Я хочу забыться

— Игорь Гром. Полагаю, после случая в казино я тоже могу отойти от церемоний и перейти на «ты». Сергей Разумовский неторопливо спускался по узкой винтовой лестнице. Одет он был в шикарный халат из тёмной ткани, которая красиво переливалась в свете плафонов. Ноги его были заключены в высокие кожаные сапоги: при каждом шаге они характерно поскрипывали, а звук, с которым подошвы соприкасались с лестницей, говорил о металлических набойках. Пальцами одной руки Сергей вёл по перилам, другую же прятал в кармане халата. И, само собой, именно этот факт напрягал Игоря больше всего. Прочие детали слишком органично вписывались в общую картину полуночного бреда. Или сколько времени там, за стенами этой темницы? — Не думал, что наша новая встреча будет… — Игорь запнулся, плотнее запахивая куртку и невольно отодвигаясь дальше от решётки. — …столь необычной? Да, откровенно говоря, и я об этом не думал. Пока ты не дал повод, у меня были на примете другие кандидаты. — Кандидаты?.. Игорь отодвинулся ещё сильнее. Покачнулся, едва не упал, роняя и вновь подхватывая единственную свою одежду — призрачную, мнимую защиту от того, что с ним уже сделали и, того, что собираются сделать. Эмоции, между тем, пробуждались быстрее рассудка. Страх, неуверенность, удивление, подавленность — они словно сливались и переплавлялись во что-то другое, более сильное, более яркое. Разумовский, успевший спуститься и встать перед клеткой, растянул губы в ухмылке. Небрежным жестом поправил волосы: — Да, да. Задавай вопросы. Отвечать на них — удовольствие. — Ну так ответь. — Ты не ослышался. Кандидаты. На… м-м-м, заселение в эти чудесные клетки. На участие. В моей. Игре. С каждым словом Сергей подходил всё ближе. На слове «Игра» он упёрся в решётку. Вцепился в неё руками над головой, прижался всем телом, выгибая спину, прикрыв глаза. Как стриптизёр, обнимающий свой долбаный шест. Игорь оскалил зубы: — Извращенец ублюдочный! Всю жизнь прикрывался маской благодетеля, а сам маньяк, да? Если вы… если ты… Диму… — Едва ли можно назвать это изнасилованием, учитывая тот факт, что о свидании мы договорились по телефону. Твой напарник пришёл добровольно. И я не сделал ему ничего плохого. Ему хватило той боли, что причинил ему ты. Собрав последние силы, Игорь вскочил на ноги. Отступил в дальний угол клетки, расставил ноги, поднял руки, сжал кулаки. Привычка — вторая натура. А драться Гром крепко привык. Разумовский расхохотался. Громко, сладко, с наслаждением. Смех эхом пролетел по всему «колодцу», добавив новых красок жути происходящего. Прижавшись к решётке ещё плотнее, Сергей подмигнул пленнику. Игорь стоит в самом углу: лишь решётка и холодная стена не дают ему упасть. Руки дрожат, эту дрожь трудно скрыть. Куртка сползла, чудом держится на одном плече. Гром смотрит. Заворожённо смотрит на священный танец питона Каа. Сергей медленно поднимает ногу. На нём ничего нет, кроме кожаных сапог и халата. Тёмная ткань расступается — серебристый узор в виде птичьих перьев переливается золотом в свете плафонов. Становится видно, что сапоги высокие. По колено. Изящным движением Сергей просовывает ногу меж прутьев, ставит её на пол клетки. Прижимается к прутьям плечом, лицом. Дальнейшее кажется невозможным. Но происходит прямо перед глазами. Тело Разумовского, его скелет… всё это слишком пластично для того, чтобы принадлежать человеку. Он будто протекает меж прутьев, лишь на секунду прикрыв глаза. Проникнув в клетку, Сергей оправляет волосы и одежду. Открывает глаза, вновь горящие жёлтым пламенем. Но эмоций в них сейчас нет. Взгляд Разумовского холоден, и если бы сейчас меж его губ быстро мелькнул раздвоенный змеиный язык, Гром бы не удивился. Игорю хочется драться, сражаться за свою жизнь, за жизнь Димы. Но взгляд жёлтых глаз сковывает его невидимыми цепями, обездвиживает, обращает в живую статую. Взгляд Горгоны. Взгляд кобры. Хищник — добыча. Ничего лишнего. — Красивый пёс. Смелый. Преданный своему делу. Игорь не успел толком отреагировать: Сергей дёрнул его на себя, толкнул в спину, обнял, крепко сжимая талию одной рукой. Пальцами другой он неспешно поглаживал горло, обводил дёргающийся кадык. Хватка у гениального программиста была каменной. Игорь дёрнулся и вновь замер. Скосив глаза и тяжело дыша, он наблюдал, как меняются ногти на руке Сергея. Удлиняются. Темнеют. Становятся острыми. Когти аккуратно прикасаются к коже. Отцовская куртка с шорохом упала на пол. — Плохая собачка. Оттолкнул детёныша. И спасать прибежал, только когда он попал в беду. — П-р-рекрати!.. — Ты будешь слушать то, что я говорю. Делать то, что я говорю. Искать вас не будут, я позаботился. И теперь могу позаботиться о тебе. И о Димочке. Игорь перестал дёргаться. Замер, ощущая, как сердце колотится в груди. Посмотрел наверх. — Он кричал. Почему он кричал? Это ведь он кричал? Разумовский тихо рассмеялся, зарываясь носом в волосы на затылке Игоря: — Не переживай, Игорёк: Дима вскрикнул во сне. В компании Олега с ним точно ничего не случится. Волку я верю как себе. Игорь задышал чаще. Олег. Волк. Да, он помнил его. Высокий человек с непроницаемым лицом за спиной создателя главной социальной сети страны. Весь в чёрном, пронзительный взгляд ярко-голубых глаз. Смотрит на всех, кто приходит к его начальнику, как сквозь прицел. Гром наводил справки. Детдомовец, спецназовец, международный наёмник. За годы скитаний оброс полезными связями. И с этим богатым приданым вернулся к другу детства, чтобы возглавить службу безопасности его компании. Вполне мог надеть маску дружелюбного незнакомца и подойти к молодому неопытному полицейскому со словами сочувствия. Такие, как он, это умели. Разумовский начал мурлыкать какую-то мелодию. Он покачивался, словно в подобии танца. Поглаживал тело пленника вновь ставшими нормальными пальцами. Но всё так же крепко сжимал его стальной хваткой. — Тише, Игорь, всё нормально. Олег его не обидит. Он может быть заботливым. Дима ему нравится. Впрочем, думаю, для тебя важнее тот факт, что Волк не причинит ему вреда без моего приказа. А то, какой я отдам приказ, зависит от твоего поведения. В том числе сейчас. — Ты… ответишь на мои вопросы? — Само собой. Но после. Я не затем пришёл сюда, чтобы удовлетворить твоё любопытство. — Что тебе нужно? — Доказательство. Докажи мне, что ты готов подчиняться. Игорь жадно схватил ртом воздух: Разумовский пару раз с удовольствием сжал пальцы на его горле. Хотелось кричать. Хотелось бороться. Но, увы: момент не подходящий совсем. Следующая реплика Сергея убедила Грома в этом окончательно: — Ну, подумай хоть секунду: ты никого не оповестил; подчинился неизвестному автору сообщений; позволил себя шантажировать и, в конце концов, добровольно лёг под другого мужчину, которого даже не видел. Тебе не нужно возвращаться туда. Итак? — Да. — Что? — Я… подчинюсь тебе. — Но? Я прямо чувствую, что ты хочешь что-то добавить. — Но я найду способ выбраться. Вырвать Димку из ваших лап. И размазать вас обоих тонким слоем по вашей грёбаной башне! Вместе! На последних словах Гром всё же вывернулся из чужих жадных рук, а угрозу прорычал монстру в лицо. Монстр — иного определения для Сергея Разумовского у него сейчас не было. Тот спокойно кивнул, на секунду опустив ресницы: — Достойно уважения. На колени. Игорь рухнул, как подкошенный: будто какая-то сила швырнула его вперёд. Или это уже кажется, и он сам не в силах больше отказывать этому чокнутому маньяку? Нет. Сейчас не нужно думать. Сейчас лучше укрыться в себе. Спасти от хищника самое ценное. Иначе напарника спасать будет некому. Тёмная ткань халата плавно скользнула на пол, осталась в углу клетки чёрной нефтяной кляксой. Разумовский небрежно отбросил её ногой и встал перед Игорем. Не стал ждать инициативы: просто наклонился вперёд и, крепко схватив Грома за волосы, притянул его к своему паху. Игорь содрогнулся всем телом и захрипел, принимая в горло. Невольно упёрся ладонями в чужие ноги… и отдёрнул их в ужасе. Поднял ошалевший взгляд: всё тело Сергея было покрыто чёрными перьями до самого подбородка. Разглядывать особо не дали. Создание даже не стало ничего говорить. Просто снова дёрнуло на себя. Одной ладонью вцепилось в волосы, а другую положило на шею сзади, не давая больше свободы. Игорь не знал, сколько длилась эта проклятая пытка. Унижение, страх и боль: больше он сейчас ничего не испытывал. Пожалуй, это было к лучшему. Наркотики или нет — было мерзко вспоминать о том, как вело себя тело в хватке насильника. Сейчас всё было честно. Наконец пленника отпустили. Игорь упал на четвереньки. Кашляя, задыхаясь, остервенело вытирая губы рукой: Сергей не отказал себе в удовольствии кончить Игорю в горло. Сейчас он просто стоял над ним, вытирая руки платком. Человек. Разумовский теперь выглядел человеком, как при их первой встрече. Вот только это не меняло его сути. Теперь Гром знал, что это была лишь одна сторона реальности. Перешагнув через распростёртое на полу тело, Сергей прошёл к своему халату. Что-то достал из кармана. Гром и очухаться не успел, как его снова за волосы вздёрнули на колени, а шею охватил плотный кожаный обруч. Медальон ошейника неприятно давил на кадык. — Привыкай к своей новой жизни, полицейская псина. В ней я решаю даже то, во что ты одет. Игорь устало прикрыл глаза. Он сидел на коленях посреди клетки, беспомощно опустив плечи. Рукой он вцепился в кожаную почти что удавку, оттягивая, давая себе чуть больше свободы дышать. И наблюдая за тем, как поднимается по лестнице его враг. Унося с собой и халат, и отцовскую куртку. Когда Разумовский был уже на пороге, Игорь его окликнул: — Дима. Когда я увижу Диму? Сергей обернулся в дверях. Небрежно пожал плечами: — Как только они вернутся с прогулки. Видишь ли, твой юный друг более сговорчив и уже может гулять. Ты пока заслужил только ошейник и пищу. Больше никаких вопросов: если ты сойдёшь с ума, то лишь так, как этого я захочу. Оревуар. Когда металлическая дверь с грохотом захлопнулась, Гром позволил себе осесть окончательно. Он лёг на мягкий пол клетки, перевернулся на бок, свернулся в клубок, обнимая себя руками и подтягивая колени к груди. Нужно набраться сил для борьбы. Игорь будет бороться. Даже если шансов на победу не будет вовсе. Привычка — вторая натура.

***

— Олег? — Да? — Обними меня… Волков со вздохом отложил в сторону кулинарную книгу. Он любил такие: большие, в крепкой надёжной обложке, с красочными иллюстрациями. И запахом, вернее, целым букетом всех тех запахов, которые эта книга, стоя годами на чьей-то кухне, впитала в себя. «Книга о вкусной и здоровой пище» по праву входила в список фаворитов Олега. Медленно, словно чего-то опасаясь, Олег подошёл к Диме. Аккуратно обнял, прижал к себе словно хрупкую фигуру из тонкого стекла — лишь бы не потревожить серо-белые крылья. Дима в его руках ощутимо вздрогнул, но спустя мгновение расслабился, прижался к груди. Потом и вовсе повернулся, чтобы уткнуться лицом в одежду. — Я, конечно, мог бы оправдаться… — Не стоит. Ты… Вы… не твой стиль. — Увы, — Олег подул на светлые волосы юного ангела. — Когда-то мне серьёзно повредили горло. С тех пор, как голос ко мне вернулся, я по привычке его берегу. Обстановка ощутимо разрядилась: Олег чувствовал это всей кожей. Нет, взгляд у парня был ещё растерянный и слегка мутный, до принятия было ещё далеко. О том, как поведёт себя Дима на других стадиях, он думать пока не хотел. Олегу в принципе не везло с цифрой «пять», так что думать не хотелось вдвойне. Последовавшие за этим полчаса были почти уютными для них обоих. Дима, осторожно надевший предложенные штаны Разумовского, сидел у Волкова на коленях и пил из детской бутылочки что-то, подозрительно напоминавшее по вкусу кровь с молоком. Так ли это на самом деле, Дима не спрашивал: от правды могло и стошнить. Тело было в восторге. Однако, когда Олег ловко запустил руку в чужие штаны, Дима быстро его оттолкнул: — Помнишь наш уговор? Ещё в той гостинице? — Да. — Оставим его в силе? Олег усмехнулся, поглаживая бородку: — Ладно. Думаю, этот приз ты заслужил. Сразу, как вернёмся с прогулки. Такого предложения Дмитрий точно не ожидал: глядя на его лицо в этот момент, трудно было не засмеяться. Но Олег справился. Легко спустив Диму с коленей, он быстро сбросил пиджак и водолазку, оставив лишь свой неизменный кулон. Потянулся — и за его спиной раскрылись его собственные крылья. Дима затаил дыхание. Крылья Волка были цветом сходны с морёным дубом. В этом облике Олег напоминал не ворона или Серую Шейку, но хищную птицу, какую даже в наши дни с удовольствием берут на охоту. Явно довольный произведённым впечатлением, Олег прошествовал в сторону панорамных окон. Ворвавшийся внутрь Башни порыв высотного ветра разметал какие-то бумаги со стола Разумовского. — Давай, погнали. Тебе полезно будет размять крылья. — Но я же раньше никогда не летал! — Я тебя подстрахую. — Заметят! — Не думай об этом, — взгляд Олега стал жёстким. — Вперёд. Или я тебя вышвырну. Даже моё терпение имеет предел. В глазах Димы, ставших, кажется, ещё более яркими после Пера, будто вспыхнул зелёный огонь. Оскалившись, он ринулся вперёд и, вихрем пролетев мимо старшего собрата, распахнул свои серые крылья. Насколько этот цвет был заметным в ночи над градом великого императора, было ему теперь наплевать. Олег нагнал его быстро. Поймав восходящий поток, он осторожно зацепил Диму крылом. — Следуй за мной, — велел Волк, глянув на Дубина будто сквозь прицел. Его голос был тихим — с поправкой на шум ветра безусловно. Но Диме показалось, что эти слова эхом грянули над грешной землёй. Было жутковато. Летели достаточно долго — около двух часов. В основном, спокойно планировали: Олег завёл Диму высоко и научил азам воздушного слалома. Дима не был против: для начала самое то. На подлёте к месту назначения их заметили. К счастью, те, кого Олег явно был рад видеть. — Давно ты нас не навещал, уон-тола. Всё гуляешь с тем созданием, которое не сможет получить от тебя потомство? — усмехнулась беловолосая девушка в классическом для байкера наряде. Дима, заметив её, едва не свалил молодые дубы и вспахал пятками землю. Олег, приземлившийся гораздо изящнее, сложил крылья — те словно растворились в воздухе. Если бы Диму кто-то спросил, он бы сказал, что это похоже на дым сигарет. Но его никто не спрашивал. Волков просто шагнул к нему и помог сложить крылья. После чего обнял за плечи. — Катя, ну что ж ты смеёшься? Я сам порой как в плену у этого создания. Но я рад служить и ему, и Птице, и Отцу нашему Ворону. Это тоже можно назвать семьёй, ты не находишь? Катя обвела языком хищные зубы и махнула рукой: — Пойдём-те к костру. Он щёлкает громко, он шелестит травой, он пугает лишних Псов на нашем празднике жизни. Погреетесь. Молодой человек, а вас как зовут? Дима, успевший едва ли не уснуть в тёплых объятиях Волка, проснулся. — Дмитрий Дубин. Эм… работаю в полиции. Волчица — Дима быстро сообразил, что уж она-то точно носила бы фамилию Олега не за суровую внешность — усмехнулась. Но больше не сказала ни слова. Старым друзьям у ночного костра лишние слова не нужны. А ты, дорогой мой читатель, согласен?