Winter's Dragon

Они просматривали книги, когда Теон, запыхавшись, вошел в комнату и сообщил о Тирионе Ланнистере с несколькими братьями Ночного Дозора, приближающихся к Винтерфеллу. Дени сразу почувствовала возникшее напряжение, попыталась что-то сказать... но только в изумлении смотрела на Грейджоя. Робб, однако, повел себя мудро и решил принять их в Великом Чертоге, конечно, поинтересовашись у жены, сможет ли она присутствовать. Дени пришлось сделать усилие, чтобы не закатить глаза: ее слегка раздражало, что Робб обращался с ней, как с хрустальной фигуркой. Отчасти она винила в этом мейстера Лювина, ведь он говорил Роббу о тяжелых первых месяцах беременности и следующей за ними усталостью. Дени считала, что Робб принес бы ей все блюда с кухни в постель, покажи она хоть тень нужды в этом. Действительно, он делал многое: приносил подушки, заставлял поваров готовить для нее отдельно. Она не могла не находить всё это милым, но не видела необходимости. За исключением тошноты по утрам, Дени чувствовала себя как обычно. Честно говоря, она была очень счастлива. Немного напугана будущим ребенком —  и знала, что Робб разделяет это чувство, —  но все-таки супруги были довольны. Робб зацеловал и закружил ее, услышав новость. Счастливый выдался день в Винтерфелле: ведь очнулся Бран (Робб чуть с ног не сбился, посылая воронов матери, отцу, Джону). Единственное, о чем она беспокоилась, так это о кошмарах с Робертом Баратеоном, которые могли вернуться. Дени рассказала о своих опасениях мужу перед сном, и он уверил ее в том, что короля бояться не стоит. Баратеон все же видел их свадьбу и знал, что рано или поздно будут дети. Дени согласилась и кошмаров ночью не видела, но зато ей снились драконы, и она улыбалась им. Дени по-настоящему печалилась о юном Бране. Им пришлось сказать, что он не сможет никогда ходить, —  а это восьмилетнему мальчику слышать больно. Весь мир сменился, пока он спал. Его сёстры, родители и бо́льшая часть слуг и охраны замка уехали. Кроме того, Дени и Робб были так заняты, что часто компанию Брану составляла лишь Старая Нэн. Дени старалась проводить с ним больше времени, но, к сожалению, как только заходила в его покои, появлялось невероятно важное дело. Нежданные гости в Винтерфелле... Дени было интересно: Тирион Ланнистер невиновный или попросту глупый —  показаться там, где напали на Брана! Во всяком случае, им нужно было отнестись к нему вежливо, ведь улик против Ланнистеров не было. Робба учили быть мудрым правителем, но вряд ли ему легко быть дружелюбным с тем, кого он считал врагом. Дени знала: не предупреди она мужа, он бы поприветствовал Тириона с мечом на коленях. —  Робб, мы должны по-доброму принять Тириона. Ланнистеры не должны знать о наших подозрениях: это подвергнет опасности всю семью. Она видела, как он обдумывает услышанное. Прежде чем Робб мог ответить, Теон добавил: —  Она права, Робб. Бес наверняка поинтересуется, где леди Кейтилин. Нечего подливать масла в огонь. —  Ладно, —  кивнул Робб, —  но в зале все равно будут стражи, а ты и Халлис —  рядом с нами. Нельзя позволить Ланнистерам вновь застать нас врасплох. Дени хотела заметить, что навряд ли Тирион Ланнистер нападет на нее перед Роббом и стражами Винтерфелла. Пока Робб за руку вел ее в Великий Чертог, Дени посмотрела на Теона в надежде, что он думал так же. Но он просто улыбался и, вне сомнения, представлял себе захватывающую битву с львиным семейством, ну или хотя бы веселый поединок с карликом. Заняв место своего отца рядом с Дени, Робб позволил гостям войти в Чертог. Дени раздумывала, сможет ли она физически почувствовать нарастающую в помещении злость. Пускай стражники и не знали о подозрениях насчет нападения, но они были людьми Старков и терпеть не могли Ланнистеров. Но Тириону Ланнистеру было глубоко все равно на презирающие взгляды, направленные на него. —  Приветствую вас в Винтерфелле от имени моих родителей, —  произнес Робб официально, с лицом, которое Бран называл Лицом Лорда. Дени постаралась улыбнуться как можно теплее, чтобы смягчить ледяное выражение ее мужа. Тот добавил: —  Чем могу вам служить? —  Вообще-то я хотел переговорить с Браном, Старк. Есть кое-какое дело, или, если быть точнее, у меня кое-что для него, —  с улыбкой ответил Бес. Дени чувствовала, как напрягся Робб; она знала, что ничего хуже Бес сказать не мог. Дени сжала его руку в надежде на то, что Робб помнит ее слова. Прежде чем ее муж мог что-либо сказать, Дени повернулась к Мейстеру Лювину и попросила его привести Брана в Чертог. —  Благодарю, миледи, —  сказал Тирион, не прекращая улыбаться, —  замужество вас украшает. Юный Джон Сноу передавал свои поздравления. У меня также письмо вашего дяди Эйемона, и, без сомнения, там тоже полно добрых слов. —  Благодарю, милорд, —  ответила Дени, вспоминая все любезности, которым ее учила леди Кейтилин. —  И за ваши благодарности, и за то, что привезли дядино письмо. Мы рады принять мужей Ночного Дозора; это великая честь —  иметь в гостях храбрейших людей, охраняющих наше королевство. Видимо, услышав речь жены, Робб вспомнил, что и сам должен что-то сказать. —  Да, любой муж Ночного Дозора может оставаться в Винтерфелле столько, сколько ему необходимо. —  Любой из Дозора, но не я? —  ухмыльнулся карлик. —  Верно я понял, мальчик? Робб напрягся еще сильнее. Дени отчаянно оглядывала Чертог, думая, как бы разрядить обстановку. К счастью, вошел Ходор, а на его спине —  Бран. —  Смотри-ка, Бран, лорд Тирион Ланнистер пришел тебя повидать, —  проговорила Дейенерис. —  Так это правда, —  пробормотал карлик, изучая Брана своими разноцветными глазами, —  вас, Старков, трудно убить. —  Лучше б тебе это запомнить, Ланнистер, —  бросил Робб. —  Ты сказал, что у тебя к Брану дело. Вот он. —  Мне говорили, ты хорошо лазал, Бран, —  начал Тирион. —  Ты помнишь, почему упал в тот день? —  Я никогда не падаю, —  ответил Бран. —  Дитя не помнит ни падения, ни лазанья перед ним, —  мягко сказал Лювин, зная, как такие разговоры расстраивают Брана. Пока Робб не произнес чего-то лишнего, вмешалась Дени: —  Кажется, вы что-то привезли Брану, милорд. Карлик, кажется, с секунду что-то обдумывал. —  Абсолютно верно. Скажи, Бран, тебе нравится ездить верхом? —  У мальчика отказали ноги, —  перебил мейстер Лювин, —  он не может сидеть на лошади. —  Чушь! —  ответил Тирион. — С правильной кобылой и правильным седлом даже калека поскачет. —  Я не калека... —  прошептал Бран сквозь слезы и опустил голову. Дени подумала, что сама разрыдается, и все ее хорошие намерения вылетели из головы. Но Бес, казалось, был доволен собой и издал смешок, сказав: —  Я же тогда не карлик; о, да возрадуется мой отец, услышав это! —  Она услышала, как смеется за ней Теон, и чуть не пнула его. Дени все еще боролась с гневом, пока Лювин и Тирион обсуждали чертежи седла. Лицо мейстера осветилось, будто бы всё и правда могло сработать. Бран оживился и с надеждой спросил: —  Я вправду смогу ездить верхом? Тирион уверил Дейенерис, что он сможет и что он будет выглядеть в седле выше всех. Та переглянулась с мужем. Не того они ждали от внезапного визита. Если оно и правда сработает, это станет для Брана чудесным подарком, лучшим из возможных. И, судя по блеску в глазах Брана, он думал так же. —  Это что, какой-то трюк, Ланнистер? Чем тебе важен Бран? Зачем тебе ему помогать? —  задал Робб вопросы, которые мучили Дени. —  Меня попросил твой брат Джон. Я всегда жалею калек, бастардов, сломанные вещи, —  наигранно ответил Тирион, положив руку на сердце. Кое-кто в чертоге засмеялся. Дени чувствовала, как напряжение спадает, но тут двери открылись, и Рикон вбежал внутрь, лютоволки —  за ним. Малыш остановился, увидев столько людей, в отличие от волков: они, учуяв Тириона Ланнистера, зарычали и медленно шагали к нему. —  Не нравится волкам ваш, Ланнистеров, аромат, —  заметил Теон. —  Ну, как раз время уходить, —  сказал Тирион в попытке отойти к выходу, но волки не останавливались. Внезапно Лохматый Пёсик рванул к карлику, и остальные последовали. Дени ощущала растущую панику; они хотели укусить его, а то и загрызть, а она только и могла что сидеть в молчаливом шоке. К счастью, Бран понял, что к чему, и позвал к себе Лето. Робб и Рикон подозвали своих. —  Вы в порядке, милорд? —  осторожно спросила Дени. —  За исключением моего достоинства и мокрых штанов, все хорошо, миледи, —  ответил Тирион. —  Спасибо, Бран, но я все-таки уйду, пока волчата вновь не приняли меня за обед. —  Благодарю за доброту к моему брату, Ланнистер. Радушие Винтерфелла теперь и ваше, —  проговорил Робб (после того, как Дени грозно глянула на него). Тирион улыбнулся. —  Нет, спасибо, видел недалеко таверну. Думаю, все будут спать спокойнее, если я буду под другой крышей. Благодарю тебя и твою леди-жену за прием. Йорен, увидимся завтра на дороге. И с тем Тирион Ланнистер ушел. Робб вернулся к братьям Ночного Дозора и сообщил им, что пища, ванны и постели ждут их. Дени подозвала Ходора и попросила вернуть Брана в кровать. Как только Чертог освободился, Робб облегченно выдохнул и посмотрел на жену. —  Не того я ждал. Думаешь, он мог это сделать, чтобы отвести подозрения от своей семьи? Дени серьезно над этим подумала; Тирион Ланнистер выглядел умным, но зачем ему придумывать Брану седло ради выгоды? —  Не знаю, —  честно ответила она, —  Бран —  милый мальчик; может, он просто хотел помочь ему по просьбе Джона, как и сказал. —  Не уверен, что жизнь теперь проста, —  проговорил Робб, выглядя намного старше своих пятнадцати лет. Признаться, не была уверена и Дени, но она совсем не хотела думать о плохом. Бран вновь сможет ездить верхом, и это было хорошо, не важно, какие у карлика были мотивы. Она решила думать только о хорошем до конца дня. Она улыбнулась мужу и спросила, не желает ли он остаться в их покоях вместе с ней перед обедом. Робб слегка покраснел —  она приняла это как «да» —  и провел ее к выходу из Великого Чертога. Возможно, Робб тоже хотел думать только о хорошем.