Я хочу забыться

Дима закашлялся. Горло саднило, будто он многие дни провёл где-то в пустыне. Язык немного распух, губы, судя по ощущениям, чуть-чуть потрескались. Где-то совсем рядом послышались голоса. Дима неуловимо поморщился от того, насколько громкими они ему показались. — Олежа, ну не смотри на меня так, я тебя очень прошу. Твой ласковый взгляд не позволяет мне осуществить свои планы на твоё прекрасное тело. Дима осторожно и медленно разлепил глаза. Снова вздрогнул: в поле зрения сразу попал манекен головы, на который бережно надели белую маску последователя Чумного Доктора и шикарные лисьи уши на тоненьком металлическом ободке. Рядом на чёрной бархатной ткани были аккуратно разложены шпильки и заколки-невидимки. Впрочем, компактный набор хирургических инструментов рядом пугал гораздо сильнее. С трудом подняв голову, Дубин всё-таки нашёл взглядом хозяев башни и, как выяснилось, его жизни тоже. Картина была прекрасна. Обнажённый Олег стоял на коленях перед своим любимым мужчиной и преданно на него смотрел. Руки божественной красоты Волк сложил на коленях. Разумовский наклонился к нему, ласково гладил его по лицу. Рыжие волосы шикарной волной свесились через плечо и, если Диму не подводило ставшее неожиданно острым зрение, были они гораздо длиннее, чем раньше. Но наибольший страх — в его образе и вообще за то короткое время, что Дима провёл в сознании — вызывало то, что находилось за спиной Разумовского. Огромные, иссиня-чёрные с переливами вороньи крылья придавали ему поистине царственный вид. Диму выдал новый приступ надсадного кашля. Крылатый монстр выпрямился, поправляя волосы, и кончиком языка обвёл испачканные в чём-то чёрном губы. — Что ж, отложим партию до лучших времён. Наш юный гость покинул царство снов и нуждается в нашей заботе. Олег, подними Дмитрия. Я хочу посмотреть. Услышав эти слова, Дима попытался встать сам, но не сумел. Что-то на спине дьявольски ему мешало, и это точно был не рюкзак. — Тише, Дим, тише. Не торопись. Дима передёрнул плечами, но принял помощь Волкова. Что-то изменилось в его теле, и он, увы, не сумел бы подняться сам. Какой-то шелест и странное потрескивание пугали. Разумовский неторопливо встал и танцующей походкой подошёл к ним. Редкая мягкость движений, потрясающая пластика — это существо очень себя любило. Дима поймал себя на мысли о том, как трудно теперь воспринимать рыжего богача человеком. — Красивое создание, — Сергей провёл кончиками пальцев по лицу пленника. — Чудесное дитя. О, Дима, ты даже не представляешь пока, какой дар получил. Олег шумно вздохнул: шею и плечо Дубина обдал жар его дыхания. — Серый, давай отложим этот спектакль. Ты же знаешь, как он голоден. Рыжий красавец усмехнулся и прикоснулся кончиком когтя к подбородку Димы. Тот невольно запрокинул голову и сглотнул. Защекотавший его ноздри тонкий аромат дорогого парфюма — какие-то кожаные ноты, умело переплетённые с винными и чайными — только усилил тревогу. Дима и сам не заметил, как заплакал от страха. — Ну-ну. Успокойся, мой мальчик. Тебе плохо, я знаю. Сейчас ты поешь. И я тебя согрею. Олег молчал. Но то, как именно он поглаживал бёдра Димы, выдавало его с головой.

***

Гром совсем замёрз: погода в Петербурге сегодня испортилась настолько, что даже бывалого полицейского ветер пронизывал до мозга костей. Провокационный звук СМС Игорь оперативно сменил, но простое пиликанье всё равно заставило дёрнуться и сжаться в ожидании очередного удара судьбы. «Мальчик поел и снова уснул. Я не буду его тревожить фотосъёмкой. Уже сожалеешь, что выгнал его в тот вечер? Звонить, кстати, не пытайся. Мои глаза и уши по всему городу. Я тебя вижу». Гром еле совладал с дрожью, чтобы настучать ответ: «Что тебе нужно, гадина?» «О, ты сравнил меня со змеёй? Не ты первый, однако я создание другого класса. Ты ведь знаешь биологию?» «Я знаю, куда с удовольствием вогнал бы тебе твоё самолюбие — этого достаточно». «Не стоит грубить. Если мне наскучит общение с тобой, я возьмусь за твоего напарника. У меня хорошее воображение, поверь». «Сука!» «Мимо! Я самец. М-м-м, ты бы видел гравировку на моём любимом кинжале…» «Хватит!..» «Приказы отдаю я. Встань с ледяных камней немедленно. Твои органы тебе ещё пригодятся». Гром подавился воздухом, но всё же последовал жёсткому совету. «Ты…» «Цыц! Я отправил тебе адрес. Приходи один. И помни: на меня работают прекрасные снайперы. Остальное ты знать пока недостоин». «Я убью тебя, сволочь!» «Да, да… у тебя есть два часа. Метро уже ходит». Гром едва сдержался, чтобы не метнуть телефон в тёмные воды Невы. Другой способ связи ему наверняка не подарят.

***

Указанная в сообщении квартира была, само собой, съёмной. Располагалась она в одном из тех старых домов, где либо доживали свой век пожилые люди, потерявшие в силу возраста тягу к путешествиям, либо снимали жильё на час, день, ночь. В соседних квартирах никого не было — Игорь проверил это в первую очередь и хмыкнул. А чего он ожидал? Противник, личность которого, кажется, была ему известна, был предусмотрительным мерзавцем. Новое сообщение пришло, стоило переступить порог. «Одежду долой. Встряхни как следует: если там устройства слежения, тебе же хуже. После этого ступай вперёд. Не отвечай. Время дорого». Лёгкое покалывание в пальцах, исходившее от кнопок телефона, красноречиво намекало на серьёзность диалога. Игорь тяжко вздохнул. Оперативно раздевшись и бросив тряпки на пороге неопрятной кучей, он прошёл дальше. И замер в нерешительности. Команда не заставила себя ждать: «Не медли. Лицом вниз, браслеты застегни покрепче. Оглянешься — получишь пулю. А твой друг не получит помощи». Пришлось исполнить и это. Устроившись на четвереньках на затянутом в плотный серый чехол матрасе старой кровати, Игорь застегнул на своём теле браслеты — на лодыжках и запястьях соответственно. И опустил голову. Он тяжело дышал, его начало бесконтрольно потряхивать. Но где-то там, в руках ублюдков, был глупый и наивный молодой стажёр, которого Гром обещал беречь. Резко втянувшиеся в кровать тонкие цепи заставили его вскрикнуть от неожиданности. Затем в затылок упёрся ствол. — Кто?.. — прохрипел Игорь. Ответом была лишь тихая усмешка. Пистолетом медленно провели по шее и спине. Затем весь мир скрылся за плотной тканью мешка. Гром замотал головой и ожидаемо заработал удар. Дальнейшее предугадать было несложно. Измазанные в чём-то вязком пальцы скользнули в тело, грубо растягивая и разрабатывая. Другой рукой неизвестный крепко вцепился в бедро, сжимая до синяков, оттягивая в сторону, удерживая. Терпеть пришлось недолго. — А!.. После первого вскрика Грому удалось взять ситуацию под слабый, но всё же контроль. Щадить его никто не будет, зачем же доставлять удовольствие криками? Тем более, боль быстро утихла, стала сменяться нарастающим жаром — не иначе как из-за смазки. Неизвестный насильник погладил его вдоль позвоночника. Видимо, это была похвала. Мир уплывает и возвращается, подчиняясь общему ритму движений. Воздух, и без того с трудом вдыхаемый из-за мешка, становится ещё гуще, заставляя Игоря задыхаться. Боль и жар волнами расходятся по телу, скапливаются внизу живота, в сердце, в душе и сознании. Насильник добавляет смазки, и растянутая дырка хлюпает, чавкает, как сапог, вынимаемый из трясины. Игорь знает: прошлой жизни больше нет. Дверь захлопнута. Отрезана начисто тем, что с ним вытворяют здесь и сейчас. Невидимка замедляется, издевается, покачивается из стороны в сторону. Полностью вынимает и вновь поглаживает вход горячей головкой члена. Ни презерватива, ничего — никакой преграды между телами. Полная власть, тотальный контроль. Только хищный зверь и его жертва в агонии. Времени вряд ли проходит много — точно меньше, чем Игорю кажется. У него не было опыта до сего дня. Измученное тело выстреливает спермой и замирает на уже не таком чистом матрасе. Ждёт, пока тот, другой, неспешно дойдёт до финала. Чужая жидкость — внутри, на входе, на пояснице и бёдрах — кажется раскалённой, словно напалм. Игорю всё равно. Сейчас — всё равно. Слишком много эмоций за раз. Слишком много чувств для того, кто считал, что больше на них не способен. Мужчина, так и не снявший с жертвы мешок, сладко вздыхает. Отпускает. Но лишь затем, чтобы что-то вколоть. Короткая, резкая боль от иглы в основании шеи — последнее, что чувствует Гром на пороге открывшейся бездны.

***

Мир вновь обретал чёткие очертания в блаженной тишине, сопровождаемой теплом воздуха и уютом, какой может подарить только замечательная мягкая кровать. Что бы ни произошло за то время, пока Игорь был без сознания, ясно было одно: из маленькой холодной квартирки с матрасом его увезли. Очень тихо выругавшись, Игорь медленно поднялся и сел, моргая и внимательно оглядываясь. Обстановка ему не понравилась. Само помещение было довольно просторным. Стены, словно в колодце, уходили далеко вверх и терялись где-то за той гранью, до которой доставали лучи осветительных приборов. Приборов было немного — около десятка слабых жёлтых ламп с матовыми плафонами. На полу вдоль стен располагались высокие клетки. Не тюремные камеры — именно клетки, как для животных в зоопарке. Впрочем все они сейчас пустовали, кроме одной: в ней, собственно, находился Гром. И тот факт, что у этой клетки был мягкий уютный пол, не менял её сути. Игорь передёрнул плечами и посмотрел на себя. Из одежды ему похититель оставил лишь отцовскую куртку. Гром плотнее её запахнул, спасаясь от прошившей всё тело волны озноба. Нет, ветра здесь не было. Но тело, видимо, ещё переживало отголоски первого полноценного секса с другим мужчиной. Крик. Пронзительный, похожий на птичий, вопль заставил обмякшего Игоря подпрыгнуть. Голос он узнал без труда. — Дима… — его собственный голос был хриплым, как у старого ворона в осеннем парке. Подняться не получилось. Удалось лишь добраться до ближайшей решётки и, уцепившись за прутья, выпрямить спину. Посмотреть наверх. — Ты!.. Тот, кто стоял, прислонившись к перилам наблюдательной точки, приветливо оскалился. Его глаза в полутьме помещения на секунду вспыхнули адским жёлтым огнём.