Привет от нейросетки

              — У меня только один вопрос, дружище, ты в своем уме? — рассмеялся Сокджин, схватив Юнги за шиворот и буквально на хвост наступив его уверенности и стремительному маршу по направлению к капитану баскетбольной команды. Да с таким лицом идут как минимум на дуэль вызывать… — Ты? В баскетбольный клуб? — Да, — слегка растерянно отозвался Юнги, поправляя кофту. — Пора уже. Я люблю спорт. Очень люблю. Хоть в это трудно поверить, в жизни им не занимался, но я очень люблю спорт. — Не прикидывайся! Я знаю, что ты хочешь подобраться к Чонгуку, и ты знаешь, что я это знаю, и я знаю, что ты знаешь, что я это знаю! — А что мне ещё остаётся? — развел руками Юнги. — Ты сам говорил, надо действовать, вот и действую так, как могу. — Точно ли это подходящий способ?.. Юнги опустил взгляд, вцепившись в лямку набитой спортивной сумки. Спортивный зал шумел, тренировка была в разгаре, слышался знакомый скрип кроссовок, звон мячей, крики увлечённых парней. С минуты на минуту мог появиться и Чонгук… — Я уже многое пробовал. Но всё не то… Я подарил ему свои книги, но не уверен, что Гук интересуется фэнтези. Я стирал его грязную форму, но Гук психовал и носил старую. Я как-то раз решил протереть пыль в его комнате… а Холли погрыз его кролика, которого я снял с полки и оставил на полу, представляешь? Это было ужасно. Я пытался его зашить, но в итоге получился какой-то кролик Франкенштейна. — Ну, да, — хмыкнул Сокджин, пожимая плечами и наблюдая за баскетболистами. — Тебе немного не везёт, но я уверен, что не всё так ужасно. А ещё один клуб тебе не нужен в выпускном классе, для тебя сейчас важен музыкальный. — Но я и правда люблю баскетбол… — Ты любишь поиграть во дворе пару раз в неделю. А не подыхать на двухчасовых тренировках каждые понедельник, среду и пятницу, плюс — соревнования. — Но это, возможно, единственный оставшийся вариант. Пойми, сколько я ни пытаюсь делать приятное для Чонгука, всё идёт не так. Сегодня утром мы проспали, и отец предложил нас подвезти… так Чонгук смерил меня ледяным взглядом и сказал, что лучше пробежится до школы. Лишь бы со мной рядом не сидеть. — Справедливости ради — спортсменам пробежка лишней не будет. У них игра скоро. — Ты его взгляда не видел, — отмахнулся Юнги и отвернулся, снова порываясь ввязаться в совершенно лишнюю авантюру. Конечно, он и сам сомневался, что не переходит черту, но что ещё оставалось… — Это хотя бы привлечет его внимание. — Внимание привлечь хочешь? Сокджин прищурился, как-то особенно яростно фыркнув, выхватил у друга сумку и швырнул в лицо как раз вышедшему из раздевалки Чонгуку. У Юнги в первое мгновение дыхание перехватило от возмущения таким поведением… но после Сокджин в ответ на недовольный взгляд Гука бесцеремонно ткнул пальцем в стоящего рядом друга, и о возмущении Юнги напрочь забыл, потому что ноги подкосились от испуга и изумления. — Поговорим с тобой дома, — прошипел Чонгук с явной угрозой, пихнув сумку в руки владельцу, и прошёл мимо. — Ну теперь-то я точно в команду не запишусь, — бросил Юнги, трепетно прижал сумку к груди и зашагал прочь из спортивного зала. — И домой тоже не вернусь. Теперь он меня избегать не станет. Я разозлил быка… а всё из-за тебя. — Быка? — развеселился семенящий следом по коридорам Сокджин. Уроки закончились, в школе остались только ребята, состоящие в клубах, стало тихо. И даже тихий голос Юнги отдавался эхом. А уж звонкий Сокджинов смех и вовсе раскаты грома напоминал. — Не преувеличивай. К тому же, сам подумай, до вечера он уже остынет, не будет злиться! И вы обо всем по-человечески поговорите. Ну, или по-бычьи… Юнги накинул на плечи куртку, застегнул пару пуговок и уныло глянул на свои ботинки, которые так и не успели высохнуть, потому что свои сушилки для обуви он тайком бросил в сапоги Чонгука. Впрочем, на улице снова лило, а зонт он забыл. Всё равно предстояло мокнуть… — Можно переночевать у тебя? — тихонько спросил Юнги. — Переночевать или остаться жить? Боюсь, одна ночь со мной не решит твоих любовных неурядиц… — Сокджин подпер шкафчик плечом. — Если проблемы с парнем, нужно их решать, а не бросаться в кровать к другому. — А если на диване? — На диване спит папа, прости. У них с мамой тоже сложный период. Видишь, к чему приводит нежелание поговорить? Юнги бросил на друга уничижающий взгляд и принялся переобуваться. Да так туго затягивая шнурки, что чуть не выжал сырые ботинки. А после уверенно направился к выходу, даже не думая спрашивать, есть ли у Сокджина зонт. Всё равно им в разные стороны, разойдутся уже за воротами. — Юнги, я серьёзно! Спроси прямо, почему он тебя избегает, может, ты просто чего-то не понимаешь… — Сокджин нагнал его во дворе и поднял над головой зелёный зонт-лягушку. — Вам ещё долго жить бок о бок. Есть смысл хотя бы попытаться разобраться в отношениях, романтические они там, дружеские или братские. — Я понимаю. И полностью согласен. Просто ужасно стесняюсь теперь… — Ну а как ты в прошлый раз смог собраться с силами? — В прошлый раз у меня ещё не было за плечами неприятного опыта отказа. Сокджин поджал губы, больше не смеясь и даже не улыбаясь. Стиснул плечо Юнги, как будто пытаясь приободрить и поддержать. А после кивнул и повел в сторону своей автобусной остановки, бросив: «Идём ко мне, нужно проработать план».

🏀 🏀 🏀

Кинув рюкзак на стул, Чонгук тут же сел на соседний, облокотился на стол и вздохнул. Настроение снова было ниже среднего. В последнее время он вообще часто чувствовал себя унылым и раздосадованным, что раньше с ним случалось крайне редко. А всё эти перемены в жизни. Мать всё никак не назначала дату свадьбы, а этот чертов Юнги уже успел все нервы ему истрепать, как ураган. И ведь ничего толком для этого не делал. Он был чем-то вроде увлажнителя воздуха с ионизатором, только осушителя и с катионизатором, так и разбрасывающим по комнате всякое вредное и неприятное… хотя, погодите, возможно, он что-то неправильно помнит про ионы и катионы… Но, в любом случае, стоило Юнги появиться поблизости, сразу начинались разные гадости. Страшно подумать, этот парень смог даже увести у него мать! Вот только вчера она предпочла остаться дома и попить с Юнги чай, а не прогуляться с Гуком в парке! Как такое может быть?! — В автомате закончилось шоколадное молоко, — недовольно бросил Чонгук, устав вариться в собственных мыслях. Голова уже пухла от всего этого. — Я хочу шоколадное молоко! — У меня есть, — послышался голос позади. Сидящий напротив Чимин удивлённо поднял взгляд от своего телефона, от которого даже не думал отрываться ради нытья Гука. Сам же Гук встрепенулся и оглянулся через плечо, не зная, какой гадости ожидать от Юнги в такой ситуации. Тот невинно улыбнулся. — Я забрал одну из последних пачек. — Ну вот и катись с ней подальше от меня, — пробормотал Чонгук, принимаясь распаковывать булочку с клубникой. — Я… мог бы отдать тебе… — Да-да, мог бы, но не отдашь. Понял я уже. Свали, пожалуйста, не хочу тебя видеть, придурок. — Окей. Чонгук исподлобья проводил уходящего парня взглядом до самых дверей из кафетерия, и одним резким движением разорвал упаковку. Булочка шмякнулась на поднос. — Гук, — осторожно окликнул Чимин, облокачиваясь на стол. — А ты не думаешь, что зря срываешься? Чимин чуть прищурил глаза, поджав пухлые губы. Из-за этого коронного взгляда главной сучки района его частенько считали грубым, дерзким или даже злым. Но на деле парень был скорее живым воплощением заботы, и только его стараниями рассеянный Тэтэ всё ещё сосуществовал с миром в согласии. А уж о том, сколько раз он помогал Чонгуку, можно было говорить часами. И из банального уважения Гук не ругался с ним, даже когда очень хотелось. — О чем ты? Опять о том, как наша злость разрушает нас самих изнутри? Или что-то про всепрощение и Карму? — Про то, что Юнги, кажется, просто хотел тебя угостить. — Чимин кивнул влево, указывая на двери, за которыми исчез обсуждаемый. — А ты ему нагрубил. — Да с чего бы ему меня угощать? — Ну, не знаю, может, он жалеет о том, что делал, и хочет извиниться?.. Чонгук разом откусил половину булки, скорее для того, чтобы чем-то рот занять и не отвечать. Извиниться? Юнги? Ну, кто знает… Гук всё ещё не мог понять, сколько в этом парне адекватности, а сколько чокнувшейся подопытной мышки, решившей мстить учёным из ее лаборатории и вооружившейся скальпелем. Ребята в школе отзывались о нём исключительно положительно. Он нравился подавляющему большинству, хотя все и придерживались негласного правила «не донимать нелюдимого гения» и почтительно держались на расстоянии до тех пор, пока Камушек-Юнги сам к ним не подкатится с каким-то делом. Вряд ли бы столько ребят уважали вредного любителя мелких пакостей. Значит, что-то в нем и правда было хорошее… кроме хорошенького носика кнопкой, само собой. — Пусть лучше даст мне спокойно спать по ночам. — Звучит как-то двояко. — Он говорит, что я храплю, и втюхивает мне какие-то лекарства. Из-за этого мне не по себе. — А что, это тоже плохо? — осторожно уточнил Чимин, смеряя друга взглядом. — Забота о твоём здоровье и сне? — Как он вообще узнал, что я храплю? Подслушивал под дверью? Или опять зачем-то рыскал в моей комнате ночью? Прослушку установил? Не могу придумать варианта, который бы меня не раздражал. — Не обижайся, пожалуйста, но ты храпишь так, что через стенку отлично слышно. Говорю тебе как друг… у которого ты любишь ночевать. Чонгук запихнул в рот вторую половину булки, жуя медленно и тщательно, не сводя хмурого взгляда с сидящего напротив. — Знаешь, я на днях заходил по делам в музыкальный клуб… — Чимин снова опустил голову, берясь за свой телефон, как за спасательный круг, чтобы не утонуть в черной бездне недовольства. — Юнги очень помог мне с документами, подготовил всё и заполнил, распечатал, а потом даже помог донести. Это было мило с его стороны. — Ну, ты ж ему в соседней комнате глаза не мозолишь. — Ну да, да… Я — совсем другое. А ты когда-нибудь слышал, как он играет на гитаре? — Нет, — тихо ответил Чонгук, сминая и пряча шуршащую упаковку от булочки в сумку, которую теперь носил вместо пропахшего соусом рюкзака. — Дома он только на пианино играет. В его комнате пианино, которому лет больше, чем моей бабуле. Юнги иногда играет саундтреки из аниме и дорам. — И как звучит? Здорово? — Восхитительно. И очень помогает сосредоточиться на уроках. Он всегда садится играть как раз в тот момент, когда я берусь за домашку… — Чонгук невольно улыбнулся. — Это похоже на нашу маленькую традицию, о которой никто никогда не говорит вслух. Тайная традиция, которой как будто не существует. Чимин на мгновение поднял взгляд и тут же притворился, что сильно увлечен перепиской. Чонгук сглотнул и поёрзал на стуле. Такое признание прозвучало уж очень странно. И всё же оно ведь было совершенно искренним.

🏀 🏀 🏀

Июнь стоял жаркий и дождливый. Каждое утро город омывало теплой водой, а к вечеру яркое солнце не оставляло от луж и следа, чтобы на следующий день можно было повторить с начала. И всех устраивало такое расписание. Глядя на рыхлые серые тучи, Юнги неспешно перевязывал шнурки на кроссовках и прислушивался к звукам вокруг. На площадке во дворе он, как обычно, был один, потрескавшийся асфальт и покосившееся баскетбольное кольцо не сильно привлекали спортсменов, ведь в соседнем дворе не так давно обустроили новенький корт. Там теперь и собирались все местные любители погонять мяч, напрочь забыв про этот скрытый в зарослях укромный уголок. Тем Юнги и пользовался. Наслаждался уединением, закидывая мяч в полном одиночестве. — Это было неплохо для камушка. Юнги оглянулся, старательно затягивая бант на шнурке. Чонгук спрятал руки в карманы, неспешно прошёл маленькую площадку и остановился у лежащего возле края оранжевого мяча. — Не знал, что ты можешь в кольцо попасть. Хорошо кидаешь. — Я с шести лет играю, — нехотя ответил Юнги, вставая и поправляя майку. — Невольно научишься за одиннадцать лет. — Серьёзно? Одиннадцать лет? — улыбнулся Чонгук. — Солидный опыт. Я — всего парочку… ну, почти парочку. — Как это «почти»? — В детстве, когда мне было девять, папа научил меня играть. Он очень любил баскетбол… Чонгук глянул на собеседника с какой-то опаской, искоса и настороженно, как будто проверяя реакцию и размышляя, стоит ли продолжать разговор на такую личную тему. Юнги постарался мягко улыбнуться, показать, что вовсе не прочь продолжить… Гук на это хмыкнул, отвернувшись. — Он сказал, что я стал достаточно взрослым и уже могу учиться лучшему спорту в мире. Объяснил правила, показывал игры любимых команд и частенько водил на площадку, чтобы попрактиковаться. Тогда я не видел в баскетболе никакой особенной прелести. Просто игра. Но мне нравилось проводить время с папой, и я радовался каждой возможности. — Вы редко виделись?.. — Он работал на траулере, — ответил Чонгук, чуть поджимая плечи, с прищуром оглядывая небо. — Это такое рыболовецкое судно, знаешь, да? Ходил в дальние рейсы. Примерно восемь месяцев в году он проводил где-то в океане, на промысле. Работал тяжело, звонил редко, почти исчезал из нашей жизни. Но в перерывы между рейсами становился лучшим отцом во всём мире. Юнги прикусил губу, умиляясь таким по-детски трогательным словам, громким, но искренним, а потому правдивым. — Это было последнее лето, которое папа провел с нами, и долгое время я не мог брать в руки мяч, не думая только о нем. Но, знаешь, со временем боль от потери утихла, а любовь к игре… разрослась и потребовала наверстать упущенное. Вспоминать отца в такие моменты стало приятно и даже необходимо. Баскетбол стал нашей связью. Вот… такая история. Он неловко рассмеялся, по-прежнему не решаясь смотреть в лицо собеседнику. — Забавно, меня в баскетбол тоже отец привел. Юнги указал на угол щитка, где были маркером нарисованы две похожие рожицы в очках. Он всё ещё помнил, как сидел у отца на плечах и старательно выводил чёрточку за черточкой. Будто это было только вчера. — Может, трудно поверить, но он отлично играет. В студенческие годы даже был капитаном команды. Я с детства на всё это смотрел с интересом, и, как только смог ловить мяч руками, а не лицом, сразу попросил папу всему научить. Долгое время это было моим спасением от одиночества. — Почему же ты в клуб не пошёл? — Предпочёл музыку, — пожал плечами Юнги. — Решил, что там у меня больше шансов. Я люблю баскетбол, но есть вещи, которые мне нравятся ещё больше. Чонгук наклонился, подобрал мяч и как-то странно задумчиво его осмотрел, как будто что-то пытаясь для себя решить. А после подкинул пару раз и легко забросил в кольцо. — Сыграем? — Вообще-то я собирался домой. — Юнги упёр руки в бока, всё же не спеша пока уходить. — Я тут уже почти час. — А я два часа на тренировке мотался… — Чонгук снова поймал подпрыгивающий мяч. — Но друг с другом мы ещё не играли. Юнги нахмурился, потирая шею и глядя в сторону дома. Весь июнь они с Чонгуком держались друг от друга в стороне. Не происходило ровным счётом ничего, никаких ссор, никаких злобных взглядов, никаких затаенных обид. И он уже не представлял, чего можно ждать от такого внезапного разговора и удивительного предложения. — С какой стати ты мне вдруг это предлагаешь? — С такой, что мы оба любим баскетбол, на улице чудесная погода, и у нас есть мяч. Что ещё нужно? — Ничего, наверное, — улыбнулся Юнги, ловя брошенный ему мяч и кидая в корзину. — Идёт. Поиграем, но только до десяти очков — твоя мама уже ждёт нас на ужин. — Я на ужин не пойду. Мама готовит луковый суп. Ненавижу его… — Правда? И я тоже. Особенно — с базиликом. — А она его без базилика не готовит, — понимающе покивал Чонгук. — Я планирую поесть в Тако Белл, если хочешь, присоединяйся. — Тако Белл? — Юнги растрепал чёлку, давая себе пару секунд осознать и поверить. — Хорошая идея, давненько не ел ничего мексиканского. Пора бы… — Отлично. Тогда проигравший платит за ужин. Чонгук подмигнул и снова бросил Юнги мяч, теперь уже явно атакуя, втягивая в азартную игру.

🏀 🏀 🏀

— Эээй, смотри-ка, это Юнги! — весело протянул Тэхён, разворачивая ноутбук к сидящим за журнальным столиком друзьям. — Вон, слева стоит! Чонгук и Чимин склонились, присматриваясь к фотографии целой толпы. — А через три головы — Чонгук… — Тэхён задорно постучал пальцами по столешнице, отбивая ритм. — Пару лет назад вы уже вместе ходили на вечериночки, да? — Это был большой новогодний праздник в компании, где наши родители работают… — Чонгук скривился, разглядывая снимок так внимательно, как ещё никогда. — Там была туча народу. Но я не помню, чтобы видел парня в форме Лейкерс. Я бы заметил. — Под толстовской прятал… — Вас в тот раз не представили? — Ну… — Чонгук цокнул языком, возвращаясь к ватману, на котором раскладывал уже распечатанные фотки, пытаясь вспомнить, что там учитель рассказывал про удачную компоновку. — Думаю, тогда наши родители встречались тайком. — Любопытно. — А ты какого черта вообще в этой папке ковыряешься? Тебя просили поискать хорошие портретные снимки, они в другой папке! Невежливо вот так рыться в чужом ноуте! — А что? — Тэхён забавно поиграл бровями, растягивая губы в хитрой улыбке. — Я рискую нарваться на твои селфи в том чудном кружевном бельишке? Чонгук демонстративно устало простонал, откидываясь на подушки. И зачем он вообще согласился принять помощь этих двух надоед? Вполне справился бы и сам, всего и нужно было, что выбрать хорошие фотографии и состряпать симпатичный поздравительный плакат к маминому дню рождения. Работа не из сложных. За вечер бы точно управился. Но теперь это дело совершенно погрязло в пустой болтовне, рискуя растянуться на пару-тройку дней. А всё из-за жуткой неорганизованности его друзей, предпочитающих грызть чипсы, листать ленты в соцсетях и играться с Холли вместо того, чтобы хоть капельку помогать. Впрочем, пусть бы не помогали… но эти ведь умудрялись постоянно мешать. — Кстати, ты когда его заберёшь? — как бы между прочим спросил Чимин, почесывая щенка под шейкой. — Моя мама уже пару раз порывалась навести порядок у меня под кроватью. Еле спас твою тайну. Это становится трудновато. Может, всё же лучше сожжешь его?.. — Ладно, ладно, заберу завтра после школы, — пробубнил Чонгук, задумчиво покусывая губу и меняя пару фоток местами. — Дома стало поспокойнее, думаю, проблем не должно возникнуть. — Что? Больше мерзкий злобный брат тебя не сталкерит? Чонгук поднял на Тэхёна хмурый взгляд. Тот лишь ещё шире улыбнулся. — Интересно, а он тебя на той вечериночке заметил? Возможно он тебя ещё с тех пор сталкерит. А может, и пошёл-то на нее только ради встречи с тобой. Ах, романтика. Чонгук покачал головой, решительно откладывая одну из фоток, никак не вписывающуюся в общую картину. — А может быть, вы виделись чаще, чем думаете, — хмыкнул Чимин, разглядывая отбракованный снимок. — На играх школьной баскетбольной лиги, например, когда он приходил поболеть за свою школу, а ты просиживал на скамейке запасных. Или в очереди на кассу в продуктовом. Или, может, однажды вы даже сидели в одном вагончике на американских горках! — Юнги не катается на таких аттракционах. — Вот как? — Чимин улыбнулся. — Значит, на паровозике Чух-чух. Мы часто не обращаем на случайных встречных внимания и потом не узнаем, встречая их во второй или даже десятый раз. Не придаем значения. И такое может быть даже не со случайным. Странно думать, что порой мы не обращаем внимания на тех, кто мог бы стать нам очень близок… — Это мило, — протянул Тэхён. — Я частенько наблюдал за бабочками на улице, размышляя, встречу ли эту бабочку когда-нибудь снова. Завтра или через день. Все трое стихли, когда открылась дверь. Чонгук перевел взгляд на сунувшегося в комнату Юнги. — Холли, иди ко мне, малыш, — позвал тот после короткого приветствия. Щенок тут же подскочил, бросившись к хозяину. Юнги поднял его на руки. — Пора погулять. Дверь за ними закрылась. Чонгук с трудом заставил себя опустить взгляд к плакату, притворяясь занятым. Юнги уже возился в коридоре, собираясь на прогулку с собакой, а через несколько секунд прогремел ключами, уходя из дома и совершенно не подозревая, что за дикие стихийные бедствия вызвал в душе сидящего в своей комнате парня. Да, мы часто не обращаем внимания на случайных прохожих, упуская из виду тех, кто станет нам близок. Но иногда мы упускаем даже тех, кто умудряется основательно засесть в нашей голове. Парадокс. В тот момент Чонгук четко вспомнил вечер, когда впервые услышал фразу «Холли, иди ко мне, малыш». В тот раз она заставила его поразмышлять, рассуждая о том, какого же пола этот щеночек… и нормально ли парням покупать такое бельё. Получалось, что именно с Юнги он столкнулся в тот момент, когда выскальзывал из пункта выдачи с посылкой, заставляющей сердце бешено колотиться, чувствуя себя то ли преступником, то ли извращенцем. И, получается, кличка именно его собаки толкнула к мысли, что пол не так уж и важен. А ведь со дня переезда в новую квартиру и новую семью Чонгук ни разу не подумал об этой тайной связи. — Да… — кивнул он, с трудом выходя из задумчивого транса, — завтра после школы заберу. — Чего? — вскинул бровь Тэхён. — Я спрашиваю, где тут туалет. — Терпи! — фыркнул на него Чонгук, принимаясь распаковывать краски. — Никакого туалета, пока не найдешь мне центральную фотку!

🏀 🏀 🏀

Пожалуй, Юнги назвал бы себя странным. Чонгук ещё даже не научился спокойно принимать его комплименты, так что и мечтать-то было рано о том, чтобы встречаться, а он уже голову сломал, размышляя о том, что могло бы разрушить их отношения. Ну, например, его дурная привычка слишком много думать и рассуждать. Даже Сокджина, который, казалось, в половине случаев банально не слушал, это порой утомляло. А ведь со своим парнем непременно захочется делиться мыслями. А ведь Гук вряд ли из тех, кто готов часами слушать чужое самокопание. А ведь…  — Всё понятно? — спросил Сокджин, вырвав из плена вязких мыслей. Юнги тут же кивнул, переводя взгляд на планшет с видеозвонком и заверяя, что всё отлично, хотя вообще-то даже не вникал в рецепт. Поблагодарил, попрощался с другом и завершил звонок, с чистой совестью возвращаясь к собственным мыслям. Последние минут пятнадцать он просто стоял с веточкой тимьяна в руках, наблюдал за тем, как Чонгук тушит томаты с перцем для соуса, и придумывал всё новые причины для их будущего расставания. И причин находилось много. А это они ещё даже не начали встречаться! Что же будет дальше?! Тяжело вздохнув, Юнги покачал головой. — Ой, прости, — вдруг дернулся Чонгук, с каким-то удивлением осмотрев сковороду и лопаточку в своей руке. — Ты ведь тоже хотел, извини. Я даже не заметил, что сам всё делаю. — Нет-нет, не нужно, — торопливо заверил Юнги, обходя стол, чтобы оказаться как можно дальше от плиты со сковородой. — Это твоя идея, это у твоей мамы праздник. Продолжай сам, отлично выходит. Я задумался совсем о другом. — И о чем же? — с улыбкой спросил Чонгук, выключая плиту и пододвигая ближе форму для запекания. — Да так… — Чтобы не оставаться совсем уж в стороне, Юнги поднял листок с рецептом, который Чонгук записал под диктовку Сокджина, и притворился заинтересованным. — Джису говорила, что ты спрашивал её про музыкальный клуб. Это правда? — Ага, — совершенно просто ответил Чонгук. — Хочу присоединиться к вам, вот и подошёл к главе. — И чем планируешь там заниматься?.. — Помидорки тушить? — улыбнулся Чонгук и осторожно попробовал горячий соус. Судя по лицу, остался вполне доволен. — Некоторые считают, я неплохо пою. — Да, неплохо, — почти бездумно повторил Юнги, отмеряя столовую ложку оливкового масла и добавляя в миску к измельченному чесноку с приправами, которые уже давненько ждали его и пахли под носом. — Уверен, ты и сам слышал, я ведь пою дома, — глянув на него из-под челки, тихо уточнил Чонгук и принялся лопаточкой распределять соус по дну формы. — У меня нет проблем с завышенной самооценкой, но я и правда считаю, что вокал мог бы стать для меня неплохим вариантом в будущем… — Ага, конечно. — Юнги хмыкнул, выливая масляно-чесночную смесь на заранее нарезанные кабачки и баклажаны. — То есть, да, ты прав, ещё какой вариант, так что обязательно приходи в клуб. — Со следующей недели. Мне даже приятно, что ты об этом уже услышал. Значит, я всё ещё интересный повод для сплетен… не только из-за бегающего за мной брата. Юнги в очередной раз почувствовал, что в кухне слишком душно вовсе не из-за работающей плиты и духовки. Но взял себя в руки и мягко улыбнулся, пытаясь держать это в пределах шутки. Это было сказано со смешком, без тени былой настороженности. Уже прогресс. — Отец тут вознил, — ляпнул он, спеша сменить тему разговора. И, разумеется, тут же покраснел еще сильнее, поражаясь собственной несуразности. — Звонил, я хотел сказать. Отец звонил полчаса назад. И, знаешь, похоже, они там с твоей мамой старательно напиваются. Даже не знаю, очень ли им нужен наш ужин-сюрприз… — Ничего, — выдавил Чонгук, с трудом сдерживая смех, видимо, не желая обидеть совсем застеснявшегося парня. Он быстро и ловко выкладывал нарезанные кружками овощи, без ошибок чередуя фиолетовый баклажан, зеленый кабачок и красный томат. Даже под болтовню дело шло полным ходом. — Если им не будет нужен, сами съедим завтра утром. После весёлых ночей мама очень не любит возиться с завтраками, так что, если они и правда пошли в разгул, нам не помешает самим о себе подумать. — Раз уж ты заговорил, не думаешь, что нам нужно бы куда-то свалить? — А? — переспросил Чонгук, замирая и поднимая взгляд. — Так я не один это слышал в тот раз? Я убеждал себя, что это просто показалось… Юнги покачал головой, осторожно выкладывая оставшиеся овощи. А после быстро вытер руки бумажным полотенцем и развернул лежавший на столе рулон фольги, отрывая кусок по размеру формы. Чонгук накрыл овощи, тщательно защипил края и поднял форму. Юнги распахнул духовку, склонившись в шутливом пригласительном полупоклоне. — Извольте. — Ты как будто меня самого туда запихнуть хочешь, — хмыкнул Чонгук, пристраивая форму на разогретой решетке. — О, ни в коем случае, — весело заверил Юнги. — Таких я предпочитаю не запекать, а жарить… — Приятно слышать. — Чонгук задумчиво посмотрел на форму через стекло духовки. — Реально думаешь, что нам стоит уйти с ночёвкой? — Тебе решать, что ты хочешь слышать. — Если я когда-нибудь заведу детей, они точно не услышат такого! — Ну… Думаю, есть только один способ сделать так, чтобы дети точно не услышали, как ты будешь заниматься любовью. Не заниматься любовью. — А снять номер в отеле — не судьба?! — рассмеялся Чонгук слегка натянуто. — А если соседний номер случайно снимет твой ребенок со своим любовником? Будет ужасно неловко. Я даже не знаю, что хуже: родителей услышать или детей… — Что ж, — пожал плечами Чонгук, — вот вам и ещё один повод не заводить детей. — Из-за такой ерунды отказываться? — шутливо отмахнулся Юнги. — Разве это достаточная причина? — Не знаю. Я всерьез еще не задумывался о детях. Но, учитывая, что я всё больше склоняюсь только к парням, возможно, у меня их никогда и не будет. — К парням. — Юнги покивал, собирая грязную посуду со стола. — Значит, сплетни не врут?.. — Ты и сам это знаешь. Лучше скажи… а про тебя они врут? — Ты и сам это знаешь, — отплатил той же монетой Юнги. — Да. Пожалуй, уже пару лет все мои краши — только парни. — И много их? Крашей?.. — За два года их было трое, пожал плечами Юнги, припоминая, точно ли никого не упустил. Ещё не доводилось вести подсчёты, так что число казалось каким-то странны. — Это много? — Эммм. Мне трудно оценить, но, наверное, тридцать — уже овердофига, а три — еще нет. А кто это был? С кем ты вообще встречался? Расскажешь подробнее? Или это секрет? — Расскажу. Только после того, как ты расскажешь о том, с кем встречался. — Но я ни с кем никогда не встречался… — Да, знаю, — улыбнулся Юнги. — Скоро ты поймешь намек. У нас есть около часа, пока рататуй будет готовиться. Помоем посуду, и можно заниматься своими делами. Может, сыграем во что-нибудь на приставке? — Приставке? — Выходить во двор не стоит, пока еда в духовке, так что нужно придумать что-то в пределах квартиры. Что скажешь? — Приставка — здорово, но… — неуверенно пожал плечами Чонгук, — я видел, что ты вчера принес свою гитару из школы. Может, сыграешь? Я так ни разу и не слышал… а про тебя вся школа говорит, музыкальный гений. — Ладно, — согласился Юнги. — Но даже не проси сыграть заставку «Чипа и Дейла», она у меня уже в селезёнке сидит. — Отлично, тогда через пару минут я буду готов! — Чонгук решительно закатал рукава и кинулся собирать оставшуюся грязную посуду. — Погоди, — с улыбкой остановил его Юнги, забирая из рук парня лопаточку в соусе, стараясь как будто бы случайно коснуться его пальцев как можно мягче и ласковее. — Это я возьму на себя. Ты отлично постарался, пока готовил. Оставь посуду мне. Он с улыбкой глянул из-под челки, как будто обещая взглядом нечто очень приятное и пикантное. И Чонгук, разумеется, тут же сдался, смущённо кивнув и торопливо слиняв из кухни.

🏀 🏀 🏀

Просить у Юнги помощи в чём-то было очень тяжело, хотя и хотелось. Чонгук, наверное полчаса сидел в своей комнате и мял несчастную тетрадь, настраиваясь на простенький и короткий разговор. И даже не знал, почему именно так волновался. Убеждал себя, что боится быть понятым неправильно… но в глубине души задавался вопросом, а не в другом ли причина этих метаний? Юнги согласился без лишних вопросов. В литературе он разбирался отлично, любил читать и сочинять, а потому сразу же согласился помочь с сочинением. И, как хороший учитель, давал Чонгуку подсказки, вёл его мысли в нужном направлении, но не выкладывал на стол готовых решений, заставлял думать самостоятельно. Пожалуй, так осознанно и увлеченно Чонгук не писал свои сочинения уже очень давно. Когда всё было готово, он даже чувствовал искреннюю гордость, глядя на тесно сбитые строчки текста. Если даже балл ему поставят не высший, сам он всё равно останется проделанной работой доволен на все сто процентов. И потому его распирало от благодарности. — Спасибо, — в который раз с улыбкой повторил он, дочитав последние слова и пробегая по исписанным страницам беглым взглядом. — Спасибо тебе. — Простого «спасибо» маловато. Требую награду. — И чего же ты хочешь? — Поцелуй, — уверенно ответил Юнги, опершись локтями на столешницу. — А серьезно? — Улыбка Чонгука стала натянутой, вымученной. Он изо всех сил притворялся, что не воспринимает такое заявление всерьез, потому что не понимал, может ли оно быть шуткой. Даже при том, что Юнги уже делал ему вполне ясные намеки и что-то заявлял о свидании, Гук не представлял, когда этот парень над ним подшучивает, а когда говорит от чистого сердца. Не хотелось попасть в просак. — Что-нибудь реальное. — Я серьезно. Ничего другого я не хочу, только поцелуй… так и быть, без языка, обещаю. — Эм… Слушай, Юнги, мы всего-то пару недель по-человечески общаемся с тобой, — пробормотал Чонгук, неловко натягивая на пальцы рукава своей толстовки. — Мы толком друг друга не знаем, так что я не… Он удивлённо замер, когда Юнги потянулся к нему через стол, замерев в каких-то нескольких сантиметрах, внимательно глядя в глаза. Звучно сглотнул, выдохнув: — Не уверен, что это правильно… — Так, может, стоит проверить, чтобы знать наверняка? — прошептал Юнги, еще немного приближаясь. — Будем считать это исследовательской работой. Если тебе и правда не понравится, я не стану повторять опыт. Чонгук стиснул кулаки, не зная, что еще сказать и как убеждать, чтобы замять эту тему как можно безболезненнее. А потом просто потянулся навстречу, позволяя всё же себя поцеловать, задержав дыхание. Желудок завязался тугим узлом от волнения. Губы Юнги были теплые и мягкие, они коснулись его собственных уверенно, но так осторожно и нежно, как будто хрупкого крыла бабочки. Чонгук не ощутил разрядов тока, о которых читал в рассказах, ванильного вкуса или распускающихся в душе цветов. Никакой такой чепухи. Просто приятное и ласковое прикосновение, легкий влажный чмок и снова свобода… которую хотелось немедленно забыть, послать прочь, вычеркнуть из этого сумбурного сочинения. Хотелось снова почувствовать осторожный поцелуй. Больше всего на свете хотелось. Но он просто моргнул и отвел взгляд. — Что скажешь? — тихо спросил Юнги, подпирая щеку ладонью. — Эксперимент прошел удачно? Чонгук лишь слабо кивнул, не зная, куда себя деть. Ему было ужасно стыдно за эти мимолетные желания, посетившие его на какую-то долю секунды. Парень отчаянно надеялся, что Юнги не сможет прочитать их на лице. И, наверное, не стоило признавать это, чтобы не давать надежду на нечто большее. Но Чонгук уже не смог не ответить честно. Удачно. Очень удачно. Хотя совсем и не так он представлял себе свой первый поцелуй. — Думаю, мне пора, — пробормотал Чонгук, с трудом заставляя свой голос не дрожать. — Я обещал зайти за Чимином с Тэ. Мы погулять хотели. Я… спасибо за помощь и пока. Он быстро собрал все свои тетради и книги в сумку и кинулся к двери, неловко дёрнув не в ту сторону. — И тебе спасибо, — усмехнулся Юнги, поднимаясь и легко толкая дверь. Чонгук был уверен, что сгорел бы со стыда, если бы задержался еще хоть немного дольше. Ему было дико неловко от одного лишь взгляда Юнги. Беседовать, беспрерывно прокручивая в голове этот поцелуй, стало бы и вовсе невыносимо. Так что лучшим решением был побег. И плевать, что ни с кем из друзей он на самом деле ни о чем не договаривался… Он просто шел по улице, почти ничего вокруг не замечая, и ковырялся в своих запутанных мыслях. — Черт возьми, — вздохнул Чонгук, замирая на автобусной остановке и потирая переносицу. — Веду себя… как глупая младшеклассница… Похлопав себя по щекам, он осмотрелся. Поблизости никого не было. Чонгук сел на скамью и уставился на отражающие закатное небо окна дома напротив. Да, определенно, ему понравилось то, что случилось. Это было так волнительно и здорово, что хотелось повторить. Но невольно в голову лезли уже менее радужные мысли, от которых становилось не по себе. — Если родители узнают, будет ужас, — выдавил Чонгук и спрятал лицо в ладонях, стараясь не заорать. А потом вдруг затаился, пораженный новой мыслью. Ему стало любопытно, что же там, дальше. Юнги ведь явно был готов пойти дальше скромного поцелуя. И Чонгук думал вовсе не о том, что не хочет, боится или слишком смущается этих следующих шагов, а о том, что нужно будет хорошенько постараться, чтобы скрыть всё от родителей, когда всё станет серьезно и Юнги реально предложит ему встречаться… — Так, стоп. Я, что ли, пассив в этих отношениях?! Чонгук поднял голову, провожая растерянным взглядом неспешно шуршащую по лужам машину. Все остальные мысли будто испарились от дуновения влажного ветерка. — Хреновый из меня разыгрывающий, если атакующий защитник так легко подмять может!

🏀 🏀 🏀

— Ну? — недовольно начал Юнги, складывая руки на груди и щурясь, присматриваясь к темной фигуре у кустов. — За каким фигом ты выдернул меня в час ночи? Мне пришлось красться на цыпочках, чтобы не разбудить родителей. Если узнают, что нас обоих не было дома, может и влететь. — Какой ты сегодня зануда, — усмехнулся Чонгук, выходя в свет фонаря. Он был одет в толстовку с капюшоном и шорты, а в руках держал хорошо знакомый баскетбольный мяч. — Ты всегда такой по ночам? Или только в полнолуние? — Нет, только когда комары пытаются обглодать до костей. — Юнги отмахнулся от очередной жужжащей крылатой твари и подошёл ближе. — Что за срочное дело? Говори уже. Влез в долги? Разбил в школе окно? Переехал чью-то кошку? — Зачем так мрачно? Я просто хотел предложить тебе немного поиграть… — Чонгук с улыбкой кинул парню мяч. Юнги нахмурился, опуская на него взгляд. — По привычной схеме, до десяти очков. — Что на кону? — строго спросил Юнги, сразу поняв, где корень этого зла. Не мог Чонгук вытащить его просто ради самой игры. Вся соль была в результате. Призе или наказании. А потому соглашаться без переговоров было никак нельзя. — Нууу… например так, — протянул Чонгук, пожимая плечами, как будто рассуждает о какой-то будничной чепухе, — если я выиграю, я зову тебя на свидание. Если выиграешь ты — ты меня зовёшь. Юнги окинул его оценивающим взглядом. Чонгук улыбался, но при этом смотрел прямо и уверенно, по-доброму, не издевался и не шутил. Уже ко всему привык? — Если выиграешь, куда ты меня позовешь? — без обиняков спросил Юнги, покручивая мяч между ладонями. — В Тако Белл. Но, так и быть, не ближайший, а в центре, тот, что поуютнее. — Ммм. — Юнги покивал. — Мексиканская кухня… Что ж. Отлично, давай посмотрим, что может большой опыт против профессионального обучения. Но имей в виду, седьмой номер, если выиграю я, я приглашу тебя в свою комнату делать новую фотку в одних шортах, потому что я знаю, что прошлую ты сжег на пустыре, и мне теперь не на что любоваться одинокими ночами… И скажи спасибо, что не в том самом кружевном белье, которое вчера притащил Холли, когда мы с твоей мамой в гостиной фильм смотрели. Чонгук рассмеялся, принимая брошенный мяч. — Что ж, должен признать, — сказал он, дожидаясь, пока Юнги потуже перетянет шнурки на кроссовках, — в глубине души ты классный. — Я? Классный? Ничего не путаешь? — Классный, классный. Хотя я никогда не забуду, какой козлиной ты был в первое время. — Что? — теперь уже искренне опешил Юнги, поднимая голову. — В смысле? Когда это я был козлиной?!