Последний аксель

      Арсений сидит, мягко говоря в шоке. Он не понимает абсолютно ничего, не понимает, почему Антон принял такое решение. Арсению всё сказанное Антоном кажется шуткой, розыгрышем, да чем угодно, но только не правдивым заявлением. Ира рядом с ним только удивлённо хлопает накрашенными ресницами, переводя взгляд с одного парня на другого, девушка даже не знает, что можно и нужно сказать в этой ситуации. И нужно ли ей вообще здесь сейчас находиться.       — Антон… Не говори глупостей, — Арсений все-таки находит в себе силы и слова, чтобы выразить все мысли в голове, не сводя напряжённого взгляда с Шастуна. — Ты не можешь бросить спорт. Спорт это часть тебя. Ты… Не сможешь без этого больше. Нет, Антон, ты точно не понимаешь, что говоришь. Спорт уже у тебя в крови, течёт по твоим венам. Эти тренировки, физическая нагрузка, приятная ломка в мышцах от усталости. Внутренняя дрожь от волнения, когда тренер ставит тебе новый номер. Переживания о том, какое же место ты займёшь. Это уже часть тебя, часто твоей жизни, от которой нельзя просто так избавиться. Антон, одумайся, пожалуйста, — у Арсения такой беспомощный и растерянный взгляд, что Антону искренне становится его жалко. Причём серьёзно искренне. Вот только Арсений не понимает, что такие эмоции испытывает он, а не Антон. Арсений не понимает, что спорт никогда не был мечтой Антона. — Ты же ведь очень талантливый, будущее нашей сферы, как… Как ты можешь просто взять и уйти? Нет, ты просто запутался, точно. Как ты можешь отказаться от Олимпиады? Это же цель любого спортсмена!       Вот только Арсений не понимает, что для Антона в принципе спорт это не цель.       — Арсюша, дорогой, послушай меня сейчас, пожалуйста. И пойми, посмотри на ситуацию с моей стороны, — Антон усаживается на карточки перед парнем, беря дрожащие ладошки Арсения в свои и при этом мягко заглядывая в глаза, чтобы точно показать тому все свои намерения и искренность. — Ещё раз скажу. Спорт никогда не был моей целью. Моя цель заключалась в том, чтобы отомстить тебе за событие едва ли не пятилетней давности. Пойми, все эти годы мной двигала жажда мести, желание испортить тебе жизнь. Серьёзно тебе скажу, я всю жизнь хотел быть дизайнером интерьеров и жить счастливо. Я о спорте ни разу и не думал. Да, не спорю, за эти годы я втянулся, спорт стал частью меня. Но вот только не большой спорт, а процесс. Мне не интересны соревнования, вообще нет никакого дела до них. Мне не интересна конкуренция, меня эта жестокость даже напрягает. Сам спорт, как процесс, да, я полюбил. Но спорт ради карьеры я стал ненавидеть. Я тебе обещаю, что я буду продолжать заниматься фигурным катанием, но уже не ради карьеры и соревнований. Просто буду ходить кататься, тренироваться и так далее, но уже не в таком строгом режиме. Я не хочу забирать твою мечту.       Арсений только пораженно замирает, смотря в зелёные глаза и тихо, прерывисто выдыхая, ведь он искренне старался понять слова Антона, принять его позицию, а ещё узнать насколько всё то, что он говорит, правда. Совершенно неосознанно в голову Арсения начали лезть мысли о том, насколько для Арсения фигурное катание является смыслом. В памяти всплывают воспоминания об отце, да и о семье в принципе. Воспоминания о том, как те ему твердили, что Арсений дальше маленьких и неважных городских соревнований не пройдёт. Как все вокруг ему говорили заняться учебой, а не глупостями, взяться за голову. А когда Арсений взял первое региональное соревнование, то они все изменили своё мнение и тут же начали Арсению твердить, чтобы он тренировался усердней.       Но при всём при этом Арсений спорт любил. Любил его душой. Он действительно чувствовал, как же ему нужны эти соревнования, как ему нужны постоянные тренировки, как ему нужен этот адреналин. Каждое утро Арсений вставал и понимал, что он на лёд хочет. Да, иногда бывает лень, но при этом всё равно хочется. Хочется почувствовать, как коньки скользят по льду, как он чётко контролирует своё тело, чтобы совершить тот или иной элемент. Арсений проникся спортом, большим спортом в том числе, даже несмотря на всю фальшивость и злость от конкурентов. Нет, все равно Арсений лёд любил и сначала порывался на него сам, ещё до того момента, как родители стали твердить о том, что теперь Арсений обязан побеждать. Для них Арсений вообще всё был должен, что уж тут скрывать.       Но все-таки, смотря в глаза Антона, Арсений понимает, что тот не врет, а говорит искренне. Арсений даже представить не может, как ему сложно было в тот момент, когда нужно было за короткие сроки обучиться буквально всему, чтобы обойти Арсения. И всё ведь это Шастун творил из-за чистого желания отомстить. На что же тогда способен Антон, если возьмётся за дело, которое действительно любит? Арсению кажется, что тогда парень сможет свернуть горы и покорить мир, стоит ему только этого захотеть. И Арсений желание Антона уважает, принимает и не собирается оспаривать. Хотя, кто он такой, чтобы тут говорить свою точку зрения? Враг Антона? Человек, которого Шастун ненавидел? Просто знакомый? Не самый близкий друг? В любом случае, Арсений ни в одном из своих положений не может Антона осуждать, если тот хочет чего-то сам.       — Хорошо, я понял. Вернее, не совсем понял, мне всё ещё такое сложно представить, но я тебя отговаривать не собираюсь. Это полностью твоё решение, быть тебе фигуристом или кем-то ещё. Я… Уважаю твой выбор, каким бы он ни был. И я не хочу, чтобы в такой важный период своей жизни ты помнил меня как парня, который не поддержал тебя. Да, я сам понимаю, что сделал тебе когда-то плохо, но, честно, даже не представляю как и чем. Поэтому хотя бы сейчас я хочу запомниться тебе чем то хорошим, — вздохнул Арсений, поднимая взгляд в зелёные глаза своего… Бывшего соперника. Ощущения, на самом деле, странные, Арсений будто бы сам поверить не может в реальность происходящего. Он уже же ведь свыкся с мыслью, что ему придётся тягаться с Антоном на Олимпиаде, что ему придётся свои личные чувства и симпатию засовывать себе глубоко вовнутрь, ведь спорт это не о чувствах. На соревнованиях такого большого уровня спорт это только о самом себе и о победе. А теперь… В этом не будет нужды, Антон больше не является его конкурентом или кем-то ещё.       — Ты уже запомнился, Арс. И, поверь, в очень хорошем ключе. Да и вообще, я должен перед тобой извиниться за все, чем испортил твою жизнь. Я понимаю, что никогда не имел на это права, — улыбнулся Антон, осторожно подходя к Попову и обнимая его. Причём настолько бережно, будто хотел показать всё своё отношение к парню в этот момент, осторожно касаясь его лопаток самыми кончиками пальцев и прерывисто выдыхая. Кажется, оба в этот момент забыли о сидящей совсем рядом Кузнецовой, у которой было настолько ахуевшее лицо, будто она только что попала на съёмку фильма с её любимым актёром.       — Э... Ребят, я конечно всё понимаю, но почему вы прощаетесь так, будто в последний раз вообще видите друг друга? Ну типа, да, уйдёт Антон из спорта, но не умрёт же он, в конце концов, по крайней мере, я надеюсь на его благоразумие. А вы уже как будто бы похоронили друг друга и ваше общение тоже. Ну, ребят, так не делается, понимаете? Вы же всегда можете общаться, так что зачем разводить драму, если причин, как таковых нет? Главное, что сейчас всё происходит на хорошей ноте. Ну серьёзно, ребят, вы прощаетесь так, будто это в принципе последний день, когда вы можете увидеться в этой жизни. А потом что? Антона уведут в тюрьму, потому что он бросил спорт?       Арсений внимательно слушает речь подруги, только кивая её словам и соглашаясь. Ира в принципе очень мудрый человек в таком плане, особенно когда ситуация касается не её отношений, а чьих-то других, где она только сторонний наблюдатель. И тогда Арсений задумывается, что действительно великой проблемы для их общения нет, наоборот даже. У них теперь не будет конкуренции, противостояния друг с другом, можно будет вздохнуть спокойно и наконец наладить... Дружбу.       — Арс, мы с тобой реально какие-то слюни и слезы развели, как дети, — стыдливо опустил взгляд Антон, будто он тут один так поступил, а Арсений, видите ли, стоял скалой, изначально ни в чем не видя проблемы. Хотя, возможно, со стороны так и могло показаться, Арсения ни раз обвиняли в неэмоциональности. Как будто в этом есть какая-то проблема, но ладно. — Я, как-то, даже и не подумал об этом. Ну, в плане, что для нашего общения преград ноль, мы можем встретиться в любой момент, когда обоим удобно. Главное хотеть этого...       — Антон, ну не нужно тут этих объяснений и слез, серьёзно, — слегка поморщился Арсений, пока только обнял Шастуна, слыша как у того бешено бьётся сердце в груди. Волнуется, наверно, слишком от всей этой ситуации. — Я понял, что мы будем с тобой общаться. Я этого хочу, ты этого хочешь, поэтому и будем продолжать, пока, как говорится, ссора не разлучит нас.       — Вообще-то, там говорится по-другому, — несмело протягивает Ира, пока Арсений на это только фыркает и закатывает глаза, как бы жалуясь Антону, что у него такая подруга легкомысленная.       — Уж поверь, нам с Шастом до этого точно далеко, — усмехнулся Арсений, потом опять переводя взгляд на Антона и кусая губу, пока осторожно протянул тому мизинец абсолютно без слов. Шастун на такую картину мог только ахуевше смотреть, хмуря брови, а потом переводя взгляд на Арсения, ведь не совсем понимал, что ему надо. Неужели сейчас Ира достанет из своей сумочки, в которой умещались все богатства планеты, кирпич и заставит их говорить ту клятву, где обещают больше не драться, иначе их ждет коварный кусь и удар кирпичем в подарок. Такого окончания разговора Антон немного не представлял в своих планах. Вот совсем. — Антон, ну не тупи. Начнём строить... Дружбу с чистого листа?       Антон на такое только раскрывает рот в понимании, беззвучно произнося букву «а» и тут же протягивая свой мизинец Арсению, переплетая пальцы. Улыбается так счастливо, будто ему не дружбу предложили, а миллион долларов и особняк в любой точке мира в подарок.       — Значит... Друзья? — Попов краснеет смущённо, но чужой палец из плена не отпускает, подходя на шаг ближе и заглядывая Антону в глаза, пусть таким движением и показывает огромный страх в своих. Открывает душу перед парнем, доказывая, что для него это всё давно перестало быть просто соревнованием и товариществом. Показывает, как сильно хочет Антону доверять.       — Друзья.       — Ребят, я, конечно, всё понимаю, у вас тут идиллия, но давайте лучше по этому поводу выпьем. У нас как раз бутылка вина в холодильнике завалялась, — подаёт вдруг голос притихшая до этого Ира, про которую, если честно, оба успели уже забыть. Но та, как всегда, часто пропадает, но ярко появляется, заставляя парней от неожиданности отскочить друг от друга, будто они подростки, которых поймали в школьной раздевалке за неприличными вещами. И не стоит забывать, что при такой реакции на просто Иру, Воля застукал их действительно в раздевалке, так ещё и Арсения на коленях перед Шастуном. Вот тут стоит действительно смущаться. — Так, если никто не против, то я сейчас принесу бокалы.

***

      Конечно, вполне логичным становится тот факт, что как только Антон на широкую публику заявляет о своём уходе из спорта, вокруг него поднимается новая волна обсуждений, которая вскоре перерастает в просто слухи, ведь Шастун отказывается от участия во всех интервью, не даёт никаких комментариев по этому поводу и вообще как личность будто бы пропадает из информационного пространства, пусть бушующие заголовки с его именем ещё долгое время пестрят в соцсетях и даже в газетах. Но, стоит признать, Антона этот факт никак не волнует, ему откровенно без разницы кто и что про него пишет, он даже не читает ни одной статьи, где расписаны обсуждения его «скандального поступка». Зато в большом спорте всё возвращается на свои места, если только не брать в счёт тот факт, что Воля теряет своего самого сильного спортсмена. Но так всё действительно идёт своим чередом, перспективы на Олимпийские игры снова становятся прежними, как и пару месяцев назад, ещё до появления Антона.       Вот только Арсений с ужасом понимает, что скучает. Да, он всё так же тренируется, готовит номер и часы проводит на льду. Но без Антона всё как-то... Не так. Арсений к нему уже привык. Привык к постоянным стычкам в коридорах и к шутливым дерзостям, которые вследствие этих стычек возникали. Привык к тому, что какую-то часть тренировки за ним следил внимательный взгляд зелёных глаз. Привык, что его сосед по шкафчику в раздевалке это Антон. Привык к заботливым стаканчикам горячего шоколада из автомата, которые ему приносил Шастун в конце тренировки, если сам был свободен. А сейчас одиночество слегка ставит Арсения в ступор, потому что он снова ни с кем не общается кроме тренера, да и с тем в последнее время все разговоры оканчиваются темой тренировок.       Арсений с удивлением отмечает, что ему одному как-то скучно.       И пусть они с Антоном в принципе видеться не перестают, но Арсению этих встреч становится как-то слишком мало. Иногда он даже ловит себя на желании повиснуть на Антоне, как обезьяна на лиане и сопровождать его буквально везде, чтобы ловить взглядом каждую его улыбку, видеть каждую эмоцию на лице, не пропускать ни одного события из жизни Шастуна, только бы не чувствовать, что они отдаляются. Только бы не понимать, что Антона появился какой-то другой, новый человек, которому он теперь носит стаканчики кофе и подвозит до дома. Человек, о котором он заботиться и привозит покушать. Человек, который становится Антону роднее и ближе чем Арсений.       Однажды ночью Попов даже проснулся в холодном поту из-за кошмара, в котором Антон сказал ему, что к Арсению уже остыл и не испытывает никакого интереса. А потом почему-то ушёл куда-то вдаль под ручку со смазливым блондином, хотя такие никогда не были во вкусе Антона. Кажется.       Именно после этого кошмара Арсений стал буквально закидывать Антона сообщениями каждый час, спрашивая абсолютные глупости или кидая дурацкие картинки, только бы Антон о нём не забывал. Потому что Арсений уже как-то разучился жить без Антона. Отвык от понимания, что тебе может никто не писать несколько суток, отвык от отсуствия спонтанных прогулок в любое время дня и ночи. Антон пришёл в его жизнь, как враг, но остался в ней как друг, как волшебник, эту самую жизнь изменивший и раскрасивший. И если раньше день Арсения действительно состоял только из тренировок и втыкания в стену по несколько часов, то теперь день, жизнь, да каждый час Арсения был раскрашен сотней красок и интересных дел. И всё благодаря Антону. Арсений с ним будто бы заново ожил, изучая мир заново и как самый прилежный ученик узнавая, что помимо бытовых дел в этой жизни существуют ещё и радости.       Одной из этих радостей в его жизни стал Антон.       Из мыслей Попова вырывает входящее уведомление, и он перестаёт смотреть пустым взглядом в стену раздевалки, так и застыв с коньками в руках. Сообщение оказывается от Антона, что тут же вызывает у Арсения незамедлительную улыбку. Антон типа друг Арсений, многоуважаемый сэр, позвольте узнать есть ли у вас сегодня свободное время?

Арсений типа король

Ну так-то есть, но для тебя нет

Антон типа друг Не будь Дюдюкой, Попов Сам же не знаешь от чего отказываешься

Арсений типа король

И от чего же я отказываюсь, просвяти?

Антон типа друг А вот это секрет) Но ты сможешь узнать, если вечером выделишь мне немного своего времени

Арсений типа король

Знал бы ты, как мне лень уже

Но ладно, так уж и быть, сделаю тебе одолжение.

Вечером во сколько и куда нужно будет подъехать?

Антон типа друг Э, ненене, ты не понял Я сам за тобой подъеду Только скажи куда

Арсений типа король

Как куда, у меня вечером тренировка, думаю, всё ясно

Антон типа друг Ладно, хорошо А во сколько

Арсений типа король

Ты же сказал, что только место назвать нужно)

Антон типа друг Ну Арс, не будь ты такой злюкой Признавайся, кто тебя укусил, что ты таким стал

Арсений типа король

Никто меня не кусал

Я просто голодный

Антон типа друг Понял, принял Я когда приеду привезу тебе покушать

Арсений типа король

В шесть у меня тренировка закончится

Антон типа друг Отлично, жди меня тогда)

Арсений типа король

И только попробуй опять подъехать ко входу и включить на всю какую-то дебильную песню

Я тогда мимо просто пройду, учти

Антон типа друг Хорошо, хорошо, я понял Не злись только Да и вообще, тот случай был единичным

Арсений типа король

Ага, а опозорил он меня на всю жизнь

Антон типа друг Ну ахуеть У меня просто было хорошее настроение, а я тебе уже жизнь испортил Может, мне всегда рядом с тобой грустной какашечкой ходить?

Арсений типа король

Было бы неплохо

Не жужжал бы над ухом, может

Антон типа друг Ахуел?

Арсений типа король

Ладно, ладно, прости

Мне нравится твоя болтовня

Антон типа друг Ну вот и порешали. Жди меня вечером, в общем.

Арсений типа король

Ага, главное не потеряй вход и не заблудись

Забыл же уже место сто процентов

Антон типа друг Обижаешь, Арсений Как я мог забыть про место, где есть ты Я помню все что связано с тобой Не переживай

Арсений типа король

Да я как-то и не переживал

      Арсений улыбается, как влюблённый дурак, хотя он, конечно, таким не является. Всего лишь залипает на фотографиях Антона примерно десять часов в сутки, молниеносно отвечает на каждое его собщение и даже отменяет встречу с Ирой ради прогулки или просто видеозвонка с Шастуном. Но внимание Антона правда приятно, а его слова заставляют щеки заалеть, пока Попов быстро переодевается в обычную спортивную форму просто для зала, сияя при этом только что начищенной манетой или серебром, которое зачем-то хранится в серванте, но строгая мама им пользоваться запрещает. Да что там, даже чихать в этом направлении нельзя.       В направлении Арсения тоже делать сейчас ничего нельзя, потому что искреннее счастье может за секунды сменится гневом или самой настоящей печалью, ведь настрой Арсения сейчас как совсем хрупкий листочек на ветру. Одно неверное движение, и уже полетит на землю. Точно так же и Арсений, его сейчас любая новость могла опечалить и вогнать в тоску. А лучше этого перед встречей с Антоном не делать, ведь тогда вместо каких-то планов они весь вечер просидят в машине, пока Арсений будет плакаться Антону о своей судьбе, заедая стресс чем-нибудь вредным.       Настроение Попова будто бы даже чувствует Лазарев, потому что не трогает всю тренировку в зале, делая лишь маленькие и очень осторожные замечания. А может это Арсений просто так горит и источает энергию, что у него всё получается чуточку лучше, чем обычно. В Арсении даже впервые за долгое время просыпается вдохновение, которого Попов не помнил уже несколько месяцев. Он будто бы цветок, готовый распуститься, как только наступит весна. Вот только до весны ещё два с половиной месяца и Олимпийские игры, которые гордым айсбергом возвышаются между Арсением и счастьем.       Но Попов старается не думать о таких глубоко философских вещах, а только считает минуты до шести часов вечера, сразу же в назначенное время прощаясь с тренером и убегая в раздевалку, где переодевается за рекордные три минуты, буквально вылетая на улицу, навстречу к Антону, едва ли не врезаясь в него со своими крепкими объятиями. Будто бы они не виделись вчера.       — Тише, тише, осторожнее, а то ведь собьешь, — смеётся Антон, но не менее крепко обнимает в ответ, укладывая привычным жестом подбородок на макушку Арсения, который только жмётся ближе, улыбаясь так радостно, прямо как сумасшедший.       — Куда я тебя собью, сзади тебя машина. Максимум, по капоту покатаешься, но не думаю, что в этом есть что-то страшное, — фыркает Арсений, пока Антон недоуменно поднимает брови, но уже через секунду заливается смехом, так и не размыкая объятий. Кажется, друзья так обниматься не должны, но ладно. — Так куда ты меня собрался везти?       — А, то есть ты сразу к делу, — Шастун усмехается и поправляет на брюнете шапку, потом легонько щелкая того по носу, чем вызывает недовольный взгляд и этот же самый сморщенный нос в недовольстве. — Что ж, мы поедем одолевать твои страхи, а вернее учить тебя делать аксель.       Арсений от таких слов только замирает, сглатывая и пораженно смотря на Шастуна. Аксель был давней болью Арсения, элементом, который он чисто физически понимал, что может выполнить, но морально не находил на него сил. Не знал почему, просто каждый раз тормозил перед прыжком, не в силах заставить себя сделать ещё движение. Просто впадал в ступор, чувствуя как сердце стучит в ушах. Шастун сумасшедший, если решил, что Арсению сделать элемент получится в этот раз и с ним.       — Не смотри на меня так. Дай себе шанс хотя бы просто попробовать, — усмехнулся Антон, видя какой-то испуганный блеск в голубых и открывая перед Арсением дверцу машины, будто символически показывая, что это последний шанс Попова отказаться от этой идеи, иначе обратного пути не будет. — Не переживай, я буду рядом и буду тебя страховать.       Для Арсения эти слова как спусковой крючок или раскрывшийся в небе парашют, гарантирующий безопасность. Потому он только кивает и собирается с силами, усаживаясь в машину и корректируя положение кресла под себя. В мыслях настоящий водоворот, из-за которого Арсений не может думать ни о чем, смотря просто в одну точку всю их дорогу, даже когда Антон тяжело вздыхает и сам пристегивает парня, ведь тот не реагирует никак на любые слова, погружённый в себя и свои мысли сейчас.       На удивление, Антон привозит его к открытому катку, не в комплексе, а прямо под уже звёздным в это время года небом. Арсений и забыл, когда в последний раз катался на уличном катке, казалось, это было где-то в прошлой жизни точно. Тогда, когда Арсений ещё только жил мечтами о соревнованиях и победах, нарезая круги на обычном уличном катке, что был буквально в соседнем дворе. Но потом на такое времяпрепровождение сил и времени не находилось, после первых же медалей его буквально замерли в спортивном комплексе, гоняя по тренировкам, только бы любой ценой получить, выжать, из Попова лучший результат.       А Арсений не сопротивлялся, потому что всё это время говорил себе, что это его мечта, путь к его мечте и целям, нужно лишь немного потерпеть. Кажется, это немного уже переросло в постоянно. Арсений постоянно терпит такой режим, практически забывая об обычной жизни. Но всё равно, как и все эти годы, он продолжает себе внушать, что это того стоит, он работает над мечтой. Вот только была ли это действительно мечта, а не просто желание доказать хоть кому-то свою важность и нужность. Показать, убедить окружающих, себя и родителей, что он не бесполезен, что он что-то, да может. Ответа на этот вопрос Арсений, к сожалению, найти в себе не может.       — Эй, ты там уснул что-ли? — усмехается Антон, махая ладонью перед глазами Арсения и протягивая тому сумку с коньками. — Переобувайся. Я взял твои запасные коньки, чтобы тебе удобно было. И поторопись, а то я скоро спать захочу и не успею тебе рассказать великие секреты по выполнению акселя.       Антон смеётся, тихо и переливисто, а Арсений может только кивнуть, слегка растягивая губы в улыбке и начиная быстро переобуваться, пока слов внутри не находится. Арсений будто бы чувствует, что в этой жизни что-то делает не так, но никак не может понять что именно, теряясь в лабиринте догадок. Голова от таких мыслей начинает трещать, потому Попов только откидывает лишние размышления в сторону, даже потряхивая головой и поднимаясь на ноги, тут же отдавая свою ладонь в руку Антона, закрывающего машину и отводящего Арсения на лёд.       Как и всегда, на такой поверхности Арсений ощущает себя лучше, чем дома. Все-таки, к скользязим ощущениям он привык гораздо больше, чем к пустым стенам своего же дома. Ну ладно, стоит признать, на кухне у него на стене весели часы, но это ситуацию сильно не исправило, Попов всё равно в своей же квартире ощущал себя чужим, стараясь оттуда сбежать или просто привести кого-то постороннего. Чтобы не быть единственным чужаком в одиноких комнатах. Дом каждый раз встречал его будто с немым осуждением за всё сделанное, начиная с первой тройки в пятом классе. Собственный дом напоминал Арсению своих же родителей, таких же жестоких и холоднокровных к нему.       Зато лёд Арсения любил, а Арсений любил его в ответ. Он напоминал Арсению доброго и ласково котёнка или щенка, который прибился к ногам прямо на улице, а потом прошёл вместе с тобой в подъезд, только бы хозяин забрал его. Хотя, в случае с парнем, это скорее лёд присмирил и забрал Арсения в свои объятия, чем наоборот. Но зато сейчас они жили настоящим дуэтом, дружной командой, контактируя без лишних движений и тревог. Лед стал для Арсения настоящим домом. Может, ему стоило стать Эльзой и возвести высоко на горе собственный замок из льда? А всех гостей выкидывать с помощью своего огромного снеговика, без лишних любезностей.       Но вместо таких радикальных мер парень просто спокойно проезжает несколько кругов, привыкая к ощущениям и будущей площадке для работы. Антон наблюдает за ним издалека, но сам кататься пока что не собирается, пусть и надел коньки. Точно так же создаётся ощущение, будто Антон не собирается с Арсением и разговаривать, будто ожидает, что тот сам вдруг захочет поскакать выполнять несчастливый элемент. Правда что-ли, почему он несчастливый Арсений не помнит, хоть убейте. Просто знает откуда-то, что больше таких прыжков делать нельзя, а то будет плохо. И эта мысль твёрдо въелась в мозг в отличие от её причин возникновения, что Арсения немного напрягало.       — Ну, Арс, давай уже, а то я замерзну уже тут ждать, пока ты соберешься с силами. Или ты струсил? — кричит Антон, хотя они и не так уж далеко, чтобы его было совсем не слышно для таких криков. Арсений даже морщится от слишком громкого звука, но ничего не говорит, потому что это же Антон, ему вообще бесполезно что-то объяснять.       — Так можешь не стоять, а тоже покататься. Или на кой черт ты коньки надел? — отвечает в той же манере Арсений, пусть голос его и гораздо тише. Все-таки, орать не хочется, мало ли маньяков есть вокруг. Да, Арсений даже такого может бояться, в этом нет ничего удивительного.       — Чтобы подъехать к тебе и обнять, когда ты прыгнешь. Так что не заставляй меня ждать, — усмехается Антон, будто специально выводит Арсения на эмоции, сначала на раздражение, а потом уже на какую-то теплоту в груди, которая не просто греет, а вырывает уже своим пламенем рёбра изнутри. Признаться, странные ощущения. Но зато рабочие.       Ведь Арсений действительно начинает скользить по льду, собираясь с силами и с чётким намерением прыгнуть уже этот чертов аксель, поборов свой внутренний барьер и узнав, что за тем скрывается. Парень быстро в уме складывает все свои теоретические знания о прыжке, повторяя каждое движение словами из учебника. Выпад, разворот, скольжение и... Прыжок вверх. Как бы сильно не хотелось сейчас остановиться, замереть буквально в шаге от прыжка, но Арсений не даёт себе такого шанса, а лишь прыгает, крепко сжав зубы. Арсений не знает, как выглядит со стороны, но ощущает себя внутри просто волшебно. Пусть сами полтора оборота и занимают у него всего несколько секунд, но внутри парень ощущает свободу. Даже когда чётко выверенным движением приземляется на лёд, выдыхая и отводя ногу назад, он чувствует себя превосходно, будто стер все стены внутри.       — Ура! Вот видишь, я же говорил! — Антон налетает с обнимашками почти сразу, заставляя Арсения сначала заулыбаться, но потом застыть как в ступоре, ведь из подсознания вдруг начали выходить яркими картинками воспоминания, заставляя Арсения сглотнуть от ужаса и шока. Вместе с барьерами из Арсения ушли и все запреты, открывая спрятанные памятью моменты из прошлого, которые Арсений бы хотел стереть навсегда.       Кажется, Арсений все-таки знает, кто такой Антон, и как он связан с его прошлым.