Самозванец

У Вэнь Лихуана жизнь до сих пор была на диво незавидна. Сначала побег, с одним тюфяком еды от слуг и заколкой волос почившей матушки, по стылым землям Цишаня, затем Гусу и наконец лето он все же встретил в благоухающим лотосами теплом Юньмэне. На горло собственной гордости за все эти два года приходилось наступать так часто что обувь наверняка стерлась бы в прах не будь это лишь присказкой. На улицах таких беспризорных сирот хватало, сиротских ртов в Поднебесной было больше добрых подачек и Вэнь Лихуан изловчился импровизировать. За мелкие поручения перепадало монеткой другой, а за уличные представления можно было есть целых два дня. Да, висеть над ножами день за днем было унизительно, но человек оказалось тварь живучая, и после недельки другой любое занятие покажется стоящим ради парочки паровых булочек. Подумать только, когда-то он их не особо и жаловал.  Молодой господин Цзян ему приглянулся сразу же. Наспех наброшенная накидка не могла скрыть фиолетовый шелк, а походка, хотя и была осторожной выдавала человека не привыкшего к толпам. Его так и хотелось поднять в паланкин. Кто знает, будь судьба к нему добрее он встретился бы с молодым господином Цзяном в одном из дружеских соревнований или обменом опыта кланов, но судьба с рождения любила награждать его лишь пощечинами, так что встретились они на шумной торговой улице Юньмэня, где Лихуан висел на веревке словно жалкое насекомое.  Молодая гордость Юньмэня, во всей своей прелести, стоял и довольно неуклюже подслушивал сплетни торговцев и на его лице стояло выражение величайшего возмущения. Понятно дело, кому-кому а наследнику именитого клана слухов слушать было бы неприятно. Простой люд любил обсуждать заклинателей еще больше чем правителей, а под самыми воротами Юньмэня обсуждения главы, его незавидного брака и еще более незавидного наследника разгорались сильнее всего. Нынешний глава был либо чересчур мягким или напрочь глухим, за слухи поприятнее помнится Вэнь Жохань подвешивал головы за языки на главных вратах.   Быть избитым было конечно унизительно, а в глазах наследника так тем более, но на его удивление наследник даже подал ему руку. Ладонь была сухая, белая и не знавшая ни ветров ни дорог с которыми Лихуан перезнакомился всласть за последние два года. Наследник оказался еще страннее чем его отец, так как на его глазах после спасения Лихуна не было ни капельки пренебрежения. Он смотрел будто ему все равно на грязь вокруг, на старые лохмотья Лихуана и его красные глаза что обычно вызывали у людей тревогу. И Вэнь Лихуану впервые стало невыносимо в бегах, все в нем кричало рассказать правду, открыться и поведать о нелегкой участи о которой он молчал с рождения. Сердце забилось птицей в груди отдаваясь в ушах и это было настолько невыносимо что он сорвался на грубость– на глупую провокацию– подать ладонь для касания вместо поклона, которую наследник почему-то сжал и потряс, и назвать его первым именем. За одно только имя помнится Вэнь Сюнь сжег все его листы с каллиграфией и стихами, а наследник Цзян только ухмыльнулся и даже одобрительно на него посмотрел. Пути правящего клана Юньмэня были воистину неисповедимы.  В пурпурных глазах не было пренебрежения или даже жалости. На Лихуана смотрели как на что-то интересное, на что-то что хотелось бы узнать получше или разгадать и он с ужасом понял, как неуместная гордость и стыд испаряются а на их место приходит что-то живое. Как будто все внутри затрепетало и встрепенулось как после долгого сна.   Посему когда молодой наследник провел его к вратам ордена, он вместо того чтобы снова пуститься в бега просто стоял и ждал. Наследник скорее всего ничего и не добьется, а если Лихуана узнают и поведут к Вэнь Жоханю, то невеселым скитаниям и вовсе придет неудачный конец. Удрать то он попытается, но получится ли вот в чем вопрос. Несмотря на кроткий нрав главы клана, ученики Юньмэня выигрывали состязания по стрельбе из лука вот уже который год. Лотос лотосами, но дело свое этот водный клан наверняка все же знал.  За этими невеселыми мыслями и солнце стало садиться, но врата из полированного светлого дерева так и оставались глухи. Он обернулся на торговую площадь. Торговец, чья дочь любила смотреть на его представления, уже собирал нераспроданный товар, а его дочь стояла в сторонке и с улыбкой на лице уминала баоцзы, которое так и осталось не проданным. Все собирались домой к семьям, торопились к ужину, в дома с теплым светом и оживленными вечерними разговорами. В этих домах матери наверняка напевали песни перед сном, и Лихуан иногда прокрадывался к домам чтобы уснуть под тихие напевания доброго сердца. Его не раз ловили и избивали подозревая в воровстве, но с наступлением ночи ноги сами вели его к очередному дому. Лихуан посмотрел на небо в заходящих лучах солнца, багровое словно от пожара, и подумал что если он умрет тут сегодня, то превратится в непревзойденного демона и низвергнет все божеств, которые молча смотрели на его скитания изо дня в день. Что за напасть, почему бы не найтись во всей Поднебесной тихого уголка для его скромной персоны?  И судя по всему он был услышан так как врата наконец-то открылись и его взору снова представился хмурый молодой наследник. Казалось за всю свою жизнь он не был настолько рад кому-то.  Уже вечером, после всех взбучек, оскорблений и унижений– а их было немало, он наконец был предоставлен самому себе а у наследника и след простыл. Упустить его он успел когда его за шкирку поймала хозяйка Пристани Мадам Юй и в тихом месте за домами пригрозила, что переломает ему ноги и скормить псам если он хоть и мысли допустит о том, чтобы навредить наследнику. Фиолетовое кольцо старинного стиля на ее руке грохотало фиолетовыми молниями и выражение на ее лице было по особенному свирепым. Все таки ему не поверили и о принятии в клан и речи быть не могло. Его скорее всего подозревали в шпионаже, а как бы не так все же он был обладателем этих проклятых красных глаз, и он сквозь обиду только кивнул ей и поклонился. Подозрительность с ее глаз не исчезла, и Лихуан сомневался что это изменится в ближайшее время.  После ухода мадам Юй воздух все еще потрескивал озоном, а все цикады в округе в испуге замолчали. Казалось даже звезды на небе перестали мигать. Лихуан помялся на месте и пошел в направлении выделенных ему покоев. По дороге он увидел как в комнате Цзян Чэна горит свет и ноги сами повели его к окну. Через тонкий лист окна было видно силуеты наследника и воспитанника главы ордена Вэй Усяна. Похуже слухи о Юй Цзыюань ходили только слухи о главе и матери Вэй Усяня Цансэ Санжень. Лихуан удивился тому как наследник казалось злости к Вэй Усяню не испытывал, а напротив что-то вдохновенно тому рассказывал.  “... и после смерти отца Золушка жила словно служанка в своем доме и убиралась и стирала для мачехи и злых сестер. И вот в один день правитель страны устроил прием для всех девушек, чтобы его наследник смог найти себе невесту и Золушка очень хотела присутствовать, но мачеха оставила её дома мыть полы и сортировать зерно…” Наследник с вдохновенным лицом вещал историю о девице со странным именем и сколько бы Лихуан не скитался по разным местам эту он слышал впервые.  — А-Чэн, разве люди не стали бы болтать о мачехе что не выпускает падчерицу из дома? Особенно если она законный наследник клана?— возразил Вэй Усянь и Лихуан понял что мальчик был все же толковый. Он сам задавался тем же вопросом.  — Законный не законный, людской порок может преодолеть любые препятствия, да и после смерти ее отца кто бы защитил ее, совсем еще ребенка. И вообще, ты слушаешь или критикуешь?, — возмутился наследник и Вэй Усянь хихикнул со словами “Прости, А-Чэн, продолжай”.  — Так вот, вдруг к ней явилась странствующая заклинательница и сказала что сможет с помощью заклинания и все зерна перебрать и накидку с повозкой Золушке дать, чтобы она смогла поехать на бал.  — Ага,— фыркнул Вэй Усянь. — А как только она в эту карету сядет не видать ей больше ни мира ни бала. Наверняка она из темных последователей, кому нужен человек для экспериментов. В Илине ребята всегда предупреждали к культиваторам лишний раз не приближаться. Я от дяди Цзяна сам несколько дней бегал,— вещал Вэй Усянь легким тоном но почему то застыл. — А-Чен, прости, я не хотел расстраивать тебя.  —  Ты меня не расстроил, — сказал наследник, – Я рад что отец тебя нашел. Я и не знал что на улицах такое бывает.  Голос у наследника был удрученный, и Лихуан свое мнение о толковости Вэй Усяна забрал обратно. Да, такая опасность была, но паршивец ее явно преувеличивал. Делов то, надо было только держаться людных улиц и от любого человека в богатых одеждах, который внезапно им интересовался драпать побыстрее да подальше.  — Так вот, культиватор оказалась добрая и Золушка попала на прием где в нее влюбился принц. И он понял что хочет на ней жениться.  — Разве не родители принца должны были подобрать невесту? А-Чэн, а на ком ты бы хотел жениться?— спросил Вэй Усянь и наследник устало вздохнул.  — Вэй Ин, что ты взъелся именно на эту историю сегодня. Помнится вчера неправдоподобность рассказа тебя не удручала,— сказал наследник.  По хорошему Вэй Усяню по иерархии нужно было извиниться а лучше вообще в будущем не пререкаться, но все слухи про этот сомнительный тандем были правы, и Вэй Усянь плевать хотел на иерархии и положение в обществе. Да и приличиями этот рассадник слухов казалось был не обременен.   — Ну именно эта кажется страннее всех, да и вообще не отвлекайся, на ком бы ты хотел жениться?  — Не угомонишься ведь.. Ну ладно, – сказал наследник Цзян. — Она должна быть не слишком сильной и не слишком слабой. Не шибко умной и не глупой тоже. Не высокой ростом, но и не низкой. Должна быть не особо красивой. И еще должна быть втрое сильнее меня в заклинательстве. Да и физически тоже… Наверное.  Вэй Усянь, как и ожидалось, начал возмущаться.  — Сильнее тебя втрое?! Да ты наверное до конца жизни холостяком будешь, А-Чэн! Ты и так-то раньше меня ядро развил, думаешь найдется дева сильнее тебя втрое в заклинательстве?! Вэнь Лихуан с Вэй Усянем был полностью согласен. Список требований был смехотворный. Да даже если бы и нашлась заклинательница сильнее наследника, а мать самого Вэй Усяня была тому ярким примером, кого-то кто был бы сильнее втрое мужчины под Поднебесной и огнем сыскать было невозможно. Да даже если бы и нашлась, узнав о том что в требованиях еще и была неприметная внешность, дева наверняка смертельно оскорбилась бы. Паршивый, в общем-то перечень был.  — А почему нет? А если нет, то зачем мне кто-то слабее меня?  Вэнь Лихуан внутренне хмыкнул. Несмотря на то что отцом Ваньина был Цзян Фэньмян, мыслил наследник прямо как Вэнь Сюй, чьим отцом был сам Вэнь Жохань. И откуда в нем столько тягости к силе и власти? Разве могла теплая благоухающая Пристань Лотоса воссоздать второго Вэнь Сюя? Да и как?  Ответ он узнал много позже, у моста, где в глазах наследника промелькнул леденящий душу ужас и он выскользнул из рук Лихуана. Выражение наследника поразило и самого Лихуана и он не задумываясь прыгнул за наследником. Да, конечно была клятва, которую он недавно принес. О том, чтобы защищать наследника ценой всего, но Лихуан бы прыгнул и без нее, только для того чтобы узнать почему же наследник так его боялся в тот момент.  Плавать он умел, но вода в этом пруду оказалась почему-то свирепой и казалось со всех сил пыталась унести наследника в глубины. Лихуан взялся за безжизненную руку Цзян Ваньина и потянул наверх со всех сил, но неведомая сила была упорнее него и он вместе с наследником погружался все глубже и глубже. На подкорке уплывающего сознания кричал почему-то голос Вэнь Сюя, где он после неудачной тренировки кричал на Лихуана “Идиота ты кусок, если меня ранили ты должен меня отбросить и драться дальше до победы! Какая разница если мы обе помрем!”. Лихуан тогда с ним неделю не разговаривал, да и вообще пообещал себе бросить заклинательство к чертям. Но сильнее этого голоса сейчас билось сердце, глядя на бледное лицо наследника погружающегося все глубже и глубже. Казалось он за свою жизнь биться даже не собирался. Лихуан потянул еще сильнее и рука начала неметь словно в нее впивались тысячу игл. Он отчаянно взмолился. “Если кто поможет, я отблагодарю в тысячу раз. Даже и не заикнусь про сожжение дворцов и храмов. Только капельку помощи. Я ведь никогда и не просил. Прошу. Прошу.” Третий раз говорить и не понадобилось. В груди зашипело и заболело так что он подумал из него сердце вырывают. Он сам весь начал светиться и сила тянущая вниз слабела с каждым ударом его сердца и не перестававший тянуть Лихаун заметил что у него наконец получается. Все размылось, и последнее что он помнил это как он сжимал бледную руку Ваньина и все шептал “Прошу. Прошу…В этот раз…” *** Не было наверняка на свете ничего более позорного чем наследника Юньмэн Цзян, который чуть не утонул вот уже во второй раз. Другие кланы наверное думают что он так ненавязчиво пытается покончить с собой. Был средней руки заклинателем, теперь и репутацию умалишенного пропишут это уж точно.  Все возвращалось обрывками. Красные рубиновые глаза в лунном свете, блики серебра на воде. Вот он чувствует как его насквозь прошивает недоверие и ледянящий душу страх. “А что если он знает?” тогда подумал он. Ну и знал бы, попробовал бы рассказать да ему никто и не поверил бы. Цзян Чэн сейчас смог бы любую проверку на одержимость пройти. Не захватывал он это тело, на кой гуй ему это надо было бы? И чего он так испугался? Вот он отдергивается и огромная масса воды, во рту, носу, горле, сжимает его в тисках. Что бы он не отдал за один единственный вздох. Но все напрасно. Руки становятся деревянными а ногу прошивает судорога. Дальше все смазано, вроде золотое свечение, но предсмертные галлюцинации он решил все же за воспоминания не считать.  Из мыслей его отрывает всхлип. Он хочет открыть глаза, но веки слишком тяжелы. Только минуту, вот наберется сил и утешит плаксу.  — О Богиня Гуаньин, почему ты так жестока с моим братиком А-Ченом?!  А-Ли. У него екает сердце и привычная тревога заставляет вспомнить где лекарства. Иногда он забывает, что у него теперь совершенно здоровое сердце.  — Что он такого сделал, чтобы ты так хотела забрать его? Он целыми днями читает твои наставления и чтит родителей. Или это наша вина?  Какой же он идиот. Хотел попозировать у воды ночью и так сильно расстроил сестру.  — Если это из-за нас, то я буду заботиться о нем в три раза больше. За маму и папу и меня. Только не забирай его у меня. У меня больше никого нет.  Он чувствует как у него сжимается что-то в груди. Как же все таки тошно жить в этом мире. Можно сказать что у А-Ли больше никого и не осталось, но она об этом не знает. А может и остался. Замена он никудышный, но бездействие как известно хуже всего.  Он попытался пошевелить рукой, и открыть глаза. А-Ли рядом вскрикнула и замолкла. Из под ресниц он увидел как она пытается рукавом стереть слезы и привести в порядок лицо.  —Цзе-цзе,— прошелестел он. По горлу будто тысяча кинжалов прошлось а в ушах зашумело.  — А-Чен!- она взяла его руку в свои и что-то пробормотала.  Да уж, хорошо бы если со слухом проблемы не начались.  — Все хорошо, слышишь? Ты в порядке. Ты в безопасности. Ты наверное, очень перепугался.  Он состроил самую убедительную улыбку, которую мог и прошептал. — Все хорошо, Цзе-цзе. Я в порядке. Просто соскользнул. Само как то получилось.  — Само?— у А-Ли было виноватое выражение лица. — Рядом с тобой нашли того мальчика из торговой улицы. Матушка считает, что он мог тебя столкнуть.  В груди поднялась паника. Лихуан может быть его немного и пугал, но Цзян Чэн совершенно точно мог поручится что он его не толкал. Не прошло и года с тех пор как он тут появился и он уже чуть не загубил кому-то жизнь?  — Где он? В темнице?— он спросил, поднимаясь. Все конечности стали будто свинцовые, но лежать тут пока Мадам Юй четвертовала Лихуана он не собирался.  Цзе-цзе переполошилась, и попыталась уложить его обратно.  — Что ты делаешь? А-Чэн тебе еще нельзя вставать! Все с ним в порядке. Он еще не пришел в себя. Его держат в лекарском блоке.  — Он не пришел в себя? Мне нужно к нему, Цзе-Цзе! Он ведь за мной прыгнул.  А-Ли пожевала губу и вздохнула. Переупрямить Цзян Чэна не могла даже матушка. Не поможет ему сейчас, он найдет способ улизнуть.  — Хорошо. Только подожди, я позову Вэй Ина и мы тебе поможем. Он всю ночь не отходил от твоей кровати, я его только отправила покушать.  — Не нужно звать Вэй Ус, — хотел было возразить Цзян Чэн, но сестра уже ушла стремительно шурша юбками.  Вэй Ин влетел в комнату буквально через минуту и намного позже вошла запыхавшаяся от бега сестра.  Мелкий вредитель тут же начал ощипывать его руки и ноги и причитать.  — Ах А-Чэн А-Чэн что же ты так в воду стремишься словно гуй какой-то? Захотел бы, я бы тебя и сам плавать научил! Зачем тебе этот задавака из Цишаня?! М? Спорим я лучше него все равно плаваю!  Вэй Ин нес всю эту ерунду без единой запинки, но руки что судорожно сжимали его плечи дрожали, а в серые глаза помутнели от бессонной ночи и смотрели на него с таким страхом что в Цзян Чэне вяло зашевелилась совесть. Наверное и поплакать успел пока сон его сторожил.  — Все хорошо, Вэй Ин,— он похлопал по его руке и даже погладил по спутанным волосам. Мягкие.  Вэй Ин на это только набросился на него с объятиями и подозрительно зашмыгал носом.  Подумать так, Вэй Усянь ведь был первым человеком, кто не знал прежднего Цзян Чэна. Все сказки по ночам, пререкания, охота на фазанов и совместные ночные тренировки– все это было между ним, настоящим, и Вэй Усянем. Даже А-Цзе, что украдкой вытирала слезы от этой сцены любила его только потому что он занял тело ее младшего брата. Но его или нет, реальное или нет, Цзян Чэн слишком сильно привязался и потерять все это действительно было бы невыносимо больно и он снова подумал о рубиновых глазах, которые вспыхнули обидой при последней встрече. Как только Вэй Усянь наобнимался и проплакался, он выпятил грудь и пообещал что больше с Цзян Чэном точно ничего не случится, так как Вэй Усянь всегда будет рядом. Цзян Чэн только нервно улыбнулся, вспоминая бесконечные преследования Вэй Усяня и невозможность потренироваться в одиночестве. Может и пронесет, кто знает? Память у пятилеток короткая словно у рыб.  Они кое-как добрались до лекарского блока и у кровати Вэнь Лихуана работал главный целитель Юньмэня. Старейшина по пустякам не спускался, и поэтому сердце Цзян Чэна понеслось быстрее. Наверное, Лихуан совсем плох.  — Ах! Наследник Цзян, Госпожа Ли,— поклонился целитель, но рук от груди Лихуана не убрал и под его сухими ладонями была сфера голубого света.  — Целитель Цзян,— кивнул Цзян Чэн, на большее он был не способен, — Как у Лихуана дела?    — У него довольно необычный случай,— сказал целитель с сомнением. — Я правду сказать о таких случаях только слышал, но воочию увидел только тут… — Он очнется?, — выпалил Вэй Усянь и целитель неодобрительно поджал губы за невежливый тон, но все же ответил.  — Этого я сказать не могу. От сильного потрясения, мальчик смог сконцентрировать энергию в ядре и вытянуть наследника с собой наверх, но образовавшаяся энергия нестабильна поэтому только время покажет сможет ли он выкарабкаться.  — Но ведь сформировать ядро за мгновение невозможно. Разве оно не собирается и формируется годами? — спросил Цзян Чэн.  — Молодой наследник прав, но в некоторых трактатах описываются единичные случаи когда особо талантливые заклинатели были способны сформировать что-то схожее, но нестабильное за мгновения. Обычно это было для самозащиты или же в моменты высшего отчаяния.  — Получается Лихуан сможет стать заклинателем?, — воскликнул Вэй Усянь.  — Не обязательно. То, что у него сформировалось это сотая доля того, что горит у вас в груди молодой господин Вэй. Она слишком мала и нестабильно чтобы сказать наверняка. Но смею предположить, что шансы у него хорошие, так как меридианы и каналы у него прочные. Мальчика определенно умело готовили к заклинательству.  Намек в конце был понят. Кто бы готовил незаконнорожденного сына женщины весеннего двора заклинательству, да и так умело? Подозрения целителя были вполне обоснованными, но глядя на бледное до синевы лицо мальчишки что только недавно искусно висел над ножами в площади и смело с ним пререкался, Цзян Чэн не смог в себе найти сил для подозрений и недоверия. Если мальчишка не сможет очнуться, то значит он пожертвовал жизнью за него, Цзян Чэна, с которым знаком то и был от силы пару дней.  Да будь он хоть самим демоном, дела за него говорили громче чем все подозрения вместе взятые, а потому Цзян Чэн решительно подошел к его кровати и взял его за руку. Вэнь Лихуан не мог просто так помереть тут от его глупости. Он должен был очнуться.