Класс D-2: Коллекционный

В водолазке Теодора было очень удобно. Во-первых, она была очень свободной и не облегала тело, а во-вторых, она была целой! После произошедшего на арене я отдала свою едва не уничтоженную огнем форму портному, но на ее восстановление уйдет больше времени, чем я ожидала, потому что мой заказ не был единственным, и в очереди я была под номером тринадцать. Но тренироваться надо было, поэтому я попросила Тео одолжить мне его форму, которую он, пусть и надевал, все же никогда не тренировался в ней. Друг любезно отдал мне ее и сказал, что я могу ее забирать, потому что она ему все равно не нужна. Я не стала спрашивать, что ему скажет на это профессор Тимория и как он будет учиться дальше, и просто с благодарностью приняла этот дар. Теодор был довольно худощав, но все же он был парнем, очень высоким, поэтому мне пришлось подвернуть штаны, а не заправлять их в сапоги. Не сказать, что я выглядела совсем странно, но и моделью меня было сложно назвать. Зато для тренировки подошло идеально. С утра мне сняли повязки, на руках не осталось шрамов благодаря способностям медсестры, и только едва заметные светлые пятнышки на предплечьях напоминали мне о том дне. Так как кожа у меня была очень светлая, то эти следы можно было заметить, только если приглядываться. Честно говоря, я выдохнула с облегчением. Не знаю, что бы я делала, если бы мои руки были изуродованы ужасными шрамами от ожогов. Когда я пришла на арену, профессор уже была там, и она явно нервничала. Кусала ноготь большого пальца и нервно ходила из стороны в сторону. Первое, что она мне сказала, после того, как я подошла к ней и поприветствовала, было: — Ты точно уверена? — я только кивнула. Конечно нет. Но я должна. Ради себя. Декан выдохнула, немного нерешительно качнув головой из стороны в сторону. — Давай сменим тактику, — задумчиво протянула Тимория спустя пару минут молчания. — Не нужно, — я покачала головой, слегка усмехнувшись. — Мне больше не нужно испытывать что-то ужасное, чтобы вызвать огонь. Профессор удивленно застыла на месте, ожидая объяснений. — Видимо, в тот день, когда мы спасли Лукаса, моих негативных эмоций не хватило, чтобы полностью пробудить огонь, поэтому он постоянно исчезал, если только я была спокойна. Но после первой тренировки, где я выпустила из себя все, что копила внутри годами, он полностью пробудился. Хотя контролировать его мне все равно сложно, я могу в любой момент использовать его. — Вполне логично, — признала женщина, важно кивнув головой. — Пламя всегда было связано с сильными эмоциями, в твоем случае они негативные, поэтому понятно, почему оно не пробудилось тогда. Огонь был моей способностью с самого начала. Но он дремал глубоко внутри меня, потому что из-за воздуха я старалась сдерживать свои эмоции и чувства, была хладнокровной и ни о чем не беспокоилась. Самое интересное было в том, что огонь пробудился только из-за страха за кого-то. В тот момент я думала, что мое сердце остановится, если Тео и Лукас пострадают. Но когда мне самой было страшно, огонь не проявлялся, был только ветер. Но отличие между этими эмоциями все же было. Я много думала о том дне и поняла, что в ту секунду опасности мне хотелось не допустить их ранения. Я ощутила вспыхнувшую решимость, и именно она послужила толчком к пробуждению огня. Я посмотрела на свою руку и нахмурилась. Как же сложно устроена эта связь между владельцем и способностью. Не зря говорят, что стихийные способности самые сложные в освоении. — Тогда ладно, — она нетерпеливо посмотрела на свои наручные часы. — Ну и где? — А мы еще кого-то ждем? — недоуменно приподняла я брови. Тимория взглянула на меня с легкой насмешкой. — Я больше не повторю эту ошибку. Так как мы работаем с огнем, что очень опасно, нужно и побеспокоиться за сохранность арены и за нашу безопасность. В тот раз нам повезло, но второй раз уже не прокатит. Я понимающе кивнула и решила пока размяться. Еще около десяти минут я делала легкие упражнения, даже не особо понимая, зачем они мне, но хоть так время убила. — Извините, мы опоздали! — воскликнул знакомый голос позади, и я резко обернулась. Удивленно уставилась на бегущих по полю в нашу сторону Сиэля, Беатрису и Аристу. — А вы чего тут забыли? — спросила я, уперев руки в бока. — Я в последний момент попросила их приехать, — объяснила профессор, и я снова обратила внимание на нее. — Мы не можем просить кого-то другого подстраховать нас и не позволить снова спалить арену, но ребята знают, и их способности могут пригодится нам, чтобы потушить огонь. — И меня одной хватило бы, — раздраженно пробурчала Ариста. Она нахмурилась, вытянула руку и нас ослепил яркий свет. Через пару секунд над ее ладонью парил большой огнетушитель. Я распахнула глаза, восторженно воскликнув: — Ты и такое умеешь делать? — Моя способность — созидание, — горделиво хмыкнула одноклассница. Триса закатила глаза, а Сиэль добродушно улыбнулся. — Я способна на многое. Разница лишь в том, насколько сложен предмет, какого он веса и размера, и его строение. Огнетушители не такие уж и сложные. Специальная пена и оболочка, сосуд. Я еще в прошлом году научилась их создавать. — Но в количестве они ограничены, — напомнила Беатриса ехидно. — Ты быстро устаешь. — Это временно, — сказала блондинка, которая сдаваться не собиралась. — Да-да, мы помним. — Может быть, мы уже начнем? — раздраженно вопросила я. Слушать их споры сейчас совсем не хотелось, ведь я итак была напугана и взволнована. Лишь бы опять арену не спалить! Но именно для этого они и здесь, так что будем надеяться, что все обойдется. — А, конечно! — всполошилась Эварол и поспешила схватить одноклассников за руки. Подмигнула мне, развернулась, и они направились в сторону трибун. — Не терпится увидеть твой огонь! — Идите уже! — Я тоже пойду, — сказала Тимория. — Я буду на том же месте. Слушай мой голос. Я нервно кивнула, она ушла, оставляя меня одну на поле. И снова я здесь. Надеюсь, сегодня все будет иначе. Я растерянно огляделась, заметила, что и одноклассники, и декан уже заняли свои места, и выдохнула. — Я готова! — крикнула я, смотря исключительно перед собой. — Отлично! Ребята, будьте наготове! Кантарина, все как и в прошлый раз. Выпусти огонь, не пытайся его контролировать. Почувствуй его, дай ему направить тебя. Я кивнула, выставила руки вперед и воззвала к внутренней силе. Пламя на этот раз легко соскользнуло с ладоней, и я не почувствовала сильного жара. Скорее, это было приятное тепло. Как и сказала декан, я не стала сдерживаться или пытаться контролировать эту силу, поэтому только послушно выпускала ее из своего тела, завороженно наблюдая, как яркие искры кружатся перед глазами. Пламя, словно что-то живое, покрыло все пространство передо мной, едва не расползаясь до самого края арены. — Умница, Кантарина! — подбадривала меня профессор Тимория, и даже от этих простых слов мне было легче. Вид такого своевольного, ярко-рыжего пламени заставлял все внутри содрогаться от дикого восторга. Оно слегка потрескивало, кружилось, как вихрь, и окружало меня теплом. Сейчас оно не казалось мне губительным, скорее, мое сердце согревалось от этого жара, и было так спокойно. Я чувствовала себя в безопасности. Но огонь был непостоянным и неконтролируемым, он расползался все дальше и дальше, и я не пыталась его остановить. Я была удивлена тем, насколько много пламени я могла выпустить. Оно лилось, как река — забавное сравнение — и никак не могло успокоиться. — Стой! Все, хорошо! Остановись! — крикнула профессор, и я сразу же сжала руки в кулаки. Огонь полыхал, и я вдруг немного напряглась. Это не шутка. Нужно быть осторожной. — Кантарина, попробуй направить пламя, — скомандовала профессор, и я недоуменно выгнула бровь. — И как же мне это сделать? — неуверенно спросила я, стирая пот со лба. — Почувствуй тепло огня, его движение и жизнь внутри него. И потяни за собой. Звучит слишком сложно для меня. Я прикрыла глаза, втянула носом теплый воздух, и прислушалась. Едва слышный треск позабавил меня. Тело обдало жаром, и поначалу я испугалась, что пламя подобралось слишком близко, но тут же ощутила что-то странное. Легкое движение, будто бы порыв летнего ветра. Я приподняла руку, представляя, что касаюсь этого невидимого потока, ухватилась за него пальцами и потянула в сторону. — Потрясающе! — крик Тимории заставил меня распахнуть глаза. Я ахнула и едва не подавилась горячим воздухом. Он вдруг обжег легкие, и я слегка закашлялась. Огонь, до этого смещающийся в сторону следом за моей рукой, снова дернулся и начал хаотично распространятся по всей арене. — Достаточно! Ребята, тушите! — Да, мадам! Земля задрожала и по всей поляне начали вылезать толстые длинные лианы. Они медленно ложились на землю, прикрывая огонь собой. Надо мной стал появляться ледяной небольшой купол, и я вздохнула с облегчением, почувствовав исходящий от стен холод. Ариста направила с десяток огнетушителей и пышная пена залила весь песок. Я потянулась, довольная собой. Пусть я и не смогла направить огонь так, как нужно, но я уже смогла понять, как это работает. Я знаю, что мне делать дальше, и от этого даже легче дышать становится. Ах, нет, дело в прохладном куполе. Сиэль, я твоя должница! Вторая тренировка вышла более удачной. Мой второй шаг уже сделан. *** Беатриса вскинула руку с ножом и резко опустила его на крупный красный помидор. Сок брызнул в разные стороны. — О нет! Он сейчас умрет! Вызовите скорую! — хныкал Синелис, стирая со своего лица остатки помидора. — Хватит паясничать! — рявкнула я, пытаясь одновременно следить за мясом и не дать трем безответственным дружкам уничтожить все плоды наших трудов. — Просто нарежьте помидоры! Я что, многого прошу? — Ты просишь о невозможном, — заявила Ариста, с напряжением наблюдая за медленно нагревающейся сковородкой. В ее руке была бутылка масла. Ректус закатил глаза, покачав головой, и ловко размазал майонез по нижнему слою салата. Я выразительно посмотрела на Ардагана, который, держа в руках нож, подозрительно поглядывал на горячее яйцо. Наказав Церелии последить за мясом, я подошла к нему, не обращая внимания на испепеляющий взгляд, мягко забрала нож из его руки. Филеро хотел закричать, но я невозмутимо закинула очищенное яйцо в кружку и с пронзительным звуком провела по нему ножом. Парень находился в глубоком шоке и посматривал на меня как-то странно. С самого утра почти весь наш класс, за исключением именинника, копался на кухне. В прошлом году мы ни для кого не устраивали праздники, поэтому в этом решили наверстать. Нам повезло, что профессор Тимория любезно отпустила нас с тренировки, но пообещала, что взамен мы будем отрабатывать день. Конечно же, она не заставит нас это делать, но как профессор обязана была припугнуть. Мы притворились, что поверили, и разошлись. — Ардаган, лучше почисти картошку, — посоветовала я, кромсая яйцо в кружке. — Сама и почисти, — фыркнул недовольно Филеро, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за моими действиями. — Тари, я почищу, — Себастьян появился с другой стороны и слащаво улыбнулся. Я подавила приступ тошноты и опасно ударила ножом по внутренней стенке кружки. Я открыла рот, чтобы послать подонка куда подальше, но Ардаган внезапно метнулся на другую сторону, буквально отпихнув Себастьяна от стола и от меня, и злобно сверкнул глазами в мою сторону. Процедил: — Я сделаю. Подонок возмущенно протянул: — А-а-а? А мне что делать тогда? — Убиться, — пробурчала я себе под нос, и услышал это только Ардаган. Уголки его губ приподнялись, но он быстро вернул себе невозмутимое выражение лица. Я закончила нарезать яйцо, подошла к столу и начала перемывать картофель. — Сделай что-нибудь, только не мешай никому. Я отвернулась, смотря на окно, и улыбнулась с таким удовольствием, как не делала этого уже очень давно. Потому что я чувствовала мрачный и укоризненный взгляд, прожигающий мою спину, и принадлежал он Себастьяну. Как прекрасно жить! Я помыла картофель и передала кастрюлю в руки Ардагану. Он явно был недоволен и делать ничего не хотел, но от своих слов отказываться не собирался. Это мне в нем нравилось. Ректус пытался усмирить разбушевавшихся Беатрису и Синелиса, Церелия одновременно следила и за мясом, и за Аристой, которая с особым усердием заливала вторую сковородку маслом, а Сиэль профессионально разделывал курицу. Работа кипела, и в прямом, и в переносном смысле, и это было не только забавно, но и опасно, особенно, если посмотреть на то, как Ардаган орудует ножом, срезая половину картофелины. Вздохнув, я взяла еще один нож и присела рядом с парнем. — Чего тебе надо, сбрендившая? — сердито спросил он, резко срезав кожуру. — Прошу тебя, — раздраженно проговорила я, хватая его за запястье. Он выдернул свою руку и посмотрел на меня, как на помеху. Хотя, в его жизни я действительно была такой. — Нужно срезать только кожуру, а не половину картофелины! Бестолковая твоя голова, Ардаган! — Повтори! — потребовал возмущенно парень, угрожающе наклонившись надо мной. Я предупредительно выставила перед собой короткий ножик. Он прищурился, но слегка отстранился. — Я говорю, что ты тупица, раз уж не понимаешь, как нужно чистить картошку, — съязвила я. — А если серьезно, то нужно просто быть аккуратнее. Смотри. Я взяла в руки картофелину и специально медленно начала срезать кожуру, краем глаза замечая, как Филеро внимательно наблюдает за моими действиями. — Ты раньше никогда этого не делал, да? — догадалась я. Он фыркнул. — У нас личный повар. Зачем мне делать что-то подобное? — Оно и понятно. Что вам до нас, простых смертных, — усмехнулась я, демонстрируя очищенный картофель парню. Он посчитал, что это вызов. Схватив первую попавшуюся в кастрюле, он начал осторожно повторять мои движения. — Я тебя сделаю, — прошипел Филеро, и я хихикнула себе под нос, неожиданно находя его реакцию невероятно забавной и даже в некоторой степени очаровательной. Ардаган больше не бесил меня так сильно, да и его отношение немного изменилось. И виной всему этому был наш общий враг — Себастьян. Я в полном восторге смотрела на почти идеально очищенную картофелину. Филеро самодовольно ухмылялся, и я быстро нацепила на лицо маску безразличия. — Неплохо, — сухо похвалила я. — Продолжай. Поднявшись, я вернулась к своей работе. Ближе к вечеру все было готово. Мы накрыли стол и пригласили именинника. Виллитер, конечно, знал, что мы готовим ему потрясающий ужин, и все же не смог сдержать удивленный и радостный вопль при виде такого количества разнообразной еды. — Надеюсь, что пока мы будем все это доедать, еда не испортится, — пошутила Триса, когда мы все сели за стол. — Эй, парни, откройте шампанское! Столовая наполнилась громкими разговорами и смехом, звенела посуда, ароматы курицы и вареного картофеля забивались в нос. Ректус и Синелис открыли шампанское. Алкоголь разлили по бокалам. — Первый тост от именинника! — вскричал Синелис. — Давай, Вилл! Робко улыбнувшись, одноклассник поднялся и, держа в руках бокал, сказал: — Думаю, это будет звучать очень банально и приторно, но это именно то, что я хотел бы сказать, — Виллитер выдохнул, будто бы собираясь с силами, а после посмотрел сначала на Церелию, потом на нас с Теодором. — Спасибо. Я хочу, чтобы первый тост был посвящен вам — Церелия, Кантарина и Теодор. Я благодарен вам за то, что вы вступились за меня. Ваше искреннее беспокойство, ваша преданность помогла мне осознать, что я не один в этом мире. Мне было страшно, и, я не буду скрывать, я до сих пор боюсь его. Те слова я сказал на эмоциях и сейчас меня снова душит страх, что Родент вернется и посадит меня на цепь. Но я не жалею об этом. Тогда я понял многое. Я действительно хотел этого. Будьте уверены, я буду не менее предан своим друзьям — вам. За вас! — За вас! — остальные одноклассники подхватили последнюю фразу, и вверх взметнулись руки с бокалами. Я опешила, удивленно смотря на Виллитера, а после слегка улыбнулась и отпила из своего бокала. Мне приятны твои слова, Вилл. Каждому из нас. И мне так жаль, что я не могу быть так предана и тебе. Думаю, ты и сам знаешь, что в критический момент я выберу себя, а не кого-то другого. Мне всегда было тошно от осознания того, насколько я эгоистична, но теперь я этого не чувствую. Это естественно. Так было всегда. И я не буду стыдится того, что хочу жить. На моем месте так поступил бы каждый. — Тогда следующий тост скажу я! — я подскочила на ноги, обвела взглядом весь класс и улыбнулась. — Виллитер, за твой день рождения, конечно же. И за ваши успехи, ребята. Я знаю, что вы очень много работаете. Я не хочу сегодня говорить о несправедливости и прочей ерунде. Я хочу, чтобы в этот вечер мы думали только о хорошем и светлом будущем. Завтра мы будем жаловаться и ныть друг другу о сложностях жизни, но не сегодня. За нас всех! — За нас всех! Ребята говорили тосты — за Виллитера, за весь наш класс, за себя — кое-кто очень самовлюбленный почти десять минут говорил о том, какой он прекрасный и сколько девушек он покорил своей красотой (думаю, называть имя героя-любовника совсем необязательно). Но больше всех мне понравились тосты Ардагана и Аристы. Они были последними, и поэтому все уже были слегка подвыпившими. — Давай, Ардаган! — предвкушающе потерла руки Беатриса, гаденько ухмыляясь. — Скажи что-нибудь такое, чтобы нам мозг вынесло. Парень хмыкнул, вальяжно откинулся на спинку стула. Его глаза вспыхнули алым цветом, я подозрительно покосилась в его сторону, а парень вдруг выдал так громко, будто бы был очень зол: — Чтобы я поскорее свалил от вас, олухи! Повисла гробовая тишина. Но это было лишь пару секунд, а после мы взорвались дружным хохотом. Мы, привыкшие к выходкам Ардагана, уже совсем не обращали внимания на его грубость. Это было само собой разумеющееся. В этом был весь он. Теперь это было забавно. Парень хмыкнул и залпом осушил бокал шампанского. — Раз уж пришла моя очередь, — Ариста тяжело поднялась на ноги и усмехнулась, будто бы вся эта ситуация была полнейшим абсурдом. Но то, что она сказала, поразило меня до глубины души. — За то, чтобы мы остались вместе до самого конца, кроме него, — Ариста недовольно стрельнула взглядом в Себастьяна, но тот проигнорировал ее выпад. — Вы все чудаки, конечно, но я тоже. Я не люблю людей, большинство из них — назойливые мухи и уроды. Но вы мне нравитесь. С вами я не чувствую холода, пусть я и Снежная Королева. Мне… будет одиноко, если вас не будет рядом. — Ариста-а-а-а! — Беатриса прослезилась и бросилась обнимать одноклассницу. Блондинка закатила глаза, едва удержав в руках бокал с шампанским, но улыбку скрыть не смогла. — За наше единство! — воскликнул Синелис, и мы выпили. Пока ребята разговаривали, я незаметно выскользнула на кухню и достала из духовки торт. Сладкий запах заполнил кухню, и я повела носом, зажмурившись от удовольствия. Достав из ящика разноцветные свечи, я выудила из упаковки ровно двадцать одну штуку и воткнула в торт. Подожгла свечи, кое-как взяла его и медленно направилась обратно. — Вы что, еще и торт испекли? — воскликнул Виллитер, когда я появилась в дверях. Он подскочил ко мне и придержал поднос. Я благодарно улыбнулась. — А как же? День рождения без торта? Нет уж! Мы поставили поднос на стол, и одноклассники запричитали: — Желание, желание! — Нам уже за двадцать, вы все еще верите в это? — хмыкнул скептично Себастьян, но на него дружно шикнули. — Никогда не поздно поверить в сказку, — прошептала я на ухо Виллитеру и положила руку ему на плечо. Одноклассник просиял, кивнул и, словно ребенок, зажмурился, а после задул свечи. Он повернулся ко мне и крепко обнял. От него веяло таким теплом и уютом, что мое сердце растаяло. — Будь счастлив, Вилл. Всегда. — Буду, — ответил он, отстранившись, и ребята набросились на торт. Да. До рассвета мы можем побыть детьми. А, может быть, подростками. Кем мы хотим быть в этот самый момент? Какая разница, что нам двадцать лет? А может быть, сорок? Возраст ничего не значит, когда душа рвется куда-то далеко, назад, в самое начало, когда мы были еще детьми, теми, у кого не было забот и ответственности. Когда мы еще не знали, что такое смерть. На один вечер, всего лишь на один вечер, мы можем вернуться назад. Можем посмеяться над чем-то глупым, задуть свечи и загадать желание, поговорить о чем-то совсем неважном и незначительном. Этот вечер, эта ночь… время остановилось. Никто не узнает об этом — это только наш секрет. Только наше желание. Общее. И такое важное.