Класс D-2: Коллекционный

Мое сердце упало в пятки, когда я услышала этот голос. У меня галлюцинации? Почему я снова его слышу? Я, будто бы находясь в тумане, слегка оттолкнула Теодора, и на этот раз он не сопротивлялся. Я не замечала ничего не понимающих одноклассников, перед моим глазами был только он. У входа в гостиную стоял человек, которого я ненавидела больше всего на свете. Высокий, крепкий, с все теми же растрепанными каштановыми волосами, лисьими золотистыми глазами и мерзкой улыбкой на тонких губах. Его взгляд был направлен на меня, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается от ненависти и отвращения. — Тари, это ты? — снова повторил он, сделав пару шагов в гостиную. — Это точно судьба! Мы столько лет не виделись… Мои ноги подкосились, и Теодор едва смог удержать меня. Я вцепилась в него, как утопающий за последнюю надежду. На глаза навернулись злые слезы, и я сцепила зубы. — Кана, — прошептал друг одними губами, прижимая меня к себе. Себастьян, заметив мою реакцию, жестко усмехнулся и небрежным тоном сказал, махнув рукой: — Тари, да брось. Ведешь себя, как маленькая, — будто бы это ничего не значило. Будто бы я была никем! Будто бы это не он едва не обрек мою семью на голодную смерть! Я задрожала, по комнате закружил холодный вихрь, и я ощутила, как снова пробуждается сила огня внутри меня. Она разливалась по венам, мое тело пылало изнутри, и все, чего мне хотелось в этот момент — это швырнуть в него огненный шар. Чтобы он сгорел до тла. Чтобы никогда больше не появлялся в моей жизни. Ненависть сжирала меня, делала меня такой жестокой, что я готова была пойти на убийство. Только его. Убить только его за то, что он сделал. За его слова. Будто бы все это было неважно! Подонок сделал еще несколько шагов ближе к нам. Мои губы задрожали от гнева, я почувствовала, как ладони обхватывает пламя, но внезапно с кресла вскочила Ариста, отвлекая меня от Себастьяна, и выскочила перед нами. — Еще шаг к ней — и я сломаю тебе позвоночник, — эти слова она цедила сквозь зубы, голос был полон ярости. Ее аура почернела, и я сразу же поняла, что она вспомнила о том, что я рассказывала ей. Про того, что растоптал меня. Кто угодно, но не Ариста. Я не думала, что она когда-нибудь вступилась бы за меня, но она стоит передо мной, отделяя нас от этого подонка. И мне казалось, что она не просто так бросила эти слова. — Что здесь происходит? Кантарина, ты в порядке? — Ректус поправил очки, подойдя к нам, и положил руку мне на плечо. Я выдохнула, с трудом кивнув. — Ариста… Староста подошел к ней, попытался успокоить, но девушка зашипела, как змея: — Руку убери. Я не позволю этому ублюдку даже на метр к ней подойти. — Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — не выдержал Синелис. — Кана, если он обидел тебя, я лично его закопаю. — Да бросьте, — хмыкнул Себастьян, засунув руки в карманы брюк. — Она все драматизирует. Ты должна была знать, где находишься, Тари. Каждый сам за себя. Думаю, нам стоит просто забыть об этом и… Он направился ко мне, Ариста напряглась, сжимая руки в кулаки, остальные одноклассники привстали со своих мест, готовые броситься на мою защиту, но внезапно перед Себастьяном, в нескольких сантиметрах от него, образовалась тонкая стена льда. Пол под ней зашипел, начиная плавиться. Я в полном недоумении посмотрела на Ардагана, но тот старательно делал вид, что ему все равно. Но мы все видели лед, от которого Себастьян отскочил, как ужаленный. Это уже что-то значило. Пока он приходил в себя, Ариста повернулась ко мне, схватила меня за руку и повела к лестнице. — Тебе здесь нечего делать, — пояснила она. — Теодор, не стой там. Идем. Друг спохватился, кивнул и бросился следом. Беатриса, бросив злобный взгляд на Себастьяна, последовала за нами. *** Я сидела на кровати, Теодор был рядом и успокаивающе поглаживал меня по плечу, напряженная Триса сидела на стуле, а Ариста в гневе металась по комнате. Последний раз она была в такой ярости только в тот день, когда ее доставал ее бывший парень. И то, она умудрялась быстро возвращаться к своему хладнокровию. Но сейчас появление ублюдка, разрушившего мою жизнь, задело ее как нельзя сильно, потому что в каком-то роде наши ситуации были схожи. Видимо, Ариста до сих пор переживала по этому поводу. — Хочешь, я вернусь и убью его прямо сейчас? — предложила Ариста таким холодным и серьезным голосом, что мне снова стало не по себе. — Тебя посадят, — вернула ее в реальность Беатриса. И когда это они поменялись ролями? — Выставим все как несчастный случай, — сказал Тео. И ты туда же? — Скажем, поскользнулся на банановой кожуре, — протянула Триса полушутливо, и я слегка улыбнулась. Вышло немного жалко, но я старалась оценить их попытки меня приободрить. Я почувствовала, как Теодор мягко прильнул к моему плечу щекой, и взяла его руку в свою. С ним было так тепло и уютно, что на пару мгновений я забыла о Себастьяне. И все же… Как это получилось? Почему он именно здесь? Неужели действительно судьба сталкивает меня с ним? Для чего? Для того, чтобы я убила его собственными руками и запятнала душу еще сильнее? Я даже не рассматривала вариант о прощении. Потому что такого подонка прощать просто нельзя. Я лучше буду тонуть и захлебываться в этой ненависти, чем хоть раз допущу мысль о том, чтобы простить его за то, что он совершил. Он был моей первой любовью и первым и единственным человеком, кого я ненавижу. От любви до ненависти — один шаг. И он с удовольствием его сделал. — Кана, ты чуть было не использовала огонь, — вдруг вспомнил Теодор. Триса спохватилась и судорожно покивала. — Точно-точно! Тебя нельзя показывать его другим. Забыла уже? Я посмотрела на наши с Теодором переплетенные пальцы и вздохнула. — Я не использовала огонь с того самого дня, — призналась я. — Он исчез. — В каком смысле? — нахмурилась Ариста. Я неопределенно качнула головой, отмахиваясь от ужасных воспоминаний четырехмесячной давности. — Я его не чувствовала все эти месяцы. Словно ничего и не было. Я даже пыталась как-то использовать его, но устроила только погром в комнате, потому что ветер снова взбесился. Со способностями дружить у меня не выходит. — Но когда ты была в гостиной, я точно почувствовал, как твои руки нагрелись, я едва не обжегся. Поэтому я и подумал, что это была сила огня. — И ты был прав. Она снова появилась. Но теперь меня это еще больше поставило в тупик. Похоже, что огонь пробуждается только тогда, когда меня охватывают сильные эмоции, вроде того же гнева. В тот раз я использовала огонь, потому что испугалась за тебя и Лукаса. В этот раз желала испепелить этого ублюдка. Как и ветер, огонь привязан к моему эмоциональному, душевному состоянию. — Но ветер же постоянно с тобой. Одно неправильное движение — и ураган обеспечен, — заметила Ариста. — Почему тогда с огнем не так? — Это я и хочу понять. Что-то со мной не так. Теперь у меня две способности, и обе я не способна контролировать. Это уже не смешно. Может быть, я какая-то неправильная Посвященная? — с горечью проговорила я. — Не говори глупостей, — осадила меня Триса. — Мы все здесь такие. По твоей логике мы все неправильные. — Именно, — согласился Тео. — Так что ты не одна, Кана. — Знаю. Молчание было напряженным, сочувствующие взгляды друзей совсем меня не успокаивали. Мне казалось, что комок отчаяния внутри меня разрастается, и тишина в комнате, нарушаемая лишь тихим стуком каблуков Аристы, усугубляла ситуацию. — Может быть, — робко предложила Триса, виновато смотря на меня, — ты хочешь поговорить об этом? Расскажешь, что произошло между вами? Верно, я не упоминала о нем при Беатрисе. Тяжело вздохнув, я сцепила пальцы рук так сильно, что почувствовала боль. Почерневшие воспоминания вспыхивали с новой силой, и я не могла молчать. Я хотела поделиться этим с кем-то, рассказать, как больно мне было после предательства. И какой отвратительной и великолепной воровкой я была в прошлом… Дуло пистолета было направлено мне прямо в лоб. Дрожащая рука бизнесмена забавляла меня. Я дерзко ухмыльнулась, прижимаясь лбом к пистолету ближе, и пусть половину моего лица скрывала маска, я уверена — он представлял эту ухмылку. В руках сжимала несколько пачек денег. — Давай! — воскликнула я, заливисто расхохотавшись. Уже немолодой невысокий мужчина вздрогнул от резкого звука, его глаза расширились от ужаса, но руку он не опустил. — Неужели ты, имея такие деньги сейчас, в прошлом никогда никого не убивал? Я смотрела на него бесстрашно, с явной насмешкой. Мужчина отчаянно покачал головой. — Но не детей! Ты же еще… ребенок. Даже этот вульгарный макияж не может скрыть твой возраст. А голос! Тебе и пятнадцати нет! — уверенно заявил мужчина, и я запрокинула голову, снова засмеявшись и восторженно хлопнув в ладони. — Как проницательно! Превосходно! — Отдай деньги и драгоценности, и я отпущу тебя, — пообещал бизнесмен, бросив мимолетный взгляд на несколько пачек в моих руках. Я отбросила их назад, дразняще медленно вытащила из кармана темных штанов браслет с бриллиантами и рубинами. Камни в темноте поблескивали так ярко и маняще, что мужчина не мог отвести от них взгляд. Будто бы видел впервые и прежде много лет не любовался ими, не в силах отдать подобную красоту своей жене, которая спала с его секретарем. Как же мне нравилась осведомленность мафии! Информаторы могли найти любую информацию, даже количество гемоглобина в крови и каким лаком для ногтей пользуется объект. Когда идешь на дело, самое важное — иметь в кармане козырь, рычаг давления, который в опасной ситуации позволит выйти из воды абсолютно сухим. Он протянул свободную руку, чтобы ухватить украшение, в этот момент я резко выбила пистолет из его руки одним точным движением. Оружие отлетело в сторону, а ошалевший мужчина упал. Я спрятала украшение в карман, удовлетворенно улыбнулась, бросила на медленно отползающего назад мужчину уничижительный взгляд и подошла к пистолету. Наклонившись, я подобрала его с пола, внимательно осмотрела. — Старье, — хмыкнула я, небрежно роняя его обратно на пол. — Уже ни на что не сгодится. Двери кабинета распахнулись и на пороге появился напарник. Одетый во все черное, в маске, закрывающей пол лица, которая раздражала его. — Фур, давай быстрее, — недовольно проговорил он, поднимая откинутые мной ранее деньги. И тут же заметил испуганного мужчину. Глаза Себастьяна расширились, а после он торжествующе воскликнул: — Неужели тебя поймали? Фур, ты теряешь хватку! Одно очко в мою пользу. Я закатила глаза, пнула пистолет так, что он улетел к его ногам, и махнула рукой. — Вызывай «Шадоу». Пусть подчистят. Пусть я и не видела его лица полностью, но была уверена, что на его губах появилась усмешка. Дурак. Он поднял пистолет, скривился, осмотрев его, достал телефон и набрал номер. Приложив его к уху, он выждал три гудка, а после выстрелил. Бизнесмен взвыл, хватаясь за простреленную ногу, и я несколько укоризненно посмотрела на него. Себастьян пожал плечами и сказал: — Чтобы не убежал. Подхватив сумки с деньгами и драгоценностями, я направилась на выход, напевая себе под нос какую-то незатейливую песенку. Себастьян усмехнулся, сказал: — Дождись наших парней. Никуда не уходи, ладно? — расхохотался и бросился за мной. — Так смешно было, — язвительно протянула я, передавая ему одну из сумок. — Очень. Мы выбрались на крышу здания, на десяток секунд застыли, смотря на ночной город, а после направились к краю. Перебросив сумки на соседнюю крышу, мы ловко перепрыгнули на нее. Перед делом мы тщательно изучили все пути отступления, рассчитали расстояние между крышами и нашли одну-единственную, которая была наиболее безопасной. Твердо приземлившись на ноги, я схватила сумку и направилась дальше. Через некоторое время мы сидели на парапете на крыше одного офиса. Пришлось по пути забежать в магазин и купить этому сладкоежке мороженое. Себастьян старательно облизывал палочку от мороженного, а я задумчиво смотрела на огни в окнах соседнего дома. — Удивительно, — протянула я медленно, привлекая внимание напарника. — Что именно? — Он сказал, что не убивал детей. Это странно. Обычно такие люди не брезгуют и младенцев душить. — Врет, — категорично высказался Себастьян, выбрасывая вниз палочку от мороженого. Я безразлично смотрела, как она падает, а после вздохнула, поставив локоть на колено и уронив голову на ладонь. — Не думаю. Если бы врал — сразу бы убил. — Значит, он просто слабак, — жестко отрезал напарник. — Отстойный мир. Здесь никому нельзя верить. Не убьешь ты — убьют тебя, даже глазом не моргнув. — Действительно, отстойно, — усмехнулась я и повернула к нему голову. Себастьян подмигнул мне и положил руку мне на плечо. — Мы можем верить только друг другу. Я кивнула. — Ты же не бросишь меня, Тьян? — Никогда. Обещаю. Со мной тебе нечего боятся. Мы свернем горы, разбогатеем и уедем куда-нибудь далеко. Верь мне, Тари. — Верю. Вскоре после этого он начал сбрасывать на меня свою работу, просить, чтобы я отдавала ему весь трофей. — Мы же партнеры, Тари! — его тон был таким убедительным, да и бешено колотящееся сердце подсказывало, что я должна помочь ему. И я отдавала последнее, а мои отчеты становились все тоньше и тоньше. Пока однажды начальник не вызвал меня к себе. — Расслабилась? Думаешь, если ты хороший работник, можешь позволить себе отдых? — сурового вида высокий мужчина лет сорока в строгом темном костюме раздраженно затушил сигарету. Я едва подавила кашель, сцепила руки за спиной. — Нет, господин. — Именно. Твоя работа — вкалывать на меня и проносить мне деньги. Вы — грязные воры, отбросы общества, существуете только для того, чтобы прислуживать нам — великим людям, лидерам преступного мира. Я опустила голову, сжала челюсти и процедила совсем тихо: — Да, господин. — Здесь ошибок не прощают, девчонка, — его тон резко стал металлическим, и я вздрогнула. Все внутренности сжались, и я почувствовала надвигающуюся беду. — Будь благодарна за то, что тебя не убили. Но знай — разболтаешь хоть что-то — тебя найдут и прихлопнут, как комара. Проваливай. Я рванула на выход из кабинета, чувствуя, как глаза застилают слезы. — Тари! — веселый голос Себастьяна обескуражил меня. Я резко остановилась, обернулась, наблюдая, как он идет по коридору мне навстречу. — Тьян, что же мне делать? — прошептала я, прижимая руки к груди. — Они выгнали меня. — Правда? — притворно-удивленно уточнил он, и я замерла, рассматривая едва заметную, мерзкую усмешку на его губах. Мое сердце пропустило удар, и я, наконец, увидела реальность. — Думаю, ты просто недостаточно компетентна. Но я должен поблагодарить тебя. За эти месяцы я смог хорошо заработать, даже ничего не делая. Еще полгода в этой помойке — и я смогу уехать отсюда и начать все сначала, — и досадливо поморщился, окинув меня взглядом с головы до ног. — Я все же надеялся, что тебя продержат еще немного, но что уж здесь сделаешь. Каждый сам за себя, Тари. Я дрожала, будто бы меня окунули в холодный бассейн. Что ты сейчас сказал? Лучше бы убили меня! В тот момент я думала вовсе не об опасной работе и последствиях связи с мафией, я думала о том, что подвела Алехандро. И о том, как больно мне от предательства любимого человека. Мы выживали на заработанные мной деньги. Брат зарабатывал мало, едва хватало на оплату газа, воды и электричества. И что делать дальше, я не знала… Резко развернувшись и едва сдерживая рыдания, я побежала по коридору. Снисходительный смешок Себастьяна резанул по сердцу. Я свернула в небольшой холл и через пару секунд уже тарабанила из последних сил в знакомую дверь. Она отворилась почти мгновенно, и на пороге появился Рэйвен. — Кантарина? — удивленно спросил он, а я посмотрела в темно-зеленые глаза и, не выдержав, разрыдалась. Рэйвен растерялся и не сразу позволил мне войти в кабинет. После он втолкнул меня внутрь, усадил в кресло и всучил в руки чашку остывшего чая. Уже немного успокоившись, я усмехнулась, коснувшись серебряной чайной ложки. Бесцельно поводила ей от одного края чашки до другого, пока Рэйвен напряженно следил за мной. — Ты еще не знаешь, что случилось? — тихо спросила я, поднимая на него заплаканные глаза. Мужчина отрицательно мотнул головой. Я неторопливо рассказала ему, уже не сдерживая слезы. Я просто не обращала на них внимания. Было так омерзительно на душе после предательства Себастьяна. Ублюдок предал меня, даже зная, что от этой работы зависит моя жизнь. Когда-нибудь я заставлю тебя заплатить за это! Рэйвен взволнованно цокнул языком, начиная ходить из стороны в сторону. — Знаю, что глупая, — отмахнулась я с горечью, когда он остановился и бросил на меня несколько укоризненный взгляд. — Но я не могу ничего сделать с этим. — Что теперь об этом говорить, — вздохнул мужчина. — Но я больше ничем не могу тебе помочь, Кантарина. Если бы ты рассказала раньше. Если бы… — Но я промолчала, — парировала я, сжимая руками холодную кружку. — Это моя роковая ошибка. Он промолчал, но я знала, что в мыслях он согласился с моими словами. Поставив на стол чашку с нетронутым чаем, я всхлипнула и порывисто обняла его. Рэйвен неловко приобнял меня, и на мгновение мне стало легче. Он всегда был таким неловким, совсем не умел общаться с кем-то, кто был младше. — Мы еще встретимся, Рэйвен? — спросила я. — Не знаю, — честно ответил он. — Ты же знаешь, какие у нас порядки. Тебе повезло, что тебя оставили в живых. Беги отсюда, Кантарина, и забудь о том, что здесь было. У тебя вся жизнь впереди, не порти ее этой черной полосой. Я кивнула, отстранилась от него и развернулась, намереваясь выйти из кабинета, но он вдруг остановил меня. — Секунду. Я обернулась и заметила, что он роется в ящиках стола. Вытерев слезы, я дождалась, пока он подойдет ко мне. Он всучил мне небольшой, удобный револьвер, коснулся моей головы, и его темные брови жалостливо изогнулись. — Будь осторожна. И вот так мафия оборвала со мной связи. И моя опасная работа осталась лишь в моей памяти. Впрочем, я пыталась забыть об этом все эти годы. Тогда мне казалось, что я бессмертна, что ничто в этом мире не способно затронуть меня. Я была недосягаемой, но лишь в собственных мыслях. И все же, я была успешна. Возможно, именно эти дерзкие мысли и защищали меня, образовывали вокруг плотную ауру. До тех пор, пока мое сердце не было отдано лицемерному ублюдку, который вернул мне его, когда уже превратил в осколки. А после меня убили. И я узнала о настоящей боли. Теперь для меня самое важное — сохранить свою жизнь. Я уже не та безрассудная девочка, подставляющая лоб под дуло пистолета… Мне было стыдно за свое прошлое. Я повернулась и уткнулась в плечо Теодора, который с готовностью прижал меня к себе, успокаивая. — Значит, ты работала на мафию? — послышался растерянный голос Трисы. — И этот подонок тоже? — Да, — пробурчала я неразборчиво. — Ничего удивительного в его поступке нет, — вдруг сказала Ариста, и я от удивления даже приподнялась, вперив в нее недоверчивый взгляд. Она стояла у двери и не выглядела спокойной. Ее тело дрожало от едва сдерживаемой ярости, а в голосе звенела сталь. — Таких ублюдков очень много. Тебе не повезло, что он оказался твоей первой любовью. Но это правда. Если ты хочешь выжить — тебе придется поглотить все и всех на своем пути. И его тоже. Не смей опускать руки и реветь из-за него. Едва он перегородит тебе дорогу, — она прямо посмотрела на меня горящими глазами, и я сглотнула, — уничтожь его. Отомсти за себя. — Месть — это не выход, — запротестовала Триса. — Считаешь? — резко спросила Ариста, повернувшись к ней. Сложила руки на груди. — Хочешь, чтобы тот, кто унизил тебя, растоптал и бросил на произвол судьбы — просто так ходил по земле? Он не достоин даже того, чтобы ее взгляд был направлен на него. Он не заслуживает даже ее ненависти, потому что ненависть — это одно из самых сильных чувств, пусть и негативных. Ты должна обратить эту ненависть себе на пользу. Она снова посмотрела на меня. И я была изумлена. Сейчас Ариста была живой, девушкой с разбитой душой, с истерзанными ногами, которыми ступила на острые колья собственных ошибок — эгоизма и высокомерия. Она осознала всю несправедливость жизни, увидела ее уродство. Ариста никогда не прогнется. Она опустит всех на колени перед собой, даже если путь к этому будет соткан из тьмы. В отличие от меня, которая стыдится прошлого и того, что сделала, она пойдет по головам и будет гордиться этим. Мы слишком разные, но при этом наши души близки друг к другу, потому что в них много темноты. В каждом есть такая сторона, но кто-то балансирует на грани, кто-то выбирает свет, пытаясь оттеснить тьму подальше, а другие тонут во мраке. После смерти я пытаюсь вынырнуть, стремлюсь к свету, а она наоборот — погружается все дальше во тьму. И я не могу сказать, что это плохо, потому что она делает это для себя. Для того, чтобы быть счастливой. Высшая форма эгоизма и проявление невероятной духовной силы. Она переступила всех, заглушила зов сердца, умоляющий склонится к другим, позволить им утащить ее на самое дно. И именно поэтому я восхищаюсь ею. — Ненависть сильна, — продолжала она. — Она даст тебе такую силу, которую ты даже представить не можешь. Не стоит захлебываться в ней, реветь и проклинать его в мыслях. Используй это чувство, как катализатор. А после ударь по нему и покажи, как сильна твоя ненависть к нему. — А-а! — не выдержала Триса. Она капризно надула губы и прижала ладони к ушам, закрыв глаза. — Хватит! Я не выдержу этого давления! Не хочу, не хочу всего этого! Давайте сменим тему! Милашка Кана, тебе, и всем нам, нужно отвлечься. Она вздохнула, обессиленно опуская руки. Беатриса, тебе тяжело? Ты все еще мучаешь и себя, и своих родителей? Триса не была легкомысленной, это был лишь ее образ — веселая роковая девушка, которая не особенно печется о своей репутации и о мнении других. Но я знала, что внутри нее идет настоящая борьба. Слушая все эти рассказы, она невольно задумывается о том, как стоило бы поступить ей. И боится этого. Она не хочет принимать решение, не хочет что-то менять, она уже привыкла к этому. Решить наконец вопрос — значит отрезать прошлое, которое ей так дорого. Но она не может. И я ее понимаю. Вздохнув, я решила отключить свой мозг и перестать анализировать всех и все вокруг, облокотилась на Тео и протянула: — И чем займемся? — Дай подумать, — отмахнулась Триса и глубоко задумалась. Я усмехнулась, взяла ладонь Теодора и, словно маленький ребенок, начала перебирать тонкие длинные пальцы. Друг хихикнул, положив подбородок мне на макушку. Я так увлеклась своим занятием, что едва услышала, как Беатриса щелкнула пальцами. Переведя вопросительный взгляд на нее, я приподняла брови, увидев в ее глазах маниакальный блеск. — Что ты удумала? — подозрительно спросила Ариста. — Ребята, а как вы относитесь к фигурному катанию? *** Чтобы воплотить свою идею в жизнь, Триса растормошила Сиэля. Мы не успели даже ответить, как девушка уже выбежала из комнаты и через пять минут привела испуганного одноклассника. Он не понимал, что происходит, и странно косился в сторону Беатрисы. Пока та объясняла ему свой план, мы тоже слушали. — Да не проблема! — гордо фыркнул Сиэль, сложив руки на груди. — Мне только настроиться надо. — Тогда иди и настраивайся, — Беатриса вытолкнула его за порог: — Встретимся на той полянке за домом. Бесцеремонно захлопнув дверь прямо перед носом одноклассника, она пересекла комнату, присела на стул и улыбнулась. — Ариста, с тебя коньки. Женерия закатила глаза, но принялась за дело. Через час мы почти полным составом класса направлялись на поляну в лесу, недалеко от дома ранга. Больше всех идея покататься на коньках порадовала Ректуса: его глаза сверкали даже через стекла очков, уголки губ подрагивали в предвкушающей улыбке. Кто же знал, что у строгого старосты такое хобби. Как и всегда, Ардаган увязался за нами, и я уже не была удивлена. После триумфального возвращения Себастьяна в мою жизнь, Ардаган казался мне незначительной помехой. Впрочем, к этому парню я пока не испытывала ненависти, и надеялась, что этого никогда не случится. Все из класса, кроме вышеупомянутого подонка Себастьяна, были не против провести время вместе, особенно после такой долгой разлуки и неприятного инцидента. Время близилось к ночи, поэтому идти пришлось по темноте. Когда мы добрались до поляны, Ариста за пару минут создала несколько небольших уличных фонарей, которые расположила по всей площади. В это время мы переобувались, а Сиэль концентрировался. Мы уже стояли на поляне, ожидая, когда под ногами появится лед, но одноклассник все еще пытался создать его силой мысли. Проще было бы использовать для этого дела Ардагана, но проблема в том, что лед, как, собственно, и его хозяин, был очень ядовитым и разъедал все, что только можно. Не без труда, но Сиэлю удалось покрыть землю толстым слоем льда. И мы покатились, кто куда. Ректус со скоростью ракеты рванул по кругу, явно наслаждаясь происходящим. Он даже очки снял. В это время едва стоящая на ногах Церелия пыталась проехать хоть метр с тихим писком. Беатриса, сложив руки за спиной, каталась по той же траектории, что и Ректус, и смотрела на всех с немым превосходством. Сиэль и Виллитер, схватившись друг за друга, медленно двигались по диагонали, похоже, даже не зная, как повернуть в сторону. Синелис в голос хохотал, наблюдая за ними, но и сам едва стоял на ногах. Теодор кружился по полю, забыв обо всем. А что я? Любезно подтолкнувшая меня Триса заливисто смеялась, наблюдая за тем, как мое бренное тело с невероятной скоростью мчится к краю поля. Неожиданно на траекторию моего пути выплыл до ужаса спокойный Ардаган, и я, что есть силы, завопила: — Ардаган, осторожно! Парень резко обернулся, но отъехать не успел. Я на всей скорости влетела на него, и мы оба повалились на лед. Я застонала, приподнимаясь, и в ужасе уставилась на мрачное красивое лицо Ардагана, которое находилось совсем близко к моему. Глаза одноклассника вспыхнули алым, и я поняла, что он очень зол. Но неожиданно меня совсем не испугало это. Я поймала себя на мысли, что такой он — более правильный. Вспыльчивый, вечно чем-то недовольный и грубый — вот настоящий Ардаган Филеро, а не тот, который стерпел мою издевку. — Ах, прости, — искренне извинилась я и поспешила отползти в сторону. — Где-нибудь болит? — Я, по-твоему, настолько слаб, что пострадаю от падения? — прошипел он, посмотрев на меня боковым зрением. На моем лице появилось укоризненное выражение. — Ты же знаешь, что я спрашивала не поэтому. Я просто уточнила. Он фыркнул, поднялся, быстро отряхнулся и посмотрел на меня сверху вниз с мрачной насмешкой в алых глазах. — Катаешься хуже некуда. — Мне твои комментарии не нужны, — заявила я и попыталась встать. Ноги разъехались в стороны, и я плюхнулась обратно на лед. Непонимающе склонила голову на бок. — А мне нужны, — хмыкнул он, сложил руки на груди и с каким-то садистским удовлетворением смотрел на мои жалкие попытки подняться. — Как будто сам катаешься лучше, — пропыхтела я, сделав еще одну попытку. Она тоже провалилась. В итоге я наплевала на это, беспомощно посмотрела наверх и уже собиралась поползти к краю поляны, как Ардаган снова заговорил. — Уж получше тебя. Могу хотя бы встать сам. — Помог бы, — пробурчала я. — Раз уж такой хороший фигурист, — усмехнулась, — научил бы хоть стоять. — Зачем мне это делать? — Развлечения ради, — съязвила я. — Из доброты душевной… Ах, да! Ты же злой мальчик, который ненавидит весь мир. Свободен тогда. Его глаза вспыхнули новым оттенком — рубиновым. Это было что-то среднее между светлым, яростным алым взглядом и спокойным, почти безразличным багровым. Прежде я не замечала такого цвета, а может быть, просто не хотела. — Кататься хочешь, значит? — протянул Ардаган угрожающе, и я сглотнула. Я передумала! Он меня сейчас убьет! Помогите! Я мельком посмотрела в сторону, надеясь попросить взглядом помощи у Теодора, но тот кружился в центре поля и не обращал внимания ни на что. Ах ты, мелкий! Меня рывком поставили на ноги, и я инстинктивно схватилась за сильные руки, чтобы снова не упасть. — Что ты хочешь сделать? — подозрительно спросила я, поднимая голову и заглядывая в его глаза. — Преподать тебе урок, — это прозвучало так страшно, что я испуганно сглотнула и подумала о том, что добраться на четвереньках до края поля — не такая уж плохая идея. Ардаган резко развернул меня, крепко обхватил за талию и начал разгоняться. Я запаниковала, мысленно прокляла себя за грубость в его сторону и собиралась уже начать его умолять, но скорость становилась все больше, и я начала бояться, как бы он не отправил меня в полет к ближайшему дереву. Я испуганно завопила, закрывая лицо руками, и его ладони на моей талии сжимались все крепче. Я слышала, как в ушах свистит ветер, как громко по льду скользят лезвия, царапая его, и как невероятно быстро бьется мое сердце. Так страшно! — Открой глаза, сбрендившая! — прозвучал громкий приказ, которому я не могла противиться. Я едва не ахнула, но из-за скорости подавилась воздухом. Восстановив дыхание, я с восторгом смотрела перед собой, на то, как проносятся силуэты одноклассников, как узор льда под ногами стремительно меняется. Это было немного страшно, но и невероятно захватывающе. Не удержавшись, я раскинула руки в стороны и рассмеялась, впервые за этот день чувствуя себя свободно и легко. Все проблемы забылись, и передо мной была только стремительно сменяющаяся картинка и свист ветра в ушах. Все было так далеко, будто бы совсем меня не касалось, и я могла распахнуть свои призрачные крылья и упорхнуть куда-нибудь далеко, где нет прошлого, где нет ненависти и боли, где меня никто не знает и никто не сможет осудить. Прекрасные мгновения длились совсем мало и в то же время очень долго. Когда мы начали снижать скорость, я почувствовала легкое разочарование, а еще появилось желание дать по голове Ардагану Филеро. А вот и реальность вернулась! — А если бы ты меня уронил или еще чего похуже? — сердито пробормотала я, обернувшись к нему, когда мы застыли на месте. — Это имеет значение? — безразлично протянул он, демонстративно вытирая ладони о свои брюки, и я скривилась. Вот же придурок! — Вот же придурок! — озвучила я свои мысли, гордо развернулась проехала немного, споткнулась и едва не полетела носом в лед. Громкий смешок Филеро заставил меня стиснуть зубы, гордо выпрямиться и поехать дальше на дрожащих ногах. Ардаган Филеро, когда-нибудь я тоже преподам тебе урок хороших манер!