Я хочу забыться

Вид ночного Петербурга не приносил Дубину ни малейшего облегчения. От усталости его и без того паршивое зрение будто переключилось на другой режим: цвета стали более контрастными, фонари и светофоры плыли цветными пятнами в синеватой дымке, зелёный туман скапливался вокруг чётких древесных силуэтов. Уже подходя к Башне «Вместе», Димка поёжился: жёлтый сигнал показался ему всполохом пламени из огнемёта Чумного Доктора. — Я рад, что ты всё-таки пришёл. Дима хмуро посмотрел на хозяина дома. Миллиардер Сергей Разумовский сидел в своём кресле перед высокотехнологичным компьютерным столом, поджав одну ногу под себя, а второй легкомысленно болтая в воздухе. Одет был в одну пижаму из тёмной переливающейся ткани, украшенную изображениями мультяшных лисичек. Разумовский и сам был похож на лису — чертами лица, хитрым взглядом. Ярко-рыжие волосы только усиливали впечатление. — Я… никогда такого не делал! — выпалил Дима, помявшись. Прозвучало это вызывающе, но, по его собственному мнению, пискляво. Хотя бы потому, что сначала он хотел сообщить о том, что идея плохая, но в последний момент передумал и высказал новую мысль до того, как решительность исчезла. Сергей усмехнулся и поднялся из кресла. Танцующей, изящной походкой подошёл к гостю почти вплотную. Диме пришлось сжать кулаки, чтобы призвать на помощь силу воли и не удрать. — Будешь? — А? Только сейчас Дима заметил в руках Разумовского тарелочку с угощением. Шоколадка была выполнена в форме птичьего пера. И работа была настолько тонкая, что такой шедевр было жалко есть. Разумовский приподнял бровь: — Если я даю — бери. Дима бросил острый взгляд на него и тут же сграбастал перо. Шоколад был изумительно вкусным и совершенно точно безумно дорогим. Он просто таял на языке. Дима и не заметил, как съел всё до крошки. Опомнился только тогда, когда едва не облизал пальцы. Смутился. Вздрогнул. — Не нужно извиняться, Димочка, — Сергей убрал божественной красоты пальцы от его губ. — С учётом того, что будет дальше… Дима уже не слушал. Странное ощущение нереальности происходящего медленно, но верно затапливало его сознание. Голова закружилась, он едва не упал. Особенно после того, как Сергей сам собрал губами последние крошки шоколада с его пальцев. Взгляд ярко-голубых с чётким пурпурным отливом глаз при этом был абсолютно дьявольским. Когда Дима пошатнулся, и Сергей придержал его за талию, взгляд стал ещё хитрее. — Не переживай так. Да, в шоколаде кое-что есть. А выбора уже нет. Дима слушал его воркующий, вкрадчивый голос как сквозь плотную завесу. И прижимался крепче, повинуясь приказам жаждущего тела. Известный богач-программист оказался очень сильным физически. Пространство офиса закружилось и уплыло вместе с сознанием. Когда Дима очнулся, заботливый хозяин этого самого офиса заканчивал снимать с него бельё. Остальная одежда уже была аккуратной стопкой сложена на краю стеклянного столика. Там же были и очки. — Что за… — выдавил Дима, слабо дёрнувшись: его сознание прояснилось достаточно, чтобы он сумел увидеть, в какое отчаянное положение попал. Он был за руки привязан к кольцам в стенах! — Не переживай, — промурлыкал Сергей, выпрямляясь и отходя чуть назад. — Не волнуйся, дорогой. Всё будет супер. Веришь? Дима сглотнул, глядя на то, как Разумовский с коварной ухмылкой покачивает пальцем, на котором висит его бельё. И опустил голову, пытаясь справиться с очередной волной эмоций, прошедшей, кажется, через всё его существо. Разумовский, между тем, не терял времени даром. Отложив кусок ткани, он подтянул верёвки так, чтобы Дима оказался растянут, распят ими между кольцами. Затем подошёл вплотную и жадно обвёл ладонями всё его тело сверху вниз. Грудь, живот, … обняв Диму за талию, Сергей прижался к нему, поглаживая пальцами ягодицы. Лизнул губы, заставив гостя резко вздохнуть. — Ты потрясающий. Тот мент не заслужил такое сокровище. Резкий и громкий звук заставил Дмитрия вздрогнуть и рвануться прочь из чужих объятий. — Серёж? Сергей как ни в чём не бывало подошёл к вошедшему в офис Олегу. Медленно обнял за шею и поцеловал в губы, свободной рукой лаская в пальцах кулон. — Ты вовремя, Олежа. Прости, что начал без тебя… Оставшейся части короткого диалога Дима не слышал: Олег и Сергей понизили голос, а то, что было подмешано в шоколад, всё ещё действовало, заставляя сознание плавать и плыть. Услышал только чёткое «да» Разумовского. После чего обнаружил, что оба хозяина Башни и собственно ситуации стоят рядом. Сергей вернулся к неторопливым ласкам, стоя перед Димой, в то время как Олег, по-военному быстро раздевшийся и оставивший только кулон на шее, подошёл сзади, одной рукой разминая пленнику плечи, а большим пальцем второй недвусмысленно поглаживая между ягодиц. Дима задышал чаще и чуть запрокинул голову в попытке различить выражение лица Волкова. — Расслабься, красота, — прошептал тот ему на ухо. — Не переживай. Мы слишком давно вместе, чтобы ревновать. Никто никого убивать не будет. — Но… — Ш-ш-ш, — Олег провёл кончиками пальцев по горлу. — Не говори ничего. Позволь себе уплыть. Позволь себе забыться. Ты же хотел забыть Игоря? Мы поможем тебе. Расслабься… В конце речи голос Олега сошёл на нет. Глубокий, гипнотический голос, умелые руки. И это всё только от человека сзади. Спереди — второй. Что ж. Дима действительно этого хотел. Сам на всё согласился. Осталась лишь слабая надежда на то, что после игры его честно отпустят. Всё, что происходило дальше, было подобно хорошо отрепетированному танцу. Дима вздрагивает и неловко прикусывает губу, когда Олег влажными от чего-то вязкого пальцами проникает внутрь. Не торопится, ждёт. Даёт привыкнуть перед тем, как двигаться дальше. Проникает пальцами глубже и двигает ими более грубо, перехватывая другой рукой Диму за волосы и заставляя отчаянно вскрикнуть. Вскрик переходит в мычание: Сергей зажимает ему рот ладонью почти моментально, держит крепко и грубо. От щелчка затвора старого фотоаппарата, который издаёт его смартфон, Дима вздрагивает, как будто его тело прошила пуля. — Тише, дорогой. Ты красив, я любуюсь. Правда, Олег? Олег только усмехается, выдохом ероша волосы на затылке Димы. И жадно ласкает его шею языком, напоследок чуть прикусывая. Вводит пальцы ещё глубже и двигает ими в чётком ритме, свободной рукой грубо придерживая Диму за бедро. Дима жарко дышит, стонет в ладонь Разумовского, снова тонет в ощущениях. Не обращает внимания на пошлую фотосъёмку. — О да… — Сергей обводит губы кончиком языка, когда Дима кончает всухую и обвисает в объятиях Олега. Делает ещё фото и убирает телефон. Разминает пальцы, как пианист. — Приступим. Дима словно со стороны слышит свой сдавленный всхлип. Ощущает, как Олег губами собирает его слёзы. И будто через алый туман смотрит на кроваво-красные верёвки в руках Сергея. Страх, поселившийся в той части сознания, которая не охвачена дурманом, будто прикасается к рёбрам Димы ледяными когтями. Олег и Сергей действуют слаженно, быстро, ловко: Дима отмечает этот факт отстранённо. Всё его тело охватывает затейливая алая вязь. На фоне бледной кожи, белых волос и светлых зелёных глаз она смотрится особенно ярко. Дима моргает, против воли проявляя любопытство и ненадолго просыпаясь от действия отравленного шоколада. Разумовский и Волков тоже любуются. Дима стоит точно посередине между кольцами, закреплёнными в полу и стенах этого угла кабинета. Руки разведены в стороны. Ноги расставлены чуть шире, чем нужно для надёжной опоры — он бы упал, если бы не верёвки. Спина прямая: мышцы напряжены, красиво перекатываются под кожей. Голова чуть запрокинута, на шее — петля. Удавка не является частью общей вязи: хвост верёвки закреплён на стене. Вязь на торсе больше декоративная: подчёркивает фигуру, оставляет открытыми все чувствительные места. Самое мучительное и — честно признаться — пошлое в этом то, что бёдра обвязаны тоже. Верёвки и кольца из гладкого металла охватывают возбуждённый член, не давая кончить. Дима рвано дышит через приоткрытый рот, ощущает в горле комок. Пленник. Беспомощная игрушка двух жадных зверей. Иных ассоциаций у Димы не возникает. Звери улыбаются своей жертве. Сергей, словно танцуя, прогуливается вокруг, настраивая осветительные приборы и фото-видеокамеры. Олег хмыкает, но послушно идёт к Диме. Заходит со спины, снова смазывает, проводит ладонью по крупному члену любовника, вырывая из его груди вскрик. — Не сдерживай себя. Кричи. Нас никто не услышит. С этими словами Волк берёт свою добычу. В самом развратном смысле этого слова. Входит он осторожно. Но всё же, хоть и плавно, набирает темп. Двигается он, будто танцует: выгибается, извивается, запрокидывает голову, встряхивая тёмными волосами. Скалит зубы, как настоящий волк. И рыкает на каждый удар. Дима понимает краем сознания: демонстративно. Для Сергея. Для фото и видео. Для… дальше Дима рассуждать не в силах. Он протяжно кричит, искренне сожалея, что сейчас никто не зажимает ему рот, а Волков, кажется, не собирается применять удавку по прямому назначению. Сергей поднимает взгляд и сладко улыбается Диме: — Потрясающий голос. О ком думаешь?! Последний вопрос звучит хлёстко: это приказ. Дима и рад бы его не выполнять, но строго в этот момент Олег останавливается и переходит на плавный, мучительный темп, а Разумовский несильно, но крепко сжимает пальцы на мошонке. — Игорь! — Ещё! — Игорь! Игорь Гром! — Любишь его? — ДА!.. Больше от Димы ничего не требуют. Его тут же отпускают, прекращают сладкую пытку. Сергей сноровисто освобождает член из плена верёвок и колец, Олег возвращается к быстрому темпу, движения его становятся более точными. Что в этот момент то ли мурлычет, то ли спрашивает у Олега Сергей, Диме почти всё равно. Дима кричит. Высоко, пронзительно. Кашляет, срывается на хриплое карканье. И — обвисает в путах и объятиях Олега. Тот с резким звериным криком кусает его за плечо и завершает следом, выгнув спину и запрокинув голову, впиваясь ногтями в Димкины плечи. Сергей с невозмутимым видом отряхивает ладони. Вытирает их чёрным платком с алой монограммой в углу. И пошло слизывает оставшуюся каплю с кончика пальца. — Великолепно, птенчик. Спи, — воркует он, поглаживая Диму по лицу и заглядывая в глаза. Дима смог только слабо кивнуть в ответ на очередной приказ богатого рыжего безумца. И, уже на грани, уже уплывая, заметить вспышку жёлтого пламени в его жадном взгляде.

***

За несколько дней до ночной встречи в парке. — Вы заставили меня ждать. — Что поделать, служба наша, как говорится… Олег еле сдержался, чтобы не вздохнуть. Обернулся. Набережная Невы — практически на самой границе грузового порта и свалки Зильченко — хорошее место для подобных встреч. Вонь, тёмные воды беспощадной во все времена к Петербургу реки, тусклые фонари, часть из которых уже разбита — хоть кино снимай. Может, и снимут кино про их жизнь. Когда-нибудь. Главное, чтобы это была не криминальная хроника. Единственное, что совершенно не вязалось с обстановкой — этот скалозуб-москвич, опоздавший к тому же на встречу. Олег вновь затянулся, надеясь, что выглядит этот жест со стороны равнодушным. Ухмылку хотелось смазать точным ударом в челюсть. И — видят духи — однажды человек с улыбкой нарвётся. Но не сейчас. — Препарат? Стрелков Евгений Борисович, известный СМИ как лучшая «ищейка» Москвы и Московской области, поднял руку с крепким медицинским кейсом и залихватским жестом хлопнул по нему другой рукой. На миг согнал с лица улыбку: — А… — Всё здесь, — Олег без лишних церемоний передал ему папку, попутно забрав кейс. — Как договаривались. Результаты лично вам, и, разумеется, персональный контроль господина Разумовского над ходом эксперимента. Его компания заинтересована в положительных результатах. Вопросы? Только прошу: оставьте этот юмор коллегам. Наше время дорого. Олег видел, как тянет спеца проверить его нервы на прочность. В конце концов, здравый смысл и профессионализм победили. Стрелков собрался: — Лишних жертв не будет? Сами понимаете, у нас хватает работы, не жалуемся. Олег усмехнулся. Снисходительно. С удовольствием. Ему понравилась вспышка паники в глазах собеседника.

***

Спустя час после событий в башне «Вместе». Игорь Гром возвращался домой в плохом расположении духа. Он бы не назвал его хреновым, скорее, опустошённость с налётом злости на этот несовершенный мир. В жизни Игоря уж если не складывалось, то всё. Очередная выходка Чумного Доктора. Были трупы, были обгоревшие руины. Поездка на место преступления оставила на память запах горелой плоти в ноздрях и одежду, пропитанную едким дымом тлеющего дерева. Очередная выходка москвича. Этот улыбчивый гад сегодня был непривычно вежлив. Пел соловьём, подозрительно ворковал и даже согласился принять его, Игоря, помощь! Прокопенко только руками развёл: дескать, кто его знает, знакомы лишь по работе. Очередная выходка напарника, чтоб ему с его амурными делами провалиться! Пропал, хоть бы кого-то предупредил! Не то чтобы Грому было дело до личной жизни Димки, но, в конце концов, Фёдор Иванович с него голову снимет. А ещё во время исследования подвала сгоревшего здания Игорь потерял отцовский мобильник. В общем, день у Грома выдался не очень. Посмотрев в сторону ванны, Игорь плюнул и, наскоро приняв душ, прыгнул на диван в надежде спокойно доесть ещё тёплую шаверму. А потом свернуться там же калачиком и на несколько часов забыть обо всех проблемах… от звука, резкого и громкого в огромной пустой квартире, Игорь едва не подлетел. — Игорь! Кашляя и отложив от греха подальше еду, Гром огляделся. Источником звука оказался телефон, который ему выдали на работе, пока не наскребёт на свой новый. Тоже кнопочный, но поновее. — Игорь! — снова выдала трубка. Голосом Димы. И звучало это так — Гром готов был поставить на это свою любимую кепку — будто молодой напарник стонал его имя в постели. — Что за чёрт… — прошептал Гром, открывая раскладушку и ожидаемо видя оповещение о новом сообщении. Которое, по-хорошему, стоило бы открыть на работе или, хотя бы, при свидетелях. Но когда Игорь в последний раз делал что-то не вопреки здравому смыслу? Фото, короткий текст сообщения — всё завертелось перед глазами. Хватая ртом драгоценный воздух, Игорь, шатаясь, добрёл до дивана и рухнул на него, сжимая голову руками. Понадобилось немало времени, чтобы встать, поднять телефон, прочитать снова: «Не желаете партию в шахматы?»