Класс D-2: Коллекционный

Я нахмурилась, напряженно рассматривая свое отражение в зеркале. Схватившись за несколько белых прядей, я слегка приподняла их и начала разглядывать. Мне кажется? Их стало больше? Данный факт не то, чтобы раздражал меня, но беспокоил. От чего вообще зависит количество белях прядей в моих волосах? Это функция какая-то? Не могу понять, почему через такой большой промежуток времени мои волосы начали менять цвет. Это произошло так незаметно, что я едва увидела это, но, смотря на себя в зеркало, могу точно сказать, что произошли изменения. И в чем же причина, позвольте спросить! Усмехнувшись, я откинула прямые пряди на спину, одернула подол легкого голубого платья и криво улыбнулась своему отражению. Как говорится… Итак сойдет! На чердаке было прохладно — и впервые за этот год я порадовалась тому, что окружающий меня ветер был холодным. Май месяц в этом году выдался довольно жарким, и пока все остальные сидели под кондиционерами и вентиляторами, я с победной ухмылкой восседала своем холодном чердаке, мечтая поскорее вернуться в академию. Собственно, эти четыре месяца пролетели быстро за разборками с непутевыми родителями и попытками провести некоторое время с братьями и сестрами. Но эти маленькие демоны извели меня. Я была рада видеть их, как только вернулась домой в конце зимы, но к началу лета мой нервы сдали. Почти полмесяца в ожидании окончания мая я провела, закрывшись от всего мира на своем чердаке. — Кантарина, живее! — раздраженный крик мачехи донесся с первого этажа, и я закатила глаза. — Да иду я! — процедила я сквозь зубы, не особо заботясь о том, услышит она меня или нет. Чтоб вас всех! Выдвинув ручку чемодана, я удобнее перехватила ее и подошла к двери. Обернувшись, я окинула свою комнату взглядом, мысленно попрощалась и вышла на лестницу. Я едва сдерживала предвкушающую улыбку. Через пару часов я уже буду в академии. Я уже собиралась спускаться, как на лестнице внезапно появился Алехандро. Подняв взгляд, он заметил меня и с некоторым удивлением уставился на чемодан в моих руках. Он почти взлетел по ступенькам ко мне, отобрал чемодан, грустно улыбнулся и спросил: — Ты же не собиралась сама тащить его по лестнице? Пожав плечами, я последовала за ним на первый этаж. Напрягать его не хотелось, поэтому я все же намеревалась сама спуститься. Знаю, что брату нелегко от моего отъезда, а просить его помочь мне с этим было бы бессовестно. В гостиной сидел отец, читая газету, и он даже не обратил внимания на нас, когда мы вошли в комнату. Мачеха сидела на диване, смотря телевизор. Бросив взгляд на часы, висящие на стене, она цокнула языком и посмотрела на меня с осуждением. — Если опоздаешь на самолет — домой не приезжай, — отрезала она и потеряла ко мне всякий интерес. Отец тихо хмыкнул, даже не подняв взгляд. Алехандро стиснул зубы, на мгновение мне показалось, что он потеряет свое спокойствие и выскажет им все, поэтому я поспешила коснуться его руки в успокаивающем жесте. Когда он посмотрел на меня, я через силу тепло улыбнулась — и то, только потому, что я смотрела на Алехандро — и направилась в прихожую. Мне очень хотелось нагрубить им в ответ, но расстраивать итак волнующегося за меня брата я не желала. Объяснить бы это способности, которая резко взбунтовалась. Порыв ветра пронесся по гостиной, вырывая из рук отца газету и отбрасывая на пол пульт от телевизора. Изумленные родители вскочили, нервно крича братьям и сестрам прикрыть окна, чтобы не было сквозняка. Ваш сквозняк уезжает! — Прощайте, родственнички, — прошипела я себе под нос, сжимая кулаки. Обувшись, я быстро попрощалась с братьями и сестрой, и мы с Алехандро вышли на улицу. Я усмехнулась, смотря на чистое небо. Где-то вдалеке был слышен шум маленького городка, пение птиц и шелест листьев. — В прошлом году ты также провожал меня, помнишь? Брат поставил чемодан, придерживая его за ручку, и протянул с какой-то печалью: — Помню. Уже целый год прошел. Я даже не заметил. И вот ты снова уезжаешь. Я повернулась к нему, несколько секунд смотрела на его грустное лицо, а после подошла и крепко обняла. — Я постараюсь и в этот раз приехать на каникулах. Не скучай, брат. — Тогда и ты не скучай. — Хорошая сделка, — хохотнула я, слегка ударив его по плечу. И заметила подъезжающее к дому такси. — До встречи, Алек. Погладив меня по голове, брат помог положить чемодан в багажник, снова быстро обнял меня, и я села в машину. Помахав ему рукой, я с сожалением вздохнула. Хотелось бы мне, чтобы все было по-другому. Он выбрал этот путь сам, я не смела оспаривать его — да и разве он бы послушал меня? — но мне все равно жаль. Я пыталась поговорить с ним, но вскоре бросила эту затею, когда поняла, что Алехандро настроен решительно. Если бы... Меня ждал трехчасовой перелет на другой конец страны, и это было не так много, но я уже нетерпеливо ерзала на сидении. Из моей сумочки, лежащей на коленях, зазвучала веселая мелодия, и я поспешила вытащить телефон. На экране высветился знакомый номер, и я приняла вызов. — Доброе утро, профессор Тимория! — радостно проговорила я. — Здравствуй, Кантарина, — веселый голос декана мне не понравился. Он был не таким, как раньше. Что-то скрывалось за этим тоном, что-то едва уловимое, но я не могла понять, что именно. А спрашивать было бы странно. Я проигнорировала тревожное чувство внутри. — Когда ты прилетаешь? Я распоряжусь, чтобы тебя забрали из аэропорта. Я объяснила ей, что буду в академии уже к вечеру, и добавила: — Не стоит напрягаться. Меня заберут. Профессор Тимория явно удивилась моим словам, но решила не спрашивать, поэтому только сказала: — Чудно. Тогда до встречи. — До встречи, профессор. Сбросив звонок, я вздохнула, сжимая телефон обеими руками. Что с вами, декан? За те несколько месяцев, что мы были знакомы, я поняла, что профессор Тимория Грекойя — сильная и невероятная женщина. У нее особый подход к жизни, она удивительно проницательна и ко всем делам подходит с оптимизмом. Я уже знала, как она выглядит, говорит и поступает, когда искреннее радуется, но в этот раз что-то было не так. И меня это немного беспокоило. В конце концов, декан всеми силами пыталась мне помочь, поэтому мое волнение вполне естественно. Ближе к обеду я уже была в аэропорту, зарегистрировалась на рейс, сдала багаж и меньше чем через два часа уже садилась в самолет. Мы приземлились около четырех часов дня. Я вышла из самолета, лихорадочно осмотрела свою сумку, опасаясь того, что могла что-то забыть, но все было на месте. Получив свой чемодан, я отправилась петлять по аэропорту в поисках выхода. Через двадцать минут мне все же удалось найти таковой. Я вышла на улицу, вдохнула теплый воздух, чувствуя легкую усталость, и начала спускаться по невысокой лестнице к тротуару. Стояли машины, арендованные, такси и те, кого встречали с рейсов. Я растерянно огляделась, когда спустилась, и в толпе совсем потерялась. Все куда-то бежали, что-то спрашивали, звук колесиков чемоданов выбивал из колеи. Вроде уже не первый раз летаю, а все равно теряюсь! Вздохнув, я наугад свернула влево и пошла вдоль дороги, рассматривая машины и надеясь увидеть знакомую. И через пару минут заметила. У черной машины стоял высокий парень в синем строгом костюме. Ласковый ветерок развевал его волнистые светлые волосы, и он постоянно раздраженно откидывал их с лица. В руке у него была небольшая белая картонка. Он поднял глаза, заметил меня, и на его лице появилась широкая улыбка. Лукас повернул картонку, слегка приподнимая ее, и я прищурилась, пытаясь разглядеть надпись. «Кантарина Ноэлли». Я засмеялась, чувствуя себя отчего-то невероятной счастливой, и поспешила подойти к нему. Лукас с готовностью распахнул руки, и я с удовольствием нырнула в его объятия. Я вдохнула приятный аромат его одеколона. — Пожалуй, я заберу эту табличку на память, — сказала я, отстранившись и забирая картонку из его рук. Парень махнул ладонью, не возражая. — Я скучала, Лукас Дигнита. Он замер, а после хмыкнул, щелкнув меня по носу, и успешно проигнорировал мое высказывание. Что за смущение, господин Дигнита? Я сделала вид, что не заметила, и спросила: — Я не сильно тебя напрягла? — Пустяки. Я тебе должен, ты же помнишь? Я поежилась, вспоминания случившееся несколько месяцев назад. Если бы мы не пришли за доказательствами, Лукас и все остальные были бы уже мертвы. Первые два месяца меня каждую ночь преследовали кошмары, безумный взгляд директора стоял перед глазами, и его крик эхом звучал в голове. Я долго не могла избавиться от этого ужасающего чувства безысходности и страха за свою жизнь. Если бы не Теодор, который успокаивал меня, когда звонил по ночам, я бы конкретно подорвала свое здоровье. Но, в конце концов, я начала медленно забывать об этом. Хотя кошмары иногда и врываются в мои сны. Лукас положил мой чемодан в багажник, пока я садилась на переднее сидение, и вскоре мы уже неслись по улицам мегаполиса. Дигнита рассказывал о том, что их мама хорошенько надавала Ардагану по голове за то, что тот даже не обратил внимания на то, что брат пропал, и его лишили карманных денег на три месяца. — Он рвал и метал, — сказал Лукас, пока я запоминала каждое его слово. Мое новое оружие против Ардагана. Жди меня, Ардаган Филеро! — Пришлось восстанавливать восточную стену, которую он растворил своей способностью. Я прыснула. — Уверена, это пойдет ему на пользу. — Да ни за что! — воскликнул Лукас. — Он же твердолоб. К тому же, ко мне он особой любви не испытывает, так что продолжит игнорировать мое существование. — Вот бы и мое он также игнорировал, — удрученно вздохнула я, закинув ногу на ногу, и поправила съехавшую юбку. — Цепляется по любому поводу. А ты слышал, как он меня называет? — А кто не слышал? — Лукас хохотнул, и я обиженно надула губы. Он бросил на меня теплый взгляд. — Не обижайся… — и все же не выдержал и ехидно протянул: — Сбрендившая-я-я! Я от души шлепнула его ладонью по плечу. Разговор был легким, мне не хотелось обсуждать что-то серьезное, но вскоре голос Лукаса стал более строгим, и я поморщилась, когда он спросил: — Как ты себя чувствуешь после..? — Не начинай, — попросила я. — Переживу. — Не хочешь знать, что с ним стало? — Я догадываюсь, но зачем мне подтверждение? — раздраженно сложила руки на груди, смотря на белую полосу, разделяющую дорогу. — Может быть, так тебе будет спокойнее. Знать, что он не навредит тебе и этот кошмар уже не повторится. Я промолчала, не зная, что ответить, и Лукас принял это за согласие. Осторожно проговорил: — Месяц назад ему вынесли приговор. Он был казнен, — я громко втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Как и некоторые преподаватели, которые помогали ему. Но от отца я слышал, что он ни слова не сказал. Хоть мы и знали, что он делал это ради брата, он не изволил рассказать даже про это. Будто бы язык проглотил. Я нахмурилась. Почему? Я точно помню его реакцию, когда я использовала силу огня. Он что-то понял, его взгляд был таким страшным… Директор знал что-то обо мне, но почему не доложил Ордену? У него был мотив против них? Я стиснула зубы. Хоть что-то хорошее ты смог сделать, директор. И даже если ты уже мертв, я не буду благодарить тебя. О мертвых плохо не отзываются, поэтому я просто буду молчать. Я никогда тебя не знала, мне неинтересно. Лукас больше не сказал ни слова. — Я больше не хочу говорить об этом. Не хочу думать о том, что было бы, если бы нам не пришли на помощь. И что было бы, если бы мы не пошли туда. Знаешь, я думаю, что это было единственное правильное решение в моей жизни. Как ни странно, за это стоило бы поблагодарить Ардагана. У меня слишком много долгов перед Ардаганом. По неведомой причине он продолжает спасать меня, даже неосознанно, и это вызывает у меня странные, противоречивые чувства. Остаток пути мы провели за разговорами о чем-то совершенно неважном. Пару раз останавливались на заправках, потому что я была слишком голодной и могла съесть половину магазина. За это Лукас назвал меня «проглотом», получил по шее и решил оставить это прозвище до лучших времен. Лукас довез меня до самого дома ранга. Попрощавшись с ним и договорившись на следующих выходных поужинать вместе, я помахала рукой, дождалась, пока он уедет и рванула в дом. Открыв дверь своим ключом, я вбежала внутрь, быстро скинула туфли, оставила в прихожей чемодан и рванула в гостиную. Здесь сидели все, переговариваясь и смеясь. — Я думала, что кто-нибудь встретит меня! — громко крикнула я, перешагнув через порог. — Милашка Кана! — Триса подскочила с дивана, подбежала ко мне и крепко обняла. У меня возникло подозрение, что она хочет придушить меня. За ней вскочила и Церелия. Они, словно ураган, налетели на меня и едва не сбили с ног. — Наконец-то ты приехала! Я уже думала, что ты решила бросить нас! Следующим на меня буквально набросился Синелис, бесцеремонно растолкав девчонок. Беатриса злобно оскалилась, а Цери зашла за ее спину и смущенно смотрела, как меня душит в объятиях мелкий негодник. — Кана! Моя богиня еды, мой прекрасный шеф-повар! Как я жил эти месяцы без тебя? — завывал парень, прижимая меня к себе и потираясь щекой о мою макушку. Я не сопротивлялась, прекрасно понимая, что это бесполезно. — Ты все еще жив, — мрачно заметила Ариста. Она сидела на кресле, грациозно покачивая ногой. Одноклассница приветственно кивнула, когда я посмотрела на нее. Я ответила тем же. — А? — возмущенно воскликнул парень, потерял ко мне всякий интерес и подскочил к девушке. — Я не жил, а просто существовал! — Ариста с безразличным выражением лица слушала его возмущения. Пока остальные следили за ними, ко мне подошел Теодор. Один добрый и теплый взгляд, и после он крепко обнял меня, а я с облегчением прижалась ближе к нему. — Я так соскучился, — прошептал он тихо, так, чтобы услышала только я. Я хихикнула, погладив его по спине. — Ты же приезжал ко мне месяц назад. — Это было так давно, — протянул он снова. Я улыбнулась, решив не комментировать его высказывание, и с удовольствием вдохнула приятный запах лимона. Теодор не смог выдержать разлуки и примчался ко мне уже через три месяца. Его заплаканные красные глаза всколыхнули мое чувство вины, и я просто не смогла отправить его обратно домой. Повезло, что родители в это время уехали в очередную поездку, а Алехандро не был против гостей, так что мы неплохо провели время. Пусть и две недели, но это была лучшая часть каникул. Поздоровавшись с Виллитером и Сиэлем, важно кивнув Ректусу, я присела на диван и тут же заметила на себе недовольный взгляд багровых глаз. Мысленно подметила, что цвет более спокойный, не алый. Значит, пока еще не очень зол. Я мысленно мстительно ухмыльнулась. Ну я тебе сейчас устрою, Ардаган! Выпрямив спину, я закинула ногу на ногу и широко улыбнулась ему одной из своих самых ослепительных улыбок. Она была одна в моем арсенале, но на парня произвела нужный эффект. Оторопев, Ардаган с опаской посмотрел на меня, и я издевательски протянула: — А-ардаган, я уж думала, что тебя здесь не будет. Все еще сидишь в классе D? — я цокнула языком, с удовольствием слушая скрип его зубов. Ребята замолчали, с любопытством наблюдая за нами. — Расслабься, я просто шучу. Думаю, ты итак настрадался за эти дни. Ардаган сразу же понял мой намек. Прости, Лукас, но мне кажется, что сегодня тебя придут убивать за слив важной информации. Но, к моему глубочайшему изумлению, Филеро только стиснул зубы и отвернул от меня голову, промолчав. Что с тобой, Ардаган? Ты не заболел? Я поймала себя на мысли, что беспокоюсь о нем. Нет, не так. Меня беспокоит его странное поведение. Чего это он такой покладистый? Неужели три месяца без карманных денег немного поумерили его пыл? Я тряхнула головой. Что за ерунда? Все опять уселись на свои места, желая рассказать друг другу о том, как прошли каникулы. Теодор, как и всегда, присел рядом со мной, положил голову на плечо и зевнул. Я едва не растаяла. Знакомая атмосфера грела сердце, и я снова ощутила то самое чувство. Когда холодный ветер собственной способности уже не казался таким страшным и неприятным. Здесь было тепло. Среди них. Рядом с ними. Я умиротворенно улыбнулась, краем уха слушая восторги Трисы. — Захожу я, значит, в пирамиду, а там так душно! Я отделилась от группы туристов, зашла в какой-то зал, а там всякие рисунки, иероглифы. Стою, рассматриваю, и вдруг такой тихий, загробный шепот прозвучал над ухом. У меня сердце в пятки ушло! Я закричала и… Я прикрыла глаза, вдруг почувствовав, как усталость навалилась на меня. — Вы можете помолчать хоть две минуты? — раздраженный голос Ректуса вырвал меня из легкой дремоты. Я приоткрыла глаза и увидела стоящего старосту. Он снова нацепил на лицо маску равнодушия и прокашлялся. — Благодарю. Я не займу вас надолго. Меня просили сообщить вам новость. — Если он сейчас скажет, что завтра нам нужно идти на тренировку — я его убью, — пообещала Триса громко. Строгий взгляд старосты заставил ее замолчать. Она виновато приподняла руки. — В наш класс был зачислен еще один ученик. Теперь нас одиннадцать. Непонимающие взгляды направились на старосту. Он спокойно поправил очки и выжидающе посмотрел на каждого из нас. Приготовился к атаке вопросами. — Нам и так было хорошо, — фыркнул Синелис, сложив руки на груди. Его вальяжная поза и несколько расстегнутых верхних пуговиц рубашки выдавали в нем ловеласа со стажем. Я невольно засмотрелась на красивого одноклассника. Парень скосил глаза в сторону безразлично играющегося с куском своего льда Ардагана. Я поняла, что он имеет в виду, и выразительно ухмыльнулась. Заметив этот жест, он только пожал плечами. Что есть, то есть. — Согласен, — вступил в разговор Сиэль. — А вообще, я думал, что за одиннадцатого у нас тут кролик Церелии. Он уже со всеми познакомился в темной кухне в начале прошлого года. Мы захохотали, пока Церелия стыдливо краснела. Когда смех немного стих, Вилл спросил без особого интереса: — Как хоть его зовут? — Не имею ни малейшего понятия. Профессор Тимория только написала, что в нашем классе появится еще кто-то. Даже не знаю, девушка это или парень. — Лишь бы девчонка! — с энтузиазмом воскликнул Синелис, ударив по подлокотникам кресла кулаками. — Она будет моей! — Хватит пытаться заполучить каждую девушку, которую видишь, Синни, — осадила я его тоном мамочки. — Не всех, — возразил парень. — На вас четверых это не сработало. А ведь я так старался. — Не устраивай комедию, — поморщилась Ариста. — Скорее, трагедию, — хмыкнул Сиэль. — Но теперь нам нужно решить очень важный вопрос, — староста снова деликатно покашлял, привлекая наше внимание. Мы опасливо переглянулись. Чего ты еще хочешь от нас, Ректус? — Где будет жить ученик? В комнате больше не было одноклассников. Были только хищники, желающие разорвать друг друга. Лишь бы не жить с кем-то в комнате. Гостиная наполнилась криками, и я хмыкнула. Как бы близки мы не были, все равно слишком разные. Готовы перебить друг друга из-за такой мелочи. Что за жизнь такая? Одна несправедливость. Я заметила, как Ардаган злобно посмотрел на ругающихся одноклассников, и опасливо покосилась на кусок льда, парящий над его рукой. Ой-ой, не нравится мне это! Я подняла руку, пытаясь привлечь внимание ребят, но меня успешно проигнорировали. Я медленно приподняла бровь, посмотрела на свою ладонь, сжала ее в кулак и крикнула: — Помолчите! — меня услышали только со второго раза. — Помолчите уже! Недовольно фыркнув друг на друга, ребята расселись по местам. Мы с Церелией, сидящей с другой стороны от меня, облегченно выдохнули. — Предлагаю жребий, — проговорила я. — Проведем два выбора. Так как мы не знаем, кто к нам приедет, сделаем жребий и для девушек, и для парней. Вот и все. — Как раз это я и хотел предложить, — Деспарда деловито поправил свои очки. — Но из-за ваших криков я не смог и слова вставить. — Да неважно, — отмахнулся Синни. — Давайте жребий ваш. Я вызвалась написать имена, взяла несколько листов со столика и ручку и направилась на кухню. Быстро разорвав листы на несколько крупных бумажек, я написала наши имена, разделила их и подошла к плите. Открыв ящик над ней, я вытащила две глубокие миски и вернулась к столу. Плотно свернув бумажки, я бросила шесть в одну миску и четыре — в другую. Я вернулась в гостиную, поставила миски на столик и присела на свое место. Повисло молчание, которое вскоре нарушила Триса. — Осталось решить, кто будет тянуть бумажки… Еще пять секунд стояла полная тишина, а после комната наполнилась смехом. В итоге решили, как и всегда, предоставить выбор Ардагану. Довольный такой перспективой парень даже не стал кривить губы в неприятной усмешке. Быстро вытащив по одной бумажке из каждой миски, он кинул их на столик. Я потянулась к ним и развернула. — Комната девушек, — я выдержала театральную паузу и ехидно проговорила, — Беатриса, — девушка взвыла, хватаясь за голову, и Сиэль сочувственно похлопал ее по плечу. — Комната парней, — я сглотнула. — Ардаган. Я вздрогнула, когда надо мной нависла тень. Подняла взгляд, изумленно уставившись на парня. — Дай сюда, — потребовал он, пытаясь вырвать бумажку из моей руки, но я инстинктивно сжала ее еще крепче. — Я вытащу другую! Я притянула руки поближе к груди. — Нельзя! Это не по правилам! — Да плевать, — процедил он, хватая мои ладони, и я вздрогнула, инстинктивно отпрянув. Воспоминания о его угрозе в мотеле были еще свежими, как ни странно. — Ректус! — воскликнула я в поиске поддержки. — Она права. Это не по правилам, Ардаган. Смирись. Ты сам выбрал эту бумажку. Я видела, что Ардаган не собирался отступать, и устало вздохнула, протянув ему листочек с его именем. Мне бы совсем не хотелось, чтобы кислотный лед Ардагана расплавил наш дом, поэтому выразительно посмотрела на Ректуса. Староста неодобрительно покачал головой. — Это последний раз, когда тебе это сходит с рук, — предупредил Деспарда, вытаскивая из миски еще одну бумажку. — Ректус. Отлично. Я пожертвую своей комнатой, чтобы вам было комфортно. Попробуйте только что-то вякнуть. От сурового тона старосты всем стало не по себе. Мы притихли, Ардаган, довольный разладом между нами, вернулся на свое место. — Я отнесу, — сказала я, взяла миски и направилась на кухню. Теодор последовал за мной. Выкинув бумажки, я поставила посуду на место и уже собиралась вернуться в гостиную, как друг неожиданно пошатнулся, схватившись за голову. — Тео! — взволнованно воскликнула я, бросившись к нему. — Что такое? Голова болит? Пойдем, тебе нужно прилечь… Я потянула его к выходу, но он неожиданно вскочил, пронесся мимо меня и закрыл собой проход. Его белое лицо напугало меня. — Тебе туда нельзя! — заявил он, и я впала в полный ступор. — О чем ты? Теодор, тебе плохо? — я подошла ближе, осторожно положила ладонь на его лоб, но он сразу же перехватил ее и прижал к своей груди. Я успела почувствовать, что его лоб холодный. Значит, не болен. Тогда что происходит? Я услышала из гостиной странный шум, голоса стали громче. Я попыталась отодвинуть друга от прохода, но он стоял твердо. На его лице было выражение решительности. — Теодор! Да что такое? Я раздраженно нахмурилась, и волна ледяного воздуха пронеслась мимо нас. Тео вздрогнул от холода, и я, воспользовавшись заминкой, слегка оттеснила его и проскочила под его рукой. Он рванул вперед, схватил меня за руки и развернул лицом к себе. Меня начинало пугать неадекватное поведение прежде всегда спокойного Теодора. Он с мольбой заглянул в мои глаза и прошептал: — Не смотри туда… Я непонимающе посмотрела на него и уже было хотела снова спросить его, как земля ушла из-под ног. Мое сердце упало в пятки, когда мелодичный, до боли и отвращения знакомый голос с удивлением протянул: — Тари?