Класс D-2: Коллекционный

Два дня я просидела дома, выходила только чтобы съездить в больничное крыло и сменить повязки. Ожоги заживали быстро, поэтому я планировала вернуться в клуб уже после выходных. Так как антиквариат должен был быть доставлен еще во время моей болезни, я предупредила Ляду, что прибуду немного позже. Она сказала, что знает об этом, так как профессор Тимория уже позвонила и рассказала, что мы были на арене в то время, как в одной из комнат под трибунами сгорела проводка, и арену охватил пожар. Мол, мы слишком поздно заметили это и едва смогли выбраться. Конечно, все это была ложь, но ученики поверили, а вот на счет преподавателей я не была уверена. Но раз уж за мной на следующий день не прибыл Орден, профессор смогла все уладить. Но ближе к выходным в наш дом заявился гость. Это была пятница, я, как и обычно, с утра отправилась сменить повязки в больничное крыло. Ребята уехали на тренировку, и дом пустовал. К слову, я начала медленно выползать из своей комнаты, и все это благодаря Лукасу. Не то, чтобы я слишком часто проводила время с одноклассниками, но со вчерашнего дня завтракала с ними. Пусть я и молча слушала их, но это уже был прогресс. Я мысленно благодарила их за то, что они не стали приставать ко мне со своими вопросами и не поднимали эту тему. Даже подонок Себастьян не доставал меня. Мне сменили повязки, медсестра с радостью сообщила, что послезавтра можно будет уже снимать бинты, и отпустила меня. Я поблагодарила ее и поспешила вернуться домой. Через час я уже выходила из автобуса, а еще через десять минут открывала дверь дома ранга. Что такое? Я нахмурилась, когда ключ не повернулся в замке. Я дернула за ручку, и дверь открылась. Приподняв бровь, я тихо вытащила ключ и помедлила, испуганно сглотнув. Почему дверь открыта? Снова кто-то пришел за мной? Бред. Я пыталась мыслить рационально, но страх затуманивал разум. Глубоко вдохнув, я снова начала анализировать ситуацию. Это точно не Отступники, не воры и не убийцы. Тогда это кто-то из Ордена. Или же кто-то из одноклассников вернулся домой раньше, но я не заметила ни одной машины. Я огляделась, чтобы точно убедиться в том, что это не кто-то из них, или хотя бы не те, у кого есть машины. Но неожиданно неподалеку от дома, с другой стороны от дороги, заметила темный «вольво». Это точно не кто-то из наших — ни у кого из них нет такой машины. Значит, это точно кто-то из Ордена. Я едва сдержала порыв убежать как можно дальше. Но интуиция молчала, что было странно. Я не чувствовала опасности, и это озадачило меня. С другой стороны, действительно, если бы это был Орден, они бы схватили меня сразу же, еще в день пожара. Тогда кто мог заявиться в наш дом? Я предположила, что это мог быть кто-то из рабочего персонала. Я слегка нахмурилась, продолжая топтаться на пороге, но, в конце концов, здравый смысл и логические выводы взяли верх над страхом, не подкрепленным вопящей интуицией, поэтому я осторожно приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. Но как бы я не была уверена в том, что в доме не может находиться кто-то, кто собирается увести меня или убить, тело все равно дрожало и колени подгибались. В горло пересохло, и я на мгновение прикрыла глаза. Я тихо прошла в гостиную и едва не подпрыгнула, когда увидела сидящего в кресле молодого мужчину. Как я не рванула оттуда — не представляю. Но меня остановила одна деталь, которая и привлекла мое внимание. Он был смутно знаком мне, но я была уверена, что раньше никогда его не видела. Крепкое телосложение, явно высокий, если судить по длинным ногам, которые он вытянул, симпатичное лицо с правильными, тонкими чертами лица, и короткие пшеничные волосы. Увидев меня, он вскочил и неловко улыбнулся. — Добрый день, — тихо поздоровался он, и я вдруг поняла, почему он кажется мне знакомым. И эти светлые зеленые глаза! — Прошу прощения за беспокойство. — Здравствуйте, — вежливо и сдержанно ответила я. — Кто вы? — Ах, да, простите. Меня зовут Родент Сомарен. — Вы — брат Виллитера, верно? — уточнила я, и мужчина несколько удивленно улыбнулся, кивнув. — Я — Кантарина Ноэлли. Вы очень похожи. Но… что вы здесь делаете? — Соскучился по братишке. — А вы..? — прищурилась я, не решаясь задать вопрос. — Посвященный? Да. Я давно закончил академию, но не эту. Я учился во Втором Подразделении. Да и я техник, а не боец. — А, — единственное, что я смогла выдавить. Было как-то неловко, и я невольно посмотрела на часы на стене. Еще слишком рано. Ребята не вернутся еще часа четыре. И что мне делать? Я не умею общаться с людьми! Пока я пыталась лихорадочно сообразить, что делать в такой ситуации, Родент снова затянул меня в разговор. — Вы уж простите, что я так неожиданно заявился. — Нет-нет, что вы, — отмахнулась я. — Я просто растерялась. Не знала, что родственники могут приезжать в академию. — Это не запрещено, если ты сам — Посвященный, и у тебя есть специальная карта, подтверждающая это. Но так как Посвященные очень заняты, не часто навещают родственников. Я знала, что в немногих семьях есть сразу же несколько Посвященных. Исключением стала семья Дигнита, где и родители, и дети — Посвященные. Из нашей группы родственники-Посвященные были только у Ардагана и Виллитера. Я знала, что у последнего есть брат, но не думала, что когда-нибудь увижу его. Взгляд Родента скользил по мне, и я снова вернулась в реальность, где все было пропитано едким запахом неловкости. Я поежилась, а мужчина полюбопытствовал: — Поранились на тренировке? — кивком указал на мои перебинтованные руки. — Можно и так сказать. На арене случился пожар из-за неисправной проводки, и я в это время была там. Едва успела спастись из огня. — Ох, — вздохнул Родент, коснувшись затылка. — Мне жаль. — Все нормально, я уже почти восстановилась. Я переступила с ноги на ногу, бросила взгляд на проход в кухню и едва не подскочила. Конечно! — Может быть, чаю? — радостно предложила я, довольная тем, что смогла вспомнить хоть что-то. Разве не так делают люди, когда к ним приезжают гости? Приглашают к столу — это точно! Мужчина кивнул, и мы прошли на кухню. Мои движения были скованными, но я старалась не подавать виду, что чувствую себя ужасно сконфуженной. Я поставила на плиту чайник, заглянула в холодильник и так и застыла. На столе стоят миски с конфетами и печеньем, но что еще можно предложить гостю? Наверное, он устал с дороги, нужно что-то более существенное. Я вытащила тарелку с бутербродами, оставшимися с завтрака, поставила в микроволновку приготовленное мной вчера мясо и собиралась уже нарезать овощи, как меня остановил голос Родента. — Кантарина, присядьте. Не нужно суетиться. — Но вы же… голодный, наверное, — растерянно пробормотала я, так и оставшись стоять с ножом и разделочной доской в руках. Уж извините, но к такому меня жизнь не готовила! Я никогда не встречала гостей раньше. Скажите приготовить обед на семью или десять одноклассников — да без проблем! Но разговаривать и угощать незнакомого человека — это выше моих сил. Мне было комфортно с одноклассниками, пусть я и не со всеми поладила с самого начала, поэтому я и забыла о том, что совсем не умею общаться с людьми. С ребятами у нас было много общего, поэтому проблем в общении не было — Ардаган, опять же, не в счет. Меня опять едва не накрыла волна депрессии. Можно я вернусь в свою комнату? Я не выдержу этого давления. Однако я взяла себя в руки. Ради Вилла. Если бы это был кто-то другой, а не родственник моего одноклассника, я бы просто проигнорировала его. А тут такой фокус не пройдет. А жаль… Родент хохотнул, и я заметила, что в его движениях больше не было неловкости. Он совсем расслабился. — Мне хватит и конфет. Знаете, я очень люблю сладкое. Нет, не знаю, но спасибо, что сказал. Тихо хмыкнув, я присела на стул напротив него и мысленно попросила время ускориться. Хоть кто-нибудь, пожалуйста, вернитесь домой пораньше. Ардаган, если ты сделаешь это, я больше ни за что не стану наезжать на тебя. Хотя нет, это того не стоит. — Так вы говорите, что приехали повидаться с Виллом? — спросила я, желая отвлечься за разговором. — Да. У него день рождения на следующей неделе, так что я привез подарок. Взял парочку выходных, потому что позже приехать уже не смогу. Жаль, конечно. Я умело скрыла свое удивление. День рождения? Точно. Я совсем забыла, что такие дни вообще есть. В прошлом году о моем дне рождения знали только семья, Теодор и Лукас. Алехандро позвонил и поздравил, извинился, что не сможет прислать даже немного денег на подарок, а блондин привез с самого утра букет огненных лилий. Я была тронута тем, что он встал так рано, чтобы съездить в город для этого. А Теодор подарил мне одну из моих любимых книг и весь день ухаживал за мной. Думаю, мы были тогда еще не так близки, чтобы знать о днях рождения друг друга. Нужно как-то осторожно выведать точную дату у Родента. — Так кто он по знаку зодиака? — как бы невзначай бросила я. — Этот день… кажется, телец? — Пятнадцатое июня — это близнецы, — пояснил мужчина, и я мысленно облегченно выдохнула. Нужно запомнить. — Ах, да. Я не сильна в астрологии. — О, я тоже, уверяю вас. Но прекрасно помню знак зодиака брата. — Я тоже, — усмехнулась я тихо. — У вас есть брат? — полюбопытствовал Родент. — Целых три. И сестра. — Большая у вас семья, — удивленно проговорил он, и я пожала плечами. Чайник к этому времени уже закипел, поэтому я поднялась и сняла его с плиты. Налила чай и поставила чашку перед ним. Некоторое время мы провели в тишине, после чего Родент начал спрашивать меня о жизни Виллитера в академии, о его друзьях и даже о наших с ним отношениях. — Мы друзья, — ответила я непринужденно. — Виллитер довольно робкий и скромный, поэтому общается не со всеми. Поначалу мне тоже трудно было даже заговорить с ним, но сейчас уже все хорошо. Родент стрельнул в меня каким-то странным взглядом, который я так и не смогла понять, но это была лишь секунда, после чего он снова улыбнулся и с теплотой в голосе сказал: — Виллитер всегда был таким. Ему было трудно общаться с другими детьми, он всегда был только рядом со мной. Как-то раз он подружился с мальчиком, ему было лет десять, но тот вскоре бросил его, променял на большую компанию. После этого мы с Виллом были неразлучны. Я не могла забыть этот странный взгляд и почувствовала, как по коже побежали мурашки. Я едва сдержала странную дрожь, которая пронзила тело. И спросила, чтобы не выглядеть подозрительной, но мысленно умоляла кого-нибудь вернуться домой как можно скорее. — У вас небольшая разница в возрасте, верно? Вы выглядите очень молодо. — Сочту за комплимент, — широко улыбнулся мужчина. — Но да, вы правы, у нас всего шесть лет разницы. Это не так много, по крайней мере для нас. — Да. Иногда бывает, что с разницей даже в два года братья и сестры не особо ладят. Вам повезло, что у вас такие крепкие семейные узы. Вскоре мы переместились в гостиную, и Родент попросил мне рассказать о прошлогодних соревнованиях. Я была рада тому, что он затронул эту тему, потому что об этом я могла рассказывать долго, и не было бы неловких пауз. Так и получилось. Почти два часа мы разговаривали о соревнованиях, и вроде бы даже нашли что-то общее, но мне было некомфортно. Я все еще не могла забыть тот странный взгляд. Но мне несказанно повезло. Видимо, в пятницу Тимория решила не мучить своих учеников и отпустила их на час раньше, потому что совсем скоро ребята заявились домой. Я была так счастлива, что на пару мгновений забыла о своем состоянии и необщительности в последние дни. — Кана, ты наконец-то решила вылезти из своего панциря? — шутливо спросил Синелис, заходя в гостиную, и тут же заметил Родента. — Оу. Извини, я не знал, что у тебя гость. — Это брат Виллитера, — объяснила я. Родент улыбнулся и кивнул. Синелис был удивлен, но виду не подал и также склонил голову в знак приветствия. В гостиную зашли остальные и с таким же изумлением уставились на гостя. И только один взгляд был полон ужаса. И я как-то отстраненно заметила, что это Виллитер смотрел на брата так, будто бы увидел нечто пугающее. — Что ты здесь делаешь? — осипшим голосом спросил он, и его слова в полной тишине казались невероятно громкими. Виллитер сглотнул, подошел к нам и, взяв меня за локоть, потянул в сторону. — С тобой все хорошо? — взволнованно спросил он и осмотрел меня с головы до ног. Не найдя никаких видимых повреждений, он с облегчением выдохнул. И тут же заметил, как крепко схватил меня. Отдернул руку. — Прости. Я не задел твои раны? Я отрицательно качнула головой, с подозрением косясь в сторону Родента. И по моей спине скатилось несколько капель холодного пота, потому что он снова смотрел на меня этим странным взглядом. — Вилл, почему у тебя такая реакция? — тут же ослепительно улыбнулся мужчина и поднялся с кресла, распахнув руки для объятий. — Ты не рад увидеть брата? Одноклассник опустил голову, и на секунду мне удалось увидеть в его красивых, чистых глазах промелькнувшее отчаяние. — Виллитер… — прошептала я с каким-то испугом и подняла руку, чтобы коснуться его плеча, но парень резко развернулся, из-за неожиданности я вздрогнула, и подошел к Роденту. Обнял его дрожащими руками, но, кажется, это заметила только я. Остальные заулюлюкали. Ко мне подошла Церелия, заламывающая пальцы на руках. Ее взгляд то и дело возвращался к Виллу, и я тут же поняла, что была не единственной, кто заметил странную реакцию одноклассника. — Ты тоже заметила? — тихо спросила я, и девушка кивнула. — Не нравится мне это. — Не думаю, что он расскажет нам что-то. — Пока что будем бдительными. Это было не наше дело, поэтому лезть в него мы не собирались, но если помощь понадобится, то нужно будет вмешаться. Естественно, не без помощи остальных. Мы же не идиотки. Ребята разбрелись по комнатам, желая сходить в душ и отдохнуть после тренировки, а мы с Церелией решили остаться в гостиной. Родент что-то спрашивал у Виллитера, а тот только кивал, слегка опустив голову. Было неспокойно. Мы с Церелией сидели, как на иголках, хотя старались не показывать этого. Вскоре Родент весело предложил: — Давай сделаем леди чай, Вилл, — поднялся, потянул Виллитера, и они поспешно вышли из гостиной. Все произошло так быстро, что мы с Цери даже не успели возразить. Мы растерянно переглянулись и, не сговариваясь, тихо встали и подошли ближе ко входу на кухню. Прислушались. — Чего ты такой мрачный, братишка? — Родент говорит непринужденно и свободно, чего не скажешь о Виллитере. — Я в порядке, — его голос был таким тихим, что я едва услышала его. Он всегда был робким и тихим, но не настолько. Будто бы загнанный зверек. — Не обманывай брата, — я вздрогнула от этого тона — повелительного, давящего. Мы стояли за стеной, но даже на таком расстоянии можно было почувствовать всю тяжесть этого тона и этих слов. Стало сложно дышать. Я бросила мимолетный взгляд на Церелию, и заметила, как она положила ладонь на грудную клетку. — Я не обманываю, — эхом повторил Виллитер. — Брат, зачем ты приехал? Я представила, как Родент изумленно замер. — Ты еще спрашиваешь? Я же соскучился по тебе. У тебя день рождения на следующей неделе, я привез подарок. Кто же еще поздравит тебя, кроме меня? — он усмехнулся, и я почему-то почувствовала легкую тошноту. — Но ты плохо выглядишь, Вилл. Тебя обижают? Скажи только одно слово — и я размажу их по стенке. Мы с Церелией вздрогнули, с ужасом переглянувшись. Родент, что ты такое говоришь? Виллитер молчал некоторое время, и после все тем же тихим тоном, полным отчаяния и горечи, сказал: — Тебе было мало Алекса? — Алекс был ублюдком, — спокойно ответил Родент. — Это ты так думал. Для тебя все, кто находятся рядом, подонки и предатели. Я подумала, что в этот момент Родент схватил Вилла за плечи и заглянул в его глаза: — Потому что они не достойны тебя, Вилл. Только я могу тебя защитить. Никто, кроме меня, не может быть рядом с тобой. Что происходит? Виллитер молчал, и я с каким-то отчаянием поняла, что он не ответит ему, не пристыдит и не скажет, что чувствует на самом деле. — Да, брат. Ты прав, — подавленно пробормотал Виллитер. Я прикрыла глаза на секунду. Он его полностью задавил. Вилл… Церелия прижала ладони ко рту, ее глаза наполнились слезами, но я одним взглядом заставила ее успокоиться. Мы быстро вернулись на диван, пытаясь принять невозмутимый вид, но внутри все бурлило от негодования и ужаса. И в подтверждение этого комната наполнилась холодным воздухом, который неожиданно отрезвил меня. Нужно взять себя в руки. Теперь мне казалось, что моя бунтующая способность приносит и пользу. Если бы не холод в комнате, я бы снова погрузилась в себя. — Прости, — пробормотала я виновато, смотря, как Церелия, дрожа от холода, обхватывает себя руками за плечи. — Ничего. Это даже полезно, — она попыталась выдавить из себя улыбку, но получилась жуткая гримаса. Я погладила забинтованную часть левой руки, уже не чувствуя прежней боли, и отстраненно подумала, что мне повезло, что огонь не отреагировал на мои эмоции. Странно все это. Я даже не знаю, как отделить одну способность от другой. Они появляются, когда хотят, сменяют друг друга, и я не могу понять, какая будет следующей. Это просто отвратительно. Я сжала зубы, снова пытаясь успокоиться. После произошедшего на арене я снова стала слишком чувствительной, что совсем мне не свойственно. Я должна быть хладнокровной. Но как быть спокойной и равнодушной, когда твоего одноклассника морально убивает его собственный брат? Тут даже самый холодный человек не мог бы остаться бесстрастным. Мне знакомы эти проблемы с родственниками, поэтому даже из-за этого я не могу просто закрыть на это глаза. Я не добродушная и милосердная, я это говорила, но и Виллитер, как и все остальные, уже не чужой мне человек. И если есть возможность помочь — конечно, если не будет угрозы для жизни — я сделаю все для этого. И я не могла не признать, что остаюсь такой уверенной лишь потому, что знаю, что остальные помогут нам. Как бы омерзительно я себя не чувствовала, но я признаю, что, будь я одна, без поддержки остальных, я бы просто отвернулась и ничего не сделала. Потому что не хватит сил. Но в такой ситуации я не одна. За одни эти мысли я ненавижу себя, но таковы люди. И я не хочу чувствовать себя виноватой лишь из-за того, что боюсь за себя. Однако, я это чувствую. И это раздражает меня сильнее всего. Вскоре они вернулись в гостиную с небольшим подносом в руках. — Я задержусь здесь на пару дней, если вы не против, — Родент улыбнулся, поставив перед нами две чашки с чаем. Я замерла на секунду, а после уверенно проговорила: — Думаю, в первую очередь разрешение нужно спрашивать у Виллитера, — я повернулась к вздрогнувшему парню. — Верно, Вилл? Одноклассник не успел даже вздохнуть, как Родент с намеком проговорил: — Ну что вы такое говорите, Кантарина? Как может мой дорогой брат быть против моего присутствия? Я смотрела на Виллитера в упор, и понимала, что он ничего не сможет сказать. Я не смогу ничего сделать в одиночку. Я признала свое первое поражение в этой битве с Родентом, и, слегка натянуто улыбнувшись, посмотрела на мужчину. — Думаю, вы правы. Вам стоит поговорить с Ректусом — он у нас здесь главный. Он найдет, где можно вас разместить. Родент удивленно приподнял брови. — Я могу занять ту же комнату, что и Вилл. Мы же братья, в конце концов. Почему ты продолжаешь повторять это? Это ничего не значит, Родент! Особенно, если ты поступаешь с ним вот так! Я не знала, что сказать. Можно было соврать и сказать, что Ректус переселился в комнату Вилла из-за того, что ему пришлось освободить комнату для новенького, но, боюсь, что с нашим старостой может что-то случиться. Но и оставлять их в одной комнате при таком давлении было страшно. — Но, может быть, вам хотелось бы хорошо отдохнуть в тишине и спокойствии, — осторожно проговорила я, вцепившись ногтями во внутреннюю сторону ладоней. Легкая боль снова отрезвила меня и заставила мыслить рационально и не поддаваться панике. — Мы можем предоставить вам отдельную комнату. — Не стоит. Не хочу вас стеснять, — с нажимом проговорил Родент, и я сдалась. Я сделала все, что было в моих силах. Прости, Вилл, но это мой предел. Виллитер посмотрел на меня с каким-то странным, нечитаемым выражением лица, после чего поднялся на ноги, и они с Родентом ушли. Я изможденно выдохнула, откинувшись на спинку дивана. Церелия сжала губы, смотря на второй этаж, где минуту назад скрылись братья Сомарен. Ужасная ситуация. Есть ли у нас возможность помочь Виллитеру? Да и имеем ли мы на это право? *** Наконец-то наступила суббота, а это значит, что пришло время обычных занятий. Я была бы рада этому, если бы в такой день не пришлось вставать рано. Вяло позавтракав, мы поехали в академию. С самого утра пришлось терпеть двух подонков — Себастьяна и Родента. На их фоне Ардаган казался мне просто характерным, вечно шипящим на всех котенком. Никогда бы не подумала, что буду так отзываться о нем. Виллитер с самого утра был молчалив, я едва заметила его присутствие, Церелия была подавлена, а я находилась в состоянии вечного подозрения. Дело было в том, что я не могла ничего сделать, даже рассказать об этом ребятам, чтобы найти поддержку, потому что на это мне нужно разрешение Виллитера. Я должна была поговорить с ним и выяснить всю ситуацию, иначе, в противном случае, это будет вторжение в личное пространство. Как только вышли из дома, мне показалось, что Виллитер вздохнул с большим облегчением, пусть и мрачное выражение на его лице никуда не исчезло. Когда зашли в аудиторию, профессор Тимория уже сидела за своим столом и агрессивно допивала кофе из большой чашки. Рядом стояло еще три таких же. И, судя по стойкому запаху кофе, который заполнял всю аудиторию, там тоже был этот напиток. Вид у нее был замученный, словно она не спала уже несколько дней. — Доброе утро, профессор Тимория, — хором поздоровались мы, занимая свои места. — Будешь? — тихо спросил Сиэль, протягивая мне небольшую карамельку. — О, люблю карамель, — с энтузиазмом проговорила я. — Спасибо. Как-то раз, когда я еще работала на мафию, я возвращалась ночью с задания и зашла в круглосуточный магазин. Мне как раз выдали деньги за последний заказ и почти все я отдала Алехандро. Но в кармане завалялись какие-то копейки, поэтому я решительно направилась к полке с конфетами. Я почти не ела сладкого — куда уж там. Я не могла выбрать, боялась, что то, что я куплю, не придется мне по вкусу, и тогда деньги будут потрачены впустую. Поэтому я взяла наугад несколько небольших конфет с карамелью. Когда я попробовала это великолепие, едва не отправилась в рай — зато умерла бы счастливой. Наивная девчонка. Думаю, именно тогда я стала большой поклонницей карамели. А после и абрикосов. Парень улыбнулся и сосредоточил свое внимание на зевающем декане. Она, как могла, прикрывала рот ладонью, но зевала каждую минуту, и едва могла сформулировать предложение. — Профессор, вы в порядке? — обеспокоенно спросила Беатриса. Тимория приподняла голову, проморгалась. — Я… умираю… — прохрипела она так страшно, что у меня по рукам побежали мурашки, и снова уронила голову на скрещенные руки. — Профессор, если вы умрете, мы так и останемся без должного образования. И придется Синелису работать дворником, — съязвила Беатриса и получила в ответ угрожающий взгляд Зиковьена. — Вам уже ничего не поможет, — хмыкнула Ариста, и я усмехнулась. В корень зришь. Тимория огорченно вздохнула, выпрямила спину, потянулась и снова зевнула. — Кто-нибудь может сходить в деканат? — попросила женщина и уточнила: — Отнести эту чушь, — она с неприязнью посмотрела на стопку бумаг на столе. — И зачем столько бумажек? Всю ночь провозилась с ними! Ректус уже было собирался принять на себя этот нелегкий груз, но я подняла руку и громко сказала: — Я схожу. Староста удивленно обернулся, я только пожала плечами. — В прошлом году ты тоже часто туда ходила, — вспомнила Тимория. Я поднялась, спустилась по лестнице к ее столу, взяла стопку документов и поспешила выйти из аудитории. Неторопливо спустилась с башни в главное здание, прошла несколько пустых, тихих коридоров и зашла в деканат. Отдав сидящей там женщине все документы, я потопала обратно. Я коснулась шеи, разминая ее, и прикрыла на мгновение глаза. Хорошо. Так тихо и спокойно во время занятий. Я уже собиралась завернуть в соседний коридор, как вдруг услышала приглушенные голоса. Они были мне смутно знакомы, поэтому я остановилась, так и не сделав последний шаг. Закатила глаза, мысленно сетуя на свою невоспитанность. Кантарина, и почему ты вечно подслушиваешь чьи-то разговоры? Но вопреки всем своим мысленным метаниям, я все же прислушалась, слегка выглянув из-за угла. Моя бровь приподнялась сама собой. У центрального окна стояли Лукас и девушка, которую я уже где-то видела. Они разговаривали, едва не отвернувшись друг от друга. Между ними так и витала аура неприязни и легкого раздражения. — И это все, что ты хочешь мне сказать? — недовольно проговорила девушка, и я вдруг вспомнила этот тон. В прошлом году мы виделись в библиотеке и в деканате, когда секретарь отчитывала ее из-за поведения или учебы, точно не помню. Тогда мне показалось, что она заговорила со мной специально, словно хотела что-то узнать. И тут выясняется, что они с Дигнитой знакомы. Интересно. А что ты там ей сказал? Жаль, что я не пришла раньше и не услышала этого. Очень уж любопытно. — А что еще тебе нужно? — ответил он тем же тоном. — Что в прошлом году, что в этом — я не буду делать тебе поблажек только из-за того, что случилось в прошлом. Ты не глупа и сама это понимаешь. Раз уж я даже Ардагана не пощадил. — И это было глупо с твоей стороны, — парировала она, сложив руки на груди. — Ардагану там не место. Ты губишь его талант, прикрываясь добрыми намерениями. Еще год он там просидит — и его можно выкинуть, как ненужную куклу. Он растеряет весь свой потенциал. — Тебе не все равно? — огрызнулся Лукас. — На Ардагана? Да, все равно, — равнодушно сказала девушка. — Но в отличие от этого вспыльчивого идиота, я смогу взобраться на вершину, даже если ты запихнешь меня в класс D. А-а-а! Не смей, Лукас! Хватит. У нас уже комнат не хватает! Я удрученно, совсем тихо хмыкнула. Да что с тобой, Кантарина? Ты беспокоишься о такой ерунде, когда у тебя столько проблем? Да. Потому что так проще. Я могу, пусть и на время, убежать от всего произошедшего. И отвлечься от мыслей о туманном будущем. — Так попробуй, — прошипел Лукас, поворачивая к ней голову. — Я всегда желал тебе добра, даже когда ты вела себя, как стерва. И я дам тебе совет — прекрати это. Хватит цепляться за прошлое. Возьми себя в руки, Елена. — Если ты не забыл, то это наше общее прошлое, — выплюнула она. — Но раз уж ты давно выбросил меня из своей жизни, значит, тебе оно не так важно, как мне. Вечно только и делаешь, что с этим придурком носишься. Он — не ребенок, и… Я вздрогнула, когда почувствовала темную, зловещую ауру, исходящую от Лукаса. Елена с испугом посмотрела на блондина снизу вверх, а тот качнулся в ее сторону и приблизился к ее лицу. Мне пришлось напрячь весь свой слух и закрыть глаза, чтобы лучше услышать его шипение: — Рот закрой. Мои дела тебя больше не касаются. И то, как я ношусь со своим братом, — он выделил последние два слова особенной, угрожающей интонацией, — уж точно. Это было последнее предупреждение, Елена Хэли. Девушка отшатнулась от него, и я почувствовала: вот он — самый удачный момент, чтобы выйти на свет. Непринужденно и спокойно. Выпрямившись, я тихо выдохнула, отступив на пару шагов назад, и, специально громко топая каблучками, вышла из-за угла. Они сразу же обратили на меня внимание. Увидев меня, Лукас просиял, и вся угрожающая аура испарилась, будто бы ее и не было. Он махнул рукой, подзывая меня ближе. — Кана, привет! — О, Лукасян, — ехидно протянула я, подходя ближе. — Чего стоим? Или у тебя нет занятий? Блондин поморщился, недовольный новым прозвищем, и я усмехнулась. — Да ладно тебе. Больше не буду так тебя называть. Я перевела взгляд на Елену, которая смотрела на меня с явной неприязнью, проглотила нелестные слова и просто кивнула. Девушка нехотя склонила голову в ответ. — Кана, это… Елена Хэли, подруга нашей семьи. Я уже поняла. Едва ли ты смог бы сказать ей о своем брате так просто, если бы вы не были в близких отношениях. Но насколько близких, Лукас? Я стрельнула в него взглядом, неожиданно поймав себя на мысли, что мне совсем это не нравится. — Елена, это Кантарина Ноэлли. Моя подруга. Меня приятно удивил его уверенный тон. Ни разу не запнулся. Я отмахнулась от внезапно поднявшейся внутри волны гордости. — Мы знакомы, — холодно сказала девушка, и Лукас удивленно посмотрел на меня. А я что? — Не думаю, что короткий разговор можно назвать знакомством, к тому же, мы даже не знали имен друг друга, — спокойно парировала я, на что Елена только небрежно пожала плечами. — В любом случае, мне нужно идти. До встречи, Дигнита. Взмахнув длинными черными волосами, фигуристая девушка развернулась и пошла прочь. Лукас поморщился. — Стесняюсь спросить, почему она тебе так неприятна, — хмыкнула я, когда Елена скрылась за поворотом. — Лучше тебе не знать, — закатил глаза блондин. — Бывшая что-ли? — насмешливо уточнила я и примирительно приподняла руки, когда он посмотрел на меня с укоризной. — Это не допрос. — Мы не встречались, — нехотя пояснил парень. — Но она хотела. Мы были близкими друзьями с детства. Потом рассорились и с тех пор у нас очень натянутые отношения. Я не решилась спросить, по какой причине произошла ссора, поэтому только важно кивнула и сменила тему: — У тебя нет занятий сегодня? — Первое окно, — коротко ответил он и бросил взгляд на мои перебинтованные руки. — Как ты? Все еще больно? — Спасибо за заботу, но нет. Уже все в порядке. В понедельник, думаю, уже снимут. Лукас тепло улыбнулся, потрепав меня по голове. Я недовольно фыркнула, приглаживая волосы, и, заметив недовольное выражение на моем лице, блондин прыснул. — Пойдем, я провожу тебя, — он слегка подтолкнул меня, разворачивая, и я, бухтя себе под нос что-то нечленораздельное, потопала по коридору. — Не ворчи, Кана. Тебе не идет. Расслабившись, парень на ходу наклонился ко мне, тыкнул пальцем в щеку, и я едва не отпрыгнула от него, чувствуя, как сердце заходится в сумасшедшем ритме. Тахикардия, что-ли? Мы уже подходили ко входу в башню, когда Лукас внезапно остановился, развернул меня к себе и серьезно посмотрел мне в глаза. Я несколько растерялась. — Кана, ты же мне скажешь, если что-то случится? — спустя пару секунд вымолвил он, и я сразу же поняла, что он считывал мои воспоминания. Я отвела взгляд и кивнула. — Если этот ублюдок что-то тебе сделает, сразу же иди ко мне. — И что? — усмехнулась я, мягким движением скидывая его руки со своих плеч. — Изобьешь его? — Слишком просто. Да и мне это несвойственно. Я просто задавлю его. Ты же не забыла, Кана? Пока наши дела не закончатся, я буду тебя защищать. Я проницательно посмотрела на него, чувствуя легкую горечь на кончике языка. Только из-за дела? Когда мы все узнаем, ты бросишь меня? Тогда ты ничем не лучше Себастьяна. Нет. Глупости. У нас изначально были только деловые отношения. Я просто не имею права думать по-другому. Я улыбнулась краешками губ, хлопнула его по плечу и направилась к лестнице. — Я помню, Лукас. Спасибо.