Класс D-2: Коллекционный

Время летело незаметно. Я продолжала тренироваться с профессором, которая оказалась на редкость хорошим учителем. Не то, чтобы я не знала, как она преподает, но оценить ее навыки в полной мере я все же не могла. Не скажу, что за два месяца я далеко продвинулась в своих тренировках, но прогресс был. Небольшой, но и том спасибо. Церелия и Ректус готовились к первому этапу, штудируя одну книгу за другой, и наша команда делала то же самое. Беатриса и Ник хорошо справлялись со своей задачей, Церелия, в свободное от подготовки к викторине время, распевалась с Ариэль. У одноклассницы был приятный, звонкий голос, которым она хорошо владела, поэтому ей не приходилось так часто присутствовать на наших тренировках, а вот у Ариэль пока плохо получалось. Но девушкой она была на редкость упертой, поэтому каждый день горланила в нашем доме ранга с утра до вечера — за это пару раз Ардаган едва не выставил ее за дверь, но Лукас встал на защиту беззащитной, как нам казалось, девушки, и Филеро пришлось сдаться. Мрачный взгляд ненавистного брата действовал на него, как мухобойка. Меня настораживало молчание как со стороны Ордена, так и со стороны Отступников. Не то, чтобы мне не нравилось спокойствие, но это было странно. Я старалась не думать об этом, полностью отдавшись тренировкам способности и нашего с Лукасом танца. Поначалу я волновалась о том, что о нас снова могут пойти слухи, но Дигнита заверил меня в том, что все уже потеряли весь интерес. И то правда. Только слепой бы не заметил, как мы проводим время вместе. К тому же, Лукас рассказал мне о том, что его родителей совершенно не интересует его личная жизнь. И те, с кем он общается. Он попросил меня только о том, чтобы я не вляпалась в какую-нибудь ерунду, чтобы не привлекать внимания. Я старалась. И пока что получалось. К всеобщему удивлению. Мы хорошо танцевали. С Лукасом у нас было полное взаимопонимание и гармония, поэтому танец получился мягким, приятным и красивым. И все же он был полной противоположностью того, что мы творили на сцене с Ардаганом в прошлом году. Тот танец был совершенной победой. Там был такой накал эмоций, что я была удивлена, как в клубе не вырубилось электричество. Но это был другой танец. Я бы не хотела, чтобы с Лукасом он был именно таким. Лукас — это уют и защита, полное взаимопонимание и идиллия. И танец с ним должен быть точно таким же. Два месяца прошли незаметно, и наступил конец лета. И первого семестра. Начались ежегодные соревнования. Первым испытанием была викторина, в которой участвовали Ректус и Церелия. С самого утра они сидели за книгами, повторяя пройденный материал, а мы старались вести себя максимально тихо, чтобы никаким образом не потревожить их. Даже готовить пришлось очень осторожно — в этот день была моя очередь дежурить по кухне, — и я носилась по комнате так быстро, что ноги едва касались пола. Мы волновались, как и в прошлом году, но теперь относились к этому проще. После инцидента с директором академии соревнования казались нам лишь игрой. Ардаган смерил меня недовольным взглядом и указал глазами на свою пустую чашку. Закатив глаза, я тихо подошла к нему и налила чай. Издевательски поклонившись, я, довольно ухмыляясь, убралась прочь с его глаз. Обычно в дни своего дежурства я не трапезничаю со всеми, а ем стоя, ожидая, что кто-то попросит добавки. И этот раз не был исключением. Я быстро жевала тост, постоянно оглядываясь на притихших одноклассников. Кусок в горло не лез, но я заставляла себя есть. Я заметила, что Ректус, смотря в книгу, пытается нащупать бутерброд на тарелке, которая опустела еще пять минут назад, и в панике едва не подавилась куском тоста. Схватив оставшиеся на доске бутерброды, которые не поместились на тарелку, я заботливо всучила их в руки старосты. Он благодарно кивнул, даже не смотря на меня, и начал жевать. Я облегченно выдохнула, Беатриса поддерживающе похлопала меня по руке и ненавязчиво подсунула мне пустую чашку. Покачав головой, я взяла ее, налила чай и передала однокласснице. Что за напряженное утро! Мы завтракали в полном молчании, но к концу трапезы Ректус и Церелия отложили книги и растерянно посмотрели на уставившихся на них одноклассников. — Что с вами? — недоумевал староста. — Как настрой? — задала встречный вопрос Триса. — Готовы размазать их по стенке? Я укоризненно покачала головой, складывая руки на груди. — Вам не о чем волноваться, — заверил нас Ректус серьезно. — Мы не провалимся. Наш класс будет в числе прошедших этот этап. Это было сказано с такой уверенностью, что почти все волнение улетучилось, словно его и не было, и мы воспрянули духом. — Раз уж сам староста сказал это, — воскликнул Синелис, приобнимая за плечи смутившуюся Церелию, — то нас точно ждет победа! *** Мы вошли в зал, и едва не охнули от удивления. Мы не бывали здесь даже в прошлом году. Викторина проводилась в огромном актовом зале в главном здании академии. Это было помещение, площадь которого была не меньше двух футбольных полей. От высоты потолка у меня кружилась голова. Сотни стульев окружали большую сцену, на которой уже стояли несколько стоек для участников, по кругу. Некоторые классы уже сидели на своих местах. Я мало кого знала в академии, но лица эти часто видела, поэтому сразу же заметила прибывших из других заведений учеников. Выглядели они, мягко говоря, не совсем дружелюбно. Строгие, серьезные и высокомерные — от них старались держаться подальше. Гости расположились на первом ряду, чему были недовольны старшеклассники и те классы, которые участвовали в соревнованиях. Все равно было, разве что, всем классам ранга C — они смотрели на все с таким безразличием, что я позавидовала им. Нашему классу, как участникам соревнований, были отведены места на втором ряду, прямо за гостями. Мы пожелали удачи Ректусу и Церелии, попрощались с ними и с гордо поднятыми головами заняли свои места. Как и всегда, Ардаган сидел в самом начале, возглавляя наш отстающий класс, а мы с Тео присели в самом конце. Рядом с нашим классом сидели второгодки — ранг C. Эти ребята, в отличие от высших рангов, были спокойными и не уделяли нам особого внимания. Можно сказать, что мы мирно сосуществовали друг с другом. Ребята перешептывались, а я напряженно следила за сценой, где уже начали появляться участники. Викторину будет вести пятикурсник — ученик класса A-5 — Ракиэль Ройд. Как подсказал мне Лукас еще вчера, этот парень был довольно силен и находился в десятке лучших учеников академии. К слову, об этом. Когда я только прибыла в академию, в первые недели учебы, когда нас загнали на тренировку класса Лукаса, Беатриса вскользь упомянула, что Дигнита является одним из лучших учеников, но не самым первым. Те места тогда занимали пятикурсники. Я удивилась этому факту чуть позже, когда узнала о том, кем на самом деле является Лукас. И как-то недавно спросила его об этом, на что друг рассмеялся и рассказал, что его это не волнует. Ранги распределяли сами пятикурсники — местная традиция — и Лукас, являющийся в то время всего лишь третьегодкой, никак не мог быть на первом месте — уязвленная гордость выпускников — страшная штука! Лукасу было достаточно того, что преподаватели и остальные члены Ордена признавали его, и какие-то глупые списки лучших в академии его совсем не интересовали. В зале было шумно — все переговаривались, наблюдая за тем, как участники парами подходят к стойкам, на которых находились таблички с их классами. Я отстраненно заметила, что пары были самыми разными — и девушки с девушками, и с юношами, и парни с парнями. — Ну все-все, — мягкий голос Ракиэля был таким приятным и вызывал у меня ассоциацию с льющимися молоком и медом. — Успокаиваемся. Он говорил ласково, будто бы общался с детьми, и его добрая улыбка располагала к себе. Выглядел Ракиэль тоже хорошо — форма академии подчеркивала его крепкую фигуру и высокий рост, длинные, на вид шелковистые и блестящие темно-каштановые волосы были собраны в высокий хвости и струились по его спине. В серых глазах проскальзывали хитрые огоньки, а с красивого лица не исчезала улыбка. Когда зал затих, парень слегка поклонился, в его руках был планшет. Он посмотрел за кулисы, кивнул, и на сцену вышли профессора во главе с директором. — Добро пожаловать на ежегодные соревнования! — громко проговорил Димитрий. — Также хочу заметить, что в этом году нас посетили ученики из академий Второго и Четвертого подразделений. Окажем им теплый прием! Мы вяло похлопали, но гости на это никак не отреагировали. А нам было все равно. Мы не экспонаты в музее и не обезьянки в зоопарке, чтобы их развлекать. Директор тем временем продолжал: — Как и всегда, соревнования включают в себя три этапа. И первый начнется прямо сейчас! Пожелаем удачи всем классам и начнем! В этот раз аплодисменты были бурными, и прибывшие ученики не могли этого не заметить. Некоторые из них слегка повернули головы назад, и я заметила, как уголки их губ скривились. Директор и учителя удалились со сцены под свист нетерпеливых учеников, и Ракиэль занял их место. — На первом испытании я — Ракиэль Ройд — буду вашим сопровождающим, — он обратился к участникам, а после к нам, — и вашим тоже. Первый этап — викторина. Я задаю вопрос, и те, кто знают на него ответ нажимают на кнопку и отвечают. Никаких выкриков! Никаких подсказок! Все по-честному! — отрезал ведущий, загибая пальцы рук. — В этом этапе из семи классов останутся только пять. Если нет вопросов, тогда давайте начинать! Он выждал десять секунд, ожидая, что кто-то из участников задаст вопрос, но этого не последовало. Ракиэль довольно улыбнулся, вернулся за свою стойку, и внезапно в зале стало напряженнее. Участники соревнований переглядывались настороженно, сидящие в зале классы тоже относились друг к другу с опаской. И только мы и сидящий рядом класс C никого не трогали и тихо сидели, едва не прижавшись друг к другу. Первый этап начинается! — Первый вопрос, — начал Ракиэль загадочным голосом. — Начнем с легкого. Типы способностей Посвященных. Все девять пар почти одновременно ударили по кнопкам, под потолком раздался оглушительный звон, и я поморщилась. — Класс A-1 — раньше! Ответ! — потребовал ведущий, театрально вытянув руку в сторону учеников этого класса. Девушка и парень переглянулись, и первая отчеканила: — Типы способностей — стихийные, ментальные, физические, технические, метаморфические и неопределенные. — Верно! Пять очков уходят классу A-1! Следующий вопрос. Контроль физического тела относится к физическим или ментальным способностям? И снова все одновременно нажали на кнопки. — Класс D-2! — Это ментальная способность, — уверенно проговорил Ректус, и Церелия мельком посмотрела на него снизу вверх. — Правильно! Идем дальше! — воодушевленно воскликнул Ракиэль. Поначалу я тоже путала некоторые ментальные способности с физическими. Ментальные способности — это воздействие на разум человека (эмоции, воспоминания и даже действия), физические же относятся к атакам физическим, осязаемым, — в эту категорию можно добавить способность Аристы и Виллитера. К слову, поначалу я думала, что способность Лукаса также относится к этому типу, но он рассказал, что его сила из разряда метаморфических — то есть превращение тела. Как оказалось, невидимость — тоже метаморфоза. Взять в пример способность профессора Тимории, о которой как раз и говорилось. По сути она воздействует на физическое тело, из-за этого возникают споры о том, что эту силу нужно относить к физическим способностям. Но при этом она проникает в сознание человека, в его разум, откуда уже и воздействует на тело. Именно поэтому ее способность — ментальная. На самом деле я постоянно путаюсь в типах способностей, потому что все они разные, иногда настолько необычные и странные, что невозможно определить, что к чему. И именно для них был создан еще один тип — неопределенные, куда входят способности Ректуса и Церелии. Викторина проходила относительно спокойно, если не брать в расчет раздражающий звук, раздающийся под потолком, когда участники нажимали на кнопки для ответа. Но это я могла вынести. И Ректус с Церелией уверенно шли вперед, по очкам они были третьими, и это был отличный результат. Я удивлялась тому, как хорошо класс B-1 подготовились к викторине. Я вздрогнула, когда сидящие передо мной парни из других академий повернулись. Посмотрев на меня, один из них — светловолосый, с ровной смуглой кожей — вдруг спросил: — Скажите, — голос сильного, мускулистого парня был неожиданно мягким и приятым, совсем не грубым, — цифры после букв означают год обучения? Я молча кивнула, мысленно удивившись. Значит, у них в академии по-другому? Стало даже любопытно. Благодарно кивнув, два парня развернулись, а я, незаметно посмотрев по сторонам, не заметила излишнего интереса к своей персоне, и ненавязчиво подалась вперед, делая вид, что устала сидеть в одном и том же положении. Затаив дыхание, я слегка прикрыла глаза и прислушалась: парни о чем-то тихо говорили. — …не кажется это странным? — задал вопрос тот же парень, что спрашивал у меня про классы. — Да о чем ты? — раздраженно ответил второй. — Умные ребята. Подготовились. — Посмотри на классы второго года обучения. Они по определению должны знать больше, хотя бы ранг A, но даже они на некоторых вопросах запинаются. Но эти отвечают без заминки почти на каждый. — Вот именно. Почти. — Ты в школе не учился? Когда у нас были ответы, мы списывали, специально допуская пару ошибок, чтобы не попасться. Здесь та же схема. — Хочешь сказать, первогодки жульничают? — Не все. B ранг. Я удивленно вскинула брови, распахнув глаза, и устремила взгляд на сцену, на класс B-1. Десять минут спустя я начала понимать, о чем говорили сидящие передо мной парни. И какой же внимательный этот блондин! Я всегда подмечала мельчайшие детали, но даже в этот раз не обратила никакого внимания на это. Прищурившись, я продолжила наблюдать. Не то, чтобы я собиралась влезать в это дело, но было достаточно интересно. Класс B-1 продолжали строить из себя знатоков, и остальные были так поглощены викториной, что ничего не замечали. Вопрос за вопросом. Ответ за ответом. И неожиданно для всех этот класс вылез на первое место, отодвинув даже второкурсников ранга A. И это насторожило других. Действительно. Откуда первокурсникам, еще несколько месяцев назад не знавших о Посвященных вообще ничего, иметь такие обширные знания, в то время как даже второгодки заходят в тупик на некоторых вопросах. Если только у них заранее не было ответов, или же вопросов, на которые они нашли ответы. Конечно, в плане знаний об Ордене и его истории, второгодки были сильнее, но, чтобы компенсировать это, директор разрешил деканам помогать готовиться к викторине первокурсникам. А вот вторые классы делали это самостоятельно. Я заметила, что и Ракиэль был не особо доволен, и его взгляд то и дело возвращался к довольной такими результатами парочке первогодок. Однако, я заметила, что на стойке у них ничего не было, они смотрели только на ведущего, и это натолкнуло меня на мысль, что они выучили все заранее. Как доказать, что они сжульничали? Внезапно из-за кулис выбежал какой-то парень. Он был взволнован, нервно оглядывался на участников. По рядам пошли шепотки. Он тем временем подскочил к изумленному таким наглым вмешательством в викторину Ракиэлю и начал что-то лихорадочно шептать ему на ухо. С каждым словом ведущий хмурился все больше. Они кивнули друг другу, парень поспешно убежал обратно, а Ракиэль не спешил продолжать. Окинув зал напряженным взглядом, он немного помедлил, задержав взгляд на гостях, и продолжил вести викторину. Интересно, о чем он думает? Мне почему-то казалось, что внезапно выбежавший парень сказал ему что-то про класс B-1. Может быть, это было именно то, о чем все присутствующие догадывались? И на последнем вопросе пара из класса B-2 не выдержала. — Это нечестно! — возмутились парни. — Ракиэль, вы разве не видите, что здесь что-то не так? — О чем вы? — непринужденно спросил немного раздосадованный прерванной викториной старшеклассник. Я начала понимать, что к чему. Дело было в гостях. Едва вскроется, что первогодки нашей академии сжульничали, это кинет тень на репутацию нашего учебного заведения. Ракиэль не мог этого допустить, хотя бы потому, что ему самому потом влетит от Лукаса. И теперь он всеми силами пытался предотвратить это. — Думаю, пора подсчитать… Но его самым наглым образом проигнорировали. — Класс B-1. У них есть ответы! Зал встрепенулся от такого заявления, а я усмехнулась, откинулась на спинку стула и спокойно наблюдала за разворачивающейся на сцене драмой. — Вы обвиняете нас? — гневно спросили пострадавшие. — Да как вы смеете? Где ваши доказательства? Обыщите нас, если так хотите! — Это бесполезно, — заявил вдруг Ректус, привлекая к себе внимание. Спокойно поправив очки, он пояснил в ответ на недоуменные взгляды учеников: — Очевидно же, что вы не настолько глупы, чтобы приносить список ответов или вопросов прямо на викторину. Однако глупы настолько, чтобы подумать, что кто-то мог поверить, что прибывшие недавно в академию умнее тех, кто учится здесь уже не первый год и имеет высокий рейтинг среди учащихся. — Он прав, — проговорил высокий парень из класса C-2. — У нас нет доказательств. Но это же очевидно. Из присутствующих здесь, на этой сцене, Оливия Хасан из класса A-2 входит в двадцатку лучших учеников академии по успеваемости. Она — самый сильный соперник. Но нас обходят первогодки? — Что вы имеете против первогодок? — укоризненно протянула высокая, фигуристая девушка с темными волосами из класса A-1. — Лично я — ничего. Но вы же сами понимаете, что это абсурдно. Какими бы гениями вы не были, в мире Посвященных вы находитесь намного меньше, чем мы. Вам бы физически не хватило времени и сил, чтобы изучить столько материала. — Это еще ничего не доказывает. На самом деле да. Если так посудить, то это все лишь косвенные обвинения. Мы не можем знать наверняка. Может быть, они действительно гении. — Это легко проверить, — вдруг заявил один из гостей. Все сразу же привстали со своих мест, чтобы посмотреть на смуглого блондина, что поднялся с места. Смотря на его сильную спину, я даже вжалась в спинку стула. Я не думала, что он такой высокий! Мощный, как стена. Казалось, что от одного его шага пол под его ногами треснет от давления. Кто-то с задних рядов присвистнул. — Чем их там пичкают? — лихорадочный шепот Беатрисы долетел и до меня. — Такие мужчины вырастают! Я закатила глаза, усмехнувшись, и с любопытством наблюдала за тем, как парень подходит к Ракиэлю и что-то ему объясняет. Зал тоже затаил дыхание, а участники, все как один, сложили руки на груди и с немым осуждением смотрели то на Ракиэля, то на обвиняемых. Я приподнялась, огляделась по сторонам, выискивая Лукаса, и мысленно возмутилась: где его носит в такое время? Глава Ученического Совета обязан быть здесь! Ракиэль активно покивал, снисходительно улыбаясь, взял планшет и начал что-то быстро печатать, иногда что-то переспрашивая у парня. В этот же момент двери зала распахнулись, все обернулись в ту сторону, и в помещение вошла вереница учителей во главе с директором и Лукасом. Я как-то отстраненно подумала о том, что, видимо, за сценой есть другой выход, потому что еще час назад они все были на сцене, а теперь входят с главного входа. Заметив атмосферу в зале, Лукас нахмурился и громко спросил: — Что здесь происходит? Неужели без нашего контроля вы не можете нормально провести мероприятие? Директор положил руку на плечо Главы Ученического Совета, слегка улыбнувшись, и Лукас кивнул, сделав шаг в сторону. Ракиэль поклонился, гость вернулся на свое место, и ведущий принялся объяснять ситуацию. — Еще ничего не доказано, но один из наших гостей предложил самый простой и действенный способ проверить, — сказал старшеклассник. — С вашего разрешения, мы добавим еще пару вопросов. Димитрий подошел к ведущему, чтобы посмотреть, что они придумали, а зал окатил холодный, острый взгляд Лукаса. Мы едва не вздрогнули. Я знала, что он зол. Не выдержав давления, даже я опустила голову. Просмотрев вопросы, директор кивнул, проговорил: — Тогда мы сделаем так. Класс B-1, — обратился он к паре участников, — пять вопросов. Если вы ответите на них также блестяще, как и на прежние, все обвинения будут сняты и вам принесут официальные извинения. — Мы… — они переглянулись, и Димитрий неожиданно твердо отрезал, грозно сверкнув глазами: — Это не предложение. В его движениях неожиданно прорезалась угроза, какая-то опасная элегантность, и ему было просто невозможно противостоять. — Да, директор. Удовлетворенно кивнув, Верум вернулся к учителям, которые остановились около конца первого ряда, и дал знак, что можно начинать. Лукас, стоящий неподалеку от сцены, пристально следил за участниками. — Итак. Первый вопрос для класса B-1. Кто даровал силу первому Посвященному? — Богиня жизни — Вита, — уверенно ответил парень. — Допустим, — неопределенно проговорил Ракиэль. Это был самый легкий вопрос, который они могли задать. Это знаю даже я. — Далее. Из чего была сделана первая Священная книга? Я заинтересованно подалась вперед. Вопрос также простой, но если специально не запоминать, можно и промахнуться с ответом. Участники неуверенно переглянулись. — Вы помните? — вдруг раздался шепот Беатрисы, и я наклонилась вперед, повернув голову, чтобы видеть ее. Синелис и Сиэль пожали плечами. — Из… ее кожи? — предположил шатен из класса B-1. Уголки моих губ едва заметно приподнялись, и я заметила, что Ракиэль отреагировал также, однако, его ответ не изменился: — Допустим. — Он правильно ответил? — растерялся Синелис. — Нет, конечно, — закатил глаза Виллитер. — Первая Священная книга была сделана из платья Богини, если верить легендам. Сидящая впереди Вилла девушка обернулась и одобрительно взглянула на него. А после снова отвернулась. Парень вспыхнул. — Они так и будут задавать вопросы по легенде? — поморщился Себастьян, и я закатила глаза уже по привычке. — Ее же все знают. Это скучно. — Как показала практика — не все, — парировала Ариста недовольно, даже не удостоив его взглядом. Подонок также проигнорировал ее высказывание. — Это базовые знания, — снова заговорил Виллитер. — Думаю, они сначала проверят это, а после перейдут к чему-то посложнее. Но на втором вопросе они уже прокололись. Хотя это еще ничего не значит. — Самая известная картина, написанная первым Посвященным-художником, называлась… Участники застыли, не зная, что на это ответить. Я тихо ахнула, привлекая внимание сидящих впереди парней. Они слегка повернули ко мне головы, и смуглый, мускулистый парень хитро сверкнул глазами. Он понял, что я догадалась. И вот оно — первое доказательство! Вопрос про картину уже был в викторине! Ракиэль еще вначале спросил, кто был автором «Синих крыльев» — картины, написанной первым Посвященным-художником. Она являлась самой известной и ее название знали все, кто хоть немного углублялся в искусство. Это делали все, кто честно готовился к викторине. В панике поглядывая друг на друга, ученики класса B-1 молчали. Ракиэль расценил это как ответ и продолжил: — Вопрос четвертый: может ли у Посвященного быть две или более способности ментального типа? К слову, вопрос достаточно сложный, как для первокурсников, но они показали себя гениями, поэтому никого подобное не смутило. — Конечно. Почему нет? — фыркнула девушка, а вот парень засомневался. Но промолчал. Ухмылка Ракиэля стала немного шире. Все уже было ясно. — Допустим. — Я что-то не помню, — протянула Ариста. — Может или нет? — Нет, — тихо сказала я, не отводя взгляда от сцены. — Посвященный не может иметь две ментальные способности, даже если они разного вида. Теодор согласно зевнул. Я скосила взгляд на него, рассматривая темную макушку, и мысленно усмехнулась. Ему вообще не было дела до этих разборок. Такой спокойный. — И последний вопрос. Имя первого Главы Ордена. Если они не ответят на этот вопрос — это будет последнее доказательство того, что у них были ответы. Имени этого Посвященного нет в легенде, однако, оно есть во многих документах. Если они действительно изучали хоть какие-то книги, это будет ясно. Молчание было ответом. А первого главу Ордена звали просто Юлий. У него не было фамилии, потому что он был простолюдином, слугой. Уже после того, как он основал Орден, он присвоил себе фамилию — Примус — в переводе с латинского «Первый». Юлий Примус. Но все привыкли называть его просто Юлий, как напоминание того, что самым важным человеком в истории всего Ордена Посвященных был простой человек, слуга. Тот, у кого не было статуса, денег и сил. У него была лишь любовь к своей семье и жизни, даже такой непростой. Мне нравился его образ. Честного, сильного духом человека. Но он был слишком сказочным. Никто не знает, правда ли то, что пишут в книгах, поэтому я не особо верила в это. Однако, как персонаж какой-то истории, он был великолепным. Или, быть может, он был совсем другим, а нам описали его как идеал. Человека, на которого нужно быть похожими. Впрочем, мы никогда этого не узнаем. — Вы ответили правильно на один из пяти вопросов, — непринужденно проговорил Ракиэль, сверкнув глазами. — Никаких особенно сложных вопросов не было. Какой из этого следует вывод? И снова молчание. — Откуда вы получили ответы? — в тишине зала резкий голос Лукаса заставил нас вздрогнуть. Кажется, в помещении стало холоднее и темнее. И на этот раз это была не моя вина. — Я спрашиваю: откуда вы получили ответы? — Ой-ей, Дигнита в ярости, — я услышала лихорадочный шепот позади. — Даже жалко их. — О чем вы? — я повернулась к ним и с любопытством посмотрела на третьекурсниц. Девушки смерили меня несколько ироничными взглядами. — А ты так не знаешь? Вы же с ним близкие друзья, — с намеком проговорила одна из них. Я проигнорировала ее выпад и спокойно пояснила: — Я ни разу не видела его таким. — Тогда тебе повезло, — сказала вторая. — Когда Дигнита в ярости, лучше не находиться поблизости. Он не зря преемник Главы Первого подразделения. Его не за красивое лицо выбрали. — Он редко бывает в таком состоянии, но если уж впадает в ярость, то лучше держаться подальше, — добавила третья. Я неопределенно покачала головой, оборачиваясь, и снова сосредоточила свое внимание на происходящем на сцене. А Лукас тем временем решил взять пример с брата, в то время как Ардаган был спокоен, как удав, и даже доволен. Я специально подалась вперед, чтобы посмотреть в начало ряда и увидеть его лицо. Только вот что его так развеселило? — Какой позор! — от ярости голос Лукаса звенел, будто бы два меча скрестились. Я вздрогнула. Потянуло холодком… Жутко. — Тот, кто посмел так унизить нашу академию, будет строго наказан! — суровый тон внушал страх, и гробовое молчание охватило огромный зал. Под холодным, острым взглядом Лукаса замерли все, даже прибывшие из других академий ученики. Все старательно смотрели куда-то в сторону, опасаясь того, что Дигнита задавит их одним взглядом. Я ни разу не видела его таким. Но теперь, смотря на него, понимаю, что его выбрали не просто так. Одним взглядом и словом он прибивает к земле, обезоруживает. Именно таким я представляю себе Главу Первого подразделения. — Викторина окончена. Класс. B-1. Идет. Со. Мной. — Отчеканил он и быстрым шагом направился на выход. Только когда он и виноватые вышли, все вздохнули с облегчением. Даже преподаватели. — Его лучше не злить, — громко сказал один из прибывших, поднимаясь на ноги. Он изящно потянулся и посмотрел на Ардагана хитрым взглядом. — Дигнита страшен в гневе. Я заинтересованно посмотрела на него. Высокий, крепкий парень с темными короткими волосами, большими голубыми глазами и хищной ухмылкой на пухлых губах. Не сказать, что он был очень симпатичным, но и некрасивым его назвать было сложно. До Лукаса ему было, как до Марса улитке. И до Ардагана тем более. К слову, братья Дигнита-Филеро, пусть и были полными противоположностями друг друга как в характере, так и по внешности, были невероятно красивыми. Оба имели во внешности что-то такое притягательное, отчего невозможно было не обратить на них внимание. У Ардагана это были, пожалуй, багровые, загадочные глаза, меняющие оттенок в зависимости от его настроения, а у Лукаса — его обезоруживающая улыбка. — Но он остался все таким же бестолковым, — судя по взглядам парня в сторону Филеро, он пытался задеть его, но, к всеобщему глубочайшему удивлению, Ардаган выглядел совершенно незаинтересованным. Я даже забеспокоилась: может быть, он заболел? Или же дело было в том, что тема затронула его ненавистного брата? — Даже не может навести порядок в академии. А ведь он Глава Ученического Совета. Какая жалость… А может быть, дело было в секрете их семьи. Значит, Ардаган не такой сумасбродный, как всем нам казалось, и он прекрасно понимает, что тайну семьи рассказывать нельзя? Филеро поднялся, молча направился к выходу, игнорируя весь зал. Парень снисходительно усмехнулся, смотря ему вслед, и неожиданно вскрикнул, отскочив в сторону. — Черт! — выругался он, прыгая на одной ноге и пытаясь рассмотреть подошву другой. Она плавилась от кислоты. Пол зашипел под тонким слоем льда. Я ухмыльнулась, смотря на двери, за которыми секунду назад скрылся Ардаган. *** Глава Ордена задумчиво провел ручкой по бумаге. Кривая линия выглядела неряшливо и даже неприятно, и мужчина поморщился. Ничего не получается. Это начинало его раздражать. Почему ничего не выходит? Прошло уже больше года, а он все еще в неведении. Но действовать необдуманно тоже нельзя. Одно неосторожное движение, одна ошибка — и это может подтолкнуть Отступников к действиям. Ордену не нужна еще одна война. Но, судя по тому, что они ничего не делают, у них та же ситуация. Они стерли имя, но это была лишь перестраховка. Видимо, они сами не уверены в этом. Сейчас самое главное — сидеть тихо и убедиться в том, что она — не подделка. Есть вероятность, что Отступники просто используют невинную девочку в своих грязных играх. Она никак себя не проявила за этот год — это и настораживает. Если он ошибся — Главы подразделений не оставят это без внимания. — От него нет вестей? — несколько нетерпеливо спросил мужчина у стоящего справа помощника. Суетливый, вечно взволнованный паренек иногда так сильно раздражал его, что мужчине приходилось сдерживать свое желание уволить его. Но он помнил, почему взял его на эту работу. И только этот факт останавливал его. — Нет, — мгновенно отозвался юноша. — Кроме того, что она поранилась на тренировке, ничего. — Поранилась? — уточнил Глава, нахмурившись. — Ожоги. Сгорела проводка на арене. Директор это подтвердил. — Ожоги, говоришь… — Это странно? — Не то, чтобы. Возможно, всего лишь совпадение. — Может быть, теперь вы хотите поговорить с ней? Я могу организовать это, — засуетился помощник, и мужчина поморщился, чувствуя головную боль. — Не нужно. Это может привлечь внимание. Слишком рано. — И когда же наступит нужный момент? — поинтересовался помощник. — Когда начнется третий этап. — Третий этап? Вы говорите о соревнованиях? Глава Ордена Посвященных устало выдохнул, прикрывая глаза. Какой же дотошный. — Я говорю о землетрясении или наводнении. Помощник недоуменно уставился на начальника, совершенно не понимая, что тот имел в виду. Но Глава и сам уже ничего не понимал. Кроме одного. Если это все же правда, то… В этот раз все по-другому.