они смыкаются на твердом стволе. И всё же попросить о таком было неловко, еще ни с кем из бывших Гук такого не делал. Но Юнги выглядел одновременно довольным и смущенным, когда услышал почти робкую просьбу. — Отлично, — шепнул Юнги, целуя его грудь и живот и медленно опускаясь на колени. — Сделаю минет, раз ты хочешь. Он медленно-медленно провел пальцем от яичек до самой головки, как будто подзывая его к себе, и осторожно коснулся кожи кончиком языка. Чонгук почувствовал знакомый отклик в низу живота, внутри стало горячо и влажно. Теперь он уже не боялся, что этот внезапный секс окажется для кого-то неприятен, наоборот — опасался, что Юнги окажется слишком хорош, и это принесет проблемы… потому что Юнги и правда был чересчур хорош для омеги, выглядящего не просто скромником, а девственником. Он так умело облизывал и посасывал чужой член, что у Чонгука сводило скулы от наслаждения. Помогал себе руками. С нескрываемым удовольствием причмокивал. И от одних только этих влажных звуков искорки витали перед глазами. «Разве у него есть право быть таким?» — подумал Чонгук, всеми силами пытаясь оттянуть оргазм, чтобы не расстраивать омегу. Упершись выпрямленными руками в стенки душа, он горбился и тяжело дышал. Да с этим омегой у него даже ноги слабели. Голова Юнги двигалась плавно, размеренно, завораживающе. И не хотелось отрывать взгляда от мокрых темно-русых волос, так восхитительно пахнущих омегой на всю кабинку. Это походило на транс, и Чонгук совсем потерял контроль. С губы его на плечо Юнги сорвалась капелька слюны — звериная, теряющая разум похоть, — Чонгук в испуге зажал рот ладонью, боясь сгореть от стыда. Но Юнги лишь добродушно усмехнулся, чуть отклонив голову, от его языка к головке тянулась вязкая ниточка слюны, провисающая под собственной тяжестью. Выглядело просто необыкновенно. Чонгук расслабился, закрыл глаза и откинул голову назад. Юнги работал ртом мягко, но настойчиво — это было похоже на изучение, он обводил головку члена, очерчивая ее характерную форму, слегка сжимал губы и жадно сосал, время от времени немного сжимая зубы. И всё это время ласкал себя, как будто даже это делая для того, чтобы порадовать альфу. Этот ротик точно был специально создан для самых сладких минетов, не иначе. Когда член вошел в него целиком, утыкаясь в глотку, Чонгук совсем расслабился, застонал от удовольствия и выгнулся навстречу, напрягая все мышцы. Почувствовал резкую боль в паху и, наконец, кончил. Юнги чмокнул в последний раз и поднялся, вытирая текущую по подбородку каплю, на его губах опять появилась усмешка. Чонгук хотел было что-то сказать, но умопомрачительные липкие от спермы губы Юнги слились с его ртом в долгом поцелуе. Поцелуй был такой затяжной и страстный, что Чонгук на несколько секунд забыл, что нужно дышать. А после это кончилось так же неожиданно, как и началось — Юнги вдруг обнял его за шею и включил теплую воду. Это было так странно, стоять вдвоем под душем, да еще и после всего произошедшего. Но отстраняться совсем не хотелось. Чонгук устало закрывал глаза, легонько поглаживал чужую спину и наслаждался пришедшим после дикой встряски покоем. Вода текла по чувствительной коже, расслабляла и нежила. И Чонгук честно попытался убедить себя, что именно теплая вода наполняет его душу такой приятной истомой в этот момент, но правда была в другом — если он не попросит этого омегу встретиться как-нибудь еще разок, то будет ругать себя всю жизнь. — Знаешь, мне скоро на работу, так что нужно нормально принять душ и собираться, — вдруг сказал Юнги, расцепляя объятия. — Очень жаль, что мы сегодня так мало успели. Но, если будет время и желание… я бы с радостью испробовал с тобой что-нибудь еще. — Серьезно? — не сдержал улыбку Чонгук. И едва сумел взять себя в руки, чтобы не выглядеть радостным ребенком. — Да, я бы тоже не отказался, это было… здорово. — Ладно. — Юнги открыл дверь душевой кабинки и намекающе кивнул, выпроваживая. — Твой номер у меня есть, напишу на следующих выходных. Заодно и еще одну картину написать успею. — Буду ждать с нетерпением. — С нетерпением? — усмехнулся Юнги, шлепнув выходящего альфу по крепкой заднице. — Знаешь, у меня через пару месяцев отпуск будет. Думаю, мог бы уделить тебе пару-тройку дней. Давно хотел узнать… что такого классного в вязке. Дверца душа резко закрылась, зашумела вода, и Чонгук закусил губу, давя в себе веселый смех. Пару-тройку дней? Что ж, придется и ему попросить себе дополнительные выходные… а новому смартфону, видимо, пока придется подождать.