Карты до добра не доводят

На лицах Игорька и Костика Лисицына читались одинаково сложные гаммы чувств. Костя неловко присел на краешек стула, чувствуя боль в растраханной жопе. Игорь хмыкнул: — Ты как только что родившая барышня. А ты что ржешь, Лисицын? Тебе это еще предстоит. Хотя вряд ли Лису предстоит рожать. Костя едва не заржал, но тут же осекся под двумя очень странными взглядами. Все потому что он спалился. Со свистом. А еще потому что бухие были до чертиков, до того состояния, когда в голове роятся сонмы мыслей, но все плохие и еще дурнее. До того состояния, когда неминуемо во что-нибудь влипнешь. А потом попробуй-ка выпутаться. Мальчишник Лисицына начинали отмечать всем мужским составом ФЭС, но до Костиной квартиры дожили единицы. Сам Лис едва не падал с ног то ли от выпитого, то ли от усталости — все же несколько дней не спал, то ли от предстоящего мероприятия. Игорек помогал транспортировать это сонное-пьяное тело в те промежутки времени, когда не строчил смски жене и сыну. Увязавшийся с ними Майский травил похабные анекдоты. А Костя просто был. И точно не ожидал, что ему зажмут рот ладонью и втянут в ванную комнату через несколько минут после прихода домой. — Эй! — возмутился он. — Не эйкай, у нас не больше десяти минут, — Серега говорил шепотом, только от этого шепота волосы вставали дыбом. И член. Прям рефлекс какой-то. От Майского вискарем и лимоном разило. И сексом. Аж кончики пальцев зазудели от предвкушения. — Ты ебанулся? Они за стенкой. — Я знаю, — хмыкнул Серега, еще и ухо прикусил, пососал мочку и забрался внутрь языком. — А ты спиздел насчет цитаты в прошлый раз. Костя едва не заржал. А он что думал? Но там было что-то похожее, да. — Читал, что ли? — Тихонова заставил поиском по книге пробить, — ответил Серега. — Мухлюешь, капитан? Знаешь, что с тобой полагается сделать за такие дела? Костя догадывался. Именно поэтому он не сильно возражал, когда Майский рывком стянул свои и Костины штаны. Вытащил из кармана рубашки тюбик вазелина — все тот же самый, как переходящее знамя в их «гетеросексуальных» разборках. Костя перешагнул через упавшие на пол штаны, затем та же участь постигла трусы. Только носки остались на теле и майка. А Серегины руки уже вовсю хватались за жопу, мяли и раздвигали ягодицы, скользкий прохладный палец вклинился внутрь, и Костя подался вперед. Неприятно. Как это Майского тащило от этих стремных ощущений? — Иди сюда, — приказал шепотом Серега. — Пока нас не пошли искать. Это была верная мысль. Костя неохотно отставил задницу, затем повинуясь приказам Майского поднял ногу на краешек ванны и замер. Серега прижимался к нему со спины, целовал и покусывал за плечи, его бородка царапала кожу, член терся о бедра и оставлял влажные следы. От каждого прикосновения пальцев к простате тело простреливала яркая вспышка, и Костя кусал губы, чтобы не проронить ни звука. Когда головка члена надавила на его дырку, Костя едва не заорал от боли, но на губах оказалась измазанная вазелином ладонь — и Костя не удержался: впился в пальцы зубами. Второй рукой Серега прижимал Костю к себе, продолжая входить. И, практически не давая времени привыкнуть, принялся медленно двигаться вперед и назад. Костя едва не скулил и только Серегины пальцы заглушали звуки. Его собственный член заметно опал и болтался в Костиной руке, но с каждой минутой крепчал и наливался кровью. Серега толкался внутрь резко и ожесточенно, но в этой боли было что-то сладостное, и адреналин подстегивал возбуждение: за стенкой слышались голоса. Серегина ладонь крепче надавила на Костины губы, толчки стали еще сильнее, поцелуи в шею и уши — горячее. Костя чувствовал, как между их телами собираются капли пота, Огнем горела растянутая задница. Зубы вновь сомкнулись на Серегиной ладони. А сам Майский ухватился зубами за загривок, толкаться стал резче, выходил почти полностью и вгонял по самые яйца, да так, что Костя едва не орал, согнулся над ванной, лишь одной рукой удерживая своей и Серегин вес. И на пике Майского, когда тот вколачивался внутрь уже со скоростью отбойного молотка, сжал зубы на его ладони так сильно, что почувствовал на языке вкус крови. А у самого член стоял как мачта, но ожесточенной долбежки в жопу было слишком мало, чтобы кончить, даже при том, что Майский при каждом толчке проезжал по простате. Серега вбился еще несколько раз, в оглушительной тишине звонко хлопнули о ягодицы его яйца, и наконец обмяк, только дышал судорожно, как загнанная лошадь. Он выскользнул из Костиного тела, рывком развернул к себе лицом и опустился на колени. — Проси. Костя помотал головой. Он давно уже не слышал ни голосов за стенкой, ни шагов, и потому крупно вздрогнул, когда услышал как с щелчком поворачивается дверная ручка. А Серега и этого не услышал — воспользовался моментом и взял в рот головку Костиного члена, так что Костя задрожал, забился, давя стоны и всхлипы. Ручка провернулась, но дверь не поддалась — похоже у Майского хватило ума запереться. — Ни ссы, они не зайдут, — прошептал Серега. Обращался не к Косте, а к члену. — Хочешь кончить — проси. Костя хотел. Просить было стыдно, просить было страшно, казалось — с каждым звуком на его лбу выступает надпись «пидорас» неоновыми буквами и с розовой подсветкой, а из шеи прорастает боа с перьями и стразами. Но Майский смотрел снизу вверх и его язык скользил от одного уголка губ к другому. — Соси, — приказал Костя. — Не так, капитан. Проси. — Отсоси мне, — попробовал Костя еще раз. — Проси. Серегин язык размашисто прошелся вдоль ствола члена, и тут же скрылся за рядом зубов. — Проси, Котов, просто попроси, ну… Костя зажимал себе рот, чтобы не проронить ни звука и несколько раз на полном серьезе подумывал оттолкнуть Серегу, заправить член в штаны и выскочить из ванной. Но не мог. — Пожалуйста, — наконец сдался он. — Пожалуйста, отсоси мне и дай кончить. Едва договорил — как член погрузился в теплую влажность рта, сильные пальцы обхватили ствол, и минуты не прошло, как оргазм накрыл пеленой. Костя одевался в четыре руки, и Майский выпихнул из ванной и захлопнул за его спиной дверь, едва застегнули молнию на штанах и продели в шлейки ремень. Его ли штаны и его ли ремень — Костя забыл проверить. Костя едва на ногах стоял после пережитого оргазма, и жопа болела при каждом движении, и морда пылала, слюна еще не обсохла на шее, коридор и кухня плыли перед глазами. Костя едва не свалился на руки поджидающих на кухне друзей. Лис смотрел неожиданно протрезвевшими глазами, Игорек криво улыбался. А гнида патлатая отсиживался в ванной, марафет наводил, оставив Костика объясняться с лучшими друзьями после того как эпично, со свистом, спалился. — Мы тебя потеряли, — утвердительно заметил Игорь. — Эт… тто… это что было? — наконец спросил Лис. — Эксперимент, — буркнул Костя. — Социальный эксперимент на негативность мышления, хотел проверить, о чем вы подумаете. — Все в научных целях, — подтвердил из дверей кухни Майский. Вылез-таки, патлатый гаденыш. На его ладони краснел кровью отпечаток Костиных зубов. Игорек и Лис переглянулись. Синхронно пожали плечами и заговорили одновременно, как куклы на корабле из фильмов ужасов. — Ну, мы так и подумали. — Так и запишем. — А, Серег, у тебя кровь. — Дай хоть обработаю. Костя выдохнул. И, чтобы занять неловкий момент, поставил на стол бутылку коньяка и вытащил из ящика колоду карт.