Я хочу забыться

— У котёнка прекрасный аппетит. Олег передёрнул плечами. Они с альфой стояли поодаль от основной стоянки «Пожирателей Луны». Это место не было их родным домом — дом старейшин находился в Карелии. Но теперь, когда их призвали, группа молодых волков перебралась в Ленинградскую область и разбила палаточный лагерь. По документам они собирались организовать локальный рок-фестиваль. Олег слабо улыбался, просматривая впервые эти поддельные файлы. Фестиваль будет. Но не такой, каким его ожидают увидеть чинуши. — Надеюсь, твои парни не дадут ему ритуальную пищу раньше срока? Он к этому ещё не готов, — наёмник щелчком отбросил в старое треснувшее ведро окурок от сигареты. Волчица усмехнулась: — Не переживай, у нас её сейчас нет. С тех пор, как мы поём свои песни во славу Кутха, мы не имеем права посвящать без его дозволения. Так что красивое Дитя с глазами лесной кошки угощается частью свежей добычи… — Аспид! Катя фыркнула, услышав своё боевое прозвище. Но всё же убрала руку с поясницы Олега и разочаровано отступила. — Олег, это неправильно. В твоих жилах кровь вожаков, ты выдержал все испытания, каким тебя подвергала жизнь. Я уважаю твой Путь, тем более, что выбор сделал не ты. Но ты мог бы оставить потомство. Стая… Олег не стал слушать дальше. Резко отвернувшись, он забрался ещё выше на холм. Там он присел на корточки и посмотрел вниз. Дима, окружённый заботой оборотней, уже явно наелся и теперь проявлял беспокойство. Не зная, впрочем, с чем в первую очередь оно связано. Ситуация потихоньку становилась опасной. Но на то, чтобы объясниться и вновь прервать этот бессмысленный спор, время было. — Катя, мы говорили об этом уже множество раз. Я не собираюсь заводить детей и подобно самцу кукушки стряхивать их на других. А так… не при моей жизни и не в нашей башне детей растить. Волчица вздохнула: — Ладно, прости. Но ты же понимаешь, почему я каждый раз рискую поднять эту тему. Нас мало. А укусами и перьями мы не размножаемся. Олег кивнул. Обернулся, опираясь рукой на ближайшее дерево: — Будем надеяться на лучшее, Кать. А сейчас нам пора домой. Не люблю оставлять хоть кого-то из подопечных без присмотра. — Олег… — Что? — Этот птенец захочет тебя убить, — твёрдо сообщила волчица, и глаза её при этом сверкнули. — Он пришёл к вам, но любит другого. А Птица дал ему силу, которую он теперь с удовольствием обратит против нас. — Я знаю. Буду осторожен. — Нет, Волк. Осторожным следует быть Птице. Если он прогневает Кутха, заплатит он дорого. И ты тоже будешь наказан. Об этом, пожалуйста, помни. На это Олег уже отвечать не стал. Просто распахнул свои карие крылья и слетел вниз, к пирующим оборотням. Нужно было срочно возвращаться домой. А с проблемами разбираться по мере их поступления.

***

Кофе. Дорогой, вкусный, насыщенный. Не вызывающий желания добавить молока, специй, сладости. Или сбежать без оглядки из этого заведения. Сбежать, впрочем, отсюда никогда не хотелось. Лучшая кофейня во всём Санкт-Петербурге. И за это мнение он был готов стоять до конца. Блимкнувший телефон заставил вздрогнуть и поперхнуться свежей выпечкой. В полумраке кофейни сверкнули тяжёлые перстни на пальцах левой руки. «Выездная фотосессия. Обработка и запись на электронный носитель. Реквизит как обычно. Дату и время сообщим позже. А.В.» — Снова неблагодарный клиент? — С некоторых пор постоянный. И богатый, — фотограф тяжко вздохнул. — Иногда этот комплект будит в моём сознании весьма скверные мысли. — Компромат? — Не без этого. Ладно, пойду. Нужно купить расходники. И, пожалуй, обновить амулеты. Не нравится мне всё это, — поднявшись, он спрятал смартфон и поправил ремень огромной сумки, переброшенный через плечо. — Что скажешь, зря? — Возможно, ты прав. Береги себя. На том и расстались. За клиентом под звон колокольчика захлопнулась дверь. Цепочка грязных следов исчезла под мокрой тряпкой. — Пожалуй, стоит запланировать спецобслуживание дня через три, — задумчиво протянул седой подтянутый уборщик. — И надеяться, что мне не добавят работы битым стеклом. — Не добавят. Здесь Его власти нет. Пустая чашка звякнула о блюдце, когда её трижды встряхнули и перевернули вверх дном. Острый кончик ногтя прошёлся над линиями узора кофейной гущи. Крылья. Перья. Острые зубы. Разбитые судьбы, которые попытаются склеить. Удастся ли? Пожалуй, это будет так же непросто, как навсегда закрепить правильно первую букву вывески «Райдо».

***

Игорь осторожно повёл плечами. Поймал встревоженный взгляд Димы и ободряюще ему улыбнулся. Ничего особенного с последнего визита Птицы в лабораторию не произошло. Он молча увёл другого пленника за собой, напоследок швырнув свёрток с одеждой в руки птенцу. Небрежно швырнул, подчёркнуто равнодушно. Но Гром успел заметить вспышку жадного пламени во взгляде рыжего монстра. И как только они ухитряются всё скрывать при таком явном неумении притворяться? — Всё нормально, Дим. Правда, могло быть и хуже. С его-то когтями… Дубин в ответ раздражённо фыркнул: — У меня теперь не хуже. Волк подтвердит. Если только они сюда сунутся… — То ты ничего им не сделаешь, — твёрдо припечатал Игорь. Встать в полный рост, дабы добавить веса словам, получилось с первого раза. Как и без страха сжать пальцами плечо своего напарника. — Нет смысла драться с этой тварью здесь и сейчас. Тут его территория, его гнездо. — Ты предлагаешь ждать?! — Дима отступил к решётке, угрожающе прираскрыв крылья. — Ждать и ничего не делать?! Игорь, нас продали на опыты, бросили в клетку, использовали в постели! Да, я виноват, что проигнорировал все маркеры опасности, что не разведал ничего о том, с кем вообще иду на свидание! Но дальше я терпеть не намерен! А ты предлагаешь… — Думать! — рявкнул в ответ Игорь. — Я предлагаю отключить эмоции и включить, наконец, то, что от природы вложено в нашу башку! Именно это делает нас людьми, именно это отличает нас от покорных подопытных крыс. Дубин резко отвернулся, тяжело дыша. Игорь спокойно закончил: — Чтоб ты знал, я тоже не особо горю желанием лизать ему руки, как этот Титов. Что касается твоей вины… мне кажется, я эти весы успешно уравновесил. Дима в ответ фыркнул. Повёл крыльями: — Ладно, я уже успокоился. И знаешь что? — Что? — Тебе идёт футболка с этим принтом. Вы с этим бульдогом буквально на одну морду. Игорь вымученно хохотнул: — Развелось художников на мою голову, — помедлил и добавил: — Спасибо. Выберемся — покажу тебе точку с правильной шавой. Только вот с фалафелем там нет. Но ты вроде не веган? — Нет. Это теперь точно без шансов, — Дима сел на пол и размял шею. — А фалафель я пробовал. И, честно признаться, меня более вдохновляют грибы, чем эти катышки из фасоли. — Гороха. — Пофигу, Игорь. Не той мы породы птицы, чтоб семечки есть. Гром тихо рассмеялся, внаглую пристраиваясь Дмитрию под крыло. И с надеждой поглядывая наверх. Посторонние люди в темнице — это всегда шанс. И упускать его точно не стоит.

***

— На выход. Оба. Игорь в последний момент заставил себя прикусить язык. Хотелось — с известной долей ехидства в голосе — спросить, нельзя ли снять ошейник перед встречей с высоким гостем. Нельзя, Гром это прекрасно понимал. Живо вспомнилось, как давний знакомый, Валик, по синей грусти после квартирника в кофейне принялся рассказывать о значении ошейника в контексте тёмной эстетики, субкультур вообще и прочих смежных тем. Не то чтобы Игорь тогда внимательно слушал, но что-то волей-неволей осело в уставшем за день сознании. Кто надел — тому и снимать. Иначе накажут. Или, что хуже, вовсе прогонят и лишат права на подобные игры. В принципе, Игорь был только «за» то, чтобы его отсюда прогнали и больше не тревожили плодами своей вычурной «тёмной» фантазии. Но увы. Это не игра на взаимном доверии. Это плен. И провоцировать психа столь резким поступком было себе дороже. Размышления Димы явно были куда проще. Оказавшись за пределами клетки, он вытянул обе руки в сторону Волка и развернул их запястьями вверх. — Подаришь «браслеты»? Или ты не против получить ещё несколько шрамов моими когтями? — его губы исказила совершенно дикая ухмылка. Олег ухмыльнулся в ответ: — Предпочту то, что у тебя в штанах, котёнок. Добавить или убрать когти — на твой вкус. Дима моментально вспыхнул, став красным буквально лицом и шеей. Игорь ревниво чихнул: — Обсудим это попозже? Олег, куда и зачем мы топаем вместе? Расскажи хотя бы то, что нам положено знать. Олег пожал плечами и начал подниматься по лестнице: — Август ван дер Хольт — владелец одноимённой оружейной компании. Как вы уже знаете, именно его спецы произвели нашу броню. В целом, у нас с ним довольно длительные отношения. Когда-то меня на него вывела его нынешняя помощница по вопросам безопасности. Я в свою очередь свёл его с Сергеем, когда нам потребовался инвестор для нового проекта. Сегодня Август прибыл лично, чтобы увидеть своими глазами результаты воздействия Пера. — Я так понимаю, все эти разговоры насчёт вакцины, препарата, шприцов — это удобная маска для правды? — Игорь покосился на мрачно-смущённого Диму. — Что такое это Перо? Или нет. Чьё это Перо, Волков? Олег остановился у самой двери в другое помещение. Опустил голову и вздохнул. — Кутх. Остальное легко найти даже без интернета. Так, парни. Я вам ничего не обещал, вы меня ни о чём не просили. Сейчас вы наденете те самые маски. И будете молчать, пока все гости не свалят. После — любые вопросы. Сейчас — ноль. Ясно? — Да ты нервничаешь? — Игорь приподнял бровь. — Кто же способен настолько вывести тебя из себя? — Джесси Родригез. Всё, Гром, заткнись. Просто умолкни до конца этой встречи, — Олег остро глянул на него исподлобья. — Не провоцируй. На этой ноте их познавательный вводный диалог логично завершился. Игорь надел протянутую Олегом маску Последователя и передёрнул плечами. Мысль о том, насколько слепо нужно верить в правоту Чумного Доктора, чтобы в этой штуковине ещё и на дело идти, прочно поселилась в уголке сознания. Табачные ноты, ненавистный Игорю мускус и мятный дух, обрамлённый запахом пряностей — уже знакомый запах духов Разумовского настойчиво защекотал ноздри сразу, как только Олег открыл дверь в переговорную. К нему неожиданно, но гармонично примешивался запах озона и хорошего ирландского виски. Неосознанным движением задвинув Димку за спину и успокаивающее проведя кончиками пальцев по крылу, Гром вышел вперёд. — О, а вот и они! Август, вы зря изготовились метать молнии в мои картины: лучшие результаты уже в этой комнате. Игорь, повинуясь жесту Олега, прошёл к, как он понял, демонстрационной зоне и встал рядом с ещё двумя Оперёнными. Одного из них он уже видел: Денис Титов, по торжественному случаю сменивший женскую шубу на домашние штаны золотого цвета. Второго — бледнокожего, беловолосого, чьё лицо было также скрыто маской — он видел впервые. Дима на секунду нервно взъерошил перья, но всё-таки встал по правую руку от Игоря. Гром про себя усмехнулся: при том, что сейчас разглядывали его, никто не мешал ему самому разглядывать иностранных гостей. А там было на что посмотреть. Высокий темноволосый мужчина в строгом костюме без галстука и длинном дорожном плаще шагнул в сторону Дубина, явно с трудом сдерживая нервную дрожь в тонких пальцах. Иногда по ногтям скользили с характерным потрескиванием электрические искры. Похоже, именно они были источником нотки озона в воздухе. Август ван дер Хольт. Второй по значению, но точно не по размерам персонаж был весьма колоритен. Гигант был такого роста, что даже высокие потолки Башни казались не такими уж высокими. Он обладал рыжей шевелюрой, аккуратной бородой и более всего в этой компании годился на роль трактирного вышибалы. Источником запаха ирландского виски был стакан с камнями, казавшийся прозрачным напёрстком в его руках. Никаких признаков нечеловеческой природы он либо не имел, либо слишком хорошо контролировал свои способности. Третий персонаж держался в тени второго и был чем-то похож на незнакомого Грому Оперённого: бледностью кожи, снежной белизной коротких волос. Но было и отличие: яркое, чёткое. Кажется, это явление называлось гетерохромией: правый глаз у парня был голубым, а левый — зелёным, как у некоторых кошек. Никаких особых способностей, как и рыжий ирландец, он не проявлял. Зато явственно сторонился четвёртого персонажа из своей компании. Вернее, это была девушка. Судя по реакции Олега, который с каменным лицом обошёл её по широкой дуге, это и была та самая Джесси Родригез. А судя по тому, как эта особа с длинными волосами цвета вороньего крыла и фигурой фотомодели пошло подмигнула как бы одновременно всем пленникам Разумовского, Волков имел полное право быть раздражённым её визитом. — Восхитительно, — с явственным голландским акцентом произнёс Хольт. Заложив руки за спину, он подошёл ещё ближе, и Олег, повинуясь жесту Разумовского, вывел Диму за локоть вперёд. — От чего зависит, будут ли у Оперённого крылья? — Я бы сказал, что от силы духа, — Сергей, одетый в белую рубашку и чёрные штаны, заложил руки в карманы и улыбнулся одними губами. — Но, поскольку вы человек в основном прагматичный, воспользуюсь термином «приземлённость мышления». Физиологические факторы тоже важны, разумеется, но в меньшей степени. Перо работает на уровне тонких структур. Хольт приподнял бровь и, обойдя Диму со всех сторон, встал перед ним: — Ты понимаешь, что я тебе говорю? Дима повернул голову, поймал взгляд Волка. Тот сдержанно кивнул. — Более чем, мистер Хольт. — Поразительно, Сергей. Помнится, когда вы представили мне первого подопытного, он был… вёл себя как животное. — Да, это было… непросто, — Разумовский отошёл к панорамному окну и коснулся рукой колонны. — Но процесс с каждым разом проходит всё легче, а результаты всё лучше. Вы увидели достаточно доказательств, мистер Хольт? — Пожалуй. — Прекрасно. Олег? — Волков отошёл к шкафу и достал оттуда прозрачный футляр. В нём находилось шоколадное перо. Увидев его, Дубин, судя по звуку, втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Для вашей сестры, Август. С наилучшими пожеланиями. — Что ж. Надеюсь, это поможет Мико выйти из комы. До встречи, Сергей. — Один вопрос: вы пробудете какое-то время в Петербурге? — Три дня. Это проблема? — Ни в коем случае. Марго, проводи гостей. — Да, Сергей, — переливчато отозвалась виртуальная помощница. — Прошу в лифт. Вся компания проследовала в указанном направлении, оставив после себя пустые бокалы и сеть угасающих запахов. На выходе Джесси ухитрилась игриво хлопнуть Волкова по бедру. «Сука!» — прочитал Игорь по его губам, когда двери лифта закрылись. Обстановка разом стала менее напряжённой. — Я думал, этот Хольт — богатый сноб, — произнёс Дэн, стаскивая явно осточертевшую ему маску. Игорь вздрогнул: только теперь, когда освещение переключилось, он заметил, что Титов весь покрыт короткой шерстью той же расцветки, что и та женская шуба. На пальцах у него теперь были чёрные когти, а клыки обрели форму как у кошачьих. — Не все богатые становятся от этого снобами и мразями, — сообщил Разумовский. Пройдя вглубь кабинета, он встал перед висевшей на стене картиной. Затенённой, но, похоже, это не мешало ему её рассмотреть. — Жаль, что ты не научился этому в прежней жизни. Быть может, научишься теперь. Дэн в ответ фыркнул, а в его словах прозвучал вызов: — А если нет? Если я не стану учиться? — Я решу этот вопрос. Жёстко и радикально. Того, что произошло дальше, Игорь не ожидал. Не заметил, как началось. Потому что всё внимание сфокусировал на чёрных с холодным металлическом блеском когтях, на огненном взгляде повернувшегося к ним монстра. Будто самой смерти в глаза заглянул. Из ступора его вывел резкий толчок. Едва не упав, Игорь инстинктивно сорвал маску и оглянулся. Парень, который за всю встречу даже не пошевелился, в прыжке сшиб с ног Волкова и, подбежав к стене, рванул вниз какой-то рычаг. Ворвавшийся в офис ветер закружил сложенные стопками документы в диком вихре. — Бегите! Прочь, прочь! Диме не пришлось повторять дважды. Отшвырнув крылом Титова, он сцапал Игоря в охапку и в два гигантских прыжка преодолел расстояние до края бездны. Чей-то дикий крик донёсся до беглецов и тут же исчез, заглушённый воем ветра на такой высоте. Дубин тоже что-то прокричал. Но Игорь его не услышал. На автомате покрепче вцепившись в напарника, он закрыл глаза и мог думать лишь об одном: как раньше срока не встретиться с грешной землёй. Дима меж тем уверенно уносил его прочь.

***

— Марго, закрыть! — рявкнул Олег. С гулом сервомоторов секция бронебойного стекла скользнула на место и закрепилась в пазах, щёлкнув замками. Олег медленно поднялся на ноги, вытирая рукой лицо. Посмотрев на пальцы, он снова коснулся следов на своей шее и глухо зарычал, исподлобья глядя на белого парня. Тот, словно во сне, подошёл к стеклу и обвёл его пальцами. Волк в беспамятстве звериной злости дёрнулся было к нему. Но отступил, тяжело дыша и пытаясь совладать с охватившей его сознание тьмой. — Раз-два: найду тебя… Когти проскрежетали по острому краю трибуны с голографическим проектором. — Три-четыре: ты в могиле… Шелест огромных крыльев звучал угрожающе, будто шипение огромной змеи. — Пять-шесть, будем жечь. Человек даже не дёрнулся, оказавшись в объятиях Птицы. Дэн явно испугался больше. Задыхаясь, он рухнул на ближайший стул, во все глаза глядя на покрытые чёрными перьями когтистые руки, которые на фоне белой рубашки смотрелись особенно страшно. Олег, помотав головой, переместился к нему, справедливо рассудив, что в данной ситуации лучше контролировать новообращённого Титова, чем пытаться влезть в то, что творил Птица. Когда-то он едва не заплатил за подобное безрассудство жизнью. С тех пор многое изменилось. — Жечь? Ты уверен, что хочешь убить меня ещё раз? Птица в ответ усмехнулся. Он властно гладил человека, и на смертельно бледной коже под его пальцами проступали разводы сажи. — Ты хочешь, чтобы я убил тебя? — Птица провёл носом по его волосам. — Зачем же мне это делать? В наказание за то, что ты отпустил Игоря? А ведь он тоже делал тебе больно. И это видел весь мир. — Он, по крайней мере, делал свою работу. А ты всего лишь продал душу Ворону. Человек поднял руки и, вывернувшись из объятий, стащил с лица маску Белой Вороны. Маска глухо щёлкнула, упав на голый пол. — И решил, что вправе брать всё, что захочешь. А об этом, — он повёл руками вдоль тела, — я тебя не просил. — Это же… — резкий и хрипловатый после молчания голос Дениса заставил всех вздрогнуть. — И что же ты сделаешь? — поинтересовался Олег, глядя на бунтаря в упор. Тот только пожал плечами: — Ничего. Теперь — ничего. Открой. Стекло, повинуясь командам Сергея, отъехало снова, но зазор был не настолько огромен. Кирилл Гречкин медленно подошёл к нему и, прикрыв глаза, вдохнул полной грудью. — Я жив, — прошептал он. — Но игра стоила свеч.