Класс D-2: Коллекционный

Вечером я спускалась по лестнице на первый этаж и увидела забавную картину. На диване сидел Синелис, над ним стоял Сиэль, пытаясь собрать волосы друга в хвостик. Напротив, хохоча, сидела Триса и пыталась их сфотографировать. Церелия и Теодор с поднятыми бровями наблюдали за этой картиной, Ариста с усмешкой давала Сиэлю бесполезные советы, из-за которых процесс собирания волос Синелиса в необычную прическу казался еще смешнее, Виллитер гаденько посмеивался вместе с Трисой. Ректуса, Ардагана и подонка Себастьяна нигде не было видно. Отсутствие двух последних принесло мне невероятное облегчение, и я почувствовала, что могу провести этот вечер в приятной компании. — Чем это вы занимаетесь? — хихикая, спросила я, подходя к дивану и присаживаясь рядом с Трисой. Сиэль дернул Синелиса за прядь темных волос, и парень взревел, как раненый волк. Мы дружно засмеялись. — Синелис захотел сменить стиль, — объяснил Сиэль. — И я решил помочь. — Хотя бы ножницы в руки не бери, — предупредил парень, подозрительно косясь наверх. — Мне стрижка новая не нужна. Рыжий одноклассник надул губы, растрепав волосы друга. — Вообще-то, я очень талантлив. Может быть, моя судьба — это быть стилистом! — Ты не все волосы собирай, а хотя бы верхние пряди, — посоветовала Ариста. Церелия передала Сиэлю милую резиночку с маленьким значком клубнички, и мы снова засмеялись. Синелис состроил подозрительное лицо, и ждал, пока друг сотворит что-то странное на его голове. Но пальцы Сиэля его не слушались, и короткие пряди постоянно выскальзывали. — Дай-ка мне, — я поднялась с дивана, подошла к ним. Сиэль послушно отступил с дороги и занял мое место рядом с Трисой. Она направила на меня камеру с предвкушающей улыбкой, и я состроила серьезное лицо. — Дамы и господа, это программа «Мода и стиль от Кантарины Ноэлли». Подопытный… то есть наша модель — Синелис Зиковьен. Сегодня мы сделаем ему неповторимую, модную прическу. Просто наблюдайте. Я начала собирать шелковистые темные волосы в хвостик, но это было довольно непросто. Однако, я была довольно терпеливым человеком, поэтому после нескольких минут мучений, в течение которых одноклассники начали откровенно хохотать, наблюдая за моими безуспешными попытками навести красоту на голове Синелиса, я смогла создать что-то приличное. Отойдя в сторону, я взглянула на парня и расхохоталась, согнувшись пополам. Гостиная наполнилась громким, дружными смехом. Один Синелис смотрел на нас всех мрачным взглядом. На его голове красовался маленький, почти детский хвостик с милой клубничкой. — Наш ловелас переквалифицировался, — сквозь смех выдавила Беатриса. — Тебе очень идет, — вторил ему Виллитер. Парень надул губы, я подошла к нему со спины и наклонилась, слегка приобняв за плечи. — Ну что ты, Синни? Ты правда стал еще прекраснее и милее. Принести тебе зеркальце? Оно тебе все-все расскажет, — убедительно произнесла я и снова засмеялась, не выдержав. — Я знаю, что прекрасен, — хмыкнул горделиво парень. — И никакое зеркало мне для этого не нужно. Я примирительно приподняла руки, все еще немного посмеиваясь. — Цери, милая, не сделаешь нам чай? — попросила Триса, и девушка кивнула, подскочив с кресла. Виллитер последовал за ней на кухню, чтобы помочь, а мы остались, пересматривая сделанные Трисой видео и фотографии. Вскоре Церелия и Виллитер вернулись в гостиную. В руках у них были подносы с чашками и тарелками с печеньем и конфетами. Одноклассники налетели на чай, как чайки на рыбу. Зашуршали фантики от конфет, тихий хруст печенья раздавался следом. Аромат чая с лимоном, малиной и мятой будто бы впитался в стены гостиной, из-за чего в комнате стало еще уютнее. Мой чай с лимоном был не горячим, да и я не любила, когда он обжигал язык. Шоколадная конфета была на редкость вкусной, и мне пришлось едва не подраться с Сиэлем за последнюю из них. Неожиданно послышался незнакомый, мелодичный звук, и мы растерянно переглянулись. — Это… дверной звонок? — логично предположила Ариста. — Похоже, — пожал плечами Сиэль и поднялся. — Я открою. Дело было в том, что у каждого из нас был свой ключ, чужие люди к нам не приходили, и весь прошлый год мы даже не разу не услышали дверной звонок. Как бы странно это не звучало, но это был факт. И мы знали, что в гости к нам заявился кто-то не из нашего класса. Вряд ли это была профессор — насколько я знаю, у нее тоже был свой ключ, да и зачем ей приходить так поздно. Я заинтересованно вытянула шею, заглядывая в коридор, и отпила немного чая. И едва не подавилась, когда в комнату вошли Сиэль и Лукас. — О, Дигнита, — удивленно воскликнула Беатриса. — А ты чего тут? Ее хитрый взгляд в мою сторону немного смутил меня. Остальные вежливо поздоровались с Главой Ученического Совета. — Может быть, чаю? — робко предложила Церелия, на что парень добродушно улыбнулся и отказался. — Уверяю тебя, — заявила вдруг Ариста и сложила руки на груди. — Мы ничего плохого не сделали. Ардаган на церемонии вел себя прилично. Лукас усмехнулся. После произошедшего четыре месяца назад наш класс знал маленький секрет братьев Дигнита-Филеро. Удивлены все были знатно и потом еще некоторое время не могли свыкнуться с этой мыслью. Конечно, с нас взяли клятву, едва не на крови, что мы никому и никогда не расскажем об этом. И мы свое слово держали, благо, уже был опыт хранения важных секретов. — Я здесь не как Глава Совета, — отмахнулся парень и улыбнулся, посмотрев на меня. Изо всех сил пытаясь сохранять непринужденный вид, я попивала свой чай. — Кана, уделишь мне немного времени? Я поставила чашку на стол, неловко прокашлялась и поднялась. — Давай выйдем на улицу. Я незаметно показала Трисе кулак, предупреждая ее, что если она скажет хоть одно слово на тему наших с Лукасом отношений — ей грозит серьезная опасность. Мы вышли из дома и направились по тропинке в лес, наслаждаясь тишиной и темнеющим небом. — О чем ты хотел поговорить? — я чувствовала странную неловкость, но не могла понять, по какой причине она появилась. Раньше я не замечала ничего такого в отношении Лукаса. — О нашем очень серьезном деле, — заявил он, и я напряглась. Неужели дело сдвинется с места? — Помнишь, я рассказывал тебе об одном Посвященном, который был знаком с Райманом Трэйзом? К потомку которого ты ездила? Я кивнула. К слову, о Раймане. После того, как Лукас пришел в себя после произошедшего, он дал мне прочитать копию отчета по экспериментам над Трэйзом. Он мог дать мне все ответы. Но меня постигло глубокое разочарование. Отчет был, во-первых, не полным, во-вторых, написан так, словно был зашифрован. Единственное, что я поняла, так это то, что эксперимент был провален, а сам подопытный умер. О начале эксперимента не было сказано, также не было цели и других важных деталей, и это огорчило меня. Там были описаны процедуры, какие-то опыты, но слишком сложным языком. Собственно, именно поэтому он не представлял для нас особой ценности. Важно было только имя. — За эти четыре месяца я ознакомился с материалами из папки, которые ты мне отдала, — протянул Лукас. — И кое-что нашел. Не знаю, относится ли это к делу, но есть вероятность, что это прольет свет на эти эксперименты Ордена. — И что ты нашел? — несвойственная мне нетерпеливость заставила Дигниту усмехнуться и продолжить. — Я покопался в биографии их обоих. В том, что мне удалось найти, — уточнил он. — И есть один человек, Посвященный, с которым общались они оба. — А что в этом необычного? Общие друзья — не редкость, — скептично хмыкнула я. — Конечно нет, — Лукас махнул рукой. — Но не в нашем случае. Потому что Райман Трэйз и Посвященный, о котором ты узнала, не были знакомы лично до их исчезновения, то есть похищения. Я застыла на месте, изумленно уставившись на его спину. Лукас обернулся, тоже остановившись. — Подожди. Я ничего не понимаю, — призналась я. Разве Трэйз не погиб прямо там? — Райман Трэйз и этот Посвященный оба были подопытными, как мы уже выяснили. Письмо, которое ты нашла в шкатулке, принадлежало третьему лицу, который был связующим звеном между этими двумя людьми. Он и был владельцем шкатулки. Я предполагаю, что Райман Трэйз и Посвященный познакомились там, где проводили опыты. И их туда привел этот самый человек — третье лицо. И после того, как Посвященный, в отличие от Раймана, смог сбежать, он попытался связаться с третьим. Доказательство этому — письмо из шкатулки. Этот человек — нить между Райманом и Посвященным. Это наша надежда узнать что-то еще о стертых именах и экспериментах. Я уверен, что он имеет отношение непосредственно к ним. Я помассировала виски, тяжело выдыхая, и почувствовала, как начинает гудеть голова. Слишком запутанно. Если бы я одна распутывала это дело, не смогла бы даже часть из этого понять. — А знаешь, что самое интересное? Я подняла голову, вопросительно посмотрев на него. — Я нашел его имя. А вот возраст — нет. — То есть как? Скорее всего, он уже умер. — Я тоже так подумал, но тогда в документах было бы так и написано. Но там пусто. Есть дата рождения, а вот даты смерти нет. И есть только два варианта. Первый — это то, что он бесследно исчез, хотя, его все же через некоторое время должны были объявить мертвым, а второй… — Это может означать, что его способность — бессмертие. Способность, связанная со временем. Я вздохнула и кивнула, давая понять, что услышала его. Мы побрели обратно к дому. Молча. Но неловкости не было, мы оба обдумывали сложившуюся ситуацию. Дойдя до машины Лукаса, я уже собиралась попрощаться с ним, но он внезапно хитро улыбнулся и попросил меня подождать немного. Я, удивленная, переминалась с ноги на ногу, стоя спиной к его машине. Я почувствовала тепло его тела, его руки слегка приобняли меня, и вдруг перед собой я увидела небольшую корзинку, до верху наполненную абрикосами. Я ахнула, от неожиданности едва не выронив ее, когда Лукас буквально впихнул мне ее в руки. Я резко развернулась к нему, с подозрением заглядывая в его глаза. — Не хочу показаться наглой, но ты привез ее мне? Парень гордо кивнул, с удовольствием наблюдая за тем, как я с нескрываемой радостью разглядываю маленькие плоды. — Тебе нравятся абрикосы? — спросил он, и я кивнула. — Я пробовала их лишь один раз, когда стащила с рынка, — со стыдом призналась я. — Помню, что едва не сгребла весь лоток, когда распробовала. Такие вкусные были. Абрикосы всегда были очень дорогими, мы не могли позволить себе их. Я хотела когда-нибудь заработать достаточно денег, чтобы купить несколько ящиков для себя и своей семьи, и съесть их столько, сколько душа пожелает. Я почувствовала, как на душе становится теплее. Он же знал, все знал. Поэтому купил именно их. И зачем только спрашивал? — Знаю, — хмыкнул он. — Я купил их в соседнем городе. Ездил сегодня по делам и проезжал мимо рынка. И вспомнил о тебе. Я улыбнулась, прижимая корзинку к груди. — Приятно знать, что для меня есть место в твоей голове, — хихикнула я. И, может быть, и в сердце? Лукас внезапно протянул руку ко мне и убрал упавшую на лицо из-за порыва ветра белую прядь волос. Прикосновение его теплых пальцев заставило сердце сделать неожиданный кульбит. В этом вечном холоде это теплое прикосновение было таким странным, необычным, но очень приятным. Я могла и привыкнуть к этому… Длинные пальцы коснулись щеки, и я улыбнулась уголками губ. — Я тоже, — вдруг выпалил Лукас, и я в недоумении уставилась на него. Он усмехнулся, кивнул на небольшую картонку, прикрепленную к ручке корзинки. Коснувшись пальцами моего подбородка, парень пробормотал: — Спокойной ночи. Быстро сел в машину и уехал, оставляя меня в полной растерянности. Минуту я стояла на улице, прислушиваясь к глухому смеху, доносящемуся из дома, и после вздохнула и зашла внутрь. Проскользнув к лестнице, я сказала ребятам, что спущусь через минуту, поднялась на второй этаж, прошла в свою комнату и присела на стул, поставив корзинку на стол. С гулко бьющимся сердцем я развернула сложенную вдвое картонку и шепотом прочитала: — «Я тоже скучал по тебе, Кантарина Ноэлли». Я застыла на секунду, смотря на слова, выведенные красивым почерком, а после расхохоталась, чувствуя невероятную легкость на душе. *** Я собиралась наведаться в клуб на следующий день, чтобы расспросить Ляду о том, можно ли отследить, от кого конкретно к нам попадает антиквариат, и была взволнована с самого утра. Дело становилось все более запутанным. Честно говоря, у меня кипел мозг. Существовал третий человек, все это время скрывавшийся в тени. И если мы правы, и он бессмертен, значит, он все еще жив и его можно выследить. Другой вопрос — сможем ли мы? Если он участвовал в экспериментах, естественно, что за ним будет следить Орден, в таком случае тайно выследить его просто невозможно. Также я думала о том, по каким критериям отбираются подопытные. Их имена стирают, но по какой причине? Я была уверена, что это связано со способностями, но какими именно? И разве этот третий человек не мог стать подопытным? Очевидно, что его имя стерто из книги, и, скорее всего, им самим. То, что его имени нет в книге, проверено Лукасом. Значит, он пытается скрыться от Ордена. Найти его будет очень трудно, но это наша первая задача. Я все еще надеялась, что, разгадав одну загадку, смогу найти ответы и на другие, но что-то мне подсказывало, что встречи с Отступниками мне все равно не избежать. В конце концов, они тоже замешаны в этом деле. Но каким образом? Что могут знать Отступники о делах Ордена, если сами они — отдельная организация, если их можно так назвать? Эта паутина была слишком запутанной и плотной, и я начала в ней теряться. Утром я быстро позавтракала с одноклассниками, которые ныли о том, что приступать к тренировкам совсем не хочется, послушала завистливые вздохи, попрощалась с ними и побежала на остановку. Я надеялась, что ребята еще не успели взорвать мастерскую в очередной раз. На остановке никого не было, и я топталась на месте, ожидая, когда приедет автобус. На улице было пасмурно, но тепло — начало лета. Хотя в горах, вернее, у их подножия, где расположилась академия, даже летом не было жарко. Я, уже привыкшая к холоду, не особо обращала на это внимания, но раньше, еще до перерождения, ненавидела сильную жару. А вот некоторые жаловались на прохладу. Автобус был полупустым: было раннее утро, некоторые ученики еще только собирались на занятия и тренировки. Только ранние пташки вроде меня уже были на ногах. Я вышла на нужной остановке и пошла до корпуса технических исследований пешком. Через пару минут я уже заходила в знакомое здание. Информатор, как и всегда, спал — громкое сопение, доносившееся из приоткрытой двери его кабинета, раздавалось на весь вестибюль страшным эхом. Я не стала его будить, тихо поднялась по лестнице и зашла в мастерскую. — Доброе утро, — громко поздоровалась я, закрывая за собой дверь. — О, Кана! — воскликнула Ляда, отвлекаясь от просмотра какого-то чертежа. — Я уже думала, что ты решила нас бросить. Я шутливо обиженно ахнула, прижав руку к сердцу. — Никогда! — Как прошли каникулы? — спросила Мина, поворачиваясь на стуле в мою сторону. Рэй только приподнял голову, приветливо улыбнулся и продолжил разбирать какой-то механизм. — Лучше, чем я ожидала, — расплывчато ответила я. — Ты хоть съездила куда-нибудь? — полюбопытствовал Кай в своей излюбленной грубой манере. — У меня вообще не получилось. Все каникулы дома просидел. Повезло, что уже давно от родителей съехал. — Та же история, — хмыкнул Рино и поправил прозрачные очки на макушке. — У меня дома ремонт. Пришлось ехать к родителям. Я мрачно посмотрела на Кая и отрицательно покачала головой. Он хмыкнул, но в его глазах промелькнуло сочувствие. — Кана, хочешь посмотреть на наше новое изобретение? — с энтузиазмом воскликнула Ляда. — Это только чертеж, — поправил ее Рэй. — Но очень интересный. Я пожала плечами и подошла к столу девушки. Большой плотный лист бумаги тянулся по всей поверхности. Четкие линии складывались в одну большую механическую птицу, напоминающую колибри. На чертеже она выглядела бесподобно. Я восхищенно присвистнула, а Ляда гордо задрала подбородок. — Все каникулы разрабатывала этот проект. Мы приехали в академию намного раньше остальных, во время вступительных экзаменов, и за этот месяц мы с ребятами смогли добить его. — Считаю, что это лучшее, что она могла придумать, — с ноткой яда в голосе проговорил Кай. Ляда схватила с края стола смятую бумажку и бросила ее в сторону парня — попала точно в голову. — Ай! — Я не особо разбираюсь в чертежах и прочем, — неловко призналась я и попросила: — Так что можете объяснить, что это такое и как им пользоваться? — О, конечно, — спохватилась девушка. — Я назвала эту красавицу «Черная колибри». Это невероятное изобретение, в которое встроено устройство слежения, также микрокамера. Она будет способна летать на большие расстояние, управление — дистанционное. К тому же, в случае обнаружения, она автоматически будет передавать всю информацию на подключенное к ней устройство — телефон, ноутбук или компьютер, и самоуничтожается. Также при необходимости она сможет подавать сингалы бедствия, в случае, если у владельца не будет связи, а он окажется в затруднительной ситуации. — Потрясно! — с искренним восхищением воскликнула я, внимательнее рассматривая птицу на чертеже. — Я правильно понимаю — она будет очень маленькая? — Да-да. Малышка, — Ляда с нежностью погладила уголок бумаги. — Это только чертеж, пока еще мы не приступали к созданию, — добавила Мина. — Работы много? — догадалась я. — Не только. Чтобы создать такую штучку, понадобится очень много денег, — сказала Ляда. — Так как это пока что не официальное устройство, то есть не то, что запрашивал Орден, у нас нет на это средств. Поэтому мы ждем, пока нас либо вызовут к Главе Подразделения, чтобы продемонстрировать наши новые изобретения, либо когда назначат выставку, где мы сможем представить этот проект. — Он достоин внимания, — уверенно проговорила я, улыбнувшись девушке. Ляда грустно улыбнулась. — Не знаю, Кана. Думаю, другие изобретатели создают что-то более интересное и серьезное. Моя птичка не такая уж необычная, как нам всем здесь кажется. Но это мой первый проект, и он очень важен для меня. — Тогда нужно бороться за него! — вскрикнула Мина, подскочила к девушке и приобняла ее за плечи. Я сконфузилась. Думаю, если бы я сказала такие слова, было бы стыдно прежде всего перед собой. Это сказала бы девушка, которая бороться даже не пыталась. Такие слова из моих уст звучали бы неправильно, поэтому я промолчала и просто кивнула. — Может быть, вы перестанете заниматься ерундой? — недовольно протянул Кай, и Мина, раздраженно закатив глаза, подошла к нему и отвесила легкий подзатыльник. Парень захныкал и пожаловался на то, что его вечно кто-то бьет. На это Мина с ехидством ответила: — Это потому, что ты вредный. Из твоего рта вылетают очень неприятные слова. Когда научишься молчать — найдешь себе девушку. Ребята засмеялись, Кай обиженно насупился. — Кстати, Ляда, я хотела спросить, — спохватилась я. — А можно как-то узнать, кто был владельцем антиквариата? Девушка сразу же отрицательно покачала головой, и я почувствовала глубокое разочарование. — Все делается анонимно. После починки вещи, естественно, те, которые были восстановлены, отправляются на аукцион и продаются. Очень дорого. — А куда деньги? — поинтересовалась я. — Насколько я знаю, половина уходит на благотворительность, остальное — Ордену, в том числе на спонсирование подобных проектов, — она кивнула на чертеж птицы, — и прочее. — Мне всегда было интересно вот что, — протянула я задумчиво. — Мы не платим за учебу, нас хорошо кормят и форма выдана бесплатно. Стипендию нам не платят, но все же большие деньги вкладываются в академии. Откуда они у Ордена? — Государство. Да и к тому же, такие влиятельные и богатые семьи, как те же Дигнита, спонсируют. Я кивнула. Мои мысли были похожими. Верно. Орден Посвященных — не просто организация, это будто бы отдельный мир. Они — защитники спокойствия и безопасности на Земле. Неудивительно, что государство выделяет деньги. — А чего ты спросила про владельцев антиквариата? — заинтересовалась Ляда. — Любопытство кошку сгубило, — парировала я, насмешливо хмыкнув. Девушка махнула на меня рукой, свернула чертеж своей птицы и отправилась помогать Каю и Рино. — Когда там новый антиквариат придет? — спросила я, рассматривая стопки бумаги на столе Ляды. — Послезавтра должны. Можешь пока отдохнуть. — Рада бы, — разочарованно пробурчала я. — Но дел у меня еще много. Попрощавшись с ребятами, я вышла из здания корпуса технических исследований и, не торопясь, побрела в сторону остановки. На часах было только девять утра, тренировки только начались, а я была абсолютно свободна. Не придумав ничего лучше, я поехала на нашу арену. Через сорок минут я уже выходила из автобуса. Арена находилась не так далеко от остановки, поэтому я быстро дошла на нее. Я поднялась на трибуны и улыбнулась, увидев одноклассников. — Да куда ты! — возмущенно закричал Синелис, уворачиваясь от летящего в его сторону металлического бумеранга, и превратился в маленькую синичку. Ариста жутко захохотала, наблюдая за тем, как среднего размера бумеранг гоняется за птичкой. Меня пробрала дрожь от этого зрелища. Иногда она пугает меня сильнее Ардагана! Сиэль рисовал ледяные узоры на стене под трибунами, Триса медленно, с большим трудом, поднимала из земли лианы, один за другим, пытаясь удержать их под контролем, но растения были на редкость капризными и постоянно пытались вильнуть в сторону и нарушить покой Церелии, которая использовала свою способность на Виллитере. Ректус сидел на трибуне, напротив меня, и что-то тщательно выводил в своем блокноте. Теодор спал на сидении неподалеку от него. Ардаган и Себастьян, к счастью, находились в разных частях арены и занимались своими делами. Как Филеро применяет свою способность я видела уже не раз, а вот подонок… Я посмотрела на него из-под ресниц, хоть и понимала, что это глупо — с такого расстояния никто бы не заметил мой взгляд в его сторону, и сам подонок — тоже. Его способность — телекинез. У Аристы была похожая сила, но она могла передвигать только те предметы, которые создавала сама, и пока что это были не очень большие предметы. Помнится, как-то раз на тренировке она создала большой металлический диск и почти потеряла контроль, из-за чего едва не разнесла половину арены. А вот у Себастьяна с этим проблем не было… Скользкий ублюдок! Одним легким движением руки он поднял в воздух несколько тяжелых металлических балок, которые валялись подалеку — они остались еще с тех времен, когда арену достраивали после выходок Ардагана — и заставлял их парить вокруг. Его движения были почти ленивыми, но траектория движения балок была четкой. Он собрал их в одну линию, которая достигала по длине не меньше семи метров, а после слегка повернул руку. Балки отделились друг от друга и повисли в воздухе вертикально. Будто бы решетка… Я неуютно поежилась. Он контролирует свою силу также хорошо, как и Ардаган. Значит, он действительно совершил что-то такое, из-за чего его на испытательный срок засунули к нам — чтобы показать, что здесь для него нет никаких перспектив. Профессор Тимория стояла в самом центре, внимательно оглядывая всех учеников. Беатриса выдохлась и вернула лианы под землю. Стерев пот со лба, она огляделась, поняла взгляд и улыбнулась, заметив меня. Помахала рукой и громко закричала, сбивая остальных с ритма: — Милашка Кана! Я поднялась, спустилась по лестнице к ограждениям и оперлась на перила. — Вы работайте-работайте, — громко проговорила я с ехидством. — А я посмотрю. Я перевела взгляд на другую часть арены и посмотрела на Ардагана. Он разминал плечи и ноги, и я сразу же поняла, что он собирается сделать. Мне нравился этот прием. Он парил, словно птица, и его лед так красиво переливался на солнце. В прошлом году на соревнованиях он часто использовал этот прием. Я в предвкушении потерла руки. Лед Ардагана полукругом окружил поле, и сам парень пронесся по нему с невероятной скоростью. Он собирался сделать то же самое и на другой половине, но не учел, что теперь в классе был Себастьян. На тренировках Ардагану всегда оставляли место вокруг поля, а остальные тренировались в центре, но подонок этого не знал. Мелькнувший справа лед потревожил Себастьяна, его руки дрогнули, и балки полетели вниз, прямо туда, где должен был секунду спустя проехать Ардаган. Мое сердце остановилось, я подалась вперед, едва не перелетев через ограждение, и закричала, сама того не ожидая: — Ардаган, балки! Но это была моя самая большая ошибка. Ардаган, видимо, не ожидал услышать мой, такой ненавистный для него, голос, поэтому от неожиданности едва успел вскинуть руку. Пластины льда столкнули балки с траектории их пути, и те отлетели. В мою сторону. Я едва успела отскочить от ограждения, когда несколько балок врезались с невероятной силой прямо в стену под трибуной. Я уже было выдохнула, но внезапно послышался треск, и трибуна начала обваливаться. — Кантарина! — послышался испуганный вопль профессора Тимории. Я попыталась схватиться за что-нибудь, но все остальное на поле. Расстояние было большое, высота не меньше трех этажей. Если я не умру, то точно что-нибудь переломаю! Ветер! Я воззвала к своей силе, надеясь, что, если она меня и не спасет, то хотя бы немного смягчит падение. Но с диким ужасом перемешался глубокий шок. Ничего не произошло. Впервые за всю мою вторую жизнь воздух проигнорировал мой зов. Способность не предала меня, на закапризничала, она просто не ответила. От страха и обиды на глаза навернулись слезы, и я почувствовала, что срываюсь. Под ногами больше не было ничего твердого, руками не за что было схватиться, и я летела прямо на поле, вместе с обломками трибун. — Тари! — где-то на затворках сознания послышался очередной испуганный крик. Пошел ты! Я почувствовала, как что-то холодное и твердое появилось перед ногами, и едва не упала. Металлическая пластина под ногами приземлилась на гору льда, вовремя созданную Ардаганом, и я, раскинув руки в стороны, чтобы сохранить равновесие, стремительно направилась вниз. Я не умела кататься на коньках, на сноубордах — то же самое, но выброс адреналина и старые навыки позволили мне удержаться на ногах и съехать с горки. Пластина врезалась в песок и резко остановилась, и я от неожиданности споткнулась, упала на песок и так и осталась там лежать. Приподняв голову, я отплевалась от песка и услышала громкий, ехидный смех. Я точно знала, кому он принадлежит. Ардаган! Слегка повернув голову, я заметила, как парень приземлился неподалеку от меня. Он ехидно посмеивался, смотря на распластавшуюся на песке меня. — Кантарина! — профессор подскочила ко мне и помогла подняться. Она бегло осмотрела меня на предмет повреждений. — Сильно ушиблась? Что болит? Ариста, превратив остатки пластины в небольшой шар, подкинула его в руке и гордо ухмыльнулась. Я благодарно кивнула ей. Триса и остальные окружили меня, взволнованно расспрашивая о моем состоянии. Себастьян стоял в стороне и смотрел на меня, нахмурившись. Я прищурилась, смерив его уничтожительным взглядом, и отвернулась. Мне не нужно твое лживое беспокойство, лицемер. — Все в порядке, — удрученно сказала я, приподняв руку и сжав ее в кулак. Холодный воздух снова окружал меня, но теперь он был еще холоднее, и меня бросило в дрожь. Все стало хуже. — Но, кажется, у меня большие проблемы, профессор. Если бы только этот придурок снова не вернулся в мою жизнь…