Тайны голубой крови

Граф Жениль подошёл к ней с улыбкой, в которой читалось не только вежливость, но и искренний интерес. Его взгляд скользнул по её платью, задержался на глазах — янтарных, как и у всех Раньеров, но с каким-то иным, скрытым огнём. — Леди Кэссия, вы всё же пришли. Хоть мы и встречаемся впервые, вас трудно не узнать. Её губы приоткрылись в лёгкой улыбке. — Бывают встречи, которые врезаются в память навсегда. Благодарю за приглашение. Рада, что выпал шанс познакомиться поближе. Он кивнул, и в этот момент к ним подошла именинница — Хелена Жениль. Её движения были удивительно плавными и уверенными для слепой. Светло-зелёные волосы, бледная, почти фарфоровая кожа, тонкие черты лица — она была воплощением аристократической хрупкости. Но в её осанке чувствовалась сила. — Леди Кэссия, я так рада вашему присутствию, — произнесла она, и её голос звучал тёпло, без обычной светской слащавости. — Можем мы поговорить наедине? — Конечно. Давайте отойдём на балкон. Но сначала позвольте поздравить вас. Кэссия жестом подозвала слугу, который принёс изящную коробку, обтянутую шёлком. — Я долго не могла определиться с подарком, но в итоге остановилась на этом. Болеро из белого песца. Скоро осень, и я подумала, что это будет и практично, и красиво. Хелена прикоснулась к меху, её пальцы скользнули по нежной шерсти. — Вы очень предусмотрительны. И обладаете безупречным вкусом. Благодарю вас. Когда они вышли на балкон, ночной воздух обнял их прохладой. Звуки музыки и смеха доносились из зала приглушённо, словно из другого мира. Хелена закрыла за собой дверь и повернулась к Кэссии. Вокруг неё порхали бабочки — голубые, почти прозрачные, словно сотканные из лунного света. — Думаю, у нас обеих много вопросов, — начала Хелена. — Но давай начнём со знакомства. Я Хелена Жениль. Единственная дочь графа. — Кэссия Раньер. Младшая дочь герцога. Тишина повисла между ними, но не неловкая — скорее, заинтересованная, выжидательная. — Сложно задать правильный вопрос, поэтому я начну, — Хелена подняла руку, и на её палец опустилась бабочка. — Я слепа с рождения. Поэтому у меня нет друзей — никто не хочет водиться с «калекой». Но у меня есть секрет, который я могу раскрыть вам. Вы единственная, кто смотрел на меня не с жалостью и не с отвращением. Она сделала паузу, будто собираясь с мыслями. — Хоть я и не вижу глазами, я могу видеть. Всё, что видят они — вижу я, — бабочка взмахнула крыльями, и Кэссия почувствовала лёгкое дуновение, — Такова моя способность. — Значит, вы одарённая? — спросила блондинка, не скрывая интереса. — Верно. Когда-нибудь об этом узнают все, но пока… пока рано. Теперь расскажите о себе. Не всё, конечно. Но что-то. Кэссия взглянула на звёзды, собравшиеся над садом. — Я младшая дочь Раньер. Со стороны наша семья кажется образцовой — сильной, сплочённой. Но это иллюзия. У каждого здесь свои скелеты в шкафу. Все знают, что я дочь служанки. И что у меня нет способностей. Мачеха и сестра меня ненавидят. Отец… отец смотрит сквозь меня. Меня оставили в семье только из-за этих глаз, — она коснулась своих век, — В свете ходят слухи, что я слаба здоровьем. Это неправда. Просто мне запрещали выходить. Но сегодня… сегодня я решила, что с меня хватит. Хелена слушала молча, её лицо было серьёзным. — Интересная история. Но это не вся правда, да? — Не вся. Но и вы скрываете не только свою способность. Они улыбнулись друг другу — двум девушкам, каждая из которых носила маску в этом мире масок. — Если я пришлю вам приглашение, приедете? — спросила Хелена. — Конечно. А я могу ждать письма? — Да. Скоро. Когда девушки вернулись в зал, волна внимания накрыла их с новой силой. К Хелене спешили гости — поздравить, пообщаться, увидеть ту самую слепую наследницу, о которой ходили легенды. К Кэссии же подходили с иными намерениями — с любопытством, с осуждением, с желанием уколоть. И среди них — Силетия. Она подошла так быстро, что Кэссия едва успела опомниться. Её пальцы впились в её руку, холодные и цепкие, как когти. — Прошу прощения, мне нужно поговорить с дочерью, — бросила она через плечо окружающим и потащила падчерицу в сторону, к колонне, скрывавшей их от большей части зала. — Как ты посмела? — её шёпот был полон яда, — Такой грязнокровке, как ты, здесь не место! Ты позоришь наш род! Кэссия вырвала руку. Её собственный голос прозвучал тихо, но с такой ледяной чёткостью, что Силетия на миг отступила. — Семью позорите здесь только вы, герцогиня. Моя мать была служанкой, да. Но мой отец — герцог. И эти глаза — доказательство. Прекратите распускать слухи. А теперь извините — я дорожу своим временем. Она развернулась и пошла прочь, чувствуя, как взгляд Силетии жжёт ей спину. Но передышка была недолгой. Следом подошёл отец. Ричард Раньер стоял перед ней с бокалом в руке, его лицо было невозмутимым, но в глазах мелькало что-то неуловимое — не то беспокойство, не то расчёт. — Кэссия. Ты уже лучше? — Отец, вы появились так неожиданно. Да, мне гораздо лучше. Приятно, что вы беспокоитесь. — Зайди ко мне вечером в кабинет. Нужно поговорить. Он ушёл, не дожидаясь ответа. Блондинка смотрела ему вслед, и внутри поднималась горькая волна. Рад слышать. Конечно. Ему всё равно. Он просто играет роль. — Кэсс. Она обернулась. Дионис стоял рядом, и в его глазах светилась гордость. — Отлично выглядишь. — Могу сказать то же самое. Он понизил голос. — Пока тебя не было, мать снова поливала тебя грязью. Теперь половина зала думает, что ты невежественна и необразованна. — Пусть думают. Недовольство надёжнее обманчивых радостей. В этот момент оркестр заиграл вальс. Мужчины начали приглашать дам. Кэссия отошла к столу с бокалами, стараясь стать невидимой. Она знала — с её репутацией вряд ли кто-то решится пригласить её. Но ошиблась. — Прошу прощения. Голос за её спиной был молодым, уверенным. Она обернулась. Перед ней стоял парень её лет, с тёмными волосами и насмешливыми глазами. — Леди, могу я пригласить вас на танец? Девушка колебалась. Принять — значит дать пищу сплетням. Отказать — нарушить этикет, о котором ей так часто напоминали. Она вздохнула про себя и протянула руку. — Благодарю за приглашение. Как только они вышли на паркет, шепоток прокатился по залу. На них смотрели — пристально, оценивающе. Кэссия чувствовала эти взгляды на своей коже, как иголки. — К нам приковано столько внимания, словно мы молодожёны, — прошептал партнёр, вращая её в танце. — Забыл представиться. Фрейд Грэзель. Старший сын маркиза. Внутри младшей Раньер всё похолодело. Тот самый Фрейд. О котором ходят слухи. Бабник, скандалист, опасный. — Пусть смотрят. Мне всё равно. — В таком случае нам будет сложно уйти незамеченными, — он притянул её чуть ближе, чем следовало. Его дыхание коснулось её уха. — Думаю, после танца мы могли бы… исчезнуть вместе. — Я не собираюсь никуда исчезать. Вы можете сделать это в одиночку. Его лицо исказилось. Пальцы на её талии сжались. — Вы приняли моё приглашение. Значит, согласны на большее. — Я согласилась на танец. Только на танец. А теперь отпустите. Но он не отпускал. Наоборот, его рука скользнула ниже, а другая сжала её запястье так больно, что у неё потемнело в глазах. — Сейчас же отпустите! — её голос дрогнул от ярости и боли. — Что здесь происходит? Дионис появился словно из ниоткуда. Его лицо было бледным от гнева. Фрейд отпустил девушку, отступив на шаг. На запястье Кэссии уже проступал синеватый след. Дион взял её руку, его пальцы были нежными, но в глазах бушевала буря. Он перевёл взгляд на Фрейда. — Как ты посмел? — Она сама согласилась! — попытался оправдаться Грэзель, но голос его дрожал. Дион не стал слушать. Он взглянул на стол, схватил сервировочный нож — и прежде чем кто-то успел опомниться, вонзил его Фрейду в ладонь. Крика не последовало — только тихий, прерывистый стон. Кровь проступила сквозь пальцы, алая, горячая, падая каплями на паркет. — Ты с ума сошёл! — прошипел Фрейд, белея от боли и ярости. — А ты недостоин называться человеком. И если ты ещё раз посмотришь в сторону моей сестры, я добью тебя. Кэссия бросилась между ними. — Дион, хватит! Но её брат не слушал. Его глаза горели тем же холодным огнём, что и у неё самой. — Помоги ему, — вдруг сказал брюнет, указывая на окровавленную руку. — Чтобы не сказали, что Раньер бессердечны. Кэссия, дрожа, сорвала с плеча шёлковый шарф. Она подошла к Фрейду, всё ещё не веря в происходящее. Её пальцы коснулись его руки… И мир взорвался.

/…/

Просторная комната. Зеркала в золотых рамах. Хрустальная люстра. Ковёр с гербом дома Диэро. Девушка в синем платье, её лицо искажено страхом. — Вы друг нашей семьи! Как вы можете! Фрейд, с той же насмешливой улыбкой, что и сейчас. — Одно другому не мешает. Его руки на её плечах. Её крик, заглушённый дорогими гобеленами. Стук в дверь. Испуг. Девушка вырывается, выбегает, слёзы на щеках…

/…/

Кэссия отпрянула, как от огня. Её дыхание перехватило. Она смотрела на Фрейда широко раскрытыми глазами, в которых отражался ужас — не её, а той женщины. — Вы… вы пытались обесчестить незамужнюю даму! Дочь барона Диэро! Тишина, наступившая после её слов, была оглушительной. Все замерли. Музыка стихла. Даже люстры, казалось, перестали гудеть. И тогда из толпы вышла женщина — та самая, из видения. Рейчел Диэро. Лицо её было белым как мел, а в глазах стояли слёзы, которые она, видимо, годами сдерживала. Бокал выскользнул из её пальцев и разбился о паркет. Звук был таким громким в этой тишине, что многие вздрогнули. Рейчел посмотрела на Кэссию, потом на Фрейда. И спросила голосом, в котором смешались боль, стыд и странное облегчение: — Откуда… откуда вы узнали?