Привет от нейросетки

             

= 1 =

      Чонгук всегда следовал традиции, которую Юнги ненавидел.

= 2 =

      Традиция уходила корнями в давние времена, когда в стране ещё не знали ничего о правах человека. Чонгук повторял это много раз. Юнг в те времена не жил и знал о правах человека, поэтому он никогда не принимал такой поворот событий. Они не становились врагами, но сойтись и найти компромисс не могли, Юнг сбегал от разговора.

= 3 =

Течение времени остановить нельзя. Идут года и столетия, меняется мир, творится и забывается история. Уходят из жизни людей старые традиции, приходят им на смену новые привычки. Неизбежность. Радоваться ей или огорчаться, каждый решает сам, но изменить это не сможет никто. Все в их городке относились к первому дню лета по-разному. Намджун не обращал внимания на праздник, даже не вспоминал про него, пока под окнами под вечер не собирались толпы поющих людей с охапками цветов и трав, горящими свечами и традиционными колокольцам, возвещающими о приходе лета. Намджун писал музыку и тексты для песен. Он трудился в своей собственной комнате и совершенно не следил за календарем, ведь никогда не выбивался из сроков. Его не манила текущая на городскую площадь толпа. С куда большим интересом он бы съездил в какой-нибудь незнакомый город, чтобы посмотреть новое, неизведанное, чужое… но для этого нужно было ещё немного подкопить… Сокджин, его приятель из дома напротив, в первый день лета всегда ходил на рыбалку. Это была традиция его деда. После смерти деда Джин забрал ее себе вместе с удочкой и панамой. Ни работа, ни болезнь, ни капризная бывшая девушка его не могли остановить. Едва только на горизонте забрезжит рассвет, он брал свои вещи, отправлялся на озеро и не возвращался домой, пока не поймает хоть одну рыбёшку. Надо признать, рыбак из Сокджина был неважный, но ведь значение имеет не столько умение, сколько удовольствие, верно? А вот Чимин и Тэхён всегда присоединялись к гуляниям. Им нравилось возрождать древние традиции предков, живших в их краях тысячу лет назад, когда го́рода не было и в помине. Не боялись прыгать через костры. Не стеснялись наряжаться в традиционную одежду и участвовать в сценках. Никогда не отказывались от угощений, приготовленных по старым рецептам. Собственноручно собирали утром цветы для украшений, пели, танцевали, играли, чувствуя себя снова детьми в этот день. Каждый готовился к празднику лета по-своему. А Чонгук, дожидаясь рассвета, разогревался, потягиваясь и разминая ноги. Он стоял на тротуаре возле своего дома и внимательно смотрел на другой конец улицы. Там, далеко-далеко, возле самого перекрестка, стояла старенькая жёлтая пятиэтажка с решетчатыми балкончиками. Самая обычная пятиэтажка: тротуар из серой плитки, выложенные каменным бордюром клумбы с ярко-розовыми армериями, висящее с вечера белье за балконами, спутниковые тарелки. И всё же Чонгук не сводил внимательного взгляда с крайнего подъезда. Будь его воля, он бы уже стоял прямо напротив. Нет, внутри, под дверью десятой квартиры. Но приходилось соблюдать приличие — полицейские уже делали ему строгое замечание год назад. В этот раз Хосок накануне как следует напомнил, что преследование людей — незаконно, и теперь сидел на бордюре, подперев щёку ладонью, и следя, чтобы парень не переходил границ. — Пять, тридцать семь… — пробормотал Хосок, глянув на свои наручные часы и устало зевнув. — Минута до рассвета. Чонгук стиснул зубы, пригибаясь и упираясь руками в плитку. Низкий старт был его коньком. Да и вообще бег. Да и вообще спорт… Но слишком большая фора может не оставить шанса — будильник, означающий начало рассвета и начало праздника, не успел сработать, Юнги выскользнул из подъезда раньше и тут же побежал прочь, моментально скрывшись в подворотне. Чонгук сорвался с места так, будто на Олимпиаде боролся. Помчался вдогонку быстрее ветра, чуть плитку кроссовками не раскрошил. Юнги бегал медленнее, а выдыхался быстрее. Но стоило только дать ему фору, как этот хитрец мог будто сквозь землю провалиться. Два года назад Чонгук упустил его, дав слабину перед светофором, и потом весь день бродил по городу, как самый глупый охотник в мире, не представляя, куда делась добыча. Год назад Юнги петлял и ускользал у него прямо из-под носа, умудряясь найти укрытие и сбить с толку на любой улице. Юнги знал город как свои пять пальцев. Нельзя было позволять ему пользоваться преимуществами. Только не в этот раз. Третья погоня просто обязана была закончиться успехом, пора было завязывать с их странной традицией раз и навсегда. Пробегая по знакомым с детства улицам, Чонгук, как робот, быстро и тщательно сканировал все переулки, успевал заглянуть в самые потаённые уголки. Прохожих было мало, все, кто не спал из-за праздника, рассвет встречали на берегу озера. Пустынные улицы города как будто отдали им двоим. Разве что крики Хосока где-то вдалеке раздавались. Чонгук чувствовал, что идёт по следу. Чутье вело его, подгоняя. Что бы ни задумал Юнги, где бы ни спрятался, в этот раз ему не спастись… И плевать, что первые полчаса он метался туда-обратно, вообще не понимая, в какую сторону податься, не спрятался ли Юнги у кого из знакомых… Но ведь потом понемногу начало везти. Сначала бредущий на рыбалку Сокджин подсказал, что искать надо в стороне пожарной части. Потом зевающий после бессонной ночи Намджун молча ткнул на север и тут же ушел с балкона. Потом и вовсе Чимин с Тэхёном бесцеремонно задержали Юнги, сцапав за рюкзак. Но рюкзак тому оказался не очень-то нужен, похоже. Перекинув одну лямку поперек груди, Чонгук припустил ещё быстрее. Он был так близок в этот раз! И вот свершилось. В без пятнадцати семь Чонгук увидел прислонившуюся к стене на углу магазина фигурку в куртке цвета хаки. Юнги перевязывал шнурок на кроссовке, и скривился, поняв, что его засекли. — Юнги! — чуть ли не рявкнул Чонгук, ускоряясь, насколько ещё хватало сил. — Нет! — огрызнулся в ответ парень, спешно затолкав шнурок в кроссовок и сорвавшись с места. Но усталые ноги уже не удержали. Чонгук в последний момент подхватил падающего парня, тот только ладони содрал о потрескавшийся асфальт. — Сгинь, я так просто не дамся, не надейся! — Поздно. — Чонгук закинул брыкающегося на плечо и перехватил покрепче. — Поймал. Не вырвешься. Юнги тяжело вздохнул и безвольно повис, только слегка хлопая нахального охотника по заднице. Он тяжело дышал и чувствовал, что голова немного кружится, пытался прийти в себя. Юнги, конечно же, заранее знал, что ждёт его в первый день лета, готовился… увы, не удалось вырваться из города. Но как к этому вообще подготовиться?.. — Эй-эй, зад мне не наглаживай, — проворчал Юнги, пихнув парня локтем в спину. — Это уже неприлично, знаешь ли. — А сам-то что творишь? — Оказываю сопротивление преступнику. Похитителю и, возможно, насильнику. М? Насильнику? — Мысленно — уже да, — усмехнулся Чонгук, глядя по сторонам на перекрестке и прислушиваясь, чтобы уловить вопли Хосока. — Но, так и быть, подожду ночи, чтоб ты отдохнул… — Хрен тебе, к нам тёти приехали на праздники, ко мне нельзя на ночь. — Значит, ко мне. — Чтобы опять твой брат ворвался среди процесса?! Нет уж. Нет. Так дело не пойдет, я не могу заниматься любовью, дергаясь от каждого шороха за дверью. Пожалуйста, Чонгук, давай снимем квартиру… я не потяну в одиночку… — Подожди ещё чуть-чуть. Сегодня всё наконец изменится, вот тогда и снимем. Юнги тяжело вздохнул и напоследок треснул по заду со всей силы, чтобы отвести душу, и тут же зашипел от боли. Качался Чонгук не зря, что сказать. Задница что черепаший панцирь. — Полегче, милый, — рассмеялся Чонгук, — я не хочу тебя покалечить! — Тогда спусти меня с плеча, животу больно… Чонгук остановился на мгновение, легко перетащил ношу вперёд и позволил удобно устроиться на руках. Юнги даже обнял его руками за шею, но при этом всё же насупился и недовольно отвёл взгляд. Зато, когда вывернули из-за угла, напрягся, закопошившись. Взволнованный Хосок чуть не налетел на них, оглядываясь по сторонам. — О, отлично! — обрадовался Чонгук. — Все в сборе! — Нет, Хоби, нет! — взмолился Юнги, снова затрепыхавшись, как кошак в объятьях неугомонного желающего поиграть малыша. — Нет! Хосок с паникой в глазах сделал шаг назад, не зная, как быть. А после поддался просьбам — закрыл уши ладонями, повторяя «Не слышу, ничегошеньки не слышу». И, обойдя их, сбежал за угол, пропав из виду. Улочка снова опустела. Чонгук шумно выдохнул, спуская захлестнувшую злость, и через несколько мгновений отпустил Юнги, позволяя слезть на землю. Последний шанс можно было официально считать профуканным. В их стране была странная традиция, уходящая корнями в древние времена, когда на всё у людей был иной взгляд. В первый день лета можно было сделать предложение любому человеку при хотя бы одном свидетеле, и тот не имел права отказаться. Традиция эта, как ни удивительно, в какой-то момент стала реальным законом, который, что ещё удивительнее, сохранялся долгие столетия. И лишь в этом году о нем вдруг вспомнили. Разумеется, никто давно так не делал предложений, но ведь закон… Чонгук понимал, что долго думать не станут, закон изменят, традиция уйдет в прошлое. И, как он был уверен, его шанс жениться на Юнги растает, как лёгкое облачко на небе. — Заходи к нам на ужин, — шепнул Юнги, ласково целуя в щеку и касаясь ладонью груди, в которой всё ещё бешено колотилось взволнованное сердце. Гук скосил на него тоскливый взгляд. — В этот раз я готовлю. Сделаю говядину на гриле и фаршированные грибы. — Звучит здорово, — слабо улыбнулся Чонгук, стаскивая его рюкзак. — И, кстати, мама и тёти хотят пойти к семи часам на площадь… так что, если у тебя нет других планов, думаю, мы могли бы пару часиков… не знаю, например, фильм посмотреть, пока квартира свободна. Чонгук усмехнулся, коротко поцеловал на прощание и, пообещав зайти в шесть, побрел домой. Юнги проводил его взглядом. — Шнурок подвёл? — спросил Хосок, с опаской выходя из-за угла. — Он самый. Ну ничего… Спасибо тебе большое, спас. — Не за что. Только объясни. Почему ты отказываешься? Ты же любишь его, почему третий год сбегаешь, как будто он тебя убить хочет? — Хо… Чонгуку стоит ещё кое-что понять в наших отношениях. Я жду, когда он прекратит гоняться за мной один единственный день в году, как обезумевший. — Юнги вздохнул, качая головой. — Неужели и правда считает, что может получить меня лишь так? Глупости же… — Оу. Теперь понимаю. — Скорей бы и он понял. Как только нормально предложит пожениться, я и не подумаю убегать.