Привет от нейросетки

             

= 1 =

      И просыпаясь каждое утро, он каждый раз проигрывал в памяти тот самый момент, что уже год не давал ему спать…       © ветер что слышит твоё имя

= 2 =

      И когда на горизонте возник первый за год клиент, он сумел стать так называемым голосовым помощником клиента — тот же самый кухонный мужик. И парень понял, что в жизни главное — не деньги, а понимание. И через три дня он уже умел практически все, что было нужно, — быть хорошим поваром, немного официанткой, юристом, сантехником, шофером и секретарем. Его оттренировал один очень известный в городе продавец чая.

= 3 =

— Эээй, Чонгук… ты просыпаться собираешься или как? Уже девять часов утра. Разве твоя рабочая смена не начинается в семь? Тебе дали выходной? Или разрешили прийти попозже в честь праздничка? Неприятный сон окончательно растворился, оставив лишь знакомое тревожное послевкусие. Похожие сны преследовали его уже очень долго. В последнее время Чонгук надеялся, что отпустило, прошло, забылось… но вот снова эта темная комната, искаженное гневом лицо, пистолет в крепкой руке, способной без малейшего колебания нажать на спусковой крючок. И когда уже он сможет стереть из памяти тот чудовищный день?.. Чонгук с трудом открыл глаза. Девять. Уже девять. Мысленно он паниковал и готов был с воплями метаться по комнате, но тело отказывалось двигаться. Смаковало выброшенный адреналин и валялось себе дальше на кровати. Вот так и уходи переночевать к другу. Нет, раз уж работа с проживанием, то лучше этим проживанием пользоваться по максимуму. В доме Юнги ему выделили небольшую, но зато личную комнату за кухней и кладовыми, там всегда было тихо, тепло, уютно, стояла удобная кровать с мягким матрасом, имелись несколько розеток, которых с лихвой хватало на всю его технику, кондиционер и, конечно же, замок. Замок, которым можно просто взять и запереться изнутри! Хотя Чонгуку еще ни разу не доводилось этого делать. А что у Тэхёна? Крохотная конура, куда набилось четверо его приятелей, пришлось делить жесткую и узкую кровать с альфой, которого он видел впервые в жизни, к рассвету стало жутко душно, пахло перегаром и всё тело ныло то ли от физической боли, то ли от душевной. Разумеется, когда все остальные разбежались по новым гулянкам с самого утречка, Чонгук не смог побороть соблазн и остался поспать еще немного. И, разумеется, это было большой ошибкой. Лучше ему после дополнительной порции отдыха не стало. Зато опоздал. В честь праздника Юнги разрешил ему прийти на пару часов позже. Понимал, что всем порой хочется отправиться на вечеринку, отдохнуть с друзьями, насладиться жизнью и молодостью, пока они есть… Юнги закрыл глаза на изначальный контракт, где было черным по белому прописано, что Гук обязуется работать и тридцать первого декабря, и первого января с семи утра. Пошел навстречу. И вот что получил в благодарность. — Давай-ка я тебя немного взбодрю, — пробормотал Тэхён, брызгая на лежащего друга из пульверизатора. Настроение у него, похоже, было отличное. И еще бы. Разгар двухнедельного отпуска. — Расти, цветочек мой, расти. До самых до небес. Чонгук скривился, вытер мокрое лицо рукой и облизнул ладонь. — Это текила, — цокнул он языком, с трудом садясь. Тэхён удивленно прыснул себе в рот, почавкал и тут же довольно улыбнулся. — Что ж, могло быть хуже. — Точно. Не буду рассказывать, что я нашел в бутылке из-под вина, стоявшей в коридоре… но это было намного хуже. — Подбросишь? — Чонгук отряхнул от мелких кружочков конфетти свою одежду, валявшуюся возле кресла, и внимательно осмотрел, проверяя пригодность. Новых дыр не нашлось, сомнительных пятен тоже, но всё было жутко помятое и попахивало застольем… жирным жареным мясом и чем-то алкогольным. — Черт. Юнги в жизни не поверит, что я не пил. — Зато я пил, — пробормотал Тэхён, продолжая с деловым видом прыскать себе в рот текилой. — Я сегодня уже пару коктейлей жахнул, пока ребят провожал. Так что подвезти не смогу, уж прости. Чонгук невесело усмехнулся, размышляя. До эстакады идти всего минут пять, но две пересадки на метро, потом три остановки на автобусе, пожалуй, слишком запарно. А если идти сразу к автобусу, до него минут двадцать или даже больше, так еще и через один они идут по короткому маршруту, не заезжая в эту часть города. Заказать такси? Страшно представить, сколько это будет стоить в канун Нового года, даже в такой час. Вызвонить кого-то из старых… коллег? Очень многие ребята из клана всё еще относятся к нему с уважением, охотно помогут, Чон Чайка для них до сих пор — брат и друг. Но после ухода из мафии Чонгук обещал себе, что будет пересекаться с ними как можно реже. Ничто не должно было напоминать о старой жизни и отброшенной горячей юности. — Ладно, брательник, так и быть. — Тэхён вздохнул и открутил насадку-распылитель с симпатичной металлической бутылочки, вставляя вместо нее бумажный зонтик на зубочистке и соломинку. — Сделаю в этот раз исключение. Но будь благодарен… — Что? — непонимающе нахмурился Чонгук, спешно застегивая пуговицы на клетчатой рубашке. — Я разрешу тебе взять моего малыша. — Ам… — Чонгук аж замер с толстовкой в руках. — Того самого малыша, ради покупки которого ты летал на другой континент, потому что к нам его модель не поставляют, с которого пылинки сдуваешь и за которого уже однажды мне чуть голову не оторвал, когда я споткнулся и чуть-чуть задел его локтем? — Ну, всякое бывало, но ты очень внимательный водитель, я это знаю, — пожал плечами Тэ. А в глазах между тем всё больше начинало искриться сомнение. И Чонгук сам не знал — срочно затушить это сомнение или наоборот подлить масла в огонь. Взять на время машину Тэ было бы здорово… не будь это машина Тэ. Он ведь может через десять минут позвонить и в истерике потребовать немедленно вернуть его любимого мальчика обратно в гараж. Слишком соблазнительно, но слишком рискованно. — Ладно. Давай так. Я поеду с тобой. Проветрюсь там в округе пару часов, погуляю по пригороду, подышу свежим воздухом, перекушу фастфудом, а как почувствую, что похмелье прошло, просто вернусь домой. — План довольно сомнительный, но мне ничего больше не остается. Договорились. Чонгук открыл настежь окно, забрал у друга бутыль с текилой и ушел в ванную, чтобы наконец привести себя в настоящий порядок. Поездочка предстояла веселая. Нужно было морально подготовиться, чтобы каждые десять секунд выслушивать замечания от ворчащего на пассажирском сидении папочки бесконечные поучения о том, как правильно вести себя на дороге.

***

Им повезло. На объездной в это утро не было пробок, проскочили, как санки по раскатанной горке, и в двадцать минут одиннадцатого уже выехали на загородную дорогу. Оставалось минут пять пути… и всё было бы прекрасно, если б Тэхён свою любимую шарманку не завел. — И вот после этого, когда я стану известен на весь город и о моем таланте будут слагать легенды… — Тэ, — вздохнул Чонгук с улыбкой. — Сколько можно говорить, на соревнования не допускают с любым попавшимся под руку автомобилем. Есть четкие требования. — В уличных гонках можно участвовать с любым. — Да нет этих твоих уличных гонок. Это сказка. Вымысел. Фантазии подростков, мечтающих гонять по ночам на разукрашенных тачках, подсвеченных неоном, мутить с крутыми омегами и говорить им: «Эй, пупсик, не сегодня, у меня важный заезд. Гонка важнее секса. Не грусти». — Чонгук закрыл карту на телефоне и мельком глянул на друга. Тот, надув губы, помешивал трубочкой колу в жестяной банке. — Только не начинай опять про тайны мафии. Я состоял в клане и могу сказать с уверенностью: мафиози не устраивают ночные покатушки. Единственный клан, как-то связанный с гонками, это «Серебряные змеи», они как раз и контролируют вполне официальные соревнования, одобренные министерством. — И что же тогда в ваших мафиози такого преступного и незаконного? — пробухтел Тэхён, отворачиваясь. — Ну, и одобренное порой не без перчинки. Если так уж хочешь быть гонщиком, разузнай про ассоциацию и официальные соревнования. Копи на специальное авто. Хотя с твоими водительскими навыками… не представляю, почему тебя так тянет в гонки. — Понимаешь, — вздохнул Тэхён, покручивая почти пустую жестянку, — просто я не хочу всю жизнь быть продавцом чая. — Что тоже кажется мне странным. Ты с детства об этом мечтал, целыми днями ошивался в дедушкином магазине, изучал чай, как сумасшедший. А когда дед отдал тебе магазин, вдруг передумал. Весь год только и жалуешься. — Чонгук скосил взгляд на пикнувший телефон. Сердце екнуло от испуга, но тут же успокоилось — сообщение было не от Юнги, просто рекламная рассылка от того самого упомянутого магазина чая. Очаровательное совпадение. Чонгук открыл его, пробежав взглядом по тексту, и снова вернулся к пустынной дороге. — Я понимаю, что это не твое собственное дело, не ты его начал. Но теперь ты — главный, единоличный владелец, можешь переделать всё, что душе угодно, чтобы это стало твоим детищем. — Я даже не могу найти продавца, — буркнул Тэ, совсем поникнув. — Уже полгода сам торчу в магазине, как дурак. Какой владелец бизнеса так делает? Только хозяева жалких крохотных ларьков. Но, Гук, ты не представляешь, как трудно найти хорошего работника в такой магазин! Он ведь должен не просто товары на кассе пробивать, он должен быть… божеством в этом храме! Должен любить и уважать магазинчик. Пусть он не очень хорошо разбирается в сортах чая — разберется со временем. Но, черт возьми, никто не хочет по-настоящему трудиться. Лентяи, обормоты и… не знаю, снова лентяи. Видите ли, пыль протереть на полках — слишком грязная работа, «я не уборщик», хотя в контракте указан пункт про поддержание порядка на рабочем месте. Но, нет, мы будем играть в игрушки на смартфоне под кассовым столом, а люди пусть любуются на шмотки пыли между чайничками на полках. Ты не представляешь, Гук, как я жалею, что всего-то на пару недель опоздал… — Я многого не представляю, — усмехнулся Чонгук. — О чем ты? — Узнай я на пару-тройку недель пораньше, что магазин станет моим и уже мне придется искать продавца, я бы вцепился в тебя всеми конечностями и с рыданиями умолял на меня работать. Но ты умудрился прямо из-под носа у меня ускользнуть… — Тэхён усмехнулся, побулькал остатками колы и снова тяжко вздохнул. Да, настроение его безнадежно испортилось. Видимо, уже выветривались из головы алкогольные пары. — Почти год работу искал, сидел дома, а тут… нате вам, как только стал мне нужен, так сразу он уже занят. — Уместнее будет сказать иначе. Весь год ты и не заикнулся, что твоему деду нужен продавец, а стоило мне найти хорошее место, ты тут же выполз со своими стенаниями. — Ну я ж не думал раньше, что ты согласишься пойти продавцом. — Тэхён хмыкнул, болтая последние капельки колы и оглядывая одиночно стоящие частные дома по обе стороны от дороги. — Хотя в итоге ты устроился нянькой. Вот уж шутка десятилетия. — Кстати, — улыбнулся Чонгук, замедляясь и паркуясь возле здания круглосуточного магазинчика. Он был всего в четырех дворах от нужного дома, так что вполне можно было бросить друга и его машину тут, а самому дойти пешком. — Юнги предложил, если я буду не против, продлить контракт еще на год. — Еще? — нахмурился Тэхён, отстегивая ремень безопасности. — Я думал, он только на время беременности тебя нанял. — Ну. После родов тоже трудновато самому следить за тремя маленькими чертятами. — Собравшись с духом, Чонгук открыл дверцу и выбрался из машины. Мороз тут же лизнул в лицо, как неугомонная псина. Не слишком тщательно расчищенная от сугробов парковка чавкнула слякотью под тяжелыми берцами. Ветер пронырливо пробежался под кожанкой на меху. — Если говорить честно, это даже странно, что он планировал отказаться от услуг няни через полгода. Я имею в виду… с его-то сорванцами и его образом жизни полипа… нужно нанимать второго няньку сразу после родов. Один будет помогать с младшим, а второй — приглядывать за тремя старшими. — И чо? — Тэхён настороженно глянул на друга над крышей машины. — Ты согласишься? — Конечно! — рассмеялся Чонгук, уже обходя ее и спеша к дорожке. — Это же идеальная работа! — Ага. Когда тебе не выкручивают жилы и не выжимают, как лимон для лимонада. Не прикидывайся! — Тэхён бросил жестянку в урну и торопливо засеменил вслед за другом. — Эти дети — настоящие монстры! Я видел их, знаю, как они себя ведут… — Не хуже, чем мы с тобой в их возрасте. — У тебя ссадина на лбу, все руки в каких-то красных точках и царапины на ногах. — Произошел небольшой инцидент с новогодней ёлкой. Ничего особенного. — Монстры… — Монстрики. Маленькие монстрики, не более. Ты просто не любишь детей, вот и преувеличиваешь. А они довольно милы, нам часто бывает весело. К тому же, с тех пор, как они ко мне привыкли, проблем стало вдвое меньше. Монстрики меня теперь обожают. — Обожают? — недоверчиво усмехнулся Тэ. — Как завтрак или как пиньяту? — Им нравятся мои татуировки и пирсинг. — Да, не сомневаюсь, что им нравятся любые дырки на теле и всё, что напоминает о крови. Они тебе новых проколов под пирсинг своими зубами еще не наделали? — У них уже давно сформировались зубки, — ответил Чонгук, глядя почти укоризненно. — Вампиры кусают бессознательно только в раннем детстве, когда зубки режутся, и во время полового созревания, когда гормоны слишком шалят. Но второе им не грозит еще лет семь, а то и десять, если верить Юнги. — Окей, — развел руками Тэхён, признавая свою некомпетентность насчет кровопийц. — А оборотни? Они ведь — наполовину оборотни, ты говорил. Волчья половина разве не требует свежего мясца в любой период жизни? Чонгук неопределенно помычал, не зная, что сказать. Впрочем, отвечать и не пришлось — они подошли к нужному двору и холодный воздух вокруг зазвенел от пронзительного визга. — Вот вам и монстрики, — проворчал Тэхён, замирая у края забора и поглядывая на ворота с легким ужасом в глазах, — еще чуть-чуть и этот волчий вой перейдет в мышиный ультразвук. — Они не мышки, — бездумно бросил Чонгук, собираясь с силами, чтобы коснуться ручки калитки. Да, если честно, ему всё ещё становилось порой не по себе. — Ладно, Тэтэ, до встречи. Увидимся на выходных, загляну к тебе после че… Договорить он не успел — калитка распахнулась, выпуская двух непоседливых малышей, уже с головы до ног извалявшихся в снегу. «А ну стоять! — донесся из глубины двора голос Юнги. — Я не разрешал выходить за двор!». Малышня с визгами и смехом попыталась разбежаться в стороны. Вот только Чонгук был уже опытным, мигом собрал их в охапку, прижимая к груди, только ножки задрыгались. — И куда это вы, господа, так спешите? — с усмешкой спросил он, выпрямляясь. Тэхён цапнул юркнувшего мимо его ног третьего за капюшон. Малыш шмякнулся на дорожку, из-под сбившейся шапки выползли серые волчьи ушки. — Кажется, вы недавно пообещали, что не будете выбегать на улицу без меня или папы. — Но мы же с тобой, — рассмеялся Ушастик, поднимаясь. Чонгук опустил малышей. Тройняшки тут же выстроились в ряд у края расчищенной дорожки. Один довольно лыбился, сверкая красными вампирскими глазками. Второй супился, ощупывая шапку и ища прорези для волчьих ушек. Третий отряхивал от снега торчащий из-под курточки хвост. Клыкастик, Ушастик и Хвостик. Так их обычно и называли… почти все вокруг. Клыкастик, он же Джэук, был копией папы-вампира, почти ничего не перенял от отца-оборотня. К четырем годам у него уже отрасли отличные клычки, хоть и молочные, но крупные и по-настоящему острые — если говорить честно, разок он всё же успел грызануть Гука за руку, месяц заживало. Ушастик, или Хонук, от отца унаследовал ушки оборотня, которые, увы, слышали абсолютно всё, что происходит в доме. Любой шепот в соседней комнате разбирал. Именно поэтому Юнги с Гуком всё важное обсуждали только в переписке, если не хотели, чтобы дети были в курсе. Хвостик, Чанук, был единственным омегой среди них… и ужасно обижался на папу за то, что ему не дали имя получше. В нем не было почти ничего вампирского, и малыш как-то раз даже поделился по секрету с Гуком своими переживаниями, что так и не впишется в эту семью. Вот только Хвостик на самом деле был душой семейства, его преданно обожали оба брата-альфы, его более спокойный нрав ценил отец, и в нем просто души не чаяли дедушки, каждый месяц приезжавшие в гости и привозившие Чануку самый большой мясной рулетик… К слову, да, в этой семье детей вместо шоколадок, чипсов и леденцов баловали домашними колбасками, струганной бастурмой и запеченными перепелами на палочке, что было по-своему мило. — Ну и? — строго спросил Чонгук, упирая руки в бока. — Какое у вас оправдание? — Прости, Гук, — накуксился Чанук, виновато теребя кончик поджатого хвоста. — Ханук сказал, что услышал твой голос на улице, вот мы и побежали поздороваться. — Это было бы даже мило… — Чонгук с трудом заставил себя не улыбнуться. — Если бы вы не затоптали меня у калитки и не помчались мимо. — Прости! — теперь уже хором затянули малыши, переглядываясь исподлобья. — Прощаю. А теперь извинитесь перед папой за свое непослушание и можете возвращаться к игре во дворе. Трое сорвались с мест, спеша к крыльцу, где стоял Юнги, наблюдающий за сценкой со стороны. Он был в пушистых тапочках и расстегнутом пальто поверх домашней футболки. Высветленные волосы торчали во все стороны — утро, судя по всему, выдалось слишком суматошным, и омега еще не успел как следует привести себя в порядок. Выслушав своих сорванцов, он великодушно простил их, как и всегда, потом запахнул пальто, пряча от холода округлый живот, кивнул пришедшим на дверь и первым спрятался в доме. Чонгук плотнее закрыл калитку и накинул на петлю прибитый к ее самому верхнему краю крючок. Он всегда был закрыт и раньше спасал от нежелательной «утечки» ребятни, но, похоже, те научились играть в живую пирамидку и дотягиваться до последней преграды на пути к заветной улице. — Слушай, — шепнул Тэхён, поправляя ворот куртки, как будто пытаясь спрятаться за ним. — А от кого он четвертого-то ждет? Ты ж говорил, что тот оборотень его сразу кинул… и сейчас он тоже один вроде… — Вампиры в благоприятных условиях могут размножаться почкованием, — таким же шепотом ответил Чонгук и с улыбкой покивал, видя удивление друга. — Как пресноводные гидры. Могут половым путем, могут потолочным, как хотят, так делают детей. — Шутишь?.. — А вот думай теперь, — усмехнулся Чонгук, подмигнул другу и, наконец, пошел по дорожке к дому. Тэхён помялся немного в размышлениях, но всё же побрел следом. В этом доме его уже знали, готовы были принять как гостя, можно было и напроситься на полчасика в тепло и уют. Юнги ждал их в кухне. Просторная комната в бело-голубых тонах в зимние деньки прямо светилась — полторы стены в ней занимал сплошной ряд решетчатых окон, выходящих на двор, на слепящие белоснежные сугробы, так что от рассвета и до заката свет тут совсем не включали. И в этой обстановке одетый во все светлое Юнги походил на работника кафетерия где-то на райском облачке. — Здравствуйте, господин Мин, — вежливо поклонился Тэхён, замирая в дверях и не решаясь зайти вслед за другом. Чонгук же между тем преспокойно прошелся по комнате и без всяких вопросов открыл холодильник, собираясь наконец найти себе что-нибудь на завтрак. — Давно не виделись. — Здравствуй, Тэхён, — мягко улыбнулся Юнги, наливая себе в стакан чего-то черно-красного и густого из литровой канистры без этикеток. — Проходи, садись. Будешь что-нибудь? Чай, кофе, сок… свиную кровь? Он разбавил красное водой и поднял веселый взгляд на смутившегося гостя. — Сок, пожалуй… — Тэхён робко присел на высокий стул у огромного стола, служившего сразу и рабочим, и обеденным. — Так вы, получается, и правда кровь пьете? — Я же вампир, — пожал плечами Юнги, перемешивая свой коктейль трубочкой из нержавейки. — Нууу, — протянул Тэхён. — Солнечного света вы не боитесь, в зеркалах отражаетесь, чеснок вполне себе едите. — Солнечный свет необходим для всех наземных живых организмов. А неотражение в зеркале — это антинаучно. — Юнги выудил из шкафчика под столом еще пару стаканов и достал из холодильника пачку с апельсиновым соком. — А кровь повышает гемоглобин. В ней полно полезных веществ и витаминов. Обработанная и очищенная кровь просто необходима вампирам, которые не хотят за годик издохнуть в муках… Тэхён сморщил нос и тихонько поблагодарил, забирая свой сок. Чонгук усмехнулся, глядя на него, и поставил свой контейнер с мясом в микроволновку. Вообще-то он точно помнил, что никакой еды не оставлял накануне, но уже знал — если что-то в его контейнере за ночь появилось, лучше даже не спрашивать, а просто мысленно поблагодарить заботливого начальника и молча есть. — Но ведь вампиры так старательно скрываются от общества, — ворчал Тэхён. Гук уже не особенно следил за разговором, слышал только краем уха, что он так и крутится вокруг фактов и вымыслов, — не разрешают себя изучать, ничего не рассказывают, разумеется, народ не знает правды. — Вообще-то мы разрешаем… — возразил Юнги. Чонгук достал свое мясо, не отрывая взгляда от малышей, лепящих снеговика-гусеницу. Это чудо вытянулось уже на семь шариков, и малышня как раз пыталась хотя бы на цыпочках запихнуть наверх восьмой. — Медицина давно изучила вампиров вдоль и поперек. Иначе как, по-твоему, вампирское общество перешло от сырой крови, грозящей заражением, к специально обработанной и совершенно безопасной? — Нда?.. — хмыкнул Тэхён, попивая сок. — То есть, хотите сказать, можно вот просто зайти в интернет и почитать что-то об анатомии и жизнедеятельности вампиров? Юнги на мгновение перевел на Чонгука удивленный взгляд. Гук старательно притворился, что слишком внимательно следит за детьми, ничего не замечает. — А тебя что-то конкретное интересует, милый? — чуть понизил голос Юнги. Тэхён прыснул, чуть не подавившись соком. Юнги с тихом смехом подал ему полотенце и вытер со стола брызги салфеткой. — Я довольно много знаю о вампирах. Может, смогу ответить на твои вопросы? — Да не берите в голову, я просто… — Парень промокнул губы, завороженно глядя в глаза собеседнику, и всё же выдал: — Знаете, слыхал я как-то раз, что вампиры умеют размножаться… — Умеют, — кивнул Юнги, потягивая кровавый коктейль. — Нет, я не договорил. Размножаться не только половым путем. Но и делением. — Что за глупости? — Юнги нахмурился и снова глянул на Чонгука, видимо, догадавшись, кто вообще мог на такие мысли навести. — Каким еще делением? Это вообще-то внутреннее почкование. Вампиры не делятся на части, а растят в своем теле новый организм из одной клеточки. Процесс очень схож с обычной человеческой беременностью, просто не требует наличия второй клетки, он запускается другими механизмами… Чонгук осторожно оглянулся через плечо. Тэхён так и сидел с открытым ртом, пялясь на вампира, как на учителя физики в школе, — с выражением глубочайшего непонимания и легкого шока. И зрелище это было премилое. — Я вот сейчас именно такого ребенка жду, созданного без участия… второй особи, — продолжал с улыбкой объяснять Юнги, явно довольный произведенным эффектом. — Должен сказать, беременность совершенно не отличается. Так что у стандартного размножения всего одно преимущество — приятно проведенный вечерок… да и то не каждый раз в радость. Чонгук отставил стакан, открыл форточку и как мог грозно прикрикнул на Джэука, чтобы не дергал брата за хвост. Сто раз уже ему объясняли, что нельзя так делать. Даже соседские хулиганы поняли… хотя, возможно, те просто боялись задирать малыша-оборотня. Ребятня испуганно притихла и тут же вернулась к покосившемуся снеговику. Девятый шарик тому, похоже, показался лишним, беднягу явно начинало мутить. Вот только малявки уже примерялись, чтобы закидывать ему десятый. — Простите за бестактность, но почему вы решили завести четвертого? Чонгук сполоснул опустевший контейнер и отправил в посудомоечную машину, а после принялся собирать всё еще стоявшие на краю стола тарелки после завтрака. Мисочка с оранжевой рыбкой, мисочка с розовым котом и мисочка с остатками молока, под которыми не было видно зеленую улыбчивую амёбу… и как только четырехлетний ребенок может обожать не мультяшных супергероев, а простейшие организмы?.. Чонгук не знал, но восторг Хонука, когда им принесли после запекания в студии полностью готовые самодельные миски, словами не передать. Это вообще был первый раз, когда малыш не допил свое молоко, раньше он всегда «спасал» любимую амёбу из-под завтрака. — Я всегда хотел много детей, — сказал Юнги. Чонгук оторвал от амёбы задумчивый взгляд и вернулся к наведению порядка. — А тройняшки… я их за одного считаю. Большинство людей одного-то ребенка дольше рожают, чем я — их троих. Тэхён запоздало зажал рот ладонью. Волна откровений наполняла его голову удивительной информацией, но совершенно лишала возможности нормально попить. Чонгук спокойно вытер новые брызги. — Если без шуток, мне хотелось родить своего собственного. Без альфы… — Юнги хмыкнул, ясно выражая презрение. — Бывший мой был не лучшим представителем вида, размножающегося половым путем. Тот еще кекс. Наделал мне крошек и сбежал, поджав хвост, в лес. После такого предательства… возникает желание создать что-то свое. Единолично. Без всяких там соавторов. Хотя, кто знает, может, когда-нибудь я заведу и пятого, если найдется альфа получше… — Простите, а тот бывший… он в каком смысле «в лес» сбежал? Нашел другого или просто смысля с концами? — Смылся со своим концом в лес. В прямом смысле. Одичал и шляется где-то в окрестных лесах. — Юнги помешал коктейль трубочкой, взбалтывая осевшую кровь. — Время от времени его видят в южном пригороде и ближайших поселениях, ворует птиц с ферм, когда с охотой становится туго. Уж не знаю, нашел ли он там кого-то такого же трёхнутого… но ходят слухи на южных окраинах, что собак своих по лесу гулять лучше не отпускать… — Ох, жесть, — выдохнул Тэхён, залпом допив сок. В этот момент Чанук, сидящий у Джэнука на плечах, умастил на снеговичка одиннадцатый шарик. Снеговик еще чуть накренился и наконец рухнул. Малышня с радостными воплями кинулась добивать несчастного кулаками и топтать ногами. Вот уж точно жесть. Такие как накинутся сворой… мало не покажется. — Я так понимаю, алименты он не платит, да?.. — Какие там алименты, — усмехнулся Юнги, махнув рукой. — Просто пару раз в месяц бросает через забор какую-нибудь тушку. Зайца там, куропатку или хотя бы карася. Говоря по правде, мы с ним очень плохо расстались, а после побега, уверен, он подсел на грибы, так что я бы и такое не принимал. Но тройняшки зачастую находят подачки раньше. Хорошо, что Гук приучил их не жрать сырых куропаток… они ведь только наполовину оборотни, наедятся, а потом животы болят. Чонгук улыбнулся, вспоминая тот самый случай, после которого и приучил. Жуткое, надо признать, зрелище — дерущиеся за погрызанную птичью тушку детишки. Да ему потом в кошмарах это снилось. Зато помогло быстро привыкнуть к выводку монстриков и их рациону, включающему много необычностей. Достав лоток с заготовками для тефтелек, Чонгук задумчиво осмотрел мясные шарики, бросил взгляд на бесящихся в сугробе детей и пришел к выводу, что шариков с них пока хватит, а то игра может подчинить себе и перекус, превратив в бедлам. Нужно было как-то отвлечь, и он решился на крайние меры — непривычные вкусняшки. Поставив греться сковороду с маслом, обшарил холодильник да шкафчики и вытащил всё подходящее. Разбил в миску пару яиц, добавил панировочные сухари со специями и взбил. Расплющил каждую тефтельку между двумя маленькими несладкими вафельками, обмакнул в яичную смесь и выложил на сковороду. Хонук вскинул голову и повел ушами, явно уловив аппетитное шипение масла. — Скажите, а как насчет человеческой крови? — спросил Тэхён, тряхнув головой и с трудом оторвав взгляд от рук Чонгука, укатывающих фарш в — с ума сойти! — вафельки. — Вампиры ее пьют? Или это тоже выдумки? — Да, пьют. Если хочешь, дам адресок сайта, где можно найти покупателя на твою кровь. — Ой фу, то есть, ой, ничего себе! Кто-то и правда так делает? — Само собой. Люди продают всё… в том числе и части себя. Человеческая кровь всё равно вкуснее и сытнее свиной. Так что некоторые вампиры готовы платить солидные суммы, чтобы получить удовольствие, которого требует наша природа. Пока всё добровольно, это не преступление. — А вы человеческую кровь пили? — Конечно, — рассмеялся Юнги. — На том сайте предпочитаю не связываться ни с кем, обязательной медицинской проверки у них нет, но при случае не откажусь куснуть человека. При беременности, знаешь, иногда аж до тошноты и лихорадки хочется именно человеческой… — Оу… — Тэхён задумчиво нахмурился, а потом вдруг распахнул глаза, с силой вцепившись в пустой стакан. — Так это! Это же! Получается… Чонгук! Так вот что ты пластырями без конца заклеиваешь! Укусы?! — Боже, Тэ, откуда столько паники в голосе? — улыбнулся Чонгук, переворачивая вафельки на сковороде. — От потери одной ложечки крови в неделю я не помру, не переживай, я здоровый и крепкий альфа. Да и тщательно слежу за своим питанием, ем много печени, бобов и граната, чтобы быстро восстанавливаться. Это продолжается уже полгода, и я даже головокружения ни разу не ощущал. Всё нормально. Тэхён опять нахмурился. На лице его явственно читалось недовольство то ли сложившейся ситуацией, то ли тем, что ее держали в тайне так долго, хотя он миллион раз спрашивал, а не покушался ли этот вампир на аппетитные ляхи. Впрочем, если бы он спросил хоть раз нормально, а не в форме неумелого подкола, Чонгук, может, и рассказал бы. Наверное. Тема-то щекотливая… и щекотная, да, так что в шею Юнги больше даже не пытался его кусать, только в предплечья и только между татуировками, густо их занимавшими. Говорил, что те странный привкус придают. К счастью, на руках Гука было еще немного чистой кожи, не всё успел забить во времена мафиозной юности, так что эти особенные ужины после укладывания детей в последнее время каждый раз проходили просто идеально. Тихо, быстро и без жертв. Выложив поджарившиеся вафельки на блюдо с салфеткой, Чонгук выключил плиту и постучал осторожно по оконному стеклу. Малыши без проблем поняли намек. Через мгновение уже толклись и шумели в коридоре, раздеваясь. — Стоп! — резко вскинул руку Чонгук, едва только детвора появилась на пороге кухни. — Для начала переоденьтесь в сухое, а мокрые штаны обязательно повесьте сушиться. Надеюсь, мне не требуется идти в детскую и приглядывать? Справитесь? — Да уж справимся, — фыркнул Хонук, первым припуская по лестнице на второй этаж. — Ааах, — расплылся в улыбке Юнги. — Так приятно видеть, как они приучаются к самостоятельности. Не могу поверить, что это всё еще те самые сорванцы, что сводили меня с ума полгода назад. Сверху послышался странный грохот и веселые визги вперемешку с заливистым смехом. Для сушилки слишком громко… для шкафа — слишком тихо… должно быть, табуретку опрокинули. — А знаете, это ведь именно я подарил Чонгуку книжки по воспитанию, да. Без меня он бы так и думал до сих пор, что детей нужно только покормить, одеть и вовремя спать уложить. Юнги с улыбкой поднял взгляд на работника. На лице его легко читалось: Тэхён его просто позабавил, но никакой веры такому громкому заявлению. Хотя вообще-то доля правды в нем была. И правда, когда-то именно Тэхён в самом прямом смысле кинул в него заказанной в интернете книжкой по воспитанию. И именно этот шлепок по лбу заставил его основательно взяться за саморазвитие и изучение нового. В тот момент Гук отработал в семействе Мин ровно неделю, и стало понятно, что это надолго… и что срочно нужно что-то в себе менять. Он взялся изучать всё, что могло пригодиться. Скачал кулинарный сборник «Волк: накормить нельзя съесть», медицинский справочник «Зов крови, или Здоровый вампир — добрый вампир», книгу «Реверсивная психология в воспитании маленького монстра, или Никогда не запрещайте оборотню откусывать соседским детям руки». Чонгук приучился искать и изучать информацию в любую свободную секунду. Чанук натащил букет странных цветочков? Сейчас узнаем, не ядовиты ли они. Хонук откусил мыла? Давайте-ка выясним, стоит ли паниковать. Джэук капризничает и требует разноцветные перепелиные яйца на обед? Что ж, почитаем, какими соками можно окрасить белок. Юнги измазал всю футболку кровищей? Ну уж про это интернет точно объяснит. «Купить слюнявчик ребенку 27 лет с динозавриками». Гук изучал бесконечно… бесконечно много всего такого, о чем раньше никогда и не подумал бы. И это уже не говоря о том, что пришлось вспоминать, в чем же разница между инфузорией и инфляцией. Больше отец не звал Чонгука дурилой и неучем. — Что ж, — почти зажмурился от улыбки Юнги, — если так, то я очень благодарен тебе за обучение такого ценного сотрудника, каждый день героически спасающего мою жизнь, мою семью и мою карьеру от трехголового чудища. Кстати, о чудищах… — Юнги цапнул с блюда одну из горячих мясных вафелек и снова глянул на Гука, собирающего на стол для перекуса. — Чимин приедет со своим. Чонгук застыл со стопкой чашечек в руках. — Видимо, с ночевкой, да? — Видимо, — вздохнул Юнги. — Прости, он мне самому только сегодня заявил. — Угууу… — Чонгук задумчиво прищурился. — Тэ, какие у тебя на сегодня планы? — Планы? — Тэхён выпрямился, пытаясь придать себе хоть немного серьезный и взрослый вид. — Допью остатки текилы, поиграю в гоночки по онлайну, может, кино посмотрю… — А не хочешь остаться у нас на вечерок? — улыбнулся Юнги. — Приставка, комп и телик входят в предложение. Текилы, конечно, не планируется, но вино точно подтянется. Что думаешь? — Думаю, что через ваш забор только что перепрыгнул дохлый заяц, — выдавил Тэхён растерянно. — Чтоб тебя, — пробормотал Юнги, неловко ерзая на стуле и оглядываясь на окно. — Гука, спрячь его, пожалуйста, пока дети не учуяли. Чонгук переставил на стол закипевший чайник, подал коробку с чайными пакетиками и вышел. Накинул свою толстовку и прошелся по расчищенной тропинке, приглядываясь к сугробам под забором. Там и правда заяц валялся. Маловато как-то для праздничного дня, но малышню и это порадует — любят они помогать разделывать тушки. Отряхнув снег, Чонгук осмотрел подарочек и побрел обратно в дом, чтобы спрятать его в холодильник для запасов в кладовой. Когда он скидывал расшнурованные берцы, малыши с топотом и визгливыми спорами сбежали по лестнице, спеша на кухню к чаю и вкусняшкам. Только Ушастик застыл перед дверями и оглянулся. Чонгук почти неосознанно пригладил его непослушные волосы. — Гукааа, — протянул малыш, обнимая за ногу. — Ты меня пугаешь, Хонук. Если голоден, съешь лучше зайца, я для тебя слишком большой. — Гука, а ты правда станешь нам отцом? — Что за вопрос? — тихо рассмеялся Чонгук, потрепав по мягким волчьим ушам, но на всякий случай закинув тушку на плечо, чтоб маленький хищник не отобрал. — Откуда ты это взял? — Папа сказал Тэхёну. — Ой, да ладно? — Гук бросил взгляд через слегка рифленые окошки в кухонных дверях. Картинку они, конечно, немного искажали, но вполне можно было разобрать собравшиеся вокруг стола фигурки людей. Одна из них как раз разливала по чашечкам горячую воду. — Прямо так и сказал? — Тэхён сказал: «Пить столько крови из одного человека можно только в законном браке». И папа ответил: «Ладно, придется женить его на себе». — О, милый, прости, но, похоже, это были просто шутки, — усмехнулся Чонгук. Хонук сдвинул бровки, глядя снизу вверх с искренней обидой. Пришлось сжалиться: — Но, знаешь, если вы трое будете вести себя хорошо, возможно, папа решит, что я на вас хорошо влияю, и предложит работать с вами и дальше. — Эх. Жаль, — наиграно вздохнул Хонук, отлипая и похлопывая парня по руке. — Ты был классным, но, похоже, придется расстаться. Мальчишка лучезарно улыбнулся и юркнул на кухню, только створки белых дверей покачнулись туда-обратно, как тряпичные шторки. «Ох и наговоришься ты у меня, когда я и правда вам отцом стану», — ляпнул Чонгук и тут же зажал рот ладонью, припустив в кладовую и надеясь, что Ушастик это за очередную шутку примет. Отношения у них с Юнги, конечно, были очень теплые, ближе, чем между просто работником и нанимателем, искорка и долька нежности в них чувствовалась уже давно. Но Чонгук всё еще допускал, что Юнги просто сам по себе очень доброжелательный… или хочет как следует втереться в доверие к человеку, из которого попивает, говорят же, что у счастливых людей кровь вкуснее. Окситоцин, серотонин и эндорфин — любимые специи любого вампира. И, хотя Юнги свой редкий десерт приправлял знатно… всё же нельзя было сказать, что между ними что-то серьезное. Наверное. Закинув тушку в кладовку, Чонгук помыл руки и воспользовался моментом свободы, пока дети были под присмотром. Скользнул в узкий коридор между лестницей и кладовкой, на ходу доставая ключи, и заглянул в свою маленькую комнатку. Финик спокойно спал, свернувшись на кровати клубочком и укрыв нос пушистым хвостом. Лишь едва повел ухом. Чонгук не смог сдержаться — осторожно погладил кота по холке и чмокнул в макушку. После тревожных снов, что мучили прошедшей ночью, ему было по-настоящему необходимо прикоснуться и почувствовать мягкую шерсть под пальцами, убедиться, что с одним из самых любимых и дорогих существ всё в порядке. Финик был йоркским шоколадным котом, из-за чего и получил такую кличку — за окрас, напоминающий сладкий плод. Его, еще маленьким котеночком, Чонгуку подарили родители. И именно он когда-то изменил всю судьбу Гука, перевернув с ног на голову. А сейчас он был единственным, кто мог заставить троих маленьких чертят затихнуть хотя бы на полчасика — малышня любила играть с Фиником и, в отличие от большинства детей, они понимали, что нельзя таскать кота за хвост. Финик тихо муркнул, дернув хвостом. Чонгук усмехнулся, оглядываясь. Переоделся, закинул всё еще попахивающую текилой рубашку в корзину для белья и глянул в зеркало, пытаясь привести в порядок прическу. — Что скажешь, Финик, пора мне уже подстричься? — хмыкнул он, так и эдак укладывая волнистые пряди в разные стороны. — По моему внешнему виду не скажешь, что я завязал с мафией… Хотя кому какая разница, да? А Юнги, кажется, даже нравится. Чонгук оглянулся через плечо. Кот всё так же дрых, не обращая внимания на хозяина. Впрочем, кота-то уж точно не беспокоило, сколько у Чонгука пирсинга, сколько татуировок, как он одевается и зачем у него в шкафу висит портупея, если он не носит оружие. — Ладно, болтушка, некогда мне с тобой языками трепать. Спи. Парень напоследок толкнул висящий под потолком картонный самолетик, пожелал приятных снов и вышел. Всё же он и правда был на работе. — Ну и как у вас тут дела? — спросил Гук, вернувшись в кухню. «О, как хорошо, что ты надел свежее, — пробормотал Юнги, облегченно вздыхая. — Камень с души». Чонгук лишь усмехнулся. — Что нового? — Мы решили сделать папины печеньки! — довольно заявил Чанук. — Будем гостей угощать. — Папины печеньки? Они какие-то особенные? — Мои печеньки более чем особенные. Они волшебные, вот так-то. Чонгук облокотился на стол и перевел слегка насмешливый взгляд на Юнги. Тот же, как обычно, улыбался, являя собой воплощение умиротворения и наслаждения жизнью. Ну просто последний пельмешек в тарелке, который уже никто доесть не может. — Волшебные… как реальное колдовство? Или как твои навыки протирания пыли на люстре с помощью радиоуправляемого вертолетика? — Реальное колдовство. Я всё же вампир, у нас много магических секретиков. И, раз уж вы в этот праздничный день с нами, разрешу вам понаблюдать за тем, как создаются маленькие вкусные шедевры. — Юнги допил последний глоток чая, чинно поставил чашечку на блюдце, а после скомандовал: — Дети, за дело! Тэхён аж плечи поджал, испугавшись радостных визгов. Чонгук прижался к столу. Дети же кинулись врассыпную, носясь по кухне, как три ураганчика, и таща из разных шкафчиков и ящичков всё нужное. Миски, венчики, ложки, мерные стаканы так и гремели, собираясь в кучу. Плюхнулся в самый центр стола солидный пакет муки, дыхнувший белым облачком. Чуть не рассыпалось по посуде какао. Шмякнулось на светлый пол яйцо из покачнувшегося лотка. — Мы делали такие печеньки в прошлом году, — сказал Чанук, совершенно невозмутимо доставая пару бумажных полотенец и вытирая яичную лужу, на которую Джэук уже успел наступить, разнеся на половину кухни. — Было весело. Тебе тоже понравится, они милые. — Уверен, что понравится, — кивнул Чонгук, собирая посуду от перекуса, чтобы освободить стол. — Эй-эй, не только скорлупку, все пятна нужно вытереть. Глянь, сколько их. Джэ, а ты протри тапочки, нечего грязь наводить. Малыши с ворчанием потянулись к рулону полотенец. — А в чем секрет этих ваших печенек? — спросил Тэхён, с любопытством оглядывая вполне стандартный набор продуктов. Чонгук тоже задумался, перебирая ингредиенты. Его папа из таких песочное печенье всегда делал. Разве что какао не использовал. — Вы добавляете какое-то зелье и они кажутся самыми вкусными в мире? — Нет, мы просто готовим их из магической муки, она чувствует руки готовящего человека, запоминает его мысли и желания, а потом… — Юнги пожал плечами. — Это трудно объяснить. Давайте лучше попробуем приготовить, вы сами всё увидите, когда закончим. Дети выстроились на своих стульчиках вокруг стола и с улыбками переглянулись. Ну просто три злых колдуна, склонившихся над котлом с ядовитым варевом. Даже Чонгуку стало не по себе, но вряд ли эта малышня могла что-то провернуть под взглядами сразу троих взрослых… — Мой папа научил меня делать такие угощения, — принялся рассказывать Юнги, помогая Хонуку аккуратно нарезать сливочное масло на кусочки, чтобы быстрее таяло и размягчалось. — В ту пору считали, что у каждого омеги обязательно должен быть какой-нибудь коронный рецепт. А лучше — три. Суп, горячее и десерт. У моего папы был полный набор. Суп со свининой, свиной кровью, картофелем и черносливом. Пряная запеченная говядина. И это печенье, которое всегда пользовалось необычайным спросом на праздниках. — Погодите… — пробормотал Тэхён, изумленно глядя на пачечку дрожжей. — Суп… с кровью? Даже такое делают? — О, Тэхён, — сочувствующим тоном вздохнул Юнги. — Блюда с кровью есть во многих кухнях мира, люди издревле ее употребляли — не пропадать же добру. Не только вампиры прикладывались к красной жиже. После забоя свиньи, например, всегда… — Ладно, понял! Вернемся к печенью. Оно, надеюсь, без крови? — Обычно мы обходимся сахаром. — Чудно, так и сделаем! — Как ты пожелаешь. Наша кондитерская сегодня работает по твоим заказам. Ребята, ему без крови и изюминки, — с улыбкой протянул Юнги. «Но у нас нет изюма», — тихонько пробормотал Джэук, заглядывая в пакет с мукой. — По рецепту это похоже на обычное песочное печенье, и вся его прелесть именно в волшебной муке. Мой папа — художник в душе, он всегда обожал живопись, жить не мог без искусства. И на его печеньках прорисовывались целые пейзажи. Сами собой. Волшебная мука их рождала. Помню, когда однажды отец помогал нам, его печеньки становились больше с каждым укусом… мы так и не поняли, в чем конкретно причина этой магии. — Ммм, знаете, пожалуй, я просто понаблюдаю, — хмыкнул Тэ, подпирая щеку ладонью. — Готовка — не мое, не буду вам мешать. — Уверен? А я думал, будет здорово, если каждый приготовит хотя бы по парочке собственных печенек. Ну что ж, раз ты боишься… — Я не… хм. Я просто подумал, что мое призвание — украшать, угу. Я украшу блюда для подачи. Это тоже, между прочим, очень важное дело. — Да, ты прав, — посмеялся Юнги, наблюдая за тем, как Хонук тщательно отмеряет сахар, не забывая дегустировать каждую ложечку. На всякий случай, осторожность ведь не повредит. — Мой папа всегда выкладывал печенье на большом белоснежном блюде, а рядом ставил вазу с еловой веточкой в искусственном снегу. И в детстве я мечтал, что, когда вырасту, не стану украшать стол из года в год одинаково. Это ведь так скучно. Хотя… с моими печеньками не соскучишься. Хонук высыпал в миску к маслу сахар, Чанук вытряхнул из чашечки яйцо, из которого так долго вылавливал скорлупки, Джэук щедро сыпанул ванили. Юнги добавил разрыхлителя, о котором дети вечно забывали, и торжественно передал миску Чонгуку. — Помню, когда я только поселился в этом доме и впервые устраивал праздничный ужин для семьи, я выслушал от папы много замечаний. Скатерть слишком яркая, тарелки не подходят к бокалам, свечи чересчур длинные, еловые букеты непропорционально пышные, а гирлянды над столом вообще адекватные люди не вешают… — Правда? — улыбнулся Чонгук, опуская в миску венчики миксера. — А у нас всегда висели над столом. У нас вообще все украшения вокруг стола концентрировались, потому что это считалось главным местом во время праздника. Всё вокруг еды. Чонгук задумчиво хмыкнул и нажал на кнопку, наблюдая, как замешивается жирненькая и сладкая основа для теста. Может, поэтому для него теперь еда была чем-то священным?.. — У нас больше внимания уделяли подаче еды. Поэтому больше я родителей не зову на праздники, тридцать первого отмечаю только с друзьями, а родственники пусть потом в гости заедут. — Мне нравится такой подход, — усмехнулся Чонгук, возвращая миску на стол. — Мои родители тоже часто переходят границу, так что я пару лет искал оправдания, чтобы не ехать к ним в гости на Новый год. А в этот раз даже не пришлось ничего выдумывать! — Не за что, — улыбнулся Юнги. Малыши переглянулись, подозрительно притихнув, и кинулись к большой деревянной ложке, устроив целую войну. Еще одной яйцо пало жертвой. Зато счастью победившего Чанука можно было только позавидовать — ликовал, с радостными писками прыгая на табуретке из-за такой мелочи. — А что по поводу сегодняшнего вечера? — спросил Чонгук, помогая Хонуку осторожно высыпать муку маленькими порциями. Джеук крепко держал миску, Чанук изо всех сил мешал ложкой густое тесто, Тэхён едва сдерживался, чтобы не засмеяться, наблюдая за их очаровательными стараниями. — Сегодня не будет гостей? Только Чимин? — Не будет, — кивнул Юнги. — Иначе я бы предупредил тебя заранее. — Ну, мало ли, может, из головы вылетело… — Нет, я решил, что мне сейчас не до того. Хотел посидеть семейной компанией. Но, кажется, судьба считает, что устраивать праздники и принимать гостей — мое призвание. Странная она, не думаешь? — Смеешься? — Чонгук опрокинул миску, вываливая тесто на стол, чтобы хорошенько замесить. — Человек, который целыми днями сидит, уткнувшись в компьютер, и шевелит только одной рукой, перебирая клавиши, рожден для вечеринок. — Неправда. Это я раньше целыми днями сидел… теперь каждые полчаса бегаю. — Юнги хмыкнул. — Кстати, прогуляюсь-ка я. Не скучайте. — Ага. Если через пятнадцать минут не вернешься, я вызову спасателей. — Чонгук с улыбкой осмотрел чуть липкий и слегка коричневатый шарик теста. Бережно уложил его обратно в миску, укутал пленкой и поставил в холодильник. — Отлично, ребята, тесто остывает. А что в это время будем делать мы? — Глазурь! Если бы пару лет назад Чонгуку сказали, что скоро он будет возиться на кухне с печеньками, обожать троих чужих детей и всерьез мечтать просто посидеть в тишине и покое у камина с каким-то вампиром, попивая горячий шоколад с зефирками, он бы воспринял подобное как глупую шутку. Гук ведь с детства был другим. Даже родители признавали — он не рождён для романтики, уютных семейных вечеров и вообще чего угодно сентиментального. Чонгук с детства был не просто стойким, уверенным и храбрым. Он был настоящим бойцом. Воином. Этаким матёрым доберманом в шкуре лапочки мальтипу, которому на детской площадке делать нечего. Неудивительно, что к двадцати годам он уже заслужил доверие главы клана и получил разрешение официально в него вступить. Сила и энергия требовали выхода. И, вырвавшись, свернули именно на эту дорогу. Все в клане прочили ему большой успех, некоторые даже верили, что дослужится до заместителя главы, второго по важности человека, уже годам к тридцати. Его ценили и уважали. Им восхищались. Ему доверяли вести важные дела… Но оказалось, нежных чувств в нем прячется всё же намного больше, чем он готов был показать. Когда на собеседовании Юнги спросил, почему он ушел из мафии, Чонгук долго не мог собраться с силами, чтобы ответить. «Я не смог больше жить в таком мире, — наконец признался он, опуская взгляд и чувствуя, как по щеке бежит слеза от душащих воспоминаний. — Жестокость не для меня…». И Юнги был первым, кто понял его по-настоящему. Вампир и сам успел когда-то познать разные стороны жизни. Понимал, что — трусливый побег и предательство собственных взглядов, а что — переосмысление и отказ от прежних заблуждений. «Ты сделал всё правильно, — сказал он тогда, мягко улыбнувшись, — не заслуживает тебя то общество, где ради шантажа готовы приставить пистолет к голове котенка. Финик важнее всей мафии». И это было как последнее подтверждение — всё идёт как надо. Он правильно поступил. Верно выбрал дорогу в этот раз. Теперь его жизнь станет по-настоящему его жизнью… Хоть и наполненной такими непривычными доселе мелочами — запахом коричного пирога, детским шампунем «без слёз», сказками перед сном и такими волнующими мягкими прикосновениями холодных губ к коже на предплечьях. Теперь-то Чонгук чётко понимал, что он скорее озорной и игривый мальтипу в шкуре заматеревшего добермана, всё ещё любящего тяжёлые сапоги, шуршащие кожанки и ошейники с шипами. И пусть изредка он всё ещё видел кошмары про тот ужасный день, когда чуть не лишился Финика, он почти отпустил свое прошлое. Теперь ему куда чаще снился Юнги, тихо смеющийся над его нелепыми шутками, перебирающий длинными пальцами тонкие кружочки салями на блюде и как будто так и ждущий, что Гук наберётся смелости поцеловать. — Я выпустил Финика, — улыбнулся Юнги, возвращаясь обратно в кухню, — он мяукал и скреб дверь. Прости… — Нестрашно, — тут же отозвался Чонгук, накрывая пищевой плёнкой последнюю миску с готовой глазурью. У них получилось аж пять цветов. Хватит для творчества с головой. — Это твой дом, мы уже говорили, ты можешь в любой момент заходить в мою комнату, если потребуется. Просто не заглядывай в шкафы. — Да уж не рискну, — вздохнул Юнги, усаживаясь на свой стул и поглаживая уставший живот. — Боюсь представить, что за скелеты там могут прятаться. — Чимин, — вдруг между делом бросил Хонук, поведя мохнатыми ушками. — Уже?! — Ничего себе, как он спешил… — Дождаться не мог, — хмыкнул Юнги. Они с Гуком понимающе переглянулись. — Встреть их, пожалуйста, будь лапочкой, а то у меня жутко болят ноги сегодня… — Конечно, — улыбнулся Чонгук, откладывая рулон с пленкой. — Уже иду.