Раньше у нас было время, теперь у нас есть дела

      На следующую ночь по следу они не идут.       Дима уже чувствует неладное, когда заходит за Игорем. Несмотря на предупреждения Грома, что разуваться перед входом не нужно, «тут всё равно десятилетний срач, Дим, ну чё ты начинаешь», он наклоняется расшнуровать ботинки, и это спасает ему жизнь.       Игорь быстр и силён. Более того, Игорь себя не контролирует. Зверь пытается добраться до Диминого хребта, сломать шею, оторвать голову. «Когда успел?» – думает Дима и тут же понимает: «Олег». Конечно. Отрастить вырванную конечность и залатать дыру в грудной клетке уже стоит немалых сил, а Игорь ещё и полез драться.       Когда Сергей привозит их в город перед рассветом, у них не хватает времени поесть, но Дима надеялся, что у Игоря оставались запасы в убежище. Видимо, закончились.       Поднырнув под размашистый удар, точным апперкотом Дима ломает Игорю челюсть. Пока тот не успевает опомниться, он смотрит Зверю прямо в глаза и призывает всё своё сверхъестественное обаяние. Извиняться за это он будет потом.       Наблюдая за ползающим у него в ногах Громом, воющим о прощении-снисхождении, Дима думает, что после такого фокуса ему тоже не помешало бы хлебнуть.       «Дмитрий, – раздаётся у него в голове Юлин голос, – ждём только вас с Игорем. Где вы пропадаете?»       Дима отвлекается и чуть не упускает контроль над Громом. Он старается рассредоточить своё внимание на два дела одновременно и отвечает Юле:       «Приезжайте к Игорю. У нас форс-мажор»

***

      Сергей наклоняется и пытается щелкнуть Игоря по носу пальцем. Олег, не говоря ни слова, мягко отводит его подальше. Юля носится по квартире разъяренной фурией.       – С каких пор утоление голода становится такой проблемой? Накорми его и дело с концом.       Дима хочет ответить, и Игорь почти вырывается. Сородича, одержимого Зверем, контролировать даётся с трудом.       – Олег, держи его, – командует Юля.       Олег не двигается       – Я сказала…       – Я слышал.       Сергей посмеивается.       – Волче. Не мог бы ты его подержать, пожалуйста?       Зайдя Игорю за спину, Олег захватывает его в Нельсон.       – Так пойдёт? Или крепче?       Юля кивает.       – Пойдет.       Она вытаскивает кинжал и вгоняет его себе в ладонь. Струйка чёрной крови стекает по запястью, предплечью, капли срываются и падают на пол. Игорь перестаёт сопротивляться психическому воздействию.       – Можете отпускать его, оба. Я держу. А теперь выкладывай, – обращается она к Диме.       Они с Олегом одновременно разжимают захват. Игорь остаётся спокойно стоять, не глядя уставившись в одну точку. Действительно держит. «Никогда не злить Тремер», – отмечает Дима про себя.       – Не могу я его накормить. Не выходит.       «Ты что, больной?» – читается во взгляде Юли.       – Я ношу с собой немного крови, – Дима терпеливо поясняет. – Он ее не пьёт. Нет, пьёт, но потом его выворачивает.       Юля подходит к Игорю вплотную.       – Выворачивает, говоришь. Значит, у него есть предпочтение.       – Предпочтение как у аристократов? – подаёт голос Сергей. Он снова подходит к Игорю и умудряется всё-таки щелкнуть его по носу до того, как кто-нибудь его остановит. – Вот это прикол.       – И ты его уже выяснил, я надеюсь, – строго спрашивает Юля у Димы.       – Игорь, – просит Дима – расскажи нам всем то, чем недавно поделился со мной.       Будто механически, Игорь поворачивает к нему голову. Глаза у него совершенно пустые. «Шаврушечка…» – только и бормочет он.       – Шаврушечка? – весело переспрашивает Сергей. Его происходящее явно забавляет. Дима может его понять: когда у тебя за плечом стоит ручной оборотень, можно позволить себе быть немного беспечным.       «Он не мой оборотень,» – вспыхивает у Димы перед глазами безмолвное послание. «Он мой друг»       Дима смаргивает горящие буквы и смотрит на Сергея. Тот ему подмигивает и отворачивается. Малкавиан и их шуточки.       Юля опускается на диван и устало прячет лицо в ладонях.       – Дожили. Бруха-гурман. Что-то ещё кроме шавермы?       – Пельмешки.       Юля приглушенно стонет.       – Если в этом дело, ща метнёмся, – объявляет Сергей Юле и хватает Олега за руку.       – Побежали.       Вместе они исчезают.       Часа через два они возвращаются, сияющий Сергей впереди, Олег за ним волочет на себе какого-то несчастного. Подойдя к Игорю, он сгружает его на пол. Юля щёлкает пальцами у Грома перед носом.       – Можно. Только не убей.       Взгляд Игоря проясняется, и он молниеносно кидается на лежащее перед ним тело. Сергей усаживается рядом на пол, подперев руками голову.       – Мы с ног сбились, пока искали. Нормальная хоть шавуха?       – Бля, мужики, вы лучшие, – отрываясь от шеи, говорит Игорь. Смотрит на Юлю и добавляет: – И девчата. Без вас я бы помер.       И снова присасывается к артерии.       Олега передёргивает.       – Не на это я вчера соглашался.       – Олег! – шипит на него Сергей. – Это и твоя вина тоже. Кто вчера Игоря разукрасил?       Игорь вытирает рот рукавом своей кожанки.       – Да ладно, я не в обиде. Классно было.

***

      Бедного мужика Дима вместе с Олегом сгружают на лавочку на детской площадке соседнего двора.       По возвращении в квартиру они обнаруживают Юлю, что-то оживлённо обсуждающую с Сергеем. Олег тихо отходит к огромному окну, всматривается сквозь него в ночной город. Дима присаживается на диван к Игорю и спрашивает:       – Как тебя так угораздило?       – Ну я это, – смущается Игорь. – Очень шаверму при жизни любил.       – И пельмешки?       – И пельмешки. Мне теть Лена с Прокопенычем постоянно их варили, сами не ели, а мне варили. «Ты кушай, Игорёк, мы не хотим,» – говорят. Я все понять не мог, это им жалко меня так, что последнюю еду отдают или что. Потом, конечно, оказалось, что все намного проще. Или сложнее, это уж как посмотреть.       Олег отрывается от вида из окна.       – Слушай, Гром, с каких пор кровососы такие большие окна ставить не боятся? Я может пропустил что?       – Ничего ты не пропустил, – соглашается Игорь. – Стрёмно, конечно, очко жим-жим, все дела. Но квартира мне в наследство досталась, я уже не стал переделывать, жалко.       Дима понимающе кивает.       – Безумству храбрых поём мы славу, – говорит он.       Остаток ночи они проводят у Игоря.