Моя сплетница

      Катя и Антон вернулись в класс в разное время. За время того короткого разговора они прониклись симпатией друг к другу — от былых обид не осталось и следа. Катя чувствовала сильное облегчение.       На следующей перемене у них снова завязался разговор.       — Лучше нам не убегать никуда далеко, лучше будем беседовать в коридоре, — предложила Катя.       — Ты просто боишься, что нас примут за парочку, — пожал плечами Антон.       — Ну, я… Да, это так… Слушай, как оказалось, ты очень хороший, добрый, но теперь мне придётся притворяться.       — Так ты и до этого притворялась.       Катя взглянула на новоиспечённого приятеля.       — Антон, прости меня, но я не могу изменить всё по щелчку пальца, как бы мне этого не хотелось…       — Я и не обижался, Катя. У меня к тебе лишь несколько слов. Ты сегодня выглядела затравленной. Лучше издевайся надо мной, но с этой кислой миной больше не ходи. Я хочу стать тебе другом. После этой ситуации я бросить тебя не смогу.       — Как же, как же. Я всю жизнь жду чего-то. И всё надеялась раньше, что у меня действительно будут друзья, которые полюбят меня, от которых я буду слышать слова поддержки, вот только… Я из комплиментов за всю свою жизнь слышала только о том, что я ошибка, глупая и наивная дура с внешностью подвальной крысы.       — Во-первых, если ты сейчас здесь, значит, ты не ошибка. Во-вторых, ты очень красивая, Катя. И совсем не дура. Понятно тебе?       Катя вместо ответа лишь обняла его, испытывая для себя это чувство ещё раз. Оказывается, обьятья могут быть тёплыми и уютными. И совсем не для вида. Раньше она такого не испытывала. Отдавать всю свою энергию миру было легко, а вот откуда брать её потом? Ведь она делилась со всеми людьми частичкой себя, но ничего не получала взамен. Прибавится ли к тебе, если ты просто будешь всё вкладывать в бездонную яму? Возможно. Но это был явно не тот случай.       — Мне такое редко говорят. Спасибо, — улыбнулась Катя.       — Катя, — прошептал Петров, — мне, конечно, очень нравится с тобой обниматься, но давай не в коридоре.       — Да, в самом деле, что это я, — отпрянула Катя и поправила одежду и причёску.       — А вообще я хренов романтик, — желая разрядить обстановку, проговорил Антон.       — Сейчас получишь, — скривила губы Смирнова и вздохнула. — Такой момент испортил.       Антон поднял руки, капитулируя.       Последний урок пролетел крайне быстро. Только вот Антона вызвали к доске.       — Итак, Петров, расскажи-ка нам о своей любимой книге.       Это задание было лёгким. Для человека, что прочитал хотя бы несколько книг в своей жизни.       — Мои любимые книги — это «Приключения Тома Сойера» и «Гарри Поттер».       — Ну? Почему? Побыстрее только, — подгонял учитель.       — Потому что они похожи на жизнь. Учат тому, что враг порой может оказаться другом, тому, что любовь бывает чистой и искренней, тому, что в любой вещи есть прекрасное, но не каждый может это увидеть, учат честности. Они описывают жизнь, а жизнь — это лучший учитель. Она порой может такой сюжет закрутить… Никакому писателю в голову не придёт. Жизнь — это тоже книга, но её не читаешь, а пишешь сам, хотя, конечно, то и дело появляются нужные и не очень редакторы, цензоры и соавторы.       — Петров, ты как всегда оригинален, но мне нравится твой ход мыслей. А чему же лично тебя научила твоя книга ручной работы, твоя жизнь? — с улыбкой спросил преподаватель.       — Не судить человека, пока не узнаешь его.       — Петров, ставлю «отлично». Класс, кто согласен с мнением Антона, поднимите руку.       Одной из первых, чья рука поднялась, была Смирнова.       Антон всё понял и едва заметно улыбнулся.

***

      Петров направился к выходу из школы. На крыльце он столкнулся с Катей и её компанией. Девчонки отвесили ему вслед несколько едких комментариев, но тот лишь улыбнулся. И чуть не выдал себя, когда Катя попыталась его «задеть».       Еле сдерживая смех, парень направился прочь. На улице было просто удивительно. Антон вспомнил прекрасного мотылька. Сейчас на поляне было много бабочек, но ни одна из них не была столь же красива, как именно тот. Его мотылёк. Ни одна из них не смогла повторить тот удивительный танец. Ни одна из них не могла заставить его прочувствовать ту свободу и так очаровать. Настроение было прекрасным.       — Антон! — окликнула Смирнова.       — Здравствуй.       Катя пристроилась рядом и отдышалась.       — Наконец-то. Тебя догнать сложнее, чем притворяться стервой. Ты точно не сердишься?..       — На что?       — Ну… Я же пыталась тебе нагрубить.       Антон рассмеялся, вспомнив, как Катя отвесила шутку в его сторону.       — Вот именно. Пыталась. Но у тебя плохо вышло.       — Не поверишь, я этому рада, — обиженно произнесла приятельница.       — Ну всё, Смирнова, не бурчи, — парень похлопал её по плечу и присел на траву, спиной прислонившись к берёзе. Смирнова пристроилась рядом.       — Антон?       — Катя?       — Ты чудак. Как можно было просто взять и всё мне простить?       — Ты ничего плохого мне не сделала.       — А мои подколы?       — Вообще не обидно. Не колют твои подколы, затупились, видимо. Стареешь, Катя, стареешь.       — Да иди ты, — махнула рукой Катя и хихикнула.       — Ну и пойду, — нахмурившись, произнёс Антон и демонстративно отвернулся от девочки, на что Катя лишь улыбнулась. Её глаза впервые засветились счастьем, и девушка осознала, как же ей не хватало элементарных шуток. Правда, Петров долго притворяться не собирался. Он повернулся к ней и спросил:       — Слушай, Смирнова, так ты можешь объяснить мне, что случилось?       Впервые её фамилия звучала настолько безобидно. Катя думала о том, рассказать ли ему правду или соврать. А может, просто перевести тему?       «Если я всё ему сейчас расскажу, то какова гарантия, что Антон всё сохранит в тайне?»       Но она была готова совершить ошибку и не боялась. Слишком надоело жить в плену невидимых запретов, слишком много времени она потеряла зря, пытаясь быть идеальной для тех, кому просто была не нужна. И приняла решение всё ему рассказать. Да, они и не знают толком друг друга, но всё-таки три года учились вместе. Хотя это, конечно, мало что могло изменить. Антон не казался ей человеком, который будет кому-то рассказывать чужие тайны. Да и просто устала молчать.       — Задавай конкретные вопросы. Я дам тебе ответы, — строго сказала Катя.       — Если хочешь. Я не заставляю тебя всё мне рассказывать!       — Ты хочешь узнать?       — Хочу.       — Задавай вопросы, — повторила Катя.       Антон несколько минут молчал, пытаясь узнать причину доверия, которое внезапно нахлынуло на приятельницу, и спросил:       — Почему ты плакала?       — Очередной скандал с матерью, — тихо произнесла девушка.       — Из-за чего она постоянно ругает тебя? Ты же хорошо учишься.       — Из-за всего. Я просто не нужна ей. Оценки тут играют маленькую роль. Мать ругает меня из-за всякой ерунды, а на учёбу мою ей вообще всё равно.       — Почему ты так решила?       — Я вижу это и слышу от неё же каждый день, и каждый день я надеюсь проснуться, будто это всего лишь кошмар. Увы, я до сих пор не проснулась, а значит, здраво могу судить о том, что это реальность. Она винит меня в том, что оступилась и выбрала не того. В том, что её предали. В том, что ушёл отец, который так мечтал о сыне.       — Но ты не виновата в этом. Нисколько. И ты не должна платить за её ошибки.       — Она так не считает, — с грустной улыбкой покачала головой Катя. — Но спасибо тебе за поддержку.       — Но разве это логично? Ушёл твой отец, а ты страдаешь…       — В этом нет логики. Но я думаю, что маме она уже давно не нужна.       Антон, пребывавший от каждого ответа Кати всё в большем шоке, наконец спросил то, что больше всего его волновало ещё с утра:       — Катя, скажи, она часто доводит тебя до слёз и поднимает на тебя руку?       — Да, это происходит довольно часто.       — Так почему ты никому не расскажешь?       — Я знаю, что отправлюсь прямиком в детский дом, если посмею что-то рассказать. А такой поворот событий мне не нравится. Живя с матерью, я могу получить какое-то образование, чтобы потом навсегда отсюда уехать. Проклятое место.       — Проклятое?       — О, да. Про наш посёлок ходит куча легенд. Взять хотя бы пропажи детей несколько лет назад. Ведь виновных так и не нашли, несмотря на то, что нападения прекратились. В заброшках вечно находят чертовщину, связанную с вызовом духов. Сначала я думала, что это кто-то из наших дурью мается, но раньше по ночам видела что-то такое, что не поддавалось логическим объяснениям.       — Ты не единственная, — тихо произнёс Антон. — Это место действительно странное. И люди здесь злые, будто звери.       — Люди везде злые, — ухмыльнулась Смирнова.       — Не все, — возразил парень, разглядывая синяки на руках Кати. — Как мне жаль тебя… Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, Смирнова… То есть Катя. Я постараюсь помочь тебе.       — Мило. Но ты вряд ли сможешь что-то изменить. Не нужно меня жалеть, я справлюсь и сама.       Катя, зажмурившись от боли, закинула школьную сумку на плечо и поднялась с травы.       — Давай я помогу тебе, — предложил Петров.       — Нет. Не стоит. Спасибо тебе, Антон. Было приятно поговорить с тобой.       Катя направилась прочь, оставив парня наедине со своими мыслями.