Like That Sun

      Следующая неделя проходит медленно. Между обучением Минчи спать в собственной постели и клиентами Чонгук оказывается невероятно занятым. Тем не менее, он по-прежнему находит время для Юнги, даже если это выглядит просто как обед между клиентами — наступление сентября влечёт за собой множество свадебных съёмок.       Впервые они собираются все вместе на день рождения Чонгука в ресторане Сокджина, который тот ради этого закрыл для других посетителей. Чонгук сидит рядом с Юнги за большим угловым столиком, их ноги прижаты друг к другу, сцепленные ладони лежат на бедре Чонгука. Когда Минчи не отвлекает их своими историями, Чимин и Тэхён безжалостно дразнят их, пока Сокджин не велит им прекратить это. Чонгук пригласил и Хосока, с которым провёл немного времени с тех пор, как они с Юнги начали встречаться, и обнаружил, что тот вписывается в их группу, как будто всегда был там. Юнги тоже, хоть и немного по-другому. В данный момент он беседует с Намджуном о методах преподавания, и Чонгук наблюдает за ними с улыбкой на лице. Он так доволен.       — Итак, у меня есть вопрос, — внезапно начинает Чимин, с каждой выпитой ими рюмкой соджу громкость его голоса всё повышается. За столом становится тихо, и все взгляды обращаются к Чимину. — Почему ты не приглашаешь Юнги быть твоей парой на нашей свадьбе? Ты засранец.       — Оппа, это плохое слово! — кричит Минчи, шлёпая его по руке.       — Извини, Минчи-я, — говорит он, кланяясь ей так низко, как только позволяет стол. Затем все взгляды обращаются к Чонгуку, который чувствует, как его лицо вспыхивает.       — Я-я был… занят? Мне очень жаль, — он поворачивается к Юнги, съёживаясь. — Мне очень жаль, — повторяет, — я не думал не приглашать тебя. Ты будешь моей парой на их свадьбе? Она в следующем месяце.       Юнги смеётся и тут же кивает.       — Конечно.       — Отлично! Чонгук, мне нужно, чтобы ты изменил свой ответ на электронное свадебное приглашение.       — Ты серьёзно?       — Да, мне нужно это для учёта.       Они остаются в ресторане ещё некоторое время, пока Минчи не засыпает на коленях Сокджина. Чонгук хмурится, переводя взгляд с дочери на Чимина, который буквально потерял всякое стеснение из-за алкоголя и сам практически сидит на коленях своего жениха. Он планировал спросить, может ли Минчи переночевать у них, чтобы он мог уединиться в свой день рождения, но он уверен, что Чимин набросится на Тэхёна, как только они вернутся в свою квартиру, и не хочет, чтобы трёхлетний ребёнок присутствовал дома по той же причине. Он убеждён, что в какой-то момент им с Юнги придётся искать выход для возможности побыть наедине — чего они не делали после первого раза две недели назад — когда Минчи дома, но сейчас. Он хочет гарантированного уединения.       Словно прочитав мысли Чонгука, Сокджин говорит:       — Минчи-я, хочешь остаться с ночёвкой дома у оппы? — он произносит это так, будто это секрет, тихим, заговорщическим голосом. — Мы сможем поесть мороженое.       — Аппа, можно мне пойти к Сокджин-оппе?       — Конечно, кроха. Повеселитесь, — говорит он, тепло улыбаясь дочери, прежде чем одними губами прошептать спасибо своему старшему хёну. Переводит взгляд на Юнги и ухмыляется. — Теперь и мы сможем повеселиться, — шепчет он, и Юнги ухмыляется в ответ. Он наклоняется, чтобы прошептать Чонгуку на ухо.       — Помнишь, что я сказал перед тем, как отсосать тебе? — Чонгук кивает, округлив глаза. — Я определённо не лгал. Ты когда-нибудь занимался сексом на день рождения?       — Собираюсь заняться, — шепчет он в ответ, прежде чем податься вперёд, чтобы поцеловать его, не обращая внимания на сидящих вокруг друзей.       — Снимите номер! — вскрикивает Чимин с притворным отвращением в голосе, прикрывая ладонью глаза Минчи. Она визжит и извивается, смеясь.       — Как раз собирался это сделать, — он встаёт и обходит стол, потянувшись к Минчи. Легко поднимает её и крепко обнимает. — Повеселись с Сокджини, любовь моя. Веди себя хорошо. Я приеду за тобой утром.       — Я люблю тебя, аппа, — сонно говорит она, обнимая отца за шею. Он задерживается на мгновение, обнимая её, потому что, несмотря на то, что знает, что ждёт его дома, всегда немного трудно оставлять её на ночь. Даже если с его хёнами она в наибольшей безопасности вдали от него.       — Я тоже люблю тебя, кроха, — шепчет он, а затем возвращает её Сокджину. Все громко прощаются, поздравляя его с днём рождения, и Чонгук берёт Юнги за руку и почти тащит из ресторана к своей машине.

***

      Чонгук думал — надеялся, — что, как только они вернутся домой, их накроет вихрь сбросанной одежды, поцелуев и удовольствия, но это не так. Нет. Они входят в маленькую тихую квартиру, держась за руки, и когда Чонгук пытается прижать его к только что закрытой двери, Юнги просто уворачивается и уходит вглубь квартиры. Чонгук хмурится, стараясь не чувствовать разочарования. Он следует за ним, надеясь, что Юнги просто дразнится, но назойливый голос в глубине его сознания, напоминает ему об их первом — и пока единственном — сексуальном опыте и о том, как он закончился для них.       Юнги оборачивается, когда Чонгук подходит к нему сзади, но поднимает руку, когда Чонгук тянется, чтобы притянуть его ближе.       — Что-то не так? — спрашивает Чонгук, пытаясь скрыть неуверенность в голосе.       Юнги мягко, понимающе смеётся и улыбается.       — Детка, это твой день рождения. Я хочу дать тебе больше, чем быстрый, грязный трах. Тем более, что это наш первый раз, когда мы полностью вместе. Я знаю, однажды мы уже были вместе, но то была только разминка, — рукой скользит вверх по груди Чонгука, обхватывая ладонью щёку. — Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, — шепчет он и делает шаг вперёд, потянув Чонгука вниз, чтобы их губы могли встретиться в глубоком поцелуе. — У меня есть план. У тебя есть ванна? — спрашивает Юнги, когда несколько мгновений спустя они отрываются друг от друга. Чонгук кивает. — Хорошо, пошли, — Юнги берёт его за руки и тянет в ванную. Ванна не самая большая, но выглядит так, будто, если они потеснятся, то поместятся в ней вдвоём. Юнги присаживается на бортик и включает воду, регулируя температуру, пока она не станет идеальной.       — У тебя же нет никаких бомбочек для ванн, да?       Чонгук со смехом мотает головой.       — Неа, но есть пена с ароматом клубники.       — Идеально, где она? — Чонгук достаёт баночку и протягивает Юнги, который открывает её и позволяет щедрому количеству вылиться в воду. Прислонившись к стойке, Чонгук наблюдает за ним, улыбаясь, пока Юнги ещё немного возится с температурой воды. Как только ванна наполняется, Юнги поворачивается и улыбается Чонгуку. — Готово, залезай.       — Не могу сказать, когда в последний раз принимал ванну, — говорит Чонгук, снимая рубашку, позволяя ей упасть на пол. Он расстёгивает брюки и сбрасывает их вместе с боксёрами, прежде чем выпрямиться и увидеть, что Юнги рассматривает его. Он ухмыляется и напрягает мышцы, скрещивая руки на груди, зная, что его накаченное тело выглядит хорошо. Слегка приоткрыв рот, Юнги взглядом скользит вниз, останавливаясь на его пока ещё вялом, но тем не менее впечатляющем члене. — Нравится то, что ты видишь, хён? — спрашивает он, и рот Юнги захлопывается с громким щелчком.       — Ага. Залезай в ванну, пока вода не остыла.       — Быстро не остынет, нам не нужно спешить. Ты же собираешься присоединиться?       Юнги кивает, но когда встаёт, в его движениях есть намёк на лёгкую нерешительность. Чонгук распрямляет руки и снова прислоняется к стойке, пытаясь заставить себя выглядеть немного меньше. Юнги выпрямляется и быстро, без лишних движений, снимает рубашку. Он бледный и худой, и Чонгук может сказать по тому, как его плечи слегка горбятся, а позвоночник округляется, что Юнги стесняется этого. Он стягивает штаны, отбрасывая их ногой, а затем медленно поднимает взгляд; его щёки порозовели. Он выглядит так, будто не знает, что делать со своими руками, поэтому, чтобы избавить его от лишнего беспокойства, Чонгук делает шаг вперёд и берёт его ладони в свои.       — Ты великолепен, — говорит он, а затем медленно целует его. Отпустив руки Юнги, гладит его вдоль спины, приземляясь ладонями на аккуратные ягодицы и сжимая. Юнги пищит в губы Чонгука, а затем отстраняется.       — Залезай в ванную, это на потом, — он отстраняет от себя руки Чонгука, пока младший недовольно скулит, но охотно следует сказанному. Юнги забирается первым, а затем Чонгук устраивается у него на груди. Ванна слегка тесновата, но Чонгук соскальзывает немного вниз, так что большая часть его торса погружена в воду, а голова покоится на груди Юнги. Он упирается ногами в стену перед ними и удовлетворённо вздыхает, чувствуя себя невероятно комфортно.       Юнги проводит всё ещё сухими руками по волосам Чонгука, невесомо почёсывая кожу. Это так безумно приятно, и Чонгук вспоминает, что они в квартире одни — никаких крошечных ушей, о которых нужно беспокоиться, — поэтому издаёт довольный стон, зарождавшийся глубоко в его груди, ещё больше расслабляясь в руках Юнги. Затем Юнги начинает массировать его голову, и Чонгук думает, что умер и попал в рай.       — Твои пальцы волшебные, — бормочет он, закрыв глаза.       — Это ещё не самая лучшая часть, — шепчет Юнги ему на ухо, прежде чем поцеловать нежную кожу прямо за ним, посылая по спине мурашки, несмотря на то, что они сидят в горячей воде. Юнги медленно массирует вниз по его голове, пока не достигает шеи, и Чонгук даже не смущается того факта, что у него встаёт. Это так приятно. К тому времени, когда он достигает плеч Чонгука, поза становится слишком неудобной, чтобы продолжать массаж, поэтому вместо этого он наклоняет голову, целуя Чонгука в висок, медленно проводя ладонями по его плечам и вниз по подтянутому прессу.       — Чёрт, твоё тело невероятное, — бормочет он.       — Я боксирую, — отвечает Чонгук, низко и медленно оттого, насколько он расслаблен. — И я бегаю и занимаюсь тяжёлой атлетикой между клиентами, пока Минчи в садике.       Вместо того, чтобы пытаться продолжить разговор, Юнги ладонями исследует тело Чонгука, отчего тот в итоге начинает смущаться из-за своего стояка.       — Привстань немного для меня, м? — просит Юнги, и Чонгук немного приподнимается, пока его задница не упирается между раздвинутых ног Юнги. Он тоже твёрдый, и Чонгук откидывает голову ему на плечо, поворачиваясь и прося поцелуя. Юнги потакает ему, целуя медленно и глубоко, рукой скользя вниз к паху, что из-за их нового положения гораздо удобнее сделать. Своими длинными пальцами Юнги обхватывает твёрдый член Чонгука, ловя поцелуем жалобный стон. Неторопливо движет ладонью; мыльная вода делает скольжение лёгким. Чонгук разрывает поцелуй, кладя голову ему на плечо, и приоткрывает рот, из которого вырываются стоны. Юнги протягивает вторую руку, сжимая его сосок, и всё становится намного приятнее. Чонгук напрягается, когда удовольствие вспыхивает сразу в двух местах, скуля высоко и громко. Юнги целует его в плечо и утыкается носом в волосы.       Юнги меняет руки, опуская член Чонгука только на то время, чтобы обхватить его другой ладонью, а затем продолжает свою медленную пытку, играя со вторым соском, целуя и посасывая шею Чонгука. Зажмурив глаза, Чонгук позволяет себе раствориться в удовольствии, медленном и сладком. Ему так хорошо, и он даже не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так, наедине с собой или с другим человеком. Юнги заботится только о Чонгуке и его удовольствии, хотя тот чувствует, как, несомненно, болезненно твёрдый член упирается ему в спину. Он не двигается и не пытается доставить удовольствие и себе, сосредоточившись только на Чонгуке, и внезапно это кажется невероятно несправедливым. Конечно, сегодня его день рождения, но это не значит, что Юнги не должен получить удовольствия. Чонгук поднимает руку, хватаясь за край ванны, чтобы дать себе опору, и приподнимается, а затем, опираясь ногами на стену, толкается бёдрами назад, прижимаясь задницей к члену Юнги. Орган проскальзывает между его ягодицами, и ровный ритм движений ладони Юнги немного сбивается. Он выдыхает воздух, что звучит так, словно он пытается заглушить стон.       — Не сдерживайся, — бормочет Чонгук, прижимаясь сильнее, когда Юнги сжимает его член и немного ускоряется. Он не думает, что этих фрикций достаточно, чтобы принести Юнги аналогичное удовольствие, но он не хочет, чтобы тот оставался в стороне.       — Сегодняшний вечер должен был быть для тебя, — говорит Юнги, и Чонгук тихо смеётся, когда Юнги позволяет самым милым крошечным стонам срываться со своих приоткрытых губ.        — Сегодня мой день рождения, так что я могу делать всё, что захочу.       Юнги больше не жалуется, просто удваивает свои усилия, и вскоре вода в ванне мягко плещется, когда они двигаются вместе, комната наполняется звуками их удовольствия. Чонгук скулит, когда внутри разгорается знакомое напряжение, предвещающее приближающийся оргазм, и он предупреждает Юнги до того, как это произойдёт, хотя на этот раз это и не нужно.       — Хён, я кончу.       — Давай, детка, кончай, — он сжимает ладонь и проводит ещё несколько раз, а затем обхватывает головку члена, и Чонгук издаёт долгий низкий стон, когда оргазм нарастает, нарастает, нарастает, а затем омывает его, медленно и постепенно. Тело Чонгука расслабляется, прижатое к Юнги, пока тот продолжает неторопливо поглаживать его. Чонгук тянет руки вверх и назад, нащупывая волосы Юнги, и когда находит их, вцепляется, вытягивая шею назад под неудобным углом, просто чтобы прижаться своими губами к чужим в ленивом поцелуе. Открыв рот, когда язык Юнги касается его губ, Чонгуку удаётся повернуться на его коленях, чтобы было удобнее целоваться. Он теряет себя в поцелуях Юнги, и знание того, что их не прервут, расслабляет его почти больше, чем горячая ванна и дрочка. Почти.       Чонгук чувствует твёрдый член у своего бедра и скулит в губы Юнги. Он тянется и обхватывает его, двигая ладонью несколько раз, прежде чем рука Юнги сжимает его запястье.       — Будь терпелив, — практически воркует Юнги и ещё раз целует Чонгука, прежде чем полностью отстраниться. — Вынь заглушку, давай смоем пену, а затем сможем перейти к следующему этапу празднования дня рождения.       — Ты всё это спланировал, не так ли, — шутит Чонгук, подаваясь вперёд, снова целенаправленно прижимаясь задницей к члену Юнги, и улыбается, когда Юнги тихо выдыхает. Затем они встают, и Юнги задергивает шторку, чтобы Чонгук мог включить душ. Вода приятная и горячая, и Чонгук стоит под струёй, закрыв глаза, позволяя себе почувствовать, насколько он расслаблен, пока вода каскадом стекает по его лицу и груди. Позади него Юнги тянется и проводит руками по волосам Чонгука, прежде чем двинуться ниже, потирая спину верх и вниз.       — Можно я вымою тебе волосы? — спрашивает он, и Чонгук, не двигаясь, не говоря ни слова, просто мычит в знак согласия, а затем делает шаг назад, так, чтобы струя воды не попадала на его волосы, стекая ему на грудь. Мгновение спустя он снова чувствует руки Юнги в своих волосах и стонет. Он не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким расслабленным, счастливым, окружённым заботой. Безусловно, не с тех пор, как родилась Минчи, если вообще когда-либо. — Хорошо? — ласково спрашивает Юнги.       — Боже мой, ты потрясающий, — спустя мгновение руки Юнги оказываются на его плечах в молчаливой просьбе обернуться. Он делает это и откидывает голову назад, чтобы шампунь смылся с его волос. Юнги наносит кондиционер на его волосы, а затем моет тело, следя за тем, чтобы каждый дюйм кожи был чист. Когда он заканчивает, Чонгук тянется за шампунем, чтобы отплатить ему тем же, но Юнги снова останавливает его. — М? — тянет он, сбитый с толку.       — Я хочу подготовиться для тебя, поэтому мне нужно, чтобы ты вытерся, а затем пошёл и лёг в кровать. Постарайся не заснуть, хорошо?       Глаза Чонгука расширяются, когда он понимает, что имеет в виду Юнги, и он медленно кивает, а затем крепко целует его, уже скучая по рукам на своём теле, хотя ещё даже не вышел из душа. Однако он это делает, зная, что это необходимо. Быстро вытирается полотенцем, прежде чем обернуть его вокруг талии и пойти в свою комнату. Он не утруждает себя тем, чтобы одеться, зная, что вся одежда снова будет снята, когда Юнги закончит. Его щёки немного краснеют, когда он думает о том, чем занимается Юнги, и член заинтересованно дёргается.       — Наберись терпения, — бормочет он себе и хватает телефон, прежде чем плюхнуться на кровать. Полотенце разматывается, и Чонгук ёрзает, пока не вытаскивает его из-под себя, швыряя в сторону корзины в углу, не обращая внимания, когда оно просто падает на пол рядом. Он открывает сообщения, пользуясь моментом, чтобы проверить, как там Минчи, потому что не имеет значения, как замечательно он проводит время без неё, в глубине души всё равно сохраняется беспокойство. Как там гремлин? пишет он Сокджину. Меньше чем через минуту получает фотографию держащей рожок мороженого Минчи, лицо которой покрыто шоколадной сладостью.       С ней всё отлично, иди трахайся! пишет Сокджин через мгновение.       О, я так и сделаю. Он отправляет это, а затем колеблется, прежде чем напечатать: излишне говорить, что я был бы очень признателен, если бы мне не пришлось приезжать за ней посреди ночи… Если у неё случится срыв, ты справишься?       Чонгуки, за кого ты меня принимаешь? Я уже сталкивался со срывами Минчи раньше, и могу сделать это снова. Я не собираюсь прерывать твой день рождения с твоим парнем, потому что не могу справиться с трёхлетним ребёнком. А теперь прекрати писать мне, у нас всё в порядке. Иди к своему мужчине.       Следуя совету хёна, Чонгук откладывает телефон, довольный тем, что Минчи в хороших, умелых руках. Затем ложится на спину и закрывает глаза. Ему не грозит опасность заснуть, но он позволяет себе полностью расслабиться в постели, слыша на заднем плане звук работающего душа из смежной ванной. Он дрейфует настолько далеко, что не замечает, когда вода выключается. Через несколько минут кровать прогибается, и Чонгук пробуждается достаточно, чтобы открыть глаза. Юнги подползает, седлая его бёдра, и Чонгук замечает, что он всё ещё твёрд, его член, тёмный и тяжёлый, упирается ему в живот. Он лениво ухмыляется, зная, что Юнги, должно быть, сейчас гораздо более возбуждён, чем до того, как Чонгук оставил его в душе.       — Иди ко мне, — бормочет он, и Юнги слушается, наклоняясь, чтобы коснуться его губ. Поцелуй такой мягкий, такой сладкий, что заставляет Чонгука счастливо парить от удовольствия. — Какой следующий этап празднования дня рождения? — спрашивает он, немного заплетаясь в словах.       — Массаж, — шепчет Юнги. Он откидывается назад и показывает Чонгуку бутылочку массажного масла в своей руке.       — Ты где его взял?       — Спрятал, когда был здесь вчера.       — Так ты всё это спланировал, да?       — Разумеется. С днём рождения, — нараспев произносит Юнги, наклоняясь для ещё одного поцелуя, а затем слезает с Чонгука. — Перевернёшься?       Чонгук повинуется, переворачиваясь на кровати, протягивая руку, чтобы уложить свой член в более удобное положение, прежде чем полностью опуститься на живот, вытянув руки по бокам; Юнги усаживается на задницу Чонгука. Далее следует очень простой массаж — Юнги, очевидно, не профессиональный массажист, но этого достаточно, чтобы Чонгук снова стал болезненно твёрдым, паря в приятной дымке расслабления и возбуждения. Когда Юнги просит его развернуться, он это делает, открывает глаза и видит Юнги с полуприкрытыми веками и приоткрытым ртом, и решает, что с него хватит этого одностороннего подарка на день рождения. Он знает, что Юнги, вероятно, планировал помассировать ему грудь — и, возможно, другие части тела, — но он готов к большему.       Поэтому он резко приподнимается, обхватывает рукой спину Юнги и соединяет их губы в горячем поцелуе. Юнги скулит.       — Подожди, — удаётся сказать ему между поцелуями, но Чонгук только мотает головой. Он использует свою силу и прижимает Юнги ближе, а затем переворачивает их так, что Юнги оказывается лежащим на спине, а Чонгук нависает над ним.       — Не собираюсь больше ждать, — он ухмыляется. — Я хочу тебя и знаю, что ты тоже хочешь меня, — он отстраняется от Юнги ровно на столько, чтобы забрать с прикроватной тумбочки смазку и пачку презервативов, но тут же возвращается, и они целуются снова, и снова, и снова. Чонгук опускается так, чтобы их груди оказались на одном уровне от ключиц до паха, и Юнги обвивает ноги вокруг его спины. Это так горячо, Чонгук, честно говоря, не представляет, как он так долго обходился без подобной близости. Почувствовав прилив эмоций, он решает не скрывать их, отстраняясь и прижимаясь лбом ко лбу Юнги. — Я так счастлив, что встретил тебя, — шепчет он в открытый рот Юнги, будто тот может дышать его словами. — Я не… я не думал, что найду кого-то так подходящего… Я очень беспокоился о том, чтобы найти кого-то, кто понравится Минчи, но. Она любит тебя. И будет очень, — он останавливается, тяжело сглатывая, но снова думает не прячься, — будет очень легко полюбить тебя, — внутри всё сжимается, когда эти слова слетают с губ. Он знает. Он знает, что это слишком быстро. Но ему всё равно. Он не хочет сдерживать себя, не хочет прятаться. Он решил избавиться от страха, от нерешительности. Он хочет Юнги, так сильно хочет его во всех отношениях.       — Я думаю то же самое о тебе, — шепчет Юнги едва слышным голосом. Не в силах ответить, Чонгук просто снова целует Юнги в губы, затем в челюсть, шею, спускаясь к груди. Достигнув паха, он на мгновение отстраняется, поднимая взгляд, ладонями сжимая и поглаживая бёдра Юнги. Старший мужчина приподнял голову, чтобы наблюдать за ним. Чонгук видит намёк на сомнение на его лице и вспоминает неуверенность Юнги, когда тот раздевался перед Чонгуком в ванной. Он решает показать Юнги, насколько прекрасно его тело. Он снова смотрит на его член голодным взглядом. Конечно, Чонгук уже видел его раньше, но в прошлый раз у него не было достаточно времени, чтобы как следует рассмотреть. Член Юнги короче, но толще, и Чонгук думает о том, как бы он растягивал и наполнял его. У него почти текут слюнки, и он решает, что в следующий раз захочет попробовать это. Но в этот раз он хочет втрахать Юнги в матрас. Он облизывает член, а затем обвивает его ладонью, обхватывая головку губами. Юнги резко выдыхает, и Чонгук полагает, что тот довольно чувствительный после столь долгого возбуждения. Он сосёт, обводя головку языком, но затем отстраняется и снова движется вверх по телу Юнги. Наклоняется, когда достигает его губ, и на этот раз поцелуй не такой мягкий или сладкий. Он полон голода, полон желания, и Юнги тихо скулит.       — Я хочу трахнуть тебя.       — Пожалуйста, — выдыхает Юнги, подтягивая ноги и обхватывая руками колени. Чонгук стонет оттого, как горячо выглядит Юнги с широко раздвинутыми ногами, и оттого, как порозовели его щёки и как нетерпеливо он выглядит. Он хватает упаковку презервативов, разрывает её и отрывает один от цепочки. Открывает и надевает его в рекордно короткие сроки, учитывая, что давно ими не пользовался, а затем хватает смазку. — Я уже растянул себя, — говорит Юнги, удобнее обхватывая свои колени. — В душе, хотел быть готовым.       — Боже, это горячо, — бормочет Чонгук, выливая щедрое количество смазки на дырочку Юнги и на свой член. Он распределяет её по своему органу, сжимая один раз и шипя от того, как это приятно, прежде чем притянуть Юнги к себе так, чтобы его бёдра упирались в бёдра Чонгука, приподнимая его задницу до идеальной высоты. Он пристраивается, а затем медленно, осторожно начинает толкаться внутрь. — Могу я в следующий раз растянуть тебя? — тихо спрашивает он, и Юнги кивает, его тихие звуки, пока Чонгук входит в него, сводят его с ума. — Я очень хочу сделать это для тебя.       Юнги подготовился, но всё ещё безумно узкий, и Чонгук откидывает голову назад с протяжным стоном. Он не торопится, и когда полностью входит, останавливается, позволяя Юнги привыкнуть к растяжке. Его член стал слегка мягче, но Чонгук выливает немного смазки себе на руку и обхватывает его, поглаживая, наклоняется вперёд, целуя и посасывая шею Юнги, свободной рукой лаская его грудь. Дыхание Юнги, учащённое в течение нескольких минут, успокаивается, и он довольно мычит. Внезапно Чонгук задаётся вопросом, как давно у Юнги был секс. Почти наверняка не так долго, как у Чонгука, сходящего с ума от бездействия. Юнги такой горячий и тесный вокруг него, и именно тогда, когда он чувствует, что больше не может терпеть, Юнги говорит:       — Чонгук-а, поцелуй меня, пожалуйста, двигайся, — его голос хриплый, и он тихонько ахает, когда Чонгук слегка выходит и толкается обратно. Он обвивает руками шею Чонгука и притягивает его для поцелуя, в котором больше языка, чем губ, но Чонгук совершенно не против. Так приятно ощущать Юнги вокруг своего члена, его пальцы, оттягивающие волосы, его язык, скользящий по языку Чонгука. Он начинает толкаться немного быстрее, хотя всё ещё осторожно, и Юнги стонет ему в рот. — Ах, Гукки, так хорошо, — стонет он, его тело мягко раскачивается верх и вниз от толчков Чонгука.       — Да? Я заставляю тебя чувствовать себя хорошо, хён?       — Да, — его руки сжимаются в волосах Чонгука, когда тот толкается быстрее, сильнее, так что его бёдра громко шлёпаются о задницу Юнги. Стоны Юнги становятся немного громче, и он утыкается лицом в шею Чонгука, пытаясь приглушить звук.       — Нет, — Чонгук слегка отстраняется и прижимается поцелуем к челюсти Юнги, — прошу, позволь мне слышать тебя. Юнги кивает и, когда Чонгук делает следующий толчок, меняя угол, пытаясь найти простату, громко вскрикивает.       — Ах, прямо здесь, — стонет он, и Чонгук двигает бёдрами сильнее, быстрее, каждый раз вонзаясь прямо в это сладкое местечко, заставляя Юнги сжиматься при каждом толчке и вырывая из него отрывистые звуки; и хотя он кончил не так давно, Чонгук думает, что уже близок к тому, чтобы кончить снова. Поэтому, чтобы оттянуть конец, он останавливается, глубоко вдавливаясь внутрь Юнги, и лениво целует его. Он делает это снова и снова, и весь мир сужается до них двоих и хныканья медленно теряющего самообладание Юнги. — Чонгук-а, пожалуйста.       Он выходит, фыркая от смеха над возмущённым воплем Юнги, когда у него отнимают желанную наполненность.       — Перевернись, — говорит он, и Юнги немедленно подчиняется. Он начинает приподниматься на колени, но Чонгук кладёт ему руку на поясницу, прижимая обратно к кровати. — Оставайся так, — бормочет он, а затем нависает над Юнги, пристраивая свой член и проскальзывая обратно внутрь. Он не признается в том, что увидел эту позу в порно и с тех пор хотел попробовать. Угол толчков другой, но Юнги по-прежнему стонет, низко и долго, и Чонгук скользит одной рукой в его волосы, второй находит его ладонь и переплетает пальцы, крепко сжимая. Это так интимно. Грудью прижимается к спине Юнги, вжимая его в кровать. Губами находит шею, целует, покусывает и сосёт, покачивая бёдрами. Целует Юнги в челюсть, а затем за ухом. Юнги невероятный, а звуки, которые он издаёт, только подстёгивают Чонгука. Он не хочет, чтобы это заканчивалось, но чувствует, что приближается к неизбежной кульминации, и ему ничего не остаётся, кроме как двигаться быстрее, сильнее; и по мере того, как стоны Юнги становятся громче и продолжительнее, оргазм Чонгука всё ближе и ближе. — Блять, — скулит он на ухо Юнги, громко ударяясь своими бёдрами о его бёдра. — Я собираюсь кончить.       Юнги лишь стонет громче, сжимая ладонь Чонгука, а другой рукой тянется назад, хватаясь за его бедро, будто это может помочь ему.       — Гук, кончи в меня, — стонет Юнги, и Чонгук чувствует знакомое напряжение, прежде чем его тело взрывается от удовольствия. Он глубоко вжимается в Юнги, заполняя презерватив спермой. Он лежит так какое-то мгновение, переводя дыхание, после чего отстраняется и встаёт на слегка дрожащие ноги, чтобы выбросить презерватив в мусор и вернуться в постель.       Чонгук помогает Юнги перевернуться, а затем крепко целует, прежде чем двинуться вниз по его телу. Он берёт его твёрдый, без сомнения, ноющий член в рот, ладонью скользя ниже и вводя внутрь два пальца. Как только находит то, что ищет, ему требуется всего минута или две, массируя простату и посасывая член, чтобы заставить Юнги кончить так сильно, что его голос срывается, когда он громко стонет. Чонгук берёт полотенце и вытирает как можно больше смазки с бёдер и задницы Юнги, прежде чем вытереть свой член. Затем отбрасывает ткань в сторону и ложится, прижимаясь к боку Юнги, рукой обхватывая его грудь, обнимая.       — Спасибо за лучший подарок на день рождения.       — Ты правда думаешь, что это было так хорошо?       — Разве тебе не было хорошо? — шутит он, а Юнги усмехается.       — Конечно, было. Легко войдёт в тройку лучших.       — Всего лишь в тройку?       — Ладно, возможно, самое лучше. В следующий раз просто придётся потрудиться усерднее.       Чонгук смеётся и придвигается ближе, когда Юнги перекатывается на бок, чтобы они оказались лицом к лицу. Он переплетает их ноги вместе, и Юнги бормочет:       — Пожалуйста, — прежде чем вздохнуть и закрыть глаза. — Спи спокойно, Чонгук-а.       — Ты тоже, хён, — а затем он закрывает глаза и засыпает, чувствуя себя в безопасности, комфортно и счастливо.

***

      В течение следующих нескольких недель Юнги, кажется, просто растворяется в их жизни. Он всё ещё пытается найти работу, но в то же время постоянно трудится над своей музыкой. Однако ему удаётся выкроить время во второй половине дня, когда Чонгук заскакивает к нему между клиентами, чтобы потусить вместе или пошалить. Юнги шутит о том, что зверь, о котором упоминал Чонгук после их первой близости, был настоящим и как я справлюсь? Чонгук просто смеётся и целует его крепче, трахает его лучше и оставляет жаловаться на нежелание что-либо делать до конца дня, когда Чонгуку приходится уйти, чтобы встретиться со следующим клиентом.       Он начинает проводить больше времени с друзьями Чонгука и обнаруживает, что хорошо ладит с Намджуном. За совместными встречами эти двое могут проводить всё время, разговаривая о музыке, философии или политике, и хотя Чонгук не всегда поспевает за темами их разговоров, он всегда слушает и наблюдает. Он может смотреть на Юнги часами, за исключением тех моментов, когда Минчи запрыгивает к нему на колени, требуя отцовского внимания. Все сомнения, которые она, вероятно, испытывала по поводу попыток заговорить с Юнги, улетучились, и теперь она обращается с ним так же, как и с другими хёнами Чонгука: как будто он её раб. И если они все будут честны, то так оно и есть.       Они проводят вместе ленивый вечер вторника. Юнги принёс свой блокнот, чтобы поработать над текстами, в то время как Чонгук редактирует фотографии рядом с ним. Юнги закинул ногу на ногу Чонгука, и это кажется таким непринуждённо домашним. Чонгук ловит себя на том, что, не осознавая, рассматривает мягкие черты лица Юнги, то, как сосредоточенно нахмурены его брови. Он рассеянно грызёт кончик ручки, глядя в блокнот. Чонгук жалеет, что рядом с ним нет его камеры, чтобы он мог взять её, не беспокоя Юнги. Он довольствуется тем, что снимает его на свой телефон. Звук затвора заставляет Юнги обернуться, и он видит, как Чонгук улыбается, смотря на фотографию.       — Прекрати это, — ворчит он.       Движение в коридоре заставляет обоих поднять глаза, и это Минчи выходит из своей комнаты. С тех пор как они вернулись с Чонгуком из детского садика, она непрерывно рисовала, вдохновлённая красивыми фломастерами, которые купил ей Юнги безо всякой причины. За что заработал пристальный взгляд от Чонгука, но только пожал плечами, улыбаясь, пока Минчи прыгала вокруг, радостно пища.       Она забирается на диван, и Чонгук убирает ноутбук с колен, готовясь к обнимашкам со своим трёхлетним ребёнком, но, к удивлению обоих мужчин, вместо этого она заползает на колени Юнги.       — Аппа, — говорит она, прижимаясь к груди Юнги, который переложил свой блокнот на диван рядом и теперь обнимает её за маленькие плечи, — мы можем посмотреть мультик?       — Конечно, кроха, что ты хочешь посмотреть?       — Холодное сердце.       Чонгук внутренне стонет. Он ненавидит этот мультфильм, но ей он нравится. Однако прежде чем он успевает ответить, входная дверь начинает пищать. Три головы поворачиваются, чтобы посмотреть, как в квартиру входят Чимин и Тэхён.       — Оппа! — кричит Минчи, хотя и не делает ни малейшего движения, чтобы слезть с колен Юнги.       — Привет, ангел, — говорит Тэхён, тепло улыбаясь. Оба пересекают маленькую гостиную и садятся на Г-образный диван с боку. — Привет, хён, Чонгук-а.       — Чем вы двое собирались заняться? — спрашивает Чонгук.       — Мы будем смотреть Холодное сердце! — встревает Минчи, её лицо сияет — и это причина, по которой Чонгук продолжает смотреть этот дурацкий мультфильм.       — О, отлично, я люблю этот мультик, — Тэхён удобнее устраивается на диване, сплетая пальцы вместе и кладя их на живот.       Чонгук неохотно берёт пульт и пролистывает телевизор в поисках нужного, а затем нажимает воспроизведение. Мультик начинается, и в этот момент Чимин толкает Чонгука локтем. Он оглядывается, сдвинув брови.       — Что?       — Мой хагвон добавляет новый класс для крошечных малышей, это больше для изучения движений и координации, чем для танцев, но занятия будут проводиться два раза в неделю, и их ведём мы с Хоби, поэтому я хотел сообщить тебе, что ты мог бы записать Минчи.       У неё нет нарушений координации ни в малейшей степени, но она любит танцевать и любит смотреть, как танцует Чимин. Они говорили о том, чтобы отдать её на занятия, когда она подрастёт, но брови Чонгука заинтересованно взлетают вверх. Это звучит как хорошая возможность записать её куда-то пораньше. У Чимина есть мечта превратить Минчи в айдола, и Чонгук не уверен, что чувствует по этому поводу, но ему нравится идея, что она будет заниматься танцами, как он, как Чимин.       — Это дорого?       — Ты получишь скидку для друзей и семьи.       — Запиши её!       Чимин широко улыбается.       — Я сделаю это завтра. Занятия будут по понедельникам и четвергам в шесть. Начинаются на следующей неделе.       После мультика, укладывая дочь в постель, Чонгук спрашивает её, не хотела бы она пойти на урок танцев с Чимини-оппой и Хоби-оппой, и сразу же жалеет об этом, потому что она приходит в такой восторг, что требуется целая вечность, чтобы заставить её заснуть.       В понедельник Чонгук стоит в стороне с другими родителями, пока Чимин и Хосок проводят первый урок танцев. Их пригласили остаться на первое занятие, чтобы убедиться, что все чувствуют себя комфортно и счастливо. Возраст детей варьируется от возраста Минчи и до шести лет, и она однозначно самая маленькая в группе. Несмотря на то, что занятия ведёт один из его самых лучших друзей во всём мире, Чонгук не может не волноваться, когда видит, как Минчи нервно смотрит на других детей и родителей. Она была в полном восторге от идеи заниматься танцами вплоть до тех пор, пока не начали приходить другие дети, и он понимает, что она, вероятно, думала, что это будут только она и её оппы.       Чонгук провёл некоторое время рядом с Хосоком за те недели, что прошли с их знакомства, и он ему нравится. Он весёлый и очень энергичный и счастливый всё время. Но Чонгук начинает любить его, когда видит, как Хосок взаимодействует с Минчи. Он милый и добрый, но в то же время твёрдый, тогда как остальные её оппы обычно потакают всем прихотям Минчи. Чонгук беспокоился, как она это воспримет, но он потрясён, увидев, что его дочь справляется со всеми задачами Хосока.       — Который из детей ваш?       Чонгук поворачивается и видит слева от себя женщину, вероятно, лет на десять старше него. Она улыбается, и Чонгуку требуется мгновение, чтобы понять, что она не приняла его за старшего брата, как обычно это происходит, а за отца. Когда он это осознаёт, на его лице появляется улыбка, и он указывает на Минчи, которая трясёт своей крошечной попкой рядом с Чимином.       — Это Минчи.       — Боже мой, она такая прелесть, — говорит женщина, тихо смеясь и прикрывая рот пальцами, потемневшими от готовки. — В оранжевой рубашке мой, — она указывает на мальчика, которому на вид лет пять или шесть, стоящего через несколько детей от Минчи. — Его зовут Тэхён, — мальчик, о котором идёт речь, тоже трясёт попой и хохочет в несколько маниакальной манере, и Чонгук просто смеётся. — Что вы думаете об учителях? Они оба кажутся очень милыми.       Хосок привлекает всеобщее внимание и демонстрирует следующее движение, корча безумное лицо и пища так, что все дети визжат от смеха.       — Да, — говорит Чонгук, кивая. — Чимин, — он указывает на него, — один из моих близких друзей. С Хосоком я познакомился всего несколько недель назад, но он действительно отличный парень. Наши дети в хороших руках, — женщина кивает, довольно улыбаясь. — Кстати, я Чонгук. Чон Чонгук.       — Ким Мёджун, — отвечает она, и они пожимают друг другу руки. Мёджун поворачивается обратно к детям, и оба смотрят ещё какое-то время.       Чонгук наблюдает за Минчи и почти видит, как она расслабляется, чем дольше находится рядом с другими детьми. Они взаимодействуют с ней, и поначалу она стесняется, но спустя час занятия она смеётся вместе с остальными, из-за чего Чонгук может заплакать.       — Минчи прекрасна, — говорит Мёджун, наблюдая, как Чимин и Хосок устанавливают различные пенопластовые блоки для полосы препятствий в качестве последнего занятия. — Она выглядит совсем как вы. Тэхён тоже очень похож на своего отца, если бы я его не родила, мне пришлось бы усомниться, мой ли он вообще, — говорит она, смеясь. — Держу пари, мама Минчи чувствует то же самое.       Чонгук делает глубокий вдох, нисколько не удивляясь тому, что разговор зашёл именно в это русло. Так всегда бывает. Он мысленно готовится к презрению, которое почти всегда следует, когда он объясняет их ситуацию.       — Мать Минчи не присутствует в её жизни, — его голос тихий, и на мгновение он задумывается, услышала ли его вообще Мёджун за визгом и смехом детей. Затем чужая рука оказывается у него на плече.       — Это, должно быть, тяжело, — в её голосе нет ничего, кроме понимания и сочувствия, и Чонгук не может скрыть удивления, отразившегося на его лице.       — Сначала так и было. Эм. Мы… мы собирались отдать её на удочерение, — тихо говорит он. — Нам было всего по двадцать, мы всё ещё учились в колледже. Но малышка была. Просто. Идеальной. Я взглянул на неё всего раз и не смог отказаться. Но её мама не захотела быть матерью, так что это был только я. И мои хёны. С тех пор, как она родилась, — слова звучат натянуто, он не привык рассказывать эту историю тому, кто не стыдит его за принятые им решения. Он даже не знает, почему рассказывает этой совершенно незнакомой женщине их историю. Но её глаза добрые, а рука на плече Чонгука успокаивает.       — Надеюсь, я не переступаю границы дозволенного, но, похоже, ты сделал лучший выбор для себя и своей дочери. И её мать тоже. Дети не заслуживают того, чтобы их воспитывали люди, которые не хотят их на сто процентов. Ты хороший отец, — она говорит это так, будто это факт, и мягко кивает при этом.       Такое ощущение, что его ударили, дыхание со свистом вырывается из лёгких. Никто, кроме его родителей или друзей, никогда не говорил ему, что он сделал правильный выбор.       — Я... С-спасибо. Вы не представляете, как много это значит для меня. Я не так часто слышу подобное.       Мёджун тепло улыбается.       — Моя мама воспитывала меня одна. Отец не захотел быть родителем, и я выросла, не чувствуя ничего кроме любви, потому что он не остался в ситуации, которая сделала бы его несчастным. Раньше я винила его за это, но теперь, когда стала старше и у меня появились собственные дети, я понимаю. Быть родителем — очень, очень тяжёлая задача, и если всё твоё сердце не лежит к этому, ты будешь несчастен. И для твоей семьи так будет лучше.       Эмоции сдавливают грудь Чонгука, и ему приходится проглотить комок в горле, иначе он заплачет.       — Спасибо, — снова говорит он, искренне улыбаясь. Прежде чем он успевает сказать что-нибудь ещё, Чимин выключает музыку, и они с Хосоком хвалят детей за отличный первый день занятий. Мёджун начинает копаться в своей сумке и мгновение спустя достаёт ручку и листок бумаги. Пока она что-то записывает, Минчи с красным, но сияющим лицом, подбегает к Чонгуку.       — Аппа! Было так весело!       — Я рад, что ты хорошо провела время, кроха. Хочешь снова прийти в четверг?       Она энергично кивает и начинает пересказывать ему всё, что они делали, как будто он не наблюдал за ними целый час. Однако на половине рассказа она отвлекается и вырывается из объятий отца, с криком Оппа! убегая к Чимину. Чонгук смеётся и поворачивается обратно к Мёджун, обнаружив, что та наблюдает за ним с нежным выражением на лице.       Она протягивает ему листок бумаги.       — Здесь мой номер. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, позвони нуне, хорошо?       Чонгук принимает его, чувствуя, как тепло расцветает в животе.       — Спасибо. Даже не могу передать, как много значат для меня эти слова. Я многое слышал от самых разных людей, но я рад, что кто-то не думает, что я сделал плохой выбор, оставив её.       — Очевидно, что ты её очень любишь, и, в конце концов, это всё, что имеет значение, — она одаривает Чонгука последней тёплой улыбкой, прежде чем уйти, чтобы забрать своего сына, который всё это время карабкался по пенопластовым блокам. — Тэхён-а! — зовёт она, и Чонгук смотрит, как они уходят. Несколько родителей задерживаются, чтобы поговорить с Чимином и Хосоком, и Чонгук подходит к ним. Минчи танцует по комнате, отрабатывая выученные движения. В ожидании, пока комната освободится, чтобы он мог поговорить со своими хёнами, Чонгук присоединяется к дочери.       — Минчи, научишь меня тому, что ты выучила? — просит он, и она сразу же начинает говорить Голосом Учителя, который на сто процентов принадлежит Намджуну, пока показывает ему движения.       Несколько минут спустя Чимин и Хосок освобождаются, и они остаются в классе только вчетвером.       — Минчи-я, тебе было весело? — спрашивает Хосок, садясь перед ними, скрестив ноги. Минчи практически бросается на него.       — Да! Было очень весело, Хоби-оппа!       Сердце Чонгука наполняется любовью.

***

      Время движется вперёд. Чимин и Тэхён становятся всё более и более занятыми по мере приближения даты их свадьбы. У Чонгука много клиентов. Сокджин занят своим рестораном. У Намджуна снова начинается учебный год, и он продолжает говорить о том, какие умные у него студенты, либо сетует на отсутствие у них трудовой этики — всё по-старому. Хосок вписывается в картину их жизни, как будто всегда был рядом.       Минчи каждую ночь спит в своей кровати, и Юнги может начать оставаться на ночь. Жизнь прекрасна, и Чонгук ловит себя на том, что всё больше задаёт себе вопрос: как ему так повезло.       Чонгук думает о своих словах, сказанных Юнги перед тем, как они впервые переспали. Будет очень легко полюбить тебя. Он не скажет это, пока нет. Они вместе совсем недолго, но он знает. Он любит Юнги. Как он может не любить? Этот тихий, умный, трудолюбивый мужчина вписался в их жизнь так, словно всегда был рядом, словно принадлежит им. И Чонгук солгал бы, если бы сказал, что ему здесь не место. Он любит его и думает, что полюбил в тот момент, когда Юнги впервые улыбнулся и поздоровался с Минчи в продуктовом магазине. Он любит в нём всё, даже то, как он спит, свернувшись калачиком и зажав руки между колен. Любит его нежное лицо и веснушки на носу. Любит его глубокий голос. Любит, как он ведёт себя с Минчи — обращается с ней так, будто она самое драгоценное. Каждый страх, который Чонгук испытывал по поводу поиска партнёра, который вписался бы в их жизнь, каждый день оказывается необоснованным, и у Чонгука нет слов, чтобы выразить, как он благодарен за это.       Иногда Чонгук ловит на себе взгляд Юнги, когда тот думает, что он этого не видит, и выражение его лица заставляет думать, что, возможно, Юнги чувствует к нему то же самое.       Чонгук начинает фотографировать Юнги, весьма недовольного этим. Он пытается поймать его, когда тот не обращает внимания, когда на чём-то сосредоточен. У него уже есть коллекция фотографий: Юнги, работающий над музыкой; Юнги, лежащий в постели после секса (эти фото только для него); Юнги ест; Юнги играет с Холли.       Но затем, утром в день их двухмесячной годовщины, Юнги зовёт его и Минчи в парк. В начале октября солнечно — влажность начала немного снижаться, и дует приятный ветерок. Они с Минчи прибывают первыми, так как парк находится прямо через дорогу от их жилого комплекса, и Минчи ходит туда-сюда по скамейке, пока ждёт, рассказывая обо всех частях детской площадки, где она хочет поиграть. Чонгук фотографирует Минчи, пока она болтает — у него таких снимков миллионы, и этого всё ещё недостаточно, — когда она останавливается и взвизгивает. Она спрыгивает со скамейки, вызывая у Чонгука мини-сердечный приступ, и мчится к Юнги. Минчи подпрыгивает, когда оказывается достаточно близко, и Юнги ловит её, кружа со счастливой улыбкой на лице. Чонгук благодарит всех известных ему богов за то, что его камера уже у него в руке рядом с лицом, потому что он инстинктивно поднимает её и делает несколько быстрых снимков, пока Юнги кружит Минчи, затем сажает к себе на бедро, когда они здороваются. Юнги сокращает расстояние между ними и приветствует Чонгука, целуя в щёку. Он почти забывает о сделанных фотографиях до тех пор, пока они не возвращаются домой, и Юнги и Минчи засыпают на диване. Он растянулся, прислонившись спиной к углу дивана, а Минчи лежит у него на груди, её рот открыт, и на футболке Юнги образуется пятно слюны.       Чонгук снова хватает камеру и делает несколько снимков, прежде чем вспоминает о тех, что снял в парке. Он тихо идёт за ноутбуком, ставит его на журнальный столик и подключает карту памяти. Просматривает фотографии, удаляя несколько размытых или несоответствующих его стандартам, но останавливается, когда доходит до тех, где Минчи приветствует Юнги. В них что-то есть, свет, композиция, все технические аспекты хороши, но что-то ещё привлекает внимание Чонгука, и ему требуется мгновение, чтобы понять, что это взгляд Юнги, то, как он улыбается. В голове Чонгука возникает идея.       Повсюду, куда ходит вместе с Минчи, он начинает таскать с собой камеру. Фотографирует дочь играющей в своей комнате, в парке, в продуктовом магазине, в ресторане Сокджина. Пытается уловить весь спектр её сущности. Фотографирует её с её оппами — самая важная часть.       Он запечатлевает спокойный момент между ней и Намджуном. Она сидит у него на коленях, головой прислонившись к груди, а его щека покоится на её макушке. Они вместе рассматривают книгу — это не детская книжка, а книга о космосе, в которой много картинок. Минчи указывает на что-то, привлёкшее её внимание, и Намджун читает ей описание, пока она не прерывает его, потому что не понимает, а он просто улыбается и переходит к другому разделу. С ними всегда так. Намджун хочет научить её всему, хотя никогда не расстраивается, когда она легко отвлекается. Однако Чонгук знает — когда она вырастет, она станет лучшей в своём классе, а Намджун будет рядом, чтобы помогать ей учиться.       В другой день он уловил милый момент с Сокджином. В субботнее утро Сокджин пригласил их приготовить американские блинчики. Минчи была так взволнована, что разбудила Чонгука неприлично рано — к счастью, не запрыгнув на него, а вместо этого просто шепча аппа! снова и снова, пока он не проснулся — и после быстрого сообщения Сокджину, убедившись, что тот уже проснулся, они отправились в их общую с Намджуном квартиру. В их квартире есть отличная большая кухня с духовкой и плитой с четырьмя конфорками. Сокджин придвинул табуретку к островной стойке посередине кухни, чтобы Минчи могла встать на неё коленями и помочь ему готовить завтрак. Чонгук запечатлел, как Сокджин помогает ей замешивать тесто, держа свою руку поверх её крошечной, чтобы убедиться, что они размешали все комочки. У Минчи мука в волосах и лучезарная улыбка на лице, а Сокджин выглядит так, будто не может быть более любящим к кому-то.       Чимин пристаёт к Тэхёну с просьбой постричься перед свадьбой, жалуясь, что его волосы слишком лохматые, так как достают уже до плеч, но Чонгук рад, что тот ещё это не сделал. Минчи любит играть с его волосами, и в среду вечером он сфотографировал Минчи, сидящую на диване, с Тэхёном на полу перед ней. Её рот широко открыт, когда она спрашивает, он хочет зелёные волосы или голубые, и Тэхён, вытягивает шею, чтобы посмотреть на неё, отвечая: «Голубые, пожалуйста!». Они все знают, что именно поэтому он ещё не подстригся, и когда Чимин наблюдает за ними, сидя рядом с Чонгуком, выражение его лица говорит Чонгуку, что он может просто смириться с этим и позволить Тэхёну сохранить длинные волосы.       С тех пор, как их свадебный организатор уволился, Чимин носится как сумасшедший, пытаясь всё успеть. Тэхён помогает, где может, но Чимин, имеющий своё видение, настаивает на организации всего в одиночку, поэтому трудно поймать кадр с ним. В пятницу днём Чонгук наконец получает свой шанс. Он берёт камеру и залезает в машину Чимина — каждый из них давно обзавёлся детским креслом в своей машине, чтобы все они могли отвезти Минчи куда им нужно, — и они едут в магазин, где продают красивые ханбоки. Чимин и Чонгук наблюдают, как коренастая пожилая женщина с добрым, сильно морщинистым лицом воркует над Минчи, помогая ей надеть розовый ханбок, в котором она такая красивая, что Чонгуку кажется, будто он сейчас расплачется. Когда женщина заканчивает, Чимин подходит к Минчи и восклицает, какая она великолепная и как она собирается затмить его на его собственной свадьбе, и Чонгук замечает слёзы в его глазах. Он прячется за их спинами, пока они смотрят в зеркало, и фотографирует. На снимке Чимин стоит на коленях рядом с Минчи, положив руки ей на плечи, и громко и влажно целует в щёку, заставляя её визжать от смеха. Чонгук думает, что это его любимая фотография, которую он когда-либо делал.       Он включает и Хосока в свою серию снимков, потому что с тех пор, как тот вошёл в их жизнь, Минчи полюбила его. Всякий раз, когда они вместе, у неё самые большие улыбки и самый громкий смех, когда он шутит и кривляется, чтобы развлечь её. Однажды Чонгук снова посещает урок танцев, прихватив с собой камеру. Он ожидал сделать глупый снимок, но тот, который запечатлел, удивляет его. Минчи раскраснелась и вспотела, её чёрные волосы прилипли ко лбу, выражение лица сосредоточенное. Показывая ей в зеркале, как именно сложить руки, Хосок стоит позади неё со своим серьёзным лицом учителя. Идеально.       После того, как он сделал идеальные снимки Минчи со всеми её оппами, Чонгук не чувствует, что его серия закончена, поэтому продолжает, собирая десятки фотографий их всех с его дочерью. Он ещё не совсем знает, что собирается со всем этим делать, но его хёны должны понять. Однажды днём они все собираются в его квартире. У Чонгука на коленях ноутбук, он редактирует фотографии, пока они все смотрят мультик — Холодное сердце. Опять. — когда Тэхён протягивает ему флешку. Тот не отвечает, когда Чонгук спрашивает, что на ней, поэтому он подключает её к своему ноутбуку и открывает.       Флешка заполнена фотографиями, и просматривая их, он видит, что это всё снимки Минчи и самого Чонгука. У него перехватывает дыхание, и он оборачивается, чтобы увидеть ожидающие взгляды хёнов.       — Что?       — Мы хотели, чтобы ваши общие фотографии были в твоей коллекции, — мягко говорит Сокджин, улыбаясь, пока остальные согласно кивают.       — Вы пропускаете мультик, оппы! — кричит Минчи, и они снова переключают своё внимание на телевизор, в то время как Чонгук продолжает рассматривать фотографии. На всех них невероятно обычные моменты: Чонгук и Минчи готовят или едят, Чонгук и Минчи в парке, Чонгук и Минчи смотрят мультики или играют вместе. На одном из снимков они двое свернулись калачиками в постели, похоже утром, и Чонгуку хочется плакать. Юнги, который всё это время сидел, прижавшись к его боку, сжимает его предплечье и кладёт голову на плечо.       — Этот такой прекрасный, — шепчет он.       После того, как мультик заканчивается и Чонгук укладывает Минчи в постель, он возвращается к своим шести хёнам.       — Что ты собираешься делать со всеми своими фотографиями? — спрашивает Чимин с явным любопытством в голосе.       — Я не знаю. У меня возникла идея о серии снимков всего несколько недель назад, и я должен был это сделать.       — Тебе нужно устроить выставку, — говорит Тэхён, как будто это самая очевидная вещь в мире.       — Не думаю, что я достаточно хорош для выставки, — уклоняется он, хотя солгал бы, если бы сказал, что идея его не заинтриговала.       — Это чушь собачья, и ты это знаешь, — пренебрежительно ворчит Сокджин.       — Джин-хён прав, — мягко говорит Намджун. — У тебя огромное количество клиентов, которые любят твои фотографии, и твои фотографии феноменальны. Та, где Минчи и Чимин примеряют ей ханбок? Этот снимок получит все возможные награды. Тебе нужно выставить свои труды на всеобщее обозрение, и они будут оценены по достоинству. Обещаю тебе. Кроме того, можешь думать об этом как о рекламе. Уверен, ты не захочешь продавать эти фотографии, потому что они очень личные, но это идеальный способ для людей увидеть твоё мастерство и решить, что они хотят себе такие же снимки.       — Я позвоню парню, который проводит мои художественные выставки, — предлагает Тэхён. Чимин сияет, хлопая его по колену.       — Это отличная идея!              Чонгук собирается возразить, но все смотрят на него, и он закрывает рот.       — Я знаю тебя не так давно, — говорит Хосок, — но твои фотографии феноменальны. И эта серия потрясающая. Серьёзно, это так бесценно. Если ты позволишь публике увидеть эти снимки, они влюбятся в Минчи — так же сильно, как и я.       — И я, — бормочет Юнги. Чонгук поворачивается, чтобы посмотреть в глаза своему парню, и всё, что он видит, — искренняя честность. Он делает глубокий вдох, а затем кивает, хоть и неуверенно.       — Хорошо, я подумаю над этим, но после свадьбы.       Нервозность одолевает, но есть и намёк на воодушевление. Выставка была в целях Чонгука, которые он хочет достичь, но у него никогда не было серии фотографий, которые он считал бы достойными для демонстрации. Хотя его хёны правы, думает он. С серией фотографий Минчи он не может ошибиться.

***

      День свадьбы Чимина и Тэхёна светлый и яркий. Чонгук будит Минчи, и вместе они направляются в соседнюю квартиру, где неторопливо готовится Чимин; Тэхён отправился к Сокджину и Намджуну, чтобы подготовиться там после того, как Чимин настоял, что, хотя ни один из них не является невестой, видеть друг друга до свадьбы — плохая примета. По взгляду Чимина Чонгук может сказать, что тот напряжён. Минчи усаживается со своей книжкой-раскраской и карандашами за стол, оставляя Чонгука свободным помочь Чимину успокоиться.       — Что, если что-то пойдёт не так? — шепчет Чимин, когда они сидят бок о бок на диване. Чонгук настоял, чтобы он присел, прежде чем начнёт нервничать сильнее. — Что, если что-то случится и всё будет испорчено, и наша супружеская жизнь начнётся с плохих воспоминаний? Что, если он, наконец, придёт в себя и поймёт, что слишком хорош для меня?       Чонгук не может сдержать смех, хотя и пытается подавить его, когда замечает убийственный взгляд Чимина.       — Хён, серьёзно? Ты с Тэхёном ещё до того, как я познакомился с вами, а это уже почти десять лет. Вы были рядом друг с другом во всём. Это всего лишь очередной день, это не начало и не конец чего-либо, а просто клочок бумаги. Даже если возникнут проблемы, Тэхён всё равно будет любить тебя так же сильно, как любит сейчас, и ты в любом случае будешь любить его. И что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что он слишком хорош для тебя? — Чонгук несильно шлёпает Чимина по ноге, довольный смущённым выражением лица хёна. — Вы двое идеально подходите друг другу. Мои родители и вы двое — идеальные пары, на которые я мог равняться и стремиться однажды обрести похожее в собственной личной жизни. Ты заслуживаешь его, и он заслуживает тебя, и ничто никогда этого не изменит, — глаза Чимина наполняются слезами, и он быстро и осторожно вытирает их уголками своего халата. — Не испорти макияж, — мягко говорит Чонгук.       — Прости, я не знаю, почему волнуюсь. Ты прав, это просто день. Буквально единственное, что может случиться — это тот факт, что, если что-нибудь произойдёт — не дай бог — одному из нас не смогут отказать в больничном.       — И в налоговых льготах и всех других юридических вещах, которые происходят после вступления в брак. И это хорошо, но буквально ничего больше не изменится.       — Спасибо, Чонгук-а, не знаю, что бы я без тебя делал.       — К счастью, ты застрял со мной, так что тебе никогда не придётся это узнать, — Чонгук наклоняется и крепко обнимает Чимина обеими руками, получая в ответ такие же крепкие объятия. — Люблю тебя, хён, — бормочет он в плечо Чимина.       В этот момент Чонгук чувствует мягкое похлопывание по своей ноге, и отстраняется ровно настолько, чтобы увидеть стоящую перед ними Минчи.       — Аппа, оппа, что случилось?       Чимин улыбается, влажно шмыгая носом, и тянется вперёд, чтобы поднять её и усадить к себе на колени.       — Всё в порядке, милая. Оппа просто очень счастлив, потому что сегодня выходит замуж за Тэхёна-оппу.       — Я надену своё красивое платье! — кричит она, явно находясь в восторге от того крошечного ханбока, который помог ей выбрать Чимин.       — Это напомнило мне, что мы должны что-то сделать с этим беспорядком, — ворчит Чимин, проводя рукой по её волосам. Чонгук оставляет Минчи в умелых руках Чимина и возвращается в свою квартиру, чтобы принять душ и привести себя в порядок. С мокрыми волосами, зачёсанными назад, и низко обёрнутым вокруг бёдер полотенцем, он делает селфи в зеркале, как подросток, и отправляет его Юнги. Ответное сообщение приходит быстро, и всё, что там написано — блять. Чонгук ухмыляется и начинает сушить волосы феном, укладывая их.       Он не прихорашивался так с момента своего первого свидания с Юнги чуть больше двух месяцев назад, и он улыбается, с нежностью вспоминая ту ночь, теперь лишь с намёком на смущение. Он думает, что ему более чем удалось компенсировать свои первоначальные недостатки за недели, прошедшие с его дня рождения. Минчи довольно часто оставалась на ночёвки у его хёнов, и все они начали дразнить его по этому поводу.       — В конце концов вам придётся научиться трахать друг друга тихо, пока она дома, — сказал Сокджин на ухо Чонгуку, когда он в прошлый раз пришёл забирать её с ночёвки.       — Я знаю, — ответил Чонгук. — Я просто нервничаю.       — Как она справляется со сном в собственной постели всю ночь?       — У неё всё хорошо, но время от времени она приходит, если ей снится плохой сон. Я переношу её обратно в её кровать, но просто беспокоюсь, что она будет паниковать, когда обнаружит, что дверь в мою комнату заперта. Я никогда не запирал двери для неё.       — Просто дай этому время. Мы часто тебя дразним, но Намджун и я никогда не будем возражать, чтобы Минчи оставалась у нас.       Закончив в ванной, он надевает взятый напрокат смокинг. Поправляет галстук перед зеркалом в спальне, а затем делает ещё одну фотографию, оправляя её своему парню с подписью Не терпится увидеть тебя! Юнги отвечает смайликом с глазами-сердечками, и в животе Чонгука разливается тепло.       Церемония, безусловно, проходит без каких-либо проблем. Чонгук — который неохотно передал обязанности фотографа найденной им женщине, чьё портфолио он изучил, чтобы убедиться, что она достаточно хороша, чтобы заменить его — встаёт рядом с Сокджином, выступая в роли шаферов Чимина и Тэхёна. Далее следует Намджун, становясь сбоку от места Тэхёна, а затем, наконец, спускается Минчи, разбрасывая цветочные лепестки, выглядя потрясающе очаровательной в своём розовом ханбоке. Чонгук, который чуть не плачет при виде неё, замечает Юнги среди небольшой аудитории, состоящей из нескольких коллег, а также родителей Чимина и Тэхёна, и ему приходится сдерживать смех, когда он видит, что у Юнги действительно слёзы на глазах. Он ловит его взгляд и приподнимает брови, а Юнги просто закатывает глаза и мягко мотает головой. Чонгук поднимает Минчи, и все встают в ожидании женихов.              Тэхён и Чимин входят в зал после момента уединения. Они доходят до конца прохода и останавливаются лицом друг к другу. Священник начинает церемонию, и Чонгук на самом деле плачет, как и многие другие, включая обоих женихов, Сокджина и Намджуна. Минчи выглядит немного сбитой с толку тем, что её аппа и все оппы плачут, но она молчит, ясно помня, что Чонгук сказал ей вести себя тихо, пока Чимини и Тэтэ стоят в верхней части прохода.       А потом, как будто в мгновение ока, всё заканчивается, они переходят в зал для приёмов с музыкой, едой и танцами. Чимин и Тэхён оба сияют от счастья, и Чонгук чувствует себя таким же счастливым, но не может полностью присоединиться к веселью. Он сидит за одним из столиков, которые граничат с танцполом, и наблюдает за своей семьёй. Несмотря на оптимистичную песню, Тэхён и Чимин медленно танцуют посреди танцпола, слишком поглощённые друг другом, чтобы замечать внешний мир, по крайней мере, ещё какое-то время. Сокджин ест за фуршетным столом, а Намджун пытается повторить откровенно нелепые танцевальные движения Хосока. Затем его взгляд останавливается на одном зрелище, от которого Чонгук буквально тает. Играющая песня — одна из любимых Минчи, и на её лице улыбка такая же яркая, как солнце в небе, когда она крепко держит руки Юнги и заставляет его танцевать с ней. Мужчина, о котором идёт речь, выглядит так, будто он сделает ради неё абсолютно всё, и Чонгук знает, что это правда. Он слышит счастливый визг Минчи сквозь звуки музыки и смеха, когда Юнги отпускает одну её руку, чтобы закружить её вокруг себя. Когда она перестаёт кружиться, он подхватывает её и сажает к себе на бедро, танцуя с ней, пока она смеётся и подпевает словам песни.       Чонгук часто размышляет о своей жизни и о своём выборе. Каждый раз при голубой луне он будет сожалеть о том, что ему пришлось повзрослеть так быстро, будет сожалеть, что не сделал лучшего выбора, когда был моложе. Но потом он оглянется на свою жизнь такой, какой она есть сейчас. Посмотрит на своих друзей, свою семью и поймёт. Каждое решение, которое он когда-либо принимал, каждый плохой выбор, каждый хороший выбор привели его к этому конкретному моменту. У него есть всё, о чём он когда-либо мечтал. У него есть хёны, его лучшие друзья во всём мире. У него есть хорошая квартира, которую он может себе позволить, потому что работает на работе своей мечты, которая обеспечивает ему возможность оплачивать счета. У него есть горячий, милый, любящий парень. И у него есть Минчи, солнце, вокруг которого он вращается, свет его жизни.       Когда он оглядывается на свой выбор, понимает, что ничего бы не изменил, потому что тогда он не был бы там, где он есть сегодня, не был бы счастлив.