Привет от нейросетки

             

= 1 =

      В людях поразительным образом сочетаются умение печь вкусные пирожные и полное отсутствие альтруистической готовности обеспечить ими всех нуждающихся.       © Нюта Нюта       Пока Чонгук пытался ловить снежинки языком и улыбался, Юнги мечтал сам когда-нибудь стать причиной такой же улыбки.       © ветер что слышит твое имя

= 2 =

      Еще он думал, что Чонгук не человек, поэтому с ним можно говорить обо всем. Пирожные он этим двум придуркам больше не даст. А вот под одеяло к себе пустит. Но уже завтра, потому что сегодняшняя ночь принадлежит только им двоим. Хотя нет, всё же не пустит. Он пока еще не уверен. Но он обязательно разберется. А сегодня в темноте они могут обниматься и смотреть на снежинки. Это так возбуждает. На самом деле Юнги всегда был девушкой, только не знал об этом до сих пор. Во всяком случае, с точки зрения Чонгука.

= 3 =

Когда спруты из далёкого космоса построили возле Земли искусственный спутник и начали переговоры с правительством Кореи, Юнги воспринял это спокойно. Спруты вели себя миролюбиво, обещали выгодное сотрудничество и полное подчинение местным правилам. Каждый из них, кто желал переселиться со станции-спутника на Землю, сдавал обязательный и очень сложный экзамен на знание языка, истории мира и Кореи, законов и даже быта. Говоря откровенно, спруты знали общество и страну, в которых хотели жить, получше иных коренных корейцев. Когда стали появляться сплетни о первых межвидовых парах в Сеуле, Юнги воспринял это как логичное продолжение. Спруты внешне были почти неотличимы от обычных корейцев. Ну, разве что длинные щупы, торчащие из-за спины, их выдавали. Да и те можно было спрятать. А некоторых они даже привлекали. Когда один из спрутов, едва поселившийся в их районе, стал частенько захаживать в ресторанчик, где работал Юнги, он воспринял это с некоторой долей энтузиазма. Спруты славились отличным аппетитом и щедростью. На него даже вскоре всем коллективом в покер сыграли, решая, чьим станет клиентом. Юнги повезло — Чонгук уже несколько раз за месяц заказывавший половину меню и явно собиравшийся продолжать в том же духе, достался ему. Копилочка-рыбка приготовилась треснуть от чаевых. А когда их взгляды впервые встретились, и два тонких чёрных щупа над головой Чонгука тут же сложились в четкое сердечко, Юнги чуть не выругался, с трудом не сбежав в подсобку. Это был первый раз, когда его симпатия с первого взгляда оказалась взаимной. Юнги просто не знал, что и делать-то в таких ситуациях. Счастье, что главных заклятых друзей на смене не было. А то не дали бы ему спокойно работать, каждые пять минут тыкали бы под ребра и подшучивали про милашку со щупам, оккупировавшего столик в углу и терпеливо ждущего закрытия ресторана, чтобы поговорить с приглянувшимся официантом. В тот день Юнги на полном серьёзе подумывал ускользнуть незаметно через задний ход… Но через несколько месяцев уже не мог представить свою жизнь без этого инопланетянина. Пока Чонгук, как заворожённый чудной сказкой ребенок, любовался первым ноябрьским снегом, улыбался и пытался ловить мелкие снежинки языком, Юнги любовался им самим. И мечтал, что когда-нибудь сам станет причиной такой же улыбки.

***

Первое свидание не на нейтральной территории началась сразу с лёгкого шока. Дом у Чонгука оказался, мягко говоря, роскошный. Юнги, разумеется, догадывался, что только обеспеченный спрут может позволить себе содержать хоть и маленький, но гарем, и всё же не ожидал таких масштабов. Пентхаус, казалось, был размером побольше, чем родная деревенька Юнги. — Так ты у нас ещё и денежный мешок… — усмехнулся Юнги, проходя через огромную гостиную и выглядывая через окно на расстелившийся под небоскребом город, горящий ночными огнями, как праздничная ёлка, укутанная в гирлянды. Такого ему видеть ещё не доводилось в своей жизни. — С ума сойти, у меня от одного только вида из этого окна уже стояк… — Что это значит? Юнги оглянулся. Чонгук на ходу распускал галстук, поправлял прическу и снимал надоевший за день строгий пиджак. И всё это — щупами. Длинные и тонкие черные отростки, похожие на лианы, торчащие из-под воротника и выправленного края сорочки. Когда один из них вопросительно изогнулся над головой, Юнги улыбнулся. — Это значит, что я готов пропустить часть с ужином, — таинственным полушепотом пояснил Юнги, медленно и ненавязчиво расстегивая пуговки на чужой сорочке, — и сразу перейти к спальне. Два щупа над головой Чонгука сложились в очаровательное сердечко. У этого инопланетного милашки всегда всё было написано… если не на лице, то хотя бы над ним. И это подкупало. С ним было просто — Гук напрочь не умел врать, хитрить и бессовестно пользоваться. С ним Юнги ни на секунду не задумывался, а что если всё — враньё, опять враньё? Глядя в карие глаза симпатичного гостя из далёкой галактики, он видел только искреннюю симпатию, неподдельный интерес и такое подкупающее восхищение, что сердце таяло, как патбинсу в июльский полдень. После всего прошлого опыта это было как глоток свежего воздуха для просидевшего месяц в подвале. До головокружения. Разве мог он устоять? Разве мог, видя эту улыбку, хоть каплю испугаться осуждения со стороны знакомых? Плевать он хотел, что думают другие про спрутов, их щупы, их переселение в Корею, их образ жизни и прочее. Чонгук был самым чутким, милым и весёлым парнем из всех, кто за ним ухаживал… нет, из вообще всех, кого он знал. Если на Земле такие и водились, до Юнги им, похоже, дела не было. А вот Чонгук… — Твой гарем дома? — спросил Юнги, осторожно целуя пока только в самый уголок губ. — Сегодня их нет, всю ночь будут на фестивале. А ты… уверен, что всё нормально? — Абсолютно. Юнги уверенно кивнул, и щупы обвили его, обнимая. Странное это было ощущение. Напоминало страховочные ремни для банджи-джампинга, только меньше страха и намного больше предвкушения. Как будто прыжок предстоял прямиком в райские облачка. Юнги и заметить не успел, когда чужие сильные руки усадили его на широкий подоконник, устланный подушками и пледами. Оперся спиной на прохладное стекло, обнял за шею, ласково пройдясь пальцами по месту между лопатками, откуда росли два верхних щупа, и томно вздохнул, углубляя поцелуй. Руки Чонгука так приятно мяли его бедра, что от возбуждения уже сильно давило в паху. Горячие поцелуи щекотали шею. И Юнги с улыбкой жмурился, жаждя прижаться всем телом. Когда Чонгук принялся уверенно расстегивать его джинсы, Юнги в нетерпении поёрзал на полосатом пледе. Он предвкушал лучший за последние пару лет вечер. А может, и лучший секс в жизни… — Что?.. — озадаченно нахмурился Чонгук, едва стянув с Юнги джинсы, и замер. — Так ты женщина? — Чего? — опешил теперь уже Юнги, на всякий случай опуская взгляд. Член был на положенном месте. В боевой готовности. И ничего женского в нем, кажется, не было. — Я мужчина. — Женщина, — уверенно возразил Чонгук, мотнув головой. — У меня гарем из двух земных женщин. Думаешь, я не отличу палку от дырки?.. — Ну так, раз отличаешь, в чем проблема? Кажется, у меня вполне себе палка, а это признак мужчины. — Ты уверен? — Услышав такое, Юнги сполз с подоконника, натянул джинсы и недовольно сложил руки на груди. — Похоже, вполне уверен. Но… я не понимаю… — Две земные женщины, говоришь, — горько усмехнулся Юнги, оглядывая картины, висящие на стенах. — Это они тебе сказали, что они женщины, да? — Ну. Да. Кто ж ещё?.. — Напиздели, кажись. Что ещё они тебе сказали про женщин, мужчин и всё такое? Ты ведь, кажется, взял их в гарем, чтобы детей тебе нарожали, так?.. — Да, — кивнул Чонгук, щупами нащупывая кресло за спиной и осторожно садясь. — Такой был уговор. Я принимаю их в гарем, они делают всё, чтобы как можно скорее родить мне детей. — И что именно они делают? — с лёгкой улыбкой спросил Юнги, присаживаясь на диван напротив. — Как и положено. Занимаются со мной сексом раз в год, чтобы собрать сперматозоиды. Занимаются сексом друг с другом каждую неделю, чтобы ускорить слияние яйцеклетки и сперматозоида. Хорошо питаются. Много пьют красного вина. Принимают пенные ванны. Делают друг другу массаж с ароматными маслами… — Так, значит. — Юнги невесело усмехнулся. — Тебя надули, Чонгук. Бессовестно надули. — Насколько? — Ну… От начала и до конца. Но главное, такие штуки… — Он указал пальцем на свою промежность. — Бывают у мужчин, а мужчины не рожают. — То есть, получается, я потратил полгода на подкармливание двух врунов?.. Чонгук разочарованно вздохнул, щупы сокрушенно обвисли, как верёвочки. — Но они кажутся такими милыми дев… парнями… Не могу поверить, что они меня обманывают. Зачем?! — А разве не очевидно? — усмехнулся Юнги, обводя гостиную выразительным взглядом. — Послушай, многие кажутся неплохими ребятами, но на поверку оказываются теми ещё гадами. Таковы уж люди. Не всем можно верить. — И что же мне теперь с ними делать? Просто взять и выгнать?.. — Например. Но у меня есть идея получше, если тебе интересно…

***

Неделя подготовки пролетела незаметно. Настал момент истины — их маленький план развернулся во всю свою мощь. Гарем Чонгука жил в отдельном крыле с просторным залом, спальней и личной ванной. Целая квартира внутри квартиры. Да ещё и немаленькая. Для двоих — замечательно, особенно, если платить за всю эту роскошь не надо. Юнги неспешно шел по залу, с любопытством осматриваясь. Полосатые шелковые обои, пейзажи в резных рамах, диван с бархатной обивкой, длинный стол с двухслойной скатертью и контрастными салфетками, множество пышных растений в горшках, целый стеллаж с книгами и техникой. Симпатичный классический интерьер. Поставить возле двери слугу — и получится вылитый дом богатея из фильма. Поглазеть было на что. Впрочем, самыми интересными в комнате были жильцы. Два молодых парня за столом, одетых в просторные платья, скрывающие фигуры. Оба были в париках и при макияже, но Юнги не сомневался ни секунды — парни. Чимин и Тэхён, студенты из его бывшего института. Ох уж эта творческая молодёжь… — Ты ещё кто? — грубо спросил Чимин, выпрямляя спину и смеряя холодным взглядом. — Меня зовут Юнджи, — уверенно отозвался Юнги, заправляя за ухо прядку короткого чёрного парика. — Я теперь буду главной женой Чонгука. — Что? — рассмеялся Тэхён, выдавая себя низким голосом. — Главной? А не слишком ли дерзко для новенькой? С какой бы стати? — С такой стати, что я жду от него ребёнка. — Юнги лучезарно улыбнулся, склоняя голову к плечу. Эти два придурка узнать его не могли, переживать было совершенно не о чем. А потому можно было и в самом деле позволить себе немного дерзости. — Так что, сучки, запомните раз и навсегда: теперь только я принимаю все решения за наш гарем и веду переговоры с Чонгуком. Если что-то понадобится — говорите мне. Если возникнут проблемы — говорите мне. Если есть возражения — засуньте их друг дружке в задницы и помалкивайте, потому что я сама всё решу. — Ахуеть, — едва слышно процедил Чимин сквозь зубы, глядя исподлобья. — Какая мадама к нам прикатила… — И, да, Чонгуку мало одного ребёнка, так что вам придётся усерднее трудиться в этом направлении, — с улыбкой продолжал Юнги. — Будете спать с ним каждую неделю. А, пока не получится зачать, остальные шесть дней в неделю будете работать в его кондитерской и помогать развитию бизнеса, который вас содержит. Разве не чудесно? Вы всё равно сможете приносить пользу любимому мужу, даже пока не носите его детишек… как я. Чимин с Тэхёном молча переглянулись. О, во взглядах было столько подавленной ярости, что трудно было сдержать злодейский хохот. — И как давно, если не секрет? — протянул Чимин, облокачиваясь на стол и максимально придирчиво изучая свою новую проблему. — На каком ты сроке? — Неделя. — Юнги уселся во главе стола. — Вы же помните, в ту ночь, когда вы уходили на рок-фестиваль, Чонгук предупреждал, что приведёт кого-то нового домой. И привёл меня. — Что? — зашептал Тэхён, дёргая Чимина за рукав. — Разве он не про мужика какого-то говорил?.. — Про мужика, — недоуменно нахмурился Чимин. — Вот именно, Чонгук говорил, что приведёт мужчину. — Так я и есть мужчина, — преспокойно пожал плечами Юнги и снял парик. Встряхнул и расправил волосы, закинул ногу на ногу и поправил рюши на вырезе блузки. — Просто подумал, так вам привычнее будет. Я, знаете, тоже люблю иногда приодеться… — Так какого хрена?! — наконец всё же вспылил Чимин, вскочив со своего стула и хлопнув ладонями по столу. — Что ты здесь забыл?! — Полегче, ягодка, я уже сказал — теперь я тут всем заправляю. — С какой это радости? — сквозь зубы процедил Чимин, прищурившись. И в глазах его читалась настоящая звериная злоба. Этот хищник был готов защищать свою территорию. Даром, что ни разу она не его. — Чонгук вам тут брошюрку подготовил… — Юнги жеманно хихикнул и выудил из декольте тоненькую книженцию размером с обычный паспорт. Демонстративно покрутил, оглядывая, будто проверяя, то ли вообще достал, и кинул через стол. Брошюра остановилась как раз рядом с парнями, сидящими на противоположной стороне. — Когда стало ясно, что родить от него естественным путём вы всё же не можете, он решил рассказать всё про альтернативный вариант, доступный спрутам с его планеты. Чимин помрачнел, за долю секунды превратившись из уверенного в себе вожака, готового драться за власть, в жалкую забитую собачонку, не знающую, куда себя деть. — Судя по твоему лицу, до тебя уже доходили сплетни, — «обрадовался» Юнги. — Значит, не будет шоком. — Чимин, о чём он? — прошептал Тэ, с опаской приоткрывая брошюру. — Что ещё за альтернатива? — Подсаживание оплодотворённой матки, — с улыбкой пояснил Юнги, намеренно театрально поглаживая живот. — Знаешь, сначала агрессивно настроенные люди сочли это паразитизмом. Но за тот год, что спруты живут на Земле, наши учёные уже доказали — подобная форма взаимодействия является симбиозом. Спрут подсаживает в человеческий организм скопление клеток, из него получается матка, в которой развивается ребёнок. Спрут получает желаемое потомство. А человек взамен получает сильнейшую защиту для своего здоровья. Представляешь, какая прелесть? Не только никаких ужасов беременности, так ещё и старые болячки можно подлечить. Да за таким лекарством должны очереди выстраиваться… — Что за чушь… — Ладно, признаю, перегнул, — покивал Юнги. — Тошнота, рвота, отеки, усталость и боль в теле будут. Но особенность этой беременности в том, что все тяготы вы делите пополам. При каждом сексе эта спрутовая матка получает от спрута кучу разных полезных веществ и отдает токсины. Так что самцу спрута ещё и похуже, если вы регулярно спите… — Боже мой, — скривился Тэхён, перевернув очередную страницу брошюры. Судя по ужасу в глазах, дошёл до самой любимой картинки Юнги. — Меня сейчас стошнит. Какая мерзость. — Да уж не такая, как обычная человеческая беременность, ведь высасывает из беременного меньше соков, не делает его таким беспомощным… а ещё роды выглядят более эстетично, потому что… — Ты что, хочешь сказать, ты реально на это согласился? — нервно усмехнулся Чимин, складывая руки на груди. — Чтоб твою задницу напичкали какими-то матками с волшебными существами и гормонами, которые сделают ее такой эластичной и податливой, чтоб легко родить этого спрутика? — Я встречаюсь с Чонгуком уже пять месяцев, — пожал плечами Юнги, поведя взглядом и наконец впервые перестав мысленно насмехаться. — Может, это не так уж и много, но наши отношения давно стали серьёзными. Чонгук хотел жить так, как положено на Земле, чтобы его приняли. Хотел найти себе жену-женщину, завести детей, честно работать, платить налоги, гулять в парке по выходным… Но ему на пути попались два обнаглевших однорогих козла. И больше Чонгук не будет угождать ксенофобам. — Но… — Вы — часть его гарема. Вы оба подписали договор, если помните. Так вот, сучки. — Юнги опасно прищурился, глядя на притихших парней. — Либо вы готовите свои задницы и в течение месяца оба подписываетесь на альтернативную беременность. Либо сажаете свои с жиру бесящиеся задницы на диету и готовите пирожные в кондитерской за четвертную ставку, чтобы хоть как-то отработать свои долги. Решайте. Даю вам сутки на размышления. Юнги встал из-за стола, прихватил парик и неспешно побрёл к выходу из гостиной, цокая каблучками. — Ах да, — бросил он, уже выходя, — пара слов лично от меня. Чонгук, конечно, хочет троих детей… но, если вдруг решите тоже от него рожать, обещаю, житья вам не видать. Только — тсссс, это большой секрет, между нами, девочками. Он послал на прощание воздушный поцелуй и захлопнул за собой дверь, искренне надеясь, что заставил содрогнуться от такой жирной точки в неприятном разговоре.

***

— Юнгиии, — протянул Чонгук, капнув в крем последнюю капельку эссенции и включив миксер. — Ммм? — отозвался тот, не отрываясь от экрана компьютера. Он задумчиво рассматривал фотографии нового пирожного, которое ещё не добавили в меню, любовался сине-голубой глазурью, завитком белого шоколада, фиолетовой прослойкой волшебного инопланетного джема… и всё пытался придумать этому название. Ничего пристойного в голову не шло. — Что такое? — Ты помнишь, что сегодня у нас маленькая годовщина? Полгода с первого свидания… — Полгода, это значит, что прошло шесть месяцев и сегодня то же самое число? — пробубнил Юнги, всё так же не отрывая хмурого взгляда от голубого пирожного. — Или с того момента прошло сто восемьдесят два с половиной дня? Чонгук усмехнулся, приняв его бубнёж за милую шутку. Выключил миксер, вытащил миску и внимательно осмотрел получившийся красно-оранжевый крем. А после и осторожно попробовал, причмокнув губами. — Ооо, замечательно. Я чувствую нотки персика, карамели и… и не знаю, чего ещё, но это очень вкусно! — Дай-ка, — протянул руку Юнги, наконец переведя взгляд на собеседника. Чонгук подал ему ложечку с кремом. — Да, пахнет отлично. Этот образец намного лучше. Я готов прямо сейчас взять его в работу, очень свежо и соблазнительно. — Точно, мята, — покивал Чонгук, наблюдая за тем, как Юнги смакует крем, изучая вкус. — Нотка мяты. Мне нравится. — Да, точно. Напоминает персик, карамель и немного мяты. Без вопросов, я беру этот образец. Что это за эссенция? — Это номер… — Чонгук поднял колбочку с густой жижей кирпичного цвета и присмотрелся к цифрам на бирке. — Двести восемьдесят шесть. — Берём, — уверенно кивнул Юнги и открыл базу данных. Введя нужный номер в строке поиска, он щёлкнул на Enter и медленно перевёл на Чонгука взгляд. — Чимин? Серьёзно? Ты и его подтянуть решил? — Да, — улыбнулся Чонгук, чуть покачиваясь на стуле. — Как видишь, не прогадал. Они с Тэхёном оба оказались отличным сырьём для пирожных. — Он тоже поёт? — хмыкнул Юнги, задумчиво потирая подбородок. Голос у Чимина был интересный, одновременно и звонкий, и пленительно сладкий, при умении с таким можно было неплохо петь. — У него контратенор, — прошептал Чонгук, как ребёнок, по секрету рассказывающий, какую вкусную на днях мороженку кушал. Юнги невольно улыбнулся, видя, как пританцовывают от веселья тонкие щупы над лохматой головой. — Из них с Тэ выйдет отличный дуэт, мне кажется… Что скажешь? Займешься ими? — Ну конечно, — с улыбкой кивнул Юнги, откидываясь на спинку своего кресла и любуясь пуще прежнего расцветшей улыбкой. — Вкус и правда хорош. А так они смогут быстрее отработать свой долг, чем официантами. Ради тебя я напишу им по самой шикарной песне в мире… Щупы обвили подлокотники и потащили его кресло к стулу Чонгука, зашуршали по полу пластиковые колёсики. — А может, ты тоже попробуешь? — спросил Чонгук шёпотом, осторожно касаясь носом его щеки и жмурясь. — Я давно хочу попробовать сделать пирожные из рэп-эссенций. — Как ты вообще всё это придумал? — посмеялся Юнги, не спеша давать ответ на такой сложный вопрос. — У вас на планете правда такого не было? — Поселившись на Земле, я стал изучать то, что не было написано в наших учебниках, — пожал плечами Чонгук, принимаясь понемногу наводить на столе порядок, собирать посуду, миски, ложки и пробирки. — Ел пирожные, которых у нас не делали. И смотрел мультики. — Вау, жил на полную катушку. — В одном из мультиков я и увидел такую штуку. Аппарат, который создавал вкусовую добавку к вафлям, используя счастливые воспоминания человека. — Я даже знаю, что это был за мультфильм… — В тот момент я решил, что хочу так же. — Чонгук сложил отвергнутые образцы обратно в ящичек для пробирок, а образец Чимина закрепил в держателе у стены. — Но, ты удивишься, оказалось, на Земле на самом деле не делают таких сладостей! Юнги прикусил губу, сдерживая весёлый смех. Сейчас Гук говорил всё это в шутку, но было вполне понятно, что примерно так он и отреагировал на самом деле — обалдел. Не делают? Да как же так? Почему ж тогда в мультике такое показывали?! — Но на следующий день я сообразил, что могу взять один из вполне стандартных аппаратов нашей планеты и сделать с ним кое-что нестандартное. Извлечь эссенцию из пения человека, который любит петь, чтобы получить необычную вкусовую добавку из простой воды и звука! — Самое чистое производство, — усмехнулся Юнги, принимаясь помогать ему наводить порядок после экспериментов. — Первым, конечно, я сам и попробовал спеть. Эссенция вышла отличная, так что я без раздумий добавил свой вокал в список, который тогда ещё был написан на вырванном из блокнота листочке с лисёнком. — То самое первое пирожное «Красные дюны», напоминающее вишню с арбузом и чем-то вроде гвоздики? — Да. Это мой голос, — улыбнулся Чонгук, выстраивая грязную посуду на полках посудомойки. — На нашей планете росли фрукты с таким вкусом. Один в один просто. Так что это пирожное, хотя и немного необычное, напоминает мне о доме. — Оно, конечно, не пицца с курицей и ананасом, но на удивление спорное, да. Однако, нельзя отрицать, вычеркнуть его из меню был бы большой ошибкой. У него хватает поклонников, которые только ради этого пирожного и приходят. — Да. Вот с него и началось моё стремительное восхождение на Кондитерский Олимп. Запатентованный аппарат, запатентованный способ получения вкусовых добавок… и тщательный поиск хороших артистов, которые по-настоящему любят своё творчество. Даже увидев весь процесс создания пирожных, начиная с записи пения и заканчивая упаковкой готовых пирожных в картонные коробочки, Юнги всё равно с трудом понимал эту магию. Чонгук наливал в колбочку чистую воду, ставил колбы в аппарат, объединяющий в себе маленькую духовочку и плеер, включал нужную аудиодорожку, а через несколько минут получал эссенцию желаемой вкусовой и ароматической добавки, которая прекрасно дополняла и крема, и тесто, и желе, и глазурь, и всё остальное. Юнги честно пытался прочитать описание к патенту, где объяснялся принцип работы чудного устройства. Но, увы, он и с земной-то техникой не всегда ладил. Что уж на инопланетную и волшебную заглядываться. Когда Чонгук стал уговаривать его работать вместе, Юнги жутко боялся, что не справится… Но у Чонгука имелась работёнка как раз по его душе — кто-то должен был помогать в поиске новых талантов, сочинять и записывать им хорошие песни, а заодно немного помогать хозяину бизнеса… во всём, с чем он вдруг не справится, от придумывания названий десертам до заключения договоров на поставки картонных коробочек и салфеток. В силу своей инопланетности он мог порой застрять на элементарных вещах. Так что надёжный помощник был как нельзя кстати. И неудивительно, что за каких-то пару месяцев с назначения Юнги меню разрослось с семи до пятнадцати десертов. Поиск новых вкусов и звучаний шёл полным ходом. — Я уже вижу это пирожное, — мечтательно вздохнул Чонгук, протирая широкий стол. — В форме ромба. Два слоя ванильного бисквита, оранжевый крем с ароматом персика, карамели и мяты. А по верху — крапинки жжёного сахара. — Назовем его «Секрет арлекина»? — усмехнулся Юнги. — Ооо, мне нравится, загадочно и стильно. Так и запиши. — Чонгук часто покивал, довольный новой идеей, и отложил тряпку. — А что там с названием для пирожного Тэхёна? Ты придумал что-нибудь? — Мост через океан, — ляпнул Юнги первое, что пришло в голову. — Красиво. — Пафосно и без особого смысла, как и сам Тэхён. — Оставляет простор для фантазий и мечты о чём-то невероятном… — Чонгук подмигнул. — Мы просто называем пироженки, а не судьбы мира решаем, относись к этому проще. Получай удовольствие. Юнги поджал губы, не зная, что следует ответить, и просто кивнул. Да. Это было лучшее, что он мог сделать. Не требовать слишком многого и просто наслаждаться забавными пирожными со странными названиями. — Ладно… — Юнги внёс в базу данные, закрыл программу и принялся выключать компьютер. — Вообще-то я не любитель всех этих сентиментальных дат. Но, если ты хочешь, можем отметить наши полгода. — О! — Щупы взволнованно зашевелились, предвкушая приятный вечерок. — Можем пойти в парк аттракционов! Мы ведь можем, да? Пожалуйста! Юнги задвинул клавиатуру и глянул на календарь, висящий рядом с монитором, притворяясь, что размышляет. Чонгук часто вёл себя слишком по-детски. Пожалуй, желание хотя бы раз в месяц ходить в парк аттракционов было в числе вещей, которые Юнги считал детскими. И всё же отказать ему не было сил. Инопланетянин каждый раз с таким обожанием смотрел на колесо обозрения, что ради одного только этого взгляда можно было потерпеть что угодно. Самые влюбленные улыбки расцветали на его лице во время катания на колесе, наблюдения за порхающим снегом и при пении. В такие моменты он казался самым счастливым существом в мире. И Юнги очень надеялся, снова мечтал, что сможет стать главной причиной для таких особенных улыбок. — Окей, в парк так в парк, — сдался он, поднимаясь из кресла. И тут же предупреждающие вскинул руку, когда щупы взялись оплетать его талию. — Но по поводу пирожного с Тэ я поговорю сам. Чимин после разговора с тобой снова приборзел, возомнил себя звездой. А мы, между прочим, ещё не до конца простили этих придурков. — Не до конца, но простили, — протянул Чонгук, обнимая уже и руками. — Да? За месяц ты совсем остыл… — Я бы скорее сказал, что приходится их терпеть, раз уж они всё ещё формально являются частью твоего гарема… — Юнги отвёл взгляд к окну. За ним уже давно закончился закат, начинало темнеть. — Долг перед тобой им ещё отрабатывать и отрабатывать. А то, что они извинились, не делает их сразу хорошими ребятами. — Вы на днях вместе на стендап ходили. — Мне было некого больше позвать! — Яааасно… — Чонгук аж зажмурился от умиленной улыбки, не давая выкарабкаться из объятий. — Ну да, ведь у твоего лучшего друга был выходной, с ним ты пойти не мог. Это ведь на Земле именно так и работает, да? — Иди одеваться, Гук, а то ни в какой парк не успеем. — Уже бегу! Чонгук напоследок чмокнул парня в щёку и слинял из лаборатории. Юнги с улыбкой покачал головой. Он и правда считал, что этот ребёнок уж слишком добрый и всепрощающий. Как и многие спруты. Слишком. Но не мог не восхищаться такой влюбленностью в мир, жизнь и всё вокруг. Неудивительно, что спруты были склонны заводить гаремы… их любви многовато на одного человека.

***

Не сказать, что записывать Тэхёна было так уж сложно, за несколько лет работы в звукозаписывающей студии Юнги привык к самым разным проблемным артистам, которые порой не особо отличались от посетителей ресторанчика, требующих приготовить им прекрасный жульен без курицы, сливок и грибов. И всё же вокалист он был с характером. Со своим мнением и своим взглядом, с которым приходилось искать компромисс. — Прекрати там передёргивать! — всплеснул руками Тэхён, в очередной раз прервавшись в середине припева. — Что? — изумлённо встрепенулся Юнги, чуть не свалившись с кресла. Досчитав до трёх, чтобы успокоиться, он нажал на кнопку микрофона для связи и максимально спокойно спросил: — Что ты имеешь в виду? — То! — Тэхён выглянул из двери, обличительно тыча пальцем. — Хватит тут подкручивать без конца. — Но… — Юнги опустил взгляд на свой микшерный пульт. — Ты хоть понимаешь, что я тут делаю? — Что-то исправляешь. Я замечательно пою, хватит меня фотошопить, хочу звучать естественно. — Парень вдохновенно взмахнул рукой. — Натурально, а не как обездушенная попса. Юнги расползся по креслу, закусил губу в раздумьях. И всё же не выдержал — засунул руку в свой рюкзак и достал едва начатую вчера бутылку вина. Он две недели песню писал. Столько сил и эмоций вложил в текст и музыку, что чуть не расплакался, когда Тэ впервые попробовал её спеть. Он нежно любил это своё детище, и хотел верить, что отдает его в надёжные руки… — А при альтернативной беременности можно бухать? — Что? — Юнги озадаченно нахмурился, косо глянул на бутылку в своей руке и фыркнул: — Да не беременный я. Тэхён поджал губы и упёр руки в бока. — Ну и хрена ты на меня так смотришь, будто я тебя тут оскорбил в лучших чувствах? Вы напиздели Чонгуку, я напиздел вам. Разница лишь в том, что мы с Гуком свое враньё реально планируем воплотить в жизнь, только хотим немного подождать… — Юнги сделал ещё пару больших глотков, отставил бутылку и помахал на парня рукой, чтоб возвращался к микрофону. — Шуруй. Нам нужно записать эту песню сегодня, так что не задерживай. — Но ты перестанешь корректировать мой вокал? — Клянусь, я не стану делать ничего лишнего, — пообещал Юнги, вздохнув, — только самое важное. Будешь звучать как вживую. — Отлично, — улыбнулся Тэхён, прикрывая за собой дверь. — Окей. — Юнги устало потёр переносицу и снова надел наушники. — Начнем с припева. — О, нет-нет, я начну с самого начала, чтобы лучше настроиться и влится. Юнги хмыкнул, отмахнулся и уставился в экран, мирясь с любыми причудами. Да лишь бы уже записать. Звукарём он был строгим. Всех ребят, которых записывал для кондитерской, гонял, выжимая из них идеальное звучание, чтобы от песни мурашки по коже шли, верил, что так пирожные получатся лучше. Но впервые нашёлся тот, кто, похоже, пришёл, чтобы выжать его самого. А Юнги-то наивно думал, что главная заноза в этой парочке Чимин. Краем глаза заметив, как тонкий щуп обвивается вокруг бутылки и утаскивает её куда-то назад, Юнги с трудом поборол желание бросить работу и капризно заявить, что продолжать он не намерен. Закусил губу. Выбросил всё лишнее из головы. Записал песню до самого конца. И только после, по привычке на всякий случай сохранив черновую версию в облако, обернулся. — Убей меня, — одними губами прошептал он, закатывая глаза. — Смотрю, работа продвигается, — лучезарно улыбнулся Чонгук, ободряюще похлопывая щупом по руке. — К понедельнику будет готово? — А сегодня пятница? — уточнил Юнги, рассеянно глядя на часы. Время близилось к шести. — Да, вообще без проблем. Если только мне никто не будет мешать. — Благодарю за сотрудничество! — поклонился Тэхён, едва выскользнув из двери. — Нда, — коротко кивнул Юнги и тут же отвернулся к компьютеру. — До свидания. Тэхён закинул сумку на плечо, перекинулся с Чонгуком парой фраз, и вскоре ушёл из студии. Ему ещё нужно было вернуться на смену в кафешку, ведь записанный трек для создания эссенции не освобождал от работы официанта. Хоть они с Чимином и продолжали жить в доме Чонгука, ни о каком полном обеспечении речи больше не шло, приходилось на всё себе старательно зарабатывать. И всё равно это были такие мелочи… — Ты чего такой напряжённый? — Юнги дернулся, когда по спине поползли сразу четыре щупа. — Всё нормально? — Да, — кивнул Юнги, неосознанно поглаживая легший на плечо щуп. — Просто нервничаю из-за ужина с родителями. — Не нужно! Уверен, мы отлично поладим! — А я вот не уверен. Они, конечно, как и большинство родителей, хотели, чтобы я завёл детей, но не пришли в восторг от мысли, что я могу родить их самолично… — Да они влюбятся в нашего малыша, как только увидят! — Чонгук присел на стоящую у стола табуретку и принялся с интересом наблюдать за процессом обработки песни. — Он же будет таким же милашкой, как мы. Точно влюбятся. — Ага. Сразу, как только склонятся над люлькой, и малыш впервые попытается задушить их своими щупами. Улыбка Чонгука дрогнула, но всё же не сползла окончательно. Он подпер подбородок ладонью и притих. Наблюдал. Молча следил за каждым движением. И Юнги уже с трудом понимал, что делает, все мысли были заняты другим. — Прости. — Не нужно, — перебил Чонгук, подсаживаясь ближе и допечатывая брошенное на середине название для проекта. — Тебе не нужно извиняться за других, родители они тебе или просто жители той же планеты. — Но… — Всё нормально. Родители желают тебе счастья. Уверен, я сумею доказать, что способен тебе его подарить, так что мы скоро поладим. — Чонгук улыбнулся, глядя на иконку нового проекта на рабочем столе. А после перевёл весёлый взгляд на Юнги. — Но, если сильно не хочешь идти на ужин, можем сказать, что у нас много работы, остаться в студии и записать парочку рэп-партий для экспериментальных эссенций. — Ну нет, — рассмеялся Юнги, спешно выключая компьютер. — Врать родителям — нехорошо. К тому же, помнится, мама обещала приготовить картофельную запеканку. Ты обязан это попробовать, в ресторанах такой вкуснятины не найдёшь. — Рад снова слышать уверенность в твоём голосе. — Это вино, детка. Начинает ударять в голову, так что на ужине следи, чтобы я не начал рассказывать в подробностях о процессе зачатия спрутов. — О, ты ещё и сам не всё знаешь, — философски покивал Чонгук. Юнги замер над расстегнутым рюкзаком, напрочь забыв, что из него хотел достать.

***

Всего за год существования сеть кафе и кондитерских Чонгука стала любима по всей стране. Этот бизнес не мог не привлечь внимание просто из-за своего владельца. А когда после первых настороженных приглядываний оказалось, что десерты в этой сети заслуживают похвалы, популярность не заставила себя ждать. Люди пришли в восторг от концепции связанности каждого десерта с песней. Пироженки встали в один ряд с артистами. А когда дуэт Тэхёна и Чимина, записанный для сложного персиково-мятного торта, был пущен в ротацию и прочно обосновался на вершинах чартов, стало понятно, что просто кондитерской им уже не быть. — Юнги, ты определённо лучшее, что случалось с моей кондитерской, — рассмеялся Чонгук, уже в третий раз просматривая сделанные фотографии. — Это гениально. Юнги отставил свой кофе и склонился над компьютером. К первой важной дате они решили наконец провести масштабную рекламную кампанию, а заодно сбросить все покровы — выложить в свободный доступ все песни и сделать плакаты со всеми ребятами, чьими стараниями и были созданы восхитительные десерты, так полюбившиеся людям. Юнги свято верил — смазливые мордашки всяких там Чиминов, Тэхёнов и прочих ещё больше поднимут популярность их кафешки, если будут смотреть с плакатов в метро и торговых центрах или мелькать на телевидении. — Выбрал фотку? — спросил он, наблюдая за тем, как Тэхён, оказавшийся отличным фотографом, корректирует очередной снимок, улучшая цвета. — Не знаю пока, разрываюсь. — Бери ту, где ты со спины, — подсказал Тэхён, пролистывая снимки. — Вот. Здесь щупы отлично получились, и профиль у тебя шикарный. Красивое фото, ясный посыл… и лёгкий вызов за счёт выпячивания инопланетной натуры. — Но разве стоит так?.. — Стоит, — уверенно кивнул Юнги. — Я полностью согласен с Тэтэ, эта — лучшая. Для билборда идеально подходит. Ни для кого не секрет, что ты спрут, именно из-за этого люди первое время тянулись в твои кафе, хотели глянуть, что ж там этот инопланетянин может предложить. Теперь твои щупы — как гарант превосходного вкуса. Ну так и не стесняйся их показать. Чонгук смущённо поёрзал на стуле, но всё же кивнул. Щупы забавно сплелись спиралькой. Юнги со странным чувством погладил его по плечу. Самолюбование было чуждо этому существу, но всё же он больше всего на свете любил делать то, что доставляет другим радость… а значит, не мог не получить удовольствие от участия в такой затее. Юнги знал это, когда предлагал основательно заняться рекламной кампанией. Знал, какое неподдельное счастье ждёт после тяжёлой работы. И теперь он уже видел первые искорки. — Может, и тебе парочку фото сделаем? — спросил Чонгук, разворачиваясь вместе с креслом. — А мне-то зачем? — усмехнулся Юнги, оглядываясь в поисках своего кофе. — Я не повязан ни с каким десертом, так что не участвую. — Повешу их в своей спальне! — Вот ещё. Тогда я к тебе точно нескоро перееду. — О, у меня тоже есть гениальная идея! — Чонгук довольно хлопнул в ладоши и вскинул щупы. — Давай и тебя повяжем с десертом! Тогда и фотка понадобится! — Да уж, гениальнее некуда. Долго продумывал? — Ну давай, — протянул Чонгук, щупы шутливо потрепали Юнги по щекам, как вредного ребёнка. — У тебя же даже есть текст, который можно записать. Я знаю, что ты давно его придумал и доработал. — Милый, до начала рекламной кампании осталась всего неделя… — Достаточно времени, чтобы записать трек, создать пирожное и сделать тебе ультракрутые фотки, — пожал плечами Чонгук. Юнги недоверчиво сморщил нос. Чонгук хмыкнул, закидывая ногу на ногу и моментально меняясь в лице. Теперь это был уже не игривый парнишка, нет, это был серьёзный и деловой мужчина. — Ну смотри. У спрутов есть особый вид возбуждения, мы зовём его плодотворным возбуждением. Оно скорее психологическое и требует плодотворной разрядки. Спрут не успокоится, пока не создаст что-то значимое, так и будет мандражить. Так вот. У меня оно уже началось. И у тебя выбор остаётся небольшой: либо мы идём записывать твой рэп, либо ты звонишь родителям и предупреждаешь, что следующие трое суток будешь слишком занят процессом создания им внука… — Трое суток? — ошарашенно прошептал Тэхён, стиснув компьютерную мышь. — Ладно, ладно, — рассмеялся Юнги, утыкаясь взглядом в стакан с кофе. — Можно попробовать. Но пообещай, что не дашь моему пирожному дурацкое название… — Окей, как скажешь, название придумает кто-то другой! — довольно улыбнулся Чонгук, поднимаясь и закидывая сумку на плечо. — Я пока должен сделать пару звонков. Встретимся в звукозаписывающей ровно в шесть. Он привычно чмокнул Юнги напоследок и вышел из лаборатории, приспособленной в тот день под фотостудию. Тэхён с Юнги проводили его взглядами и переглянулись. — Правда, что ли, трое суток? — Нет, он преувеличивает, — чуть скривился Юнги, падая на освободившееся место. — Вполне можно справиться часов за двадцать, если не тупить. Но прикол в том, что удовольствие получаешь в течение всего этого времени, так что можно и не спешить. — Эууу… — Да, понимаю, уже жалеешь, что отказался. — Юнги с весельем глянул на приятеля. Тэхён усмехнулся, покачал головой и вернулся к работе. — Мы сегодня можем на всю ночь застрять в офисе. Скажи Чимину, чтоб не смел устраивать вечеринки — ещё одна жалоба от соседей, и караоке-система перекочует из вашей комнаты в кладовку. — Да, папочка, так ему и передам. — И сам там… не сиди до утра в играх. — Юнги отвёл взгляд, не желая видеть, как на него искоса посматривают. — Тебе утром рано вставать на работу. Администратору кафе нельзя опаздывать. — Да, папочка Босс. — Ой, надоел, — махнул на него Юнги, поднимаясь. — Вредина. Я пошёл в звукарку, а ты тут заканчивай с фотками. Рассчитываю на тебя. — Знаешь, мы бы с Чимином не отказались заглянуть к вам, послушать трек… или даже попробовать первые варианты крема, если уже и до них дойдет. Любопытно. — Ты слышал Чонгука, — уже выходя, бросил Юнги, — у него хоть и плодотворное, но всё же возбуждение. Кто знает, до чего дойдёт. — Понял, — рассмеялся Тэхён, — до завтра тогда. — Надеюсь, что завтра…

***

Глядя на получившийся джем, Юнги очень долго молчал, задумчиво потирая подбородок. У него были странные предчувствия. Час ночи, всего одна включенная лампа над лабораторным столом, мурчащий себе под нос спрут, готовящий ещё и порцию крема, и оно… почти чёрное нечто, которое даже через всю комнату сладко и смутно знакомо пахло. Но Юнги никак не мог сообразить — чем. А потому не двигался с места, вжимался в своё кресло за компьютером и ждал, когда Гук официально пригласит его на дегустацию. — Всё готово, — наконец объявил Чонгук, доставая пару чистых ложечек. — Чудеса. Я добавил всего три капли эссенции, а крем чёрный-чёрный, как будто в нем целая пачка красителя. Твой десерт уже удивляет! Юнги вздохнул и сдался ситуации. Попробовать пришлось бы, как бы ни было страшно, так что он решил — нет смысла тянуть. Подошёл ближе, рассмотрел джем со всех сторон, чувствуя, как запах прямо облизывает всё нутро, прилипая к глотке. — Это же… — Юнги вдохнул поглубже. Тело отозвалось странными ощущениями, воспоминаниями о чём-то тяжёлом, болезненном, неприятном. — Этот что-то… Чонгук пожал плечами и отправил в рот полную ложку, не желая тормозить. Юнги нахмурился, наблюдая за замершим парнем. Щупы поджались, прячась за спиной, с головой выдавая старающегося не терять лицо парня. Чонгук повёл растерянным взглядом. — Сплюнь, — с улыбкой разрешил Юнги, подавая ему пару салфеток. — Не стесняйся. Чонгук принял их с благодарностью, отвернулся в уголок, где стоял контейнер для пищевых отходов, и скривился, глядя на желе в миске, как на худший кошмар в своей жизни. Юнги осторожно слизнул с ложки крохотную капельку. — Солёная лакрица, — сказал он, кивая сам себе. — Да, похоже на солёную лакрицу с чем-то ещё пряным… — Лакрица? — встрепенулся Чонгук, набирая ещё ложечку. — Я слышал о ней. Лакрицу многие любят! — В Корее у нее не так уж много поклонников, — покачал головой Юнги, наблюдая за второй пробой. — Жаль, но эту гадость лучше просто выкинуть и забыть. — Нет-нет, погоди, — пробурчал Чонгук, смакуя. — Кажется, в этом что-то есть. Это… боже, нет. Он снова сплюнул, запивая желе чистой водой. Юнги отложил свою ложку. Крем он даже пробовать не собирался. Вряд ли тот хоть немного лучше… — В этом определённо что-то есть, — настаивал Чонгук, зачёрпывая каплю желе самым кончиком ложечки. — Хотя, наверное, можно добавлять чуть меньше эссенции, уж больно сочный у тебя рэп, концентрация вкуса зашкаливает. Но я уверен, что об этом стоит подумать. Лакрица — спорная сладость, но и у неё много поклонников. Нельзя отказываться от вкуса просто из-за того, что многим он не нравится! — Думаешь? — усмехнулся Юнги. Подтянув своё кресло, он сел и приготовился смотреть увлекательный спектакль. Чонгук явно был настроен не отступать так просто. В чём бы ни была настоящая причина, это казалось милым. — И? — Я тебе так скажу: у любителей лакрицы должна быть кафешка, где можно её поесть. А все, кому не по душе, могут просто покупать свои любимые пирожные и не обращать внимания. — Да. — Юнги поджал плечи, отводя взгляд к окну. — Я так и знал, что из моих треков получится что-нибудь странное… Может, моя музыка и мой рэп ещё не достигли того уровня, чтобы можно было из них десерты готовить? Чонгук наконец сглотнул желе и принялся ковырять ложкой чёрный крем. Какое-то время он молчал, и казалось, разговор уже забыт, вопрос так и останется без ответа. Но после парень всё же поднял взгляд и пожал плечами. — Нельзя судить о качестве музыки по этим десертам. Думаешь, чем лучше песня и вокал, тем вкуснее крем? — Чонгук отправил в рот полную ложку и даже не поморщился в этот раз. — Не забывай, что любая песня прекрасна для кого-то, и ни одна песня не прекрасна для всех. Кто-то обожает лакрицу и ненавидит малину. Кто-то слушает только рок, а рэп считает априори хуже. Мне такое чуждо. Деление вкусов на хорошие и плохие — это что-то неправильное… — Откуда ж ты такой всепонимающий вылез-то, — хмыкнул Юнги, разглядывая блики на чёрном джеме. — Значит, эти эссенции отражают не качество песни, а какие-то ее свойства? Мой рэп просто, как и лакрица, многим не зайдет? — Точно не эти свойства. Хотя магию фиг поймёшь, волны твоей внутренней магии, вложенной в песню, проходя через преобразователь, воздействуют на частицы, меняя структуру и свойства вещества… — Чонгук снова пожал плечами. — Это химия и физика, а не логическая ассоциация. Чонгук попробовал смешать джем с кремом и намазать всё это на рассыпчатую печеньку, которые в их лаборатории всегда лежали на всякий случай. Половина импровизированного пирожного зашла на ура. Но вторую половину Чонгук всё же отложил, опять чуть морща нос. — И всё же факт остаётся фактом. Первую в мире ложку джема из рэпа выплюнули. — У людей, насквозь пропитанных любовью к хип-хопу, обязана была быть другая магия, — улыбнулся Чонгук, разглядывая на просвет пробирку с чёрной эссенцией. — А неудачный первый шаг, кажется, не мешает детям научиться ходить. Мы добавим это пирожное в меню к годовщине, хочешь ты того или нет. — Чего? — рассмеялся Юнги. — Моей кондитерской необходима такая изюминка. Новое пирожное станет бомбой — сколько людей будет спорить, место ли ему вообще в меню и этом мире… Хайп, детка, о нас будут много говорить. И все корейские любители лакрицы потянутся к нам. — Уверен, что это не станет твоим коммерческим провалом? Все индустрии, всё производство ориентируется на максимально массовые предпочтения, чтобы не прогореть. Чонгук протянул ему половинку намазанного печенья. Юнги неохотно её принял и попробовал. В детстве он лакрицу ненавидел и сильно ассоциировал с лекарствами, с простудой, с болью. К счастью, со временем ассоциации размылись, так что он даже мог признать, не так уж эта лакрица ужасна. Или всё же ужасна… — Я не боюсь коммерческого провала. «Лакричный сумрак» станет нашим символом, он будет всегда, пока существует моя кондитерская, напоминать людям, что не бывает плохих вкусов. Хочу, чтобы этот символ уважения к чужим предпочтениям стал флагманом моего флота. Пусть возглавит рекламную компанию и первым появится на плакатах! О, мы сделаем тебе роскошные фотографии… на чёрном фоне, в чёрной толстовке со скрывающим глаза капюшоном, и с чёрно-коричневым пирожным из шоколадного песочного теста, лакричного крема, шоколадного бисквита, лакричного джема и снова крема. Я уже вижу растяжку во всю станцию! И в первый день будем крутить по телику только ролик с тобой, такой весь загадочный, привлекающий внимание, но в первый день не будем показывать пирожное и объяснять, что мы вообще рекламируем. А вот на следующий день… Ох, блин, — Чонгук глянул на свои наручные часы, — нам нужно перепланировать всю рекламную кампанию на корню! Это же… — Погоди минутку, — перебил Юнги, едва сдерживая рвущийся смех. — Погоди. — А? Что? — «Лакричный сумрак»? Серьёзно? Ты же обещал — никаких дурацких названий! — Ну прости, — фыркнул Чонгук, отбирая и доедая остаток печеньки. — С плодотворным возбуждением особо не поспоришь, оно уверено, что это идеальный вариант. — Ладно. Но имя нашему сыну придумывать буду я и только я. — Оооо, точно! Надо снять Тэхёна с завтрашней смены, чтобы сделать тебе фотки! — затараторил Чонгук, выхватывая телефон. Да, возбуждением от него веяло за метр. Спорить с таким не тянуло. — Уверен, эти двое ещё и не думали спать. Написать или позвонить?.. Юнги с улыбкой оттолкнулся ногами, отъезжая к своему рабочему компьютеру. «Лакричный сумрак». Ну кто бы мог подумать. Его аж на нервный смех пробивало от такого названия, но, трудно спорить, сам он ничего лучше и не придумал бы. Оставалось надеяться, Чонгук знает что делает, добавляя такой десерт в свое меню. Оставалось надеяться, он делает это не только для того, чтобы порадовать Юнги…

***

— Louder than bombs I say, — прошептал Чимин над самым ухом. Юнги дёрнулся от испуга, чуть не опрокинув свой кофе на клавиатуру. — Чего так дёргаешься, как будто за порнушкой застали, м? Юнги скосил на парня взгляд и снова уставился на рекламный ролик, гонявшийся по кругу уже раз десятый на его компьютере. В этот день должны были впервые появиться на экранах все снятые ими ролики. Чимин и Тэхён предвкушали момент славы. А вот Юнги всё продолжал нервничать, не получалось отделаться от мысли, что его ролик совершенно не вписывается в общий ряд. — Слышал, ты у нас уже стал кумиром молодежи. — Чимин беспардонно уселся на стол и закинул ногу на ногу, с хитрой улыбкой разглядывая молчаливого собеседника. — Твой трек на второй день уже лидирует по прослушиваниям и скачиваниям. Жжёшь. — Да уж. Топовым рэпером я точно не планировал становиться. — Ну, иногда жизнь меняет наши планы. — Мне уже прислали приглашение на вечернее шоу Ким Сокджина, — выдавил Юнги тихо и неохотно, оглядываясь, не подслушивает ли кто. — Сегодня разбирал почту компании утром… а там это… Я даже зашёл на сайт телеканала, чтобы проверить — это реально их почта. — Вау. И что же ты ответил? — Ничего я не ответил. Я не… — Юнги сильнее вжался в спинку кресла. — Я им не айдол, чтобы по вечерним шоу ходить или интервью давать. Почему они Чонгука не пригласили? — Потому что им ты интересен? — рассмеялся Чимин. — Не переживай, и Гука скоро куда-нибудь пригласят. Но сейчас все хотят только тебя. Я вообще удивлён, что ты только одно письмо получил. — Не одно. Шесть. — И ни на одно не ответил? Юнги неохотно мотнул головой. Он был слишком растерянным, чтобы отвечать на почту. Стоило для начала хорошенько всё обдумать, взвесить… выбрать правильные слова для отказа. — Мы, кстати, вчера попробовали «Лакричный сумрак». Классное, — протянул Чимин, болтая ногами. — Хотя Тэтэ от него чуть не стошнило. Но теперь я точно знаю, какие пирожные буду покупать на наши свидания. И вкусный десерт для меня, и отличное наказание для него. — Ты его вообще любишь? — усмехнулся Юнги, не отрывая взгляда от изящно двигающихся щупов на экране. — Ага. Просто мы не такие приторные, как некоторые. Юнги хмыкнул. Ролик на экране сменился. Рука сама потянулась закрыть видеопроигрыватель. — Что ж, значит не слипнется. Рад за вас. — А это правда, что ты от нас скоро в декрет уйдёшь? — Размечтался, — нахмурился Юнги, разворачиваясь вместе с креслом и глядя на слишком увлечённого работой Чонгука, колдующего что-то над своим создавателем эссенций и слушающего музыку в наушниках. — Мы, конечно, сутки не выползали из спальни, но мы вообще-то там песни новые писали. У Чонгука чудовищно много идей… мне в ближайшие полгода нужно будет столько записывать и сводить, что как-то не до беременности. — Хм. Может, выполнить всё же свой супружеский долг мне, раз ты слишком занят?.. — Пшёл вон, — шикнул Юнги, спихивая приятеля со стола. — Тебя самого работа ждёт, шуруй. — Эй, полегче, не пинайся так, — засмеялся Чимин, послушно отходя подальше. — Я вообще-то пришёл сказать, что собираюсь заказать нам всем обед, но раз ты такой злой, то голодай! — Иди-иди. Я и без твоих подачек не оголодаю. — Ну конечно, тебя-то мой муж кормит… — Как и я его. Так что не вякай тут на меня. Вот перееду к Чонгуку жить — попляшите у меня. — Когда уже? Мы с Тэхёном тебе классную комнату подготовили ещё две недели назад! Там чёрные шторы и обалденная кровать с электрическим одеялом, ты будешь в восторге, вот увидишь! Юнги улыбнулся, но лишь кинул в парня смятым листком. Чимин подмигнул на прощание и выскользнул из лаборатории, хлопнув дверью. Чонгук удивлённо поднял голову, сняв наушники. — Ты что-то сказал? — недоуменно спросил он, оглядываясь. — Да… какие у тебя планы на уикенд? — Ну… — Чонгук пожал плечами, снимая перчатки и откладывая работу. — Не знаю даже. А у тебя есть какие-то интересные варианты? — Угу. Что выберешь? — Юнги театрально медленно хлебнул свой остывший кофе и продолжил максимально серьёзно: — Пойти со мной на съёмки вечернего шоу Ким Сокджина или начать делать моим родителям внука? Щупы над головой Чонгук очаровательно завились спиральками. А на лице расцвела такая обворожительная улыбка, искрящаяся счастьем и нежностью, что Юнги ответил против воли. Впервые ему в голову пришло осознание, что он давно уже не только стал главной причиной для особенных улыбок, о которых так мечтал. Он получил то, о чём и думать не смел. Нашёл и для себя причину улыбаться по-особенному. — Если сможешь съесть «Лакричный сумрак» за раз, будем делать детей, — усмехнулся Чонгук, складывая руки на груди. — Не сможешь — потащу тебя на шоу. — Окей. — Юнги сглотнул, оттягивая ворот толстовки. — Счастье размножения снова откладывается на неопределенный срок. — Ооо, это будет роскошное шоу, — весело потянул Чонгук, снова возвращаясь к работе. — Ким Сокджин со смеху помрёт, глядя, как лицо нашей рекламной кампании давится нашим пирожным. — Нет, ты не посмеешь… — Ещё как посмею, милый. Ещё как посмею. Этот спрут долго жил среди людей, теперь он почти как один из вас. Только чуть круче, потому что может связать щупами… «Лакричному сумраку» нужна провокационная реклама! — Боже, — выдохнул Юнги, надевая наушники и отворачиваясь к компьютеру. — В следующий раз лучше снимусь голым. — Замётано! — услышал он за спиной. И, разумеется, не смог сдержать улыбку. Ещё одну особенную улыбку, какую умел вызвать всего один человек… спрут.