Я хочу забыться

— Сергей, к вам посетитель. — Я занят, — буркнул Разумовский. Он стоял у панорамного окна и скользил взглядом по крышам Санкт-Петербурга. Если он кого-то и ждал в этот момент, то этот кто-то должен был прийти точно не через парадную дверь. — Это ваш партнёр. Он говорит, что была назначена встреча. Сергей передёрнул плечами и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Когда он их снова открыл, они уже были нормального — голубого с лиловым отливом — цвета. — Впусти. Стеклянные двери разъехались в стороны, впуская посетителя. Им был молодой человек ростом чуть ниже хозяина башни «Вместе». Худощавое телосложение, светло-каштановые волосы, глаза цвета лесного ореха. И взгляд затравленного на охоте зверя. Будто этот человек боялся сюда идти, но иного выхода уже не видел. — Встреча была назначена на десять-тридцать. Сейчас девять. Что ты тут делаешь? — Таблетки кончились, — посетитель отвернулся, скользя взглядом по горельефу за рабочим столом. — Понятно, — Разумовский обошёл диван и упал на него, раскидывая руки по спинке. Тряхнул рыжими волосами. — А я ведь говорил, что сразу примчишься, как без «колёс» своих останешься. Забыл, кто Хозяин твой, Дэнчик? Глаза гостя сверкнули яростью: — Ты мне не… — Ну да, ну да. И мессенджер твой по-прежнему тебе принадлежит и является официальным приложением моей социальной сети лишь потому, что ты на это согласился. Денис, правда. Боли из-за раковой опухоли в мозгу не могли заставить тебя поверить в лозунги для рекламной кампании. TrueTalk принадлежит мне, все подписи подлинные. А ты — зазнавшийся мажор с нулём в кармане и неизлечимой научными методами болезнью. Впрочем, в одном ты прав. Не я тебе Хозяин. Поднявшись, Сергей подошёл к Денису Титову и мягко сжал ладонями его плечи. Наклонил голову и заглянул в глаза: — Наш Хозяин — Кутх, пожелавший вернуть себе былое величие. И я могу тебя исцелить силой, которую он мне даровал. Но ты должен отдать нам последнее, что у тебя осталось. Прости, Дэн. Но правила есть правила. Кажется, в этот момент гость хотел что-то возразить. Но не успел. Страшно вскрикнув, он рухнул на ковёр и скорчился, сжимая пальцами голову. Разумовский медленно присел рядом: — Тебе достаточно просто кивнуть. И ты получишь Его Семя. Итак? Этот кивок явно тяжело дался Денису — как морально, так и физически. Но он кивнул. Разумовский погладил его по голове и рывком поднял на колени. Растянул губы в ухмылке. Велел: — Не отводи взгляд. Глаза в глаза. Огненно-жёлтые против зелено-карих. Сергей подносит мизинец к своим губам. Открывает рот — и чёрным острым когтем проводит по своему языку. Денис вздрагивает. Но бежать поздно. Разумовский привлекает его к себе и сливается с ним в жадном, глубоком, полном первобытного голода поцелуе. Денис стонет в чужие губы, выгибается всем телом. И замирает, когда получает свободу. На коленях, глаза закрыты. На губах — густо-вишнёвые капли крови. Крови Ворона. — Всё, Дэн. Теперь тебе только выспаться. Пока организм смиряется с трансформацией. Полегчает — вернёшься к своим баранам. Если захочешь, конечно. Денис открыл глаза. Вздрогнул, обнимая себя руками: — Холодно… — Вот, держи. Подарок ительменских шаманов. Твоя теперь будет. На узкие плечи гостя волной легла красивая пятнистая шуба. Умело выделанная, мягкая и тёплая шкура зверя окутала живым теплом. Разумовский потянулся и помог Денису встать на ноги. Подставил ему плечо: — Пошли. Только на лестнице не навернись. Вылечить вылечу, даже если кости переломаешь. Беда, если другого гостя разбудишь. Он спокойный щас только во сне. — А он кто? — Мент один. Дело Чумного Доктора взялся расследовать без разрешения начальства. Ну, считай, сам подписался. Это Денис комментировать уже не стал. Но краем глаза Сергей с удовольствием заметил, как он нехорошо ухмыльнулся. Такие люди всегда нужны на службе у тёмных богов.

***

Игорь Гром очень медленно приходил в себя. Не очень-то и хотелось: он понимал, что едва ли проснётся у себя дома и точно не обнаружит, что просто уснул за рабочим столом. Впрочем, кое-какие положительные изменения по сравнению с прошлым разом были: тело не болело. Нигде. Оно будто совершенно забыло, что принадлежит не очень молодому и довольно безбашенному человеку, привыкшему не щадить себя в борьбе с преступниками всех мастей. Будто родился заново. Увы, душа и разум помнили всё. Шумно вздохнув, Игорь всё-таки заставил себя открыть глаза и сесть. Обстановка тоже изменилась в лучшую сторону. Немного, но всё-таки. Все стены клетки снаружи были завешены плотными тёмными портьерами. Где-то под полом мерно гудела отопительная система. А ещё в углу появились минимальные гигиенические удобства. Клетка для дикого пса превратилась в тюремную камеру для человека. Поморщившись от воспоминания о последних словах Разумовского, Игорь ощупал свою шею. Ошейник с круглым медальоном был на месте, хоть и больше не вызывал фантомное чувство удушья. Едва ли его ослабили. Просто эта дрянь стала более привычной для горла. — Рыжая сука, — едва слышно прошептал Гром. За ругань вслух ему наказанием не угрожали. Что-то происходит по ту сторону штор. Кто-то ходит, что-то говорит. Игорь замирает и прислушивается к тихому разговору. — …не стоило оставлять вас наедине. Я знал, что ты не сумеешь побороть искушение. — Всё так. Но, похоже, у тебя тоже не всё гладко прошло? Раздаётся тяжёлый вздох. Тянет не менее тяжёлым и очень крепким сигаретным дымом. — Пацан сорвался, стоило нам вернуться в Башню. Пришлось сделать ему укол. Это едва не стоило мне левого глаза — когти у него уже крепче стали. — Но ведь не стоило. А шрам тебе даже идёт. Он делает моего Волка ещё суровей на вид. — Серый! — Ладно-ладно. Я к тому, что по итогу мы справились. Птенец нежится в тёплых объятиях красочных снов. Новый солдат нашего воинства уже готов мне прислуживать без одежды в присутствии моих гостей… — …а псина уже проснулся и внимательно слушает наш разговор. И думает, что мы об этом не знаем. Игорь даже не дёрнулся в сторону, когда портьеру распахнули рывком. Наоборот — выпрямил спину и гордо поднял голову, глядя мучителям прямо в глаза. Сергей в этот раз был одет поскромнее: халат наброшен поверх домашнего костюма. Вместо сапог — мягкие тапочки с символикой факультета тёмных магов школы Хогвартс. Глаза обычного цвета, и свечения в них нет. Гром перевёл взгляд на телохранителя. Олег в чёрных форменных штанах под ремень и простой чёрной майке. На шее — серебряный кулон, который он, видимо, не снимает почти никогда. Лицо — красивое, хоть и жёсткое — в самом деле подпорчено глубоким порезом на брови, верхнем и нижнем веке левого глаза. Будто полоснули наёмника острейшим ножом. Олег аккуратно размял Разумовскому плечи и поцеловал его в шею: — Ступай наверх. Приготовь всё. — Как скажешь, любимый. Не убивай его пока. Олег кивнул. Дождался, пока высоко вверху захлопнется железная дверь. И, отперев клетку, вошёл в неё. Ловко поймал чужой кулак, направленный в низ живота. — Неплохо, очень даже. Но, поверь, твою физическую форму я оценил ещё в той занюханной квартирке. Тебе понравился твой первый раз? Новый удар, нанесённый ребром ладони, Олег отразил буквально в сантиметре от своей шеи. Для этого пришлось резко выгнуться назад. — А тебе? Тебе по кайфу было трахать человека, закованного в цепи?! Которому запретили сопротивляться?! А?! — голос Грома звенел от ярости. Следующий удар прошёл мимо цели. Игорь почти врезался всем телом в решётку и замер, крепко вцепившись в прутья руками. Олег неторопливо прохаживался за его спиной. — Я оказал тебе услугу, мент. Пояснять не буду — сам скоро поймёшь. А сейчас прекрати этот бой с тенью и сядь. Я, между прочим, поесть принёс. И готов ответить на твои вопросы. Скорее всего, ты задавал их Разуму, но если его прёт, то по полной. Психика с детства так себе. — А ты типа более нормальный?! — рыкнул Гром, не оборачиваясь. — А я — это я. Садись, у нас перемирие. И я не хочу, чтобы мальчик проснулся в моё отсутствие. Это кончится плохо. Поверь. Игорь сжал зубы от злости. Но всё-таки развернулся и сел, подтянув колени к груди. Олег с невозмутимым видом сел рядом и протянул ему открытую бутылочку с чем-то красным. Гром с подозрением принюхался. — Это сок, Гром. Гранатовый сок с витаминами. Что за витамины, Игорь уточнять не стал. Просто резким движением выхватил бутылочку и жадно осушил до дна. По телу прошла волна тепла, будто ветерком от ночного костра потянуло. Напряжение слегка отпустило, злость поутихла. Длинный сэндвич Гром взял уже аккуратно и без демонстративной агрессии. Стал медленно жевать и против воли наслаждаться. Это был не уличный фастфуд, сэндвич явно приготовили дома. Может даже сам Олег. В принципе, это логично укладывалось в схему, где Волков всю жизнь заботится о гениальном мальчишке, который из еды предпочитает всякую сухомятку. Волей-неволей научишься хорошо готовить что-то аналогичное. Будто прочитав его мысли, Олег усмехнулся: — Я видел, чем обычно питаются работники вашей конторы. Шаверму я и сам уважаю. Но, увы, в моей жизни достаточно людей, которые не постесняются убить попутно кучу невинных людей лишь потому, что отравили все продукты в моей любимой точке. Потому готовлю сам. И первый пробую всё, что привозят Сергею. — Поразительная преданность, — проворчал Игорь. Вкусная еда довольно быстро исчезла, и вместе с ощущением сытости стала возвращаться обычная смелость. Которую, впрочем, все окружающие предпочитали называть дерзостью. Олег повёл плечами: — Да. Однажды она едва не стоила мне жизни. Он меня почти убил. К счастью, руки у рыжего в тот день знатно гуляли. Игорь замер, не зная, как реагировать на такие чудовищные откровения. Обнял себя за плечи. — Я бы такое не простил. И — если тебе интересно — действительно не простил до сих пор. — Он жив? — Нет. Его сшибло опорой контактной сети. А я остался. — Крыша поезда? Кинематографично. — Скорее уж, сюжет для Иеронима Босха… Игорь хотел ещё что-то добавить. Но поперхнулся словами: Олег быстро, как ящерица, скользнул к нему и, почти усадив к себе на колени, заключил в объятия, попутно отпихнув ногой пустую бутылочку. Гром дёрнулся прочь изо всех сил. Но был мягко возвращён на место и даже завёрнут в тонкую, но тёплую белую ткань. Откуда этот фокусник её достал, оставалось только гадать. — Не дёргайся. Я не буду сейчас ничего с тобой делать. И, думаю, ты согласишься, если я скажу, что самую жёсткую вещь я с тобой уже сделал. Для порядка Гром всё же дёрнулся: — С Димой ты тоже это сделал, да?! — Нет. Он сделал это со мной. — Что?.. В ответ Олег достал телефон. Дорогой даже на вид, с большим сенсорным экраном. И показал фото. Одно, другое, третье… от просмотра видеофайла Игорь решительно отказался. Волков не стал настаивать. Убрал телефон и дёрнув пленника на себя, поцеловал. Глубоко, жадно, покусывая губы и сжимая пряди волос в горсти. Игорь в долгу не остался. В конце концов, сколько можно себя накручивать?! Перетянутая пружина однажды срывается и ломает весь механизм. Самое время принять предложение. Сыграть с Разумовским в его Игру. И обыграть его по его же правилам. — Что было в соке? — жарко выдохнул Игорь в перерыве между поцелуями. — В смазке было. Тут только витамины. Тебе и так… — Олег одной рукой подхватил его под зад и крепче прижал к себе. — Я понял, не тупой. У людей перья не растут. И глаза, как у тебя сейчас, не светятся! — Линзы? Галлюцинации? — И накладные зубы, ага. Заткнись, Волк! И… а… м-м-м… В этот момент Волков снова утянул его в поцелуй и ещё крепче прижал к себе, чувствуя через все слои ткани плеснувший наружу жар чужой страсти. Сам он завершил гораздо тише и насухо. Но Олега это не расстроило, хоть и было неприятно. Сегодня Волк получит свою награду в полной мере. Поцеловав Игоря ещё раз и лизнув его губы, Олег уложил его на мягкий пол и погладил по плечу, с которого сползла белая ткань: — Я всё это пережил, Гром. И вы с Димой переживёте. Отдыхай, мойся — полотенце я тебе оставил. Поднявшись на ноги и поправив штаны, Олег тряхнул волосами: — А я пошёл трудиться. Диму приведу к тебе часа через два. — Ты ещё слово дай, Волчара, — Игорь, успевший подняться на четвереньки, пьяно оскалился. — Не дам. Предпочитаю действия словам. Портьера с шелестом скользнула на место, где-то высоко уже привычно грохнула дверь. Игорь на сей раз даже не повернул головы, фыркая и растирая всё тело полотенцем с холодной водой. Сейчас ему было хо-ро-шо. А от мыслей о том, что он сделает дальше, и вовсе наступала Нирвана. По крайней мере, именно так Гром её себе представлял.

***

— Р-р-руки от него убрал! Громовой рык разнёсся по всей верхней спальне. Сергей оглянулся и с невинным видом убрал палец от губ Дмитрия: секунду назад он аккуратно их раздвигал, любуясь белоснежными клыками юного хищника. — Ладно-ладно! Я не удержался. Слишком красиво смотрится здесь. С этим Олег не мог не согласиться. Простыни, балдахин, шёлковые обои — всё это было алым и розовым. Столбики, ангелочки, декоративные кисти были покрыты сусальным золотом и поталью. В таком кроваво-огненном антураже — шикарно дополненном настоящим камином с пылающими за стеклом поленьями — юное дитя Ворона смотрелось… в общем, картина завораживала своей жутью. Рухнувший в бездну ангел с белоснежной кожей и крыльями из чистого серебра, которого вот-вот растерзают адские твари. Олег был уверен: на картине, которая сейчас вместе с мольбертом была сдвинута в угол и педантично прикрыта ветошью, изображён именно этот сюжет. Глухо рыкнув, Волк избавился от всех тряпок и дёрнул Птицу в объятия: — Ты переходишь границы, демон. После Венеции у нас был чёткий договор. И ты… — И я признаю твоё право, мой зверь, — Птица ткнулся рыжей макушкой ему в плечо и приобнял крыльями. — Те пять выстрелов связали нас подобно плетям колючей дикой розы, и мы должны быть благодарны уже за то, что эти плети не задушили нас по велению Господина. — Именно, — огненно-рыжие пряди волос оказались крепко сжаты чужими пальцами. — Этим правом я воспользуюсь прямо сейчас. Домашнего костюма на Серёже давно уже нет — он снял его, пока Олег был в лаборатории. Халат отлетает в сторону и виснет на крыльях золочёного Амура. Полустон-полукрик заглушает треск полена в камине. Отсветы пламени скользят по обнажённой спине. Сергей стоит на коленях. Лицом и грудью он прижимается к столбику балдахина кровати. Колени упираются в плоскую подушку с кистями. Руки подняты вверх: запястья заведены за столбик и стянуты ременной петлёй. Хвост этого ремня пристёгнут к столбику крепким замком. Чёрные крылья исчезли. В отличие от огненно-жёлтого блеска в глазах. Птица — часть Сергея Разумовского. Сергей Разумовский — часть Птицы. Это их суть. Такова их судьба. А судьба Олега Волкова — крепко держать в узде их жажду убийства. И, когда она начинает угрожать уже им самим, удовлетворять другую жажду любимого существа. Жажду боли. Сергей глухо стонет, тонко вскрикивает. Рвано всхлипывает каждый раз, когда плотная кожа ремня встречается с его телом. Слёзы катятся по щекам, застревают в спутанных волосах, падают на лепестки золочёной розы у самого пола. Капли тёмной крови — не каждый удар так жесток, всё же в руках у Олега не конская плеть — разлетаются веером и осыпают всё вокруг жаркою алой росой. Наконец следом за брызгами крови в сторону летит и ремень. Олег падает на колени, жадно и без капли жалости тискает дрожащее от пережитого тело. Дёргает на себя. И берёт своё, рыча и скалясь, не скрывая больше своей родовой сути. Все мужчины в его роду были Волками в полном смысле этого слова. Потому и кулон был не просто модной цацкой. Фамильное украшение. Символ их силы и слабости, проклятия и дара древнего духа природы. Олег потерял родителей рано. Вырос в детдоме. Но не забыл того, кто он на самом деле. Сейчас нет нужды всё это скрывать. — Олег…. Олег. Олег!.. — рвётся с губ Разумовского. Он шепчет это в ответ на каждый толчок, выгибается в сильных руках любимого. Стонет и кусает губы, когда Волк собирает кончиком языка капли крови и слёз. Сам жадно обводит языком его пальцы, когда тот подносит их близко к лицу. И всё-таки даже теперь бросает голодные взгляды на Диму. Тот слишком прекрасен в своей сонной беспомощности, в тот момент, когда под действием препарата не может даже предположить, что происходит совсем рядом с ним. Перехватив эти взгляды, Олег легонько кусает Серёжу за мочку уха: — Терпи. Всё идёт по плану. — Да… я… не… ах! — Р-р-р-р! Сергей и Олег замирают, будто на миг становятся золочёными статуями, частью кровати. Затем Олег рывком освобождает запястья Разумовского, и оба бандита валятся на ковёр, счастливо улыбаясь и восстанавливая дыхание. Сергей с довольным видом потянулся: — Отлично. Теперь душ, перекусим — и можно встречать гостей. — Хольт уже прибыл? — Олег добыл с резного столика портсигар и теперь с удовольствием закурил. — Должен был, если рейс из Амстердама не задержали. Но, сам понимаешь. Пограничный контроль, багаж… пробки, в конце концов. Август не такой дурак, чтобы проехать по Питеру с помпой и привлечь ненужное внимание к Перьям. Волк пожал плечами и посмотрел на кровать. Словно ощутив на себе его взгляд, Дима завозился и перевернулся на живот, прячась в кокон из крыльев. Сергей улыбнулся: — В любом случае у нас есть чем скрасить его недовольство от вынужденно скромного путешествия. А потом… Что будет потом — этого уже стены комнаты не услышали. Олег оперативно заткнул разошедшегося любовника поцелуем и на руках унёс его в ванную комнату. Когда дверь захлопнулась, Дима Дубин осторожно приподнял голову. Он слышал не всё. Но даже окончания разговора хватило, чтобы его напугать.

***

Скрежет решётчатой двери прозвучал громом среди ясного неба. Игорь, успевший снова — теперь уже по своей воле — задремать в углу, едва не подпрыгнул, вырванный из уютного, хоть и лишённого сюжета сна. — Всё, Дим, всё. Давай, аккуратненько… вот. Всё, я пошёл. Общайтесь… Олег — а это был он — быстро захлопнул клетку и, вновь задёрнув портьеру, стремительно удалился. Игорь перевёл взгляд на то, что теперь лежало у самой двери. Вернее — того. Существо подняло взгляд. — Дима?! — Игорь… Спустя пару секунд Гром сидел на прежнем месте, но уже не один. Молодой стажёр, ставший его напарником и попавший из-за него в беду, прятал лицо у него на груди и еле слышно всхлипывал, не размыкая объятий. Игорь в свою очередь несмело гладил его теперь по-настоящему отливающие золотом волосы и огромные крылья. Будь проклята эта пара богатых безумцев! Впрочем, Олег и тут проявил своё вывернутое под странным углом гостеприимство. Дима был одет. Чёрная борцовка, простые пижамные штаны серого цвета. И ещё одна деталь. Дубин теперь явно не нуждался в очках. Наверное, сейчас они могли сказать друг другу много глупых вещей. О прощении. О том, что хотели друг друга спасти. О сожалении и общей беде, которая их настигла в итоге. Но им это было не нужно. Дима пригрелся. Тихонько мурлыкал. Перестал плакать и дрожать, будто на холодном ветру. Игорь просто лениво его гладил и позволял злости уйти из тела. В конце концов, сейчас она была только помехой. — Игорь, я… — Ш-ш-ш! Сюда кто-то идёт! За плотной синей тканью в самом деле кто-то ходил. Друзья замерли, затаили дыхание. Вздрогнули: кто-то, судя по звуку, раздражённо швырнул папку с бумагами на металлический стол. — Вы обещали мне провести испытания препарата! Вы обещали, что это лишь поспособствует улучшению их боеспособности в экстремальных условиях! Здесь ни слова о том, что подопытные станут химерами! Игорь повернул голову и увидел в глазах Дмитрия зеркальное отражение своих смешанных чувств: голос принадлежал Евгению Стрелкову, следователю из Москвы! Что он тут делает?! — Подобные откровения не входили в список условий по договору, — спокойно промурлыкал Разумовский в ответ. — Кроме того, мы вас не обманули: здоровье и боеспособность людей, вакцинированных Пером, действительно выходят на качественно новый уровень. — Но… — Кроме того, — это прозвучало чуть громче и с понятной ноткой раздражения, — мы оказали ФСБ услугу, убрав с доски фигуру Д. А. Титова. Его громкие заявления, порочащие репутацию спецслужб, более никого не потревожат. После нескольких минут полнейшей тишины Стрелков сдержанно прочистил горло. — Даже так… — протянул он. — Могу ли я узнать… — По поводу Дениса Александровича? — Нет-с. По поводу тех, кто по официальным документам сейчас находятся в секретной командировке. Не сочтите за наглость, но моё начальство уже требует рапорт. — Может… — тихо подал голос Дима. Гром оперативно зажал ему рот рукой и повернул голову, чтобы чётко расслышать ответ предателю. — Живы, — сухо сообщил Разумовский, явно находившийся на другом конце помещения. — Показатели стабильны, иммунная система не перегружена. Находятся под круглосуточным наблюдением. — А… — Евгений Борисович, — голос Волкова звучал как вежливый рык. — Прошу Вас не задавать дальнейших вопросов моему работодателю. Информации, полученной Вами, достаточно для хорошего рапорта. Если же Вас продолжают терзать смутные сомнения, рекомендую проверить указанный в договоре счёт. Я понятно выразился? — Более чем, — голос московского силовика стал непривычно глубоким и серьёзным. — До скорого свидания. Рад сотрудничеству. Раздражённый рык, эхом многократно повторённый в проклятом колодце, вполне мог принадлежать стае драконов. Игорь даже едва не забыл отпустить Диму. Тот напомнил о себе резким укусом за палец. Не до крови — чудо при его новых зубах. — Серёж, успокойся. Я знаю, как тебе трудно носить эту маску. Но нам не нужны новые трупы в огне. Звук тихого поцелуя раздался совсем рядом. — Хватит, — прошептал Олег. — Смерть от твоей руки… оставшиеся в живых её недостойны. — Ты умеешь быть убедительным, Волч. Ла-адно, что у нас тут? Портьеры резко ушли вверх, увлечённые невидимыми из клетки тонкими тросами. Гром неосознанным движением обнял партнёра покрепче. Дима оскалился и зашипел. Перья на его крыльях мгновенно взъерошились. Разумовский сдержанно похлопал в ладоши: — Выше ожидаемого, дорогие мои. Что ж, теперь всё действительно готово к приёму высокого иностранного гостя. Олег, проконтролируй его перемещения по нашей Башне. — Да, любимый, — Олег на полном серьёзе щёлкнул каблуками и стремительно удалился. — А я тем временем проинструктирую новичка. Под взглядами двух полицейских Сергей направился к другой клетке, которую Гром запомнил пустой. Резко распахнув в неё дверь, хозяин «Вместе» хлопнул себя по бедру: — Выспался, Дэнчик? Ползи сюда теперь. Пора отрабатывать исцелённую опухоль. Медленно, будто из болотной топи, из клетки выбрался человек, одетый в одну только пятнистую шубу. Поклонившись, он робко поцеловал Разумовскому руку. Затем перевёл взгляд на пленников. В полутьме помещения глаза его вспыхнули хищным светом. Он тоже был Оперённым.