Привет от нейросетки

                    Вообще-то, для Чонгука этот день никогда не был таким уж важным, но это 'обыденное' каждый год – сегодня стало для него особенным.       © ветер что слышит твоё имя На улице всё крепчал мороз. Закрывая ворота за въехавшим во двор автомобилем, Чонгук даже не стал вынимать вторую руку из кармана. Кое-как задвинул все шпингалеты, отряхнул насевший на плечи снежок, шмыгнул носом и кивнул наконец показавшемуся Чимину. — Чонгук, — лучезарно улыбнулся тот, открыв вторую переднюю дверь и облокотившись на крышу авто. — Ты видел, какой красавчик стоит у магазина? — Дедуля Ким вышел на прогулку, что ли? — Да тфу на тебя, я про машину, — отмахнулся Чимин. — В этом районе всегда крутые авто. Дорогущие, блестящие, кричащие о состоятельности своих хозяев. Но это что-то новенькое. Произведение искусства, а не просто кусок самодовольства. — Ооо, поверь, ещё какой кусок. — Краска просто обалденная, хамелеон. И узоры такие зачаровывающие. Загляденье, у меня даже… Булочка, ну чего ты там возишься? — вдруг запричитал Чимин, наклоняясь. Чонгук осторожно заглянул в машину. — Взять на ручки? Маленький ёжик на детском сидении часто покивал. — Ну вот видишь, — продолжал бормотать Чимин, натягивая плотные кожаные перчатки. — Я же предупреждал, что не нужно пить слишком много коктейля, ты от избытка крови всегда превращаешься. Ну и когда уже начнёшь слушаться папу? Ёжик только зафырчал в ответ, дёргая носиком. Чимин закрыл дверцу, прижал ёжика к груди и снова поднял взгляд, судя по лицу, собираясь на что-то пожаловаться. А уж это он умел мастерски. — А у нас для тебя сюрприз, — спешно перебил Чонгук, улыбаясь во все тридцать два. Двадцать восемь, если точнее. — Он согласился остаться?! — просиял Чимин, с волнением оглядываясь на дом. Даже отсюда через кухонные окна было видно, как Тэхён с Джэуком дерутся на вилках, видимо, решая, кому первому достанется мешок с лучшей глазурью. — Оооо… ну и чего же мы тогда стоим? — И правда. Идёмте. — И как к нему стоит подступиться? — Ч-что?.. — Что он предпочитает? — залепетал Чимин, так и не двигаясь с места. — Каких омег? Мне лучше действовать решительно или подавать аккуратные намеки? Кокетничать или наоборот строить из себя железобетонный блок? Он вообще по жизни в отношениях скорее ведущий или ведомый? — В отношениях он скорее никто. Никак. И никогда. — Девственник? — Прям максимально. — Оу. Так это… Угу. Это будет непросто. Многие полагают, что девственника легко заполучить. Что они готовы уже на что угодно повестись. Но это не так. Если к двадцати пяти парень ещё девственник, девяносто девять процентов — что он прекрасно осознает, чего точно не хочет. Отсутствие собственного опыта не мешает нам, наоборот, помогает со стороны более трезво и разумно оценивать чужой опыт… — Эм. — Чонгук вскинул брови, поднимая воротник кожанки, чтобы скрыться от лёгкого ветерка, так и бросающего в лицо крупные снежинки. — Да ты сначала с ним познакомься, эксперт по девственникам. Может, вы вообще не сойдетесь. — Но ты же сам говорил, что мы были бы отличной парой. — Ну так я и шоколад с майонезом считаю отличной парой. Не перебарщивай с энтузиазмом. Не превращайся в маньяка. — У меня, знаешь ли, тоже двадцать пять лет мужика не было, — чуть скривился Чимин, как будто бы неосознанно поглаживая сына по уложенным иголочкам. — Это четверть века. — Просто берешь и топчешь свою очаровательную теорию про девственников, которые не кидаются на любого встречного. Фу. — Но я же сразу обозначил, что есть еще один процент отчаянных, — пожал плечами Чимин, глядя в зеркало заднего вида и поправляя прическу. — Ладно. Веди меня в бой, буду действовать по обстановке. Как я выгляжу? — Как большая-большая маленькая ошибка, за которую мне будет стыдно перед Тэхёном до конца его дней. — Это значит «незабываемо»? Рад слышать. Он решительно выпрямился и широко зашагал к дому. Чонгук вздохнул, в очередной раз думая, не подкидывает ли другу свинью. Маленькую и милую, но всё же свинью с вампирскими клыками и иголочками. Когда они зашли в кухню, внутри, разумеется, творился бедлам. Малыши вовсю спорили, чьи идеи для печенек лучше и правильнее, пока Юнги устало пытался им доказать, что все идеи хороши, и каждый может сделать печенье на свой вкус, не оглядываясь на остальных. Вот только спорить-то, кто лучше, в таком возрасте всё равно веселее, чем уважать чужое право на самовыражение. — Чонгук будет мне помогать! — почти вопил Хонук, отбирая у Джэука свой кусок теста. — Нет! — отчаянно возражал тот, щуря сверкающие, как рубины, глазки. — Он будет со мной лепить медвежат! — Чонгук мне нужен, — хныкал Чанук. — Я не смогу один сделать наполовину пегаса наполовину лох-несское чудовище! Это трудно! Чонгук нервно усмехнулся и деликатно постучал по столешнице, привлекая внимание. Малыши удивлённо замерли, уставившись на пришедших. — Привет, большая-большая маленькая ошибка, — улыбнулся Ушастик. — Веди себя настойчиво — он мнется, даже печеньки делать не хочет. — Что? — удивлённо выдохнул Тэ, вполне сообразив, о ком речь. — Эм, ребята, — с улыбкой вмешался Юнги, надеясь смягчить дерзковатое поведение сына. — Вы оба уже слышали друг о друге. И мы рады, что вы наконец можете познакомиться лично… — Да, здравствуй, — максимально очаровательно улыбнулся Чимин, усаживая сына на последний свободный стул. Тэхён с трудом оторвал от ёжика изумлённый взгляд. — Пак Чимин. Вампир в фиг знает каком колене. — Угу, — покивал Тэ, снова бросив короткий взгляд на ёжика. Чонгук запоздало понял, что так ни разу и не сказал другу, что вампиры вовсе не в летучих мышей превращаются. — Позвольте дать небольшой совет. Вы либо уж придумайте примерный номер своему колену, либо не делайте такую пафосную рожу, когда о нем говорите. Всё впечатление смазывается. — Вот как. — Чимин упер руки в бока. «Началось», — беззвучно пробормотал Юнги, спеша ввязать детишек в очередной спор о печеньках, чтоб не слушали. — А ты специалист или просто душный? — Презентация — мой конек. — Давай, Тэ, — усмехнулся Чонгук, хлопнув друга по плечу, — покажи класс, представься дяденьке вампиру. — Ким Тэхён, — невозмутимо начал тот. — Практикующий мечтатель, божество чайного храма, онлайн-рыцарь малахитового стола, ловко лавирующий между художником в душе и бухгалтером в дипломе. — Ммм, — покивал Чимин. — Это и правда круто прозвучало бы. Не сиди ты тут с видом школьника, впервые в жизни всю ночь бухавшего дешевое пивко у друга и думающего, что родители не догадаются, если вылить на себя флакон одеколона. — А вы всегда с собой ёжика берете? — Да. Последние два с половиной года, с того самого дня, как родил его. Его, кстати, зовут Ёнмин. И вот этим едва заметным неловким движением передней лапки он тебя приветствует. — Шутка про «ёжика рожу от напряжения» выходит на новый уровень, — пробухтел Тэхён, отводя взгляд. — Привет, Ёнмин. Рад знакомству. — Ну так что? — улыбнулся Юнги. — Как ты, Чимин? Как поживаешь? — Всё по-старому, — вздохнул Чимин. — Верчусь, как белка в мясорубке, некогда передохнуть. Когда соглашался руководить труппой, я осознавал, что преддверие Нового года будет очень загруженным временем, плотный график, выступления каждый день, но я и подумать не мог, сколько же в этот период бумажной волокиты и звонков. Я как будто заменяю всех менеджеров разом… Чонгук достал из шкафчика самое маленькое блюдце. Налив теплой воды, осторожно поставил блюдечко Ёнмину под нос. Вампиренок благодарно фыркнул и принялся с хлюпаньем хлебать. — Вы руководите труппой? — Да. Я художественный руководитель в театре, ловко лавирующий между лучшим вокалистом труппы в жизни и лучшим выпускником университета искусств по специальности «Современный танец» в дипломе. — А ещё меня душным назвал… Скажите, Чимин, вы часто кусаете своих артистов за ошибки? — У меня три постоянных донора, — чуть поморщил нос вампир. — Так что я не набрасываюсь на людей даже в приступах гнева. А некоторым редакторам новостных сайтов пора завязывать с клеветой, а то можно однажды и не досчитаться парочки пальцев. — Парочки пальцев? — усмехнулся Тэхён. — Всего-то? И это говорит вампир? Да я в средней школе страшнее мстил обидчикам. — Как? Садился с ними рядом в автобусе? Послушай, птенчик, на пути к вершине мне приходилось иметь дела с реально серьезными людьми. А ты лучше не считай себя опасным просто потому, что твой лучший друг несколько лет с мафиози якшался. Крутость воздушно-капельным не передается, ты от Чонгука ее не подцепил. — Ну так вампирские гены, кажется, тоже автоматически в графа Дракулу не превращают. — Не думал, что они начнут мериться п… — прошептал Юнги, когда Чонгук замер рядом, облокотившись на стол. — Лишь бы не начали реально п… мериться. А это Чимин флиртует или всё же скандалит? — Одно другому не мешает, знаешь ли. Они с тихим смехом переглянулись и снова уставились на друзей. — Что? Серьезно? Это ваша труппа?! — чуть не задыхаясь от восторга, лепетал Тэхён. Такая резкая перемена в диалоге даже настораживала. — Я был на вашем спектакле «Одиссея капитана Блада» дважды за декабрь! Он великолепен! Я пытался затащить Чонгука, но он… — …работал с Юнги над очень важным праздничным проектом, — закончил-оправдался Чонгук, аж поерзав от двух недовольных взглядов. И тут же кинулся помогать Чануку с печеньками, чтобы не продолжать разговор. — Боже ты мой, Хвостик, что это ты такое неприличное тут лепишь? — Это Несси, — пропыхтел малыш, устало подпирая щёки ладошкам. — Я же говорил, что не смогу сделать сам. — А… ну, если это Несси, то всё нормально. Давай только ему с другой стороны хвост и ласты добавим. — С другой стороны он должен быть пегасом. — Ай, точно. Какой именно стороной пегаса? — А это уж как у тебя получится. Я вот совсем не ту сторону Несси пытался слепить. — Чанук поднял усталый взгляд и демонстративно вздохнул. — Одна надежда — что волшебная мука правильно поймёт мои мысли и что-нибудь придумает. — Ох, не нужно столько драмы, а то отдадим тебя в театр Чимина, — улыбнулся Чонгук, перебирая формочки для нарезки печенья и ища среди них лошадку. — Всегда борись и трудись до последнего, тогда получится… намного больше из задуманного. В этот момент окончательно обпившийся ёжик звонко икнул, потоптался немного на табуретке и наконец смог превратиться. Чонгук спешно придержал мальчишку под руки, чтоб не свалился. Тэхён с вящим ужасом уставился на него, осознавая, насколько же далеко зашли шутки про «ёжика рожу». — Ох, Булочка, — забормотал Чимин, ловя покатившееся по плитке блюдце. — Видишь, поэтому и нельзя пить слишком много крови. Даже полезную еду нужно есть в умеренных количествах. Как ты себя чувствуешь? — Я намально, — нечётко и явно неохотно отозвался Ёнмин, расправляя флисовую кофточку, делающую его так похожим на мягкую игрушку. — Быть ёзиком весело. — А папе-то как весело тебя с собой в кармане носить… — покачал головой Чимин. — Я лад, что тебе весело. Чонгук, едва сдерживая смех, похлопал малыша по макушке. Доброе создание. Всегда за папулю порадуется, всегда поддержит, всегда ему приятно сделает. — На тебе чуть-чуть, — усмехнулся Джэук, протягивая комочек теста. — Тоже печеньку сделай. — Так мало? — Но ты же маленький. Маленьким всё делают маленькое. — Зато маленькие делают не по-маленькому, — вякнул Хонук, тройняшки захихикали, как три маленькие змеючки. Только сказать им никто ничего не успел… — Пап, а что такое «ебланство»? — Ох… — Юнги потёр переносицу и миролюбиво улыбнулся. — Это может означать, например, какую-то глупую затею или поведение. Только, пожалуйста, малыш, не говори этого слова при посторонних, оно очень грубое. Так говорят только невоспитанные дети. А невоспитанным детям не дают колбаску на добавку. Где ты вообще это услышал? — Тэхён в туалете сам с собой разговаривает, — пожал плечами Хонук. Взрослые удивленно переглянулись, осматривая кухню. Тэхёна на ней, конечно, не было. — Может, напора слишком много? Я тоже не люблю, когда незнакомые слишком сильно играть зовут. — Не по годам умный ребенок, — хмыкнул Чимин, отщипывая и отправляя в рот крохотный кусочек теста. — А я?! — тут же встрепенулся Джэук. — Я тоже умный. Я сегодня в утреннем мультике всех животных по хвостикам правильно угадал! А Хонук льва не смог вспомнить и лису собакой назвал! А? — А ты будешь ещё умнее, чем сейчас, если перестанешь цепляться к ошибкам брата. — Юнги покивал, видя, как сын сразу накуксился. — Ты уже закончил своих мишек? Складывай на красный противень. Через несколько минут на двух больших противнях у них собралось несколько десятков самых разных печенек. Животные, цветочки и мифические существа, причудливые дырявые кружочки Ёнмина, кривоватые машинки Чимина. — Серьезно? — усмехнулся Чонгук, забирая их, чтобы поставить в нагревшуюся духовку. Юнги невозмутимо погладил живот, вопросительно приподняв бровь. — Просто кружочки? — Этого вполне достаточно для идеального печенья. Поверь. — Папины печеньки лучшие! — Самые лучшие! — Обожаю их… — Ну, раз общественность так считает, не могу спорить. — Чонгук закрыл дверцу духовки и оглядел собравшихся за столом. — Что ж, детки. Печенье скоро будет готово. А вы пока можете посмотреть в гостиной мультики про роботов, через пару минут как раз начнутся. Обрадованные тем, что не нужно помогать с уборкой, малыши тут же с визгами кинулись прочь с кухни. — Возьмите с собой Ёнмина! — прикрикнул Чонгук, помогая тому слезть с высокого стула. — И приглядывайте за ним! Под вашу ответственность! Чанук придержал одну из створок и протянул Ёнмину руку. А через минутку из гостиной уже слышалась знакомая веселая песенка. — Пойду-ка я, наверное, выгоню Тэхёна из моего маленького царства, — пробормотал Юнги, выползая из-за стола. — В такую холодину полчаса протерпеть — уже подвиг. Может, заодно поговорю с ним… — Что, вы тоже считаете, что я перегнул палку? — Юнги на это лишь поохал, выскальзывая за дверь. Финик запрыгнул на один из освободившихся стульев, принявшись с любопытством принюхиваться. — Шансов больше нет? — Расслабься, — усмехнулся Чонгук, собирая формочки для печенья в миску из-под теста. — Похоже, ты ему понравился. А сам что скажешь? — Ну… — Кстати, это его хамелеон стоит у магазина. — Он лапочка! — Чимин рассмеялся, поджимая плечи и рассеянно поглаживая кота по спине. — Я люблю альф, которые уважают театр, а он даже был на моем спектакле дважды, как тут не очароваться? А то, что его моя Булочка напугала, так это не впервой… Уверен, мои булочки ему очень понравятся, когда я таки… Чимин резко замолчал, скосив взгляд на приоткрывшуюся дверь. Тэхён осмотрел кухню с какой-то опаской, хмыкнул и неспешно прошёлся к столу. Кокетливо заправил за ухо прядку теперь уже идеально уложенных волос, пригладил ворот шелковой рубахи, которую успел вытряхнуть, хорошенько расправить и как будто даже погладить. Весь из себя опрятный и элегантный. Его внешний вид лучше любых слов говорил, что переживать Чимину не стоит. — Ну так а что? — как бы между делом спросил парень, как будто разговор и не прерывался. — Все вампиры в ёжиков превращаются? Или только те, у кого папа любит иголками протыкать? — Только те, у кого все родители вампиры, — процедил в ответ Чимин таким тоном, что и иголки никакие не нужны. — Так что мы с Юнги и Ёнмином умеем. А тройняшки — нет, потому что полукровки. — Ох… да уж… вампиры-вервольфы. Что может быть страннее? — Вампир-веган, — пожал плечами Чимин. — А такие бывают? — Я с таким жил. Не то чтобы он всегда был веганом… Но в день, когда я рожал, он сказал, что хочет присутствовать. И стал веганом. Странно, не помню, чтобы я во время родов кого-то сожрал. — Чимин задумчиво повёл взглядом, поглаживающие кота пальцы почти замерли. — Напрочь отказывался от мяса и крови. Разумеется, это очень плохо сказывалось на здоровье, но мне никак не удавалось его переубедить. Через полгодика совсем плохой стал — пришлось зарубить топором и сожрать. Хоть какая-то польза. Тэхён перевел вопрошающий взгляд на друга, прямо-таки умоляя дать пояснения. Загадочный кровосос ему явно понравился… но пикантность пикантностью, а с реально опасным монстром связываться не хотелось. — Он попал в больницу, — сжалился Гук, — снова стал пить кровь, но уехал из страны, бросив «предателя», напичкавшего его свиной кровью насильно. Так что Чимин предпочитает думать, что зарубил его и сожрал. Чимин с улыбкой покивал, подтверждая. Тэхён сморщил нос, очевидно, не зная, какую эмоцию положено изобразить на лице после подобных слов. — Бросил своего маленького ребенка? Ох, что за отцы пошли… — Ой, да это не его сын, это я один сделал, — весело отмахнулся Чимин. А потом вдруг замялся. Чонгук тихо-тихо открыл дверцу посудомойки, принявшись без единого стука и скрипа расставлять посуду по отсекам, чтобы не спугнуть завязавшийся разговор. — Я… мы… Ну, мой бывший не то чтобы… у нас ничего не было. Мы познакомились, когда я уже был на девятом месяце, а после родов ему крышу сорвало. Дикая история, я понимаю, но не сочти, что я странный, просто… — Ты дико странный, — пожал плечами Тэхён, — но это же круто. — Думаешь? — За это утро мой мир содрогнулся и перевернулся столько раз, что подобное меня смутить уже не может. Я, кстати, тоже как-то раз присутствовал при родах, да. Правда тогда рожали меня, но иногда мне кажется, что я помню голос доктора, очень низкий и бархатистый, так и зовёт меня выйти из темноты… — Ох-ё. Ты знай, что вот меня-то смутить странностями очень легко. — О, ребят, кто-нибудь хочет чаю или кофе? — преувеличенно бодро спросил Чонгук, включая воду и с шумом набирая чайник. Чимин с Тэ одинаково укоризненно глянули на него. — Или, может быть, ещё сока? — У меня есть вино, — вдруг улыбнулся Чимин. — Обычно я не пью после девяти утра, но ради праздника можно сделать исключение, если кто-то составит мне компанию. — Обычно я пью в любое время суток, так что — с радостью… — Тогда иди включай приставку в гостевой спальне, я через минуту подойду! — Будет сделано! Чонгук замер с полным чайником, изумлённо глядя на чуть покачивающиеся светлые дверцы. За пару секунд в кухне осталось только двое — он и кот, смиренно ждущий, когда ему подадут мисочку с кормом. Из гостиной слышались веселые детские крики, через чуть приоткрытое окошко доносился частый хруст снега и щебет обедающих у полной кормушки снегирей, за спиной тихо гудела духовка. — Всё забываю, что нужно проверить тебе вентилятор, — пробормотал Чонгук, включая чайник и возвращаясь к уборке. — Умела бы техника говорить и напоминать о себе не только во время эксплуатации. — Для этого люди придумали органайзеры, стикеры и списки дел на холодильнике, — с улыбкой вставил Юнги, заходя и усаживаясь за стол. — Ох и суматошное же выдалось утро… — Что-то стряслось пока меня не было? — Чонгук окончательно забил посудомойку, наконец включил ее и глянул на бумажку, прикреплённую к дверце холодильника магнитиком-арбузом. Его список дел. Не проверялся и не обновлялся уже с месяц, наверное. В нем до сих пор не было вычеркнуто «заказать детям новые тапочки». Не вычеркнуто так долго, что даже вновь стало актуально. — Или просто самочувствие подводит? — Малыши проснулись раньше меня и решили заняться делами. — И что же за дела они себе придумали? — Во-первых, они сошлись во мнении, что мы слишком мало украсили дом, так что, когда зайдешь в детскую, не пугайся, это не взрыв на фабрике новогодних игрушек, это такое чувство прекрасного у моих детей. — Уже не терпится глянуть, — рассмеялся Чонгук, безжалостно сминая и выбрасывая в помойку бесполезный список. — Потом они принялись искать подарки… так что в гостиной тоже сущий бедлам, мы прибрали немного, но бардак-то был знатный. — Я думал, они сразу догадаются, что подарки заперты у меня. — Догадались. Но проверить-то не помешает. А вдруг? — Юнги задумчиво нахмурился, печатая что-то на телефоне. — После этого Джэук подговорил их приготовить на завтрак синичек. Представляешь? Они побежали во двор и гоняли синичек! Мои дети — маленькие монстрики… — Просто они хищники, — улыбнулся Чонгук, меняя рисунки и записки на холодильнике местами, чтобы скрыть опустевшее место. — Ни одна синичка ведь не пострадала, так? — К счастью, я проснулся, когда они как раз наловчились и оказались близки к успеху. — Ну а ты-то как себя чувствуешь с утра? — Исключая частые походы… — Юнги пожал плечами, — очень даже неплохо. Чимина?! Вертевшийся в коридоре парень заглянул через щель в двери. — Чего такое? — Присмотрите немного за малышней, пожалуйста, нам с Чонгуком нужно сходить в магазин и купить кое-что к праздничному ужину. — Ну… — Чимин чуть поморщился и перешёл на шёпот. — Ладно, хорошо. Но вечером вы дадите мне свободу и время. Идёт? — Идёт, — кивнул Юнги, сползая со стула. — Только поставь себе напоминалку — через двадцать минут духовка выключится, нужно будет вытащить противни, чтобы печенье хорошенько остыло. — Окей! — Чимин исчез за дверьми, как будто не желая услышать ещё наставления. — Нам правда нужно в магазин? — удивленно спросил Чонгук. — Ты же обычно доставку заказываешь. — В праздник доставка перегружена, — спокойно ответил Юнги, отложив телефон и принявшись натягивать теплый кардиган. Чонгук открыл диалог, проверяя только что пришедшее сообщение. «Поболтаем в бистро без лишних волчьих ушек». Юнги подмигнул парню, прихватил телефон и первым вышел из кухни. Чонгук оглянулся на закипающий чайник, хмыкнул и припустил следом. Помощь беременному — тоже часть его работы, в конце концов. Пока есть возможность оставить детей на кого-то третьего и обсудить дела в тишине и покое, нужно ею пользоваться. Когда они выходили из дома, в гостиной уже, кажется, апокалипсис начинался, если судить по звукам. Четверо шумных детей и двое ещё более шумных взрослых, никаких мультиков из-за их голосов не было слышно. Только споры о том, кто лучше — вампиры или оборотни. Злободневная тема, что тут сказать. Снег на улице валил всё сильнее. За забором нельзя было и улицу до конца просмотреть. Через три-четыре двора всё превращалось в сплошную белую дымку. К счастью, не было ветра, поэтому мороз лишь окутывал, обнимая, но не хлестал по лицу. Они молча брели вдоль засыпанной дороги. Чонгук внимательно прислушивался, чтобы не пропустить, если вдруг Юнги начнет разговор прямо на улице, но тот лишь брёл, медленно и забавно покачиваясь. Как будто тащил огромный мешок с сокровищами. Зайдя в магазин, Юнги скинул капюшон, отряхнул куртку и постучал ботинками, сбивая снег. — Я заберу заказ из пункта выдачи, — начал он, кивнув на лестницу, ведущую на второй этаж крохотного торгового комплекса. — А ты пока закажи нам напитки с рабочей карточки. Чонгук кивнул, встряхнул кожанку и юркнул в распахнутые стеклянные двери бистро. Запах свежих пирожных окутал с головы до ног, пробираясь аж в кровь. Уютный маленький зал с круглыми столиками из светлого дерева встретил ненавязчивой праздничной музыкой, золотистой мишурой с шарами со всех сторон и приветливой улыбкой знакомого уже работника. Пряный ягодный пунш был не самым дешёвым напитком в этом и без того дорогом бистро. Для местных, разумеется, такие деньги казались пустяком, на то и район богатеев, но Чонгук бы ни за что не купил такое в обычной жизни. Хотя пунш был чудо как хорош. — О, мой любимый, — улыбнулся Юнги, присаживаясь за стол и сразу отхлебывая пару глотков горячего напитка. — Обожаю сочетание малины с черной смородиной. — А я, если честно, не особенно чувствую, что тут за ягоды, — хмыкнул Чонгук, разглядывая принесенные свёртки. — Что это? — В последний момент решил заказать малявкам ещё кое-что по мелочи, — пояснил Юнги, вскрывая одну из коробок, в которой оказалось сразу несколько маленьких коробочек. — Симпатичные ручки, тетрадки, скрепки. Учебная ерунда, пусть привыкают. — До школы ещё столько времени, в их возрасте это почти вечность. — Ничего, лучше слишком рано, чем слишком поздно. — Юнги разорвал пакет на очередной коробочке, осмотрел ее со всех сторон, осторожно заглянул внутрь и, наконец, протянул Чонгуку. — А это тебе. — Ч-что?.. — опешил Чонгук, чуть не подавившись пуншем. — Мне тоже есть подарок? — Просто пустячок. Пригодится. — Но мы же решили ничего не дарить, — неловко выдавил Чонгук, принимая коробочку из тонкого картона. — Это обошлось мне дешевле, чем пунш. Чонгук снял слегка помятую картонную крышечку. В коробке лежала стопка ярких стикеров с симпатичными узорными рамками и нарисованным вампирчиком, забавно обнажившим клычки. Судя по надписи «Чонгук, не забудь!» в пузыре, сделаны они были на заказ. Видимо, Юнги вошёл во вкус, когда они вдвоем увлеченно продумывали дизайны для трёх детских пижамок к новому году. — Я буду писать на них всё важное и расклеивать на видных местах, — пообещал Юнги, забирая верхний листок и доставая из одного свёртка ручку с фигуркой совы. — Чтобы ты ничего не забывал. Как про духовку, например. — Это очень мило, — улыбнулся Чонгук, наблюдая за руками Юнги, приклеивающими на коробочку стикер с запиской «Счастья в новом году». — Большое спасибо, я тронут. — Это будет полезно для всех. Правда придется некоторые записки клеить повыше, чтобы дети не прочитали. — Юнги спрятал ручку и подпёр подбородок ладонью. — Слишком личные, например. Что-то в духе «Ты сегодня выглядишь особенно соблазнительно в этих испачканных гуашью джинсах» или «Спасибо за чудный массаж, моя спина уже скучает по твоим рукам». — Какой сегодня день недели? — смущённо рассмеялся Чонгук. — Ты что, хочешь поужинать кровью пораньше? — Что?.. О святые ёжики, ты думаешь, я флиртую с тобой, чтобы кровь была послаще? — Юнги принялся складывать всё коробочки и свёртки в пакет. — Брось. Если бы хотел только этого, я бы просто платил тебе премию за каждую ложку крови. — Открою секрет, — шепнул Чонгук, пряча туда же и свой подарок, — никакие премии не сделают мою кровь вкуснее, чем разрешение помять спинку… — Учту. — Юнги скосил весёлый взгляд. — Это, кстати, очень кстати, потому что после такого непростого дня явно потребуется немного расслабиться. — Можешь не писать об этом записку. Я не забуду. Юнги улыбнулся, поднимая стеклянную кружку на ножке с остатками пунша. Чонгук опустил взгляд на собственную, рассматривая плавающую там восьмиконечную звездочку бадьяна. День складывался слишком приятно для начавшегося с пробуждения от ночных кошмаров в спальне Тэхёна. Он по привычке не ждал ничего особенного. Хотя родители и праздновали Новый год, но праздник этот был для них, если можно сказать, проходным. Простенькие украшения из года в год и запеченные куриные ножки с мандаринами на ужин. Всего лишь. Обычно он через месяц уже и не мог вспомнить, что ему подарили. Варежки, набор цветных карандашей или кружку. Всего лишь. Даже друзья или родственники никогда не приходили на ужин, мог только одинокий сосед зяглянуть на часок перед уходом на вечеринку. Всего лишь. Новый год лично для Чонгука мало отличался от прочих зимних дней. Всё волшебное, веселое и праздничное творилось где-то вокруг, но не рядом. И самым грандиозным празднованием на его памяти была веселая попойка с членами клана. Вот только трудно воспринимать как радостную вечеринку посиделки мафиози, где из-за строгого порядка даже слово лишнее сказать страшно, чтобы не навлечь на себя гнев напившихся в хлам старших товарищей. Не так-то здорово давиться праздничным ужином, без конца подливая кому-то соджу и выслушивая разговоры о возникших проблемах с продажей оружия, в которых тебе одновременно и слова не давали, и оправдаться приказали. В этот же день он ощущал совершенно новую атмосферу. Кажется, неделя старательной подготовки привела к кульминации… — Ох, нет, — вздохнул Юнги, читая новое сообщение, пришедшее на телефон. — Джэук с Хонуком стащили кролика из кладовки. Чонгук залпом допил свой пунш и первым встал из-за стола, забирая пакет с покупками. — Ой, да не спеши, — рассмеялся Юнги, размеренно попивая пряный напиток. — Секунд через десять от кролика уже косточек не останется, мы его не спасем. Раз Джэук с Хонуком объединились, шансов нет. — Так-то, конечно, так… — Чонгук накинул кожанку, поправляя воротник. — Но, раз они стащили кролика, значит видели на той же полке в холодильнике и копчёные рёбрышки. А они обожают копчёные рёбрышки. — Да, ты прав. — Юнги опрокинул остатки пунша, шмыгнул носом и тоже принялся собираться. — Хотя я надеялся, что удастся побыть наедине чуточку подольше… Чонгук с улыбкой помог ему надеть куртку. Да, этот день определенно складывался не так, как предыдущие праздники. — Ничего. После такого дня эти козявки свалятся раньше обычного. Набесятся под печеньками и вырубятся, как миленькие. — Надеюсь. — В крайнем случае снова оставим их на Чимина с Тэхёном и сбежим. Снег на улице стал еще крупнее и гуще. Хлопья слипались в целые пушистые комки. На ресницы налипали настоящие сугробы. Чонгук плелся в паре шагов от Юнги след в след и не переставал размышлять обо всем происходящем. И об услышанном. — Юнги, можно один вопросик по поводу… — Мы уже слишком близко, — тихо ответил тот, оглядываясь через плечо. — Так что, если это личный вопрос, лучше напиши его мне в сообщении. Не хочу, чтобы дети снова всё это обсуждали. — А что, они уже обсуждали? — Они всё утро трещат. — Юнги замер на мгновение. — Как на зло, поводы сегодня так и сыпятся. Но я не хочу, чтобы они слишком много об этом всём думали. — О чем «этом»? — Ну… — Юнги повел взглядом и явно нехотя пояснил: — О том, что их папа и их няня слишком дружны. Чонгук улыбнулся и первым прошел дальше, вполне довольный таким признанием. Более прямое и серьезное означало бы множество неудобств и сложностей. А это было вполне ясно и по-своему мило. Пока они добрались, кролика и правда уже не стало. Малышня тихонько сидела перед телевизором, обсасывая тонкие косточки. Быстро внесенные в новогоднее меню изменения можно было забыть. Спрятав подарки в своем шкафу, Чонгук снова вернулся на кухню. Юнги уже поставил вариться овощи для салатов и закусок. Бросил томиться мясо в глубокой сковороде. Они оба взялись за дела. Ужин понемногу готовился, а вытащенное на стол печенье вскоре совсем остыло. — Мультики закончились! Хонук первым влетел в кухню, забравшись на любимый стул, пока другие не заняли. Джэук с Чануком тут же пристроились на соседние. Чимин со вздохом усадил на ближайший сына, с урчанием догрызающего косточку, как какая-то собачонка. Тэхён осторожно пристроился на последний стул. Чонгук выстроил на столе все приготовленные миски с глазурью, кондитерские мешки и шприцы с целой россыпью насадок. Малыши тут же кинулись разбирать и спорить. — Хонук, не пачкай брата. — Но он же милый, как пироженка! Ему только розочек из крема не хватает! — Джэук, не тяни в рот то, что уронил. — Ты же так делал, когда вчера конфетку уронил! Даже наклонился ради такого, хотя обычно Чонгука зовёшь, чтобы что-то поднял! — Чанук, не грызи шприц, пожалуйста… — Из него ничего не вылазит! Тут, наверное, дырочка слишком маленькая, я просто… ой… прости, Тэхён, я не хотел испачкать тебе штаны. Время шло. Готовые печеньки выстраивались на белоснежные прямоугольные блюда, чтобы высушить свою глазурь. Полосатые ромашки. Превратившийся в жёлтое месиво медвежонок. Розовое лох-несско-пегасовое чудовище в синий горошек. Поразительно аккуратная красная машинка, которую Чимин умудрился спасти даже при старательной помощи Ёнмина. — Погоди-ка, а где твои печеньки? — спросил Чонгук, оглядывая полные блюда и протирая стол, испачканный во все возможные цвета. — Ты их не раскрашивал? — Раскрасил уже давно, — улыбнулся Юнги, кивнув себе за спину. Под окном лежали на блюде несколько круглых печенек с простенькими мордашками из глазури. — С минуты на минуту будут… Договорить он не успел — одна из печенек дернулась, зашевелившись. «Готовы, готовы!», — радостно запищали малыши, вставая на своих стульях и вытягивая шеи. Юнги переставил блюдо на широкий стол. Печенька в центре поднялась на маленькие ножки, открыла глазки и огляделась по сторонам, рассматривая собравшихся вокруг. Тэхён аж рот зажал, чтоб не материться от удивления. Чонгук с трудом не сделал то же самое. Представляя, что натворит эта вампирская волшебная мука, он даже не предполагал, что печенье ещё и зашевелиться может. — Познакомьтесь, все, кто не видел, — начал Юнги, осторожно пересаживая печеньку на отдельное блюдце. — Это Шуки. Моё фирменное новогоднее угощение. Шуки, будь вежливым малышом, поздоровайся. — Хай! — тихо пискнула печенька, вскинув ручки. — Чур первый — мой! — запищал в ответ Чанук, протягивая к нему ладони. — Мой, мой, мой, мой, мой! — Hi! — повторила печенька, с готовностью заползая на поставленные ладони. — My name is… What? My name is… Who? My name is… Chika-chika, Slim Shooky! — Что ж, репертуар у него недетский, но зато… классика, — натянуто улыбнулся Чонгук, подхватывая подошедшую слишком близко к краю стола вторую печеньку. — Печеньки-рэперы? Довольно необычно. — Я всегда хип-хоп любил, и мука обычно отражает именно эту часть меня. Когда родители впервые их увидели, были в шоке. А вот тройняшки в восторге. — Настоящее волшебство... — И что? Не жаль вам их кушать? — Чонгук хмыкнул, глядя на Джэука, сидящего с набитым ртом, и огрызок его печеньки, дрыгающий ножками. — И правда, о чем это я… — А почему мой никак не оживает? — Хонук тыкнул самую подрумянившуюся печеньку пальцем. — Он не получился? Так и знал, что надо было другого брать… — Ну-ка. — Юнги наклонился, приглядываясь и задумчиво хмурясь. Но в этот момент печенька тихо всхрапнула. — Ну вот и ответ. Просто волшебная мука всегда вносит что-то новенькое в изделие. Этот получился соней. — Надеюсь, мой Нессигас тоже оживет, — пролепетал Чанук, умиленно прижимая своего Шуки к щеке, пока тот всё продолжал зачитывать. — Хотя и светящаяся глазурь тоже здорово будет. — А я хочу, чтоб мои мишки невидимыми стали! Я их тогда от всех спрячу, и никто не узнает, где они! — Думаешь? — усмехнулся Чонгук. — Чанук в два счета найдет их по запаху. — Ну тогда пусть превращаются в камушки в чужих руках! — Жадина-то какая. — Зато с печенькой! — Джэук захохотал, хватая ещё одну. — А вот и без, — усмехнулся Чонгук, ловко выуживая печенье из его ручек. — Ты что, решил, съесть всех Шукичей сразу? — А что не так? Я ведь уже пообедал! — Это был перекус вообще-то. Но важнее другое — объедаться сладким очень вредно. — Папе это скажи, — обиженно буркнул Джэук, насупившись. — Он за утро не меньше десяти конфет слопал! — Жадина и ябеда, — захихикал Хонук. — Джэдина и Джэбеда! Я назову так свои печеньки! — А как назвать того, кто вечно дразнится? — огрызнулся Джэук, клацнув клычками. — Мои печеньки всё равно лучше будут, чем твои! Медведи сильные и страшные! Они круче всех в лесу! — А мои цветы зато красивые! Чонгук с улыбкой перевёл взгляд на Юнги. Тот лишь пожал плечами. Они уже не первый месяц пытались доказать малышам, что не стоит так горячо спорить о вкусах… Но разве ж могло у них получиться, если человечеству это тысячелетия опыта не смогли втолковать? Малыши Шуки на своем блюде читали рэпчик на три голоска. Кухня понемногу наполнялась запахом леса и диких цветов от печенек Хонука. Машинки Чимина без конца меняли цвет своей глазуревой краски, переливаясь всеми оттенками. Разговор за столом шел бурный и весёлый. Всем было что рассказать интересного про Новый год. А Чонгук всё посматривал на свои печеньки. Время шло, а с ними так ничего и не происходило. Но белом блюде лежали всё те же звёздочки с жёлтой глазурью. Мифические чудики Чанука сами наполняли рот шоколадным молоком, пока ты их грыз. Мишки Джэука оказались для каждого с его любимым вкусом… вкусом ветчины с паприкой, например, как для самого Джэука. Маленькие и стильные квадратные печеньки Тэ шипели и хлопали, как взрывная карамель. А от угощения Ёнмина и вовсе все на время заговорили кто по-кошачьи, кто по-собачьи, только горячий чай помог. Взрослые успели здорово перепугаться, зато дети повеселились от души и от души же пожалели, что дали гостю слишком мало теста. А вот печеньки Чонгука так и не изменились. — Не понимаю, — нахмурился Чонгук, когда малыши уже снова отправились в гостиную играть под присмотром Чимина и Тэ. — Что это значит? — О чем ты? — спросил Юнги, проверил томящееся мясо и снял с плиты кастрюлю со сварившимися овощами. — О печеньках. Почему они так и остались самыми обычными? Что это значит? Волшебная мука ничего во мне не почувствовала? — А ты расстроился? — мягко улыбнулся Юнги, осторожно вытаскивая по одной горячие картофелины щипцами. — Не то чтобы… самую малость разочарован, да, но больше всё же озадачен. Неужели во мне нет ничего примечательного? — Ничего такого это точно не значит. — Думаешь? — Знаю точно, — заверил Юнги, разрезая картофелины на четверти, чтобы быстрее остывали. — Волшебная мука — штука очень причудливая, никогда нельзя предугадать, как она поведет себя с новым человеком. А потому не всегда можно понять, где волшебство… — В каком смысле? — нахмурился Чонгук, покручивая звездочку. — Не всё же в этом мире зримо. — Юнги пожал плечами и уселся рядом, тоже глядя на симпатичную печеньку. Последний оставшийся Шуки весело пищал на фоне что-то из The Roots. — Может, твои печеньки делают всех кто их съест счастливыми. Или здоровыми. А может, наделяют послушанием… здорово бы… — Аааа. Теперь понимаю. — Если используется волшебная мука, волшебства не может не быть. Только мы о нём можем так и не догадаться. Но… — Юнги с мягкой улыбкой легонько пихнул его локтем. — Зная тебя, могу с уверенностью сказать: это что-то просто невероятно хорошее и очень милое. — Да ну тебя, — со смущенной усмешкой отмахнулся Чонгук и отвернулся. — Не говори таких вещей. Мне не по образу краснеть. — А я думаю, румянец тебе очень даже к лицу. — Хонук всё услышит. — И что? Я ведь ничего такого не говорю, — промурлыкал Юнги, глядя при этом так выразительно, что и слова какие-то не требовались. На лице было написано всё, что нужно. — Просто маленький комплимент. — Спасибо, приятно слышать, что ты такого высокого мнения обо мне… и моем румянце. — Как будто ты раньше не знал, — посмеялся Юнги, выуживая из его пальцев печеньку. Теперь у него не было возможности отрицать. Этот Новый год и правда складывался совершенно не так, как прошлые. И, кажется, даже мог стать для него особенным днём, врезавшись в память. И, хотя он всё ещё предпочитал не забегать вперёд и не предаваться мечтам, он всё же признал — есть шансы на симпатию. — Ого, — выдохнул вдруг Юнги. — Что? — оглянулся Чонгук. — Что это? На ладони Юнги лежало печенье в форме сердечка, закрашенное алой глазурью с изящными узорчиками по краю. Чонгук с удивлением поднял его. Он не мог вспомнить, чтобы кто-то из собравшихся делал сердечко. Должно быть, Хонук тайком сотворил, он любил такие штучки. Вот только сердце, стоило Чонгуку взять его в руку, через секунду превратилось в знакомую уже жёлтую звёздочку. Чонгук опешил, нахмурив брови. — Не понял… — Печенье-признание, — улыбнулся Юнги, забирая звёздочку. Та вновь на глазах обернулась сердечком. — Я… я не… — Чонгук хотел было выхватить печенье, как застеснявшийся маленький мальчик, но Юнги прижал его к груди, отворачиваясь. — Послушай, это… — Это магия, — мягко, но всё же уверенным и твердым тоном, не терпящим возражений, закончил за него Юнги. — Она всё знает и никогда не ошибается. — Думаешь? — Знаю точно, — покивал Юнги. — И… что тогда?.. — Тогда… На какое-то время в кухне повисла тишина. Чонгук напряжённо вглядывался в неподвижную спину, ожидая продолжения. Внутри всё дрожало от страха, и он не представлял, какого ответа боится больше. Просто умолял Вселенную, чтобы его не вышвырнули из этого дома, как совсем забывшего про субординацию наглеца. А после на телефон ему пришло новое сообщение. «Тогда скажу, что я тоже тебя люблю», — прочитал он с замершим сердцем. Юнги обернулся, с улыбкой прикладывая палец к губам. — Помоги-ка мне нарезать салат для праздничного ужина, — начал Юнги, осторожно пряча завернутую в салфетку печеньку в карман кардигана. Чонгук лишь кивнул, не в силах сдержать улыбку. — А заодно перемоем столовое серебро перед сервировкой… — Серебро? — Чонгук огляделся по сторонам. — Да, сейчас, только напомни, где оно хранится. — О, я совсем забыл, что отнес его на чистку господину Ли с соседней улицы! Идём, сходим за ним, — выразительно подмигнул Юнги, поднимаясь и застегивая свой кардиган. — Там как раз снег прекратился. Чонгук наиграно укоризненно покачал головой, но при этом без лишних раздумий встал, поправляя собственную кофту. Юнги похлопал его по груди, прилепив стикер с вампирчиком, и первым вышел с кухни. «И не забудь шарф, возможно, мы будем гулять очень долго». Чонгук улыбнулся, пряча записку в карман. Этот Новый год уже оказался по-новому приятным. Но обещал вот-вот стать по-настоящему необыкновенны. Лишь бы только из него не выпили всю кровь разом, а то обидно получится. Хотя и по-своему приятно. — Now this looks like a job for me! — пищал им вслед донельзя серьезный Шуки. — So everybody just follow me! Cuz it feels so empty without me!