Класс D-2: Коллекционный

Не скажу, что каникулы я очень любила, хотя бы потому, что приходилось оставаться одной в доме — Ардагана в счет не берем. Возвращаться в родительский дом тоже не особо хотелось, и поэтому целую неделю мне приходилось со скучающим видом слоняться из стороны в сторону, иногда отвлекаясь на словесные перепалки с Ардаганом Филеро. С раннего утра в доме был переполох: одноклассники бегали из угла в угол, выискивая свои вещи. Но собрались они довольно быстро. И уже к десяти утра большая часть класса уехала. А к обеду дом опустел. И к моему глубочайшему сожалению, остались только мы с Ардаганом и объект моей вечной ненависти. Я успокаивала себя только тем, что уже завтра мы уедем, и несколько дней я не буду видеть его лицо. В этот раз я уже не удивилась тому, что Теодор изъявил желание ехать с нами. Он был непреклонен, поэтому отказать я не смогла. Также, как и Лукас, он уехал домой, чтобы решить все накопившиеся дела и повидаться с родителями, но обещал присоединиться чуть позже. С одной стороны, я порадовалась тому, что компания стала больше, но с другой, мне было немного неловко. Хотя, думаю, отправиться на дело только с Лукасом было бы еще хуже. После того, как ребята уехали, я поспешила вернуться в свою комнату, чтобы не нарваться на Себастьяна. Я находилась в постоянном напряжении и нервно поглядывала на дверь, ожидая, что в следующую секунду раздастся стук. Но я знала этого подонка слишком хорошо. Он не упустит свой шанс, но он поиздевается надо мной. Он знает, что я избегаю его и понимаю, что он придет, и поэтому нервничаю. А ему это нравится. Себастьяну безумно нравится, когда я страдаю. Я была ужасно раздражена и напугана, и усидеть на месте не могла. Закрыв комнату на замок, я еще несколько секунд стояла, прислушиваясь к звукам из коридора, и, ничего не услышав, занялась своими делами. Неторопливо собрала чемодан, проверила все несколько раз, а после этого напряженно пялилась на часы. Три часа дня. Слишком мало. Еще даже не вечер. Из комнаты я побоялась выйти, поэтому легла на кровать с книгой и погрузилась в чтение. Получалось плохо. Строчки постоянно расплывались перед глазами, потому что взгляд то и дело перескакивал на закрытую дверь, в животе было неприятное, тянущее чувство беспокойства, и меня постоянно бросало то в жар, то в холод. Я промучилась три часа, и к шести вечера была уже невероятно зла. Прежде всего на себя. Трясусь, как лист на ветру, а еще даже ничего не произошло. Аппетита не было, и спускаться на ужин я не хотела. Бесцельно побродив по комнате еще около получаса, я мысленно махнула на все рукой, взяла полотенце и сменную одежду и тихо вышла в коридор. До ванны добралась успешно. Я провела там час, после чего, вышла, похлопывающими движениями вытирая волосы полотенцем. Теплая вода немного успокоила меня, и я уже не так паниковала. До того момента, пока не подняла голову. В конце коридора, прямо напротив моей комнаты, стоял, прислонившись к стене, главный подонок мира — Себастьян. В горле пересохло, и я застыла на месте, не зная, как поступить. Убежать вниз и спрятаться на кухне, или же вернуться в ванную. И то, и то, было странно хотя бы потому, что я не могу провести там всю ночь. Он же меня достанет! Неужели пришло время поговорить? Я громко вздохнула, привлекая его внимание, и он сразу же улыбнулся, подняв голову. Оттолкнувшись от стены, Себастьян уверенно зашагал мне навстречу. Я сжала пальцами полотенце, недоверчиво косясь в его сторону. — Тари, а я весь день пытаюсь с тобой встретиться, — подонок улыбнулся так слащаво, что у меня на языке появился привкус киселя. Ненавижу его. Лгун! Ты специально измывался надо мной! Я стиснула зубы, не проронив ни слова. — Не молчи, — попросил он, остановившись передо мной. Выражение его лица было таким, будто бы мое молчание действительно приносило ему боль, но я видела его насквозь. Его хищный взгляд сверху вниз буквально придавливал меня к полу. — Не желаешь поговорить? — О чем? — тихо выдавила я из себя. — О нас. Я едва не подавилась воздухом. Мой взгляд, полный негодования, насмешил Себастьяна, и он тихо рассмеялся, протянув ко мне руку. Я, словно в замедленной съемке, наблюдала за тем, как его ладонь касается моего плеча. Кожу под тканью кофты будто бы обожгло, и я почувствовала себя оскверненной. Захотелось вернуться в ванную и натереть кожу до красноты, лишь бы смыть ощущение его прикосновения. — Ты что несешь? — от отвращения мой голос дрожал, но Себастьян намеренно этого не замечал. Он наклонился ко мне, и наши лица теперь были на одном уровне. Его мерзкие глаза были так близко, смотрели в самую душу, и это заставляло меня содрогаться от омерзения раз за разом. — Ты злишься, Тари? Из-за того, что случилось тогда? Не стоит. Ты же сама знаешь, мы были детьми, мы выживали, как могли. Скажи мне, разве ты не поступила бы также? Разве ты не пожертвовала кем-то ради спасения собственной жизни? Я застыла, пораженная его словами в самое сердце. Да. Поступила бы, если бы это случилось после моего перерождения. Но тогда все было по-другому. И обстоятельства были другими. У него был выбор, не было такого, что его заставили выгнать меня потому, что под угрозой было его собственное место. Он просто использовал меня, а после выбросил. Это предательство любимого человека. — Сейчас — да, — ответила я честно, с ненавистью смотря в его глаза. — Но тогда — нет. Я любила тебя. Я делала для тебя все! — мой голос сорвался на крик, но он даже не дернулся. На его лице было выражение сожаление и боли, но в глазах — пугающие пустота и равнодушие. — Ты без сожалений бросил меня. Ты — человек, которого в тот момент я любила невероятно сильно! И ты говоришь о спасении собственной жизни? В те времена я бы отдала свою ради тебя. Но это было так глупо! Это была самая большая ошибка. Я не злюсь. Я ненавижу тебя, Себастьян. — Я любил тебя, и ты это знаешь, — он крепко сжал мое плечо, но теперь на его лице не было и тени сожаления. Только жестокость. Правда, которую я не могла вынести. — Но я — эгоист. Я никогда не поставлю никого выше себя, даже если это будет кто-то, кого я люблю. Но разве можешь ты говорить о любви, если не приняла меня таким, какой я есть? Я дернулась, пытаясь высвободиться из его хватки, но он упрямо стиснул пальцы. — Что ты сейчас сказал? Принять тебя таким, какой ты есть? Теперь — нет. — Я принимала, — процедила я, отчаянно дергаясь в его руках. Но он держал крепко. И это напрягало меня с каждой секундой все больше и больше. — Каким бы эгоистом и лицемером ты не был! Я все принимала! Но предательство — никогда не прощу! Зачем тогда все это нужно? Разве в этом заключается любовь? В том, чтобы одна сторона отдавала, а другая забирала? Нет. Мы должны быть равны, иначе это не любовь. Никакого уважения, никакой свободы. Это оковы. Это ужас. Почему я должна была принимать его, когда он забирал все, что у меня было? На глаза навернулись слезы ненависти, и я не заметила, как он наклонился еще ближе. Так, что наши носы едва не столкнулись. Ухмылка на его губах напугала и разозлила меня одновременно. Холодный ветер взметнул влажные волосы, и я задрожала. Не знаю, от холода или от отчаяния. — Значит, ты все еще любишь меня, — это был не вопрос. Утверждение, от которого по моей коже побежали мурашки. Зачем ты это делаешь? Почему мучаешь? Это твой план? Думаешь, так будет легче шпионить за мной? Он тряхнул меня за плечи. — Скажи это, Тари! Ты же хочешь снова быть со мной. В этот раз все будет хорошо. Ты не достоин того, чтобы я давала тебе второй шанс. Ты не достоин ничего. — Отпусти, — потребовала я уверенно, еще сильнее сжав полотенце, которое все еще было у меня в руках. — Отпусти меня! — Скажи это! Скажи, что все еще любишь меня! — Отпусти! — завопила я, чувствуя, как начинают неметь руки из-за ледяного ветра. — Ненавижу! Отпусти сейчас же! Собрав последние силы, я оттолкнула его совсем немного, но достаточно, чтобы поднять руки. Я бросила на его лицо полотенце и от души коленом врезала между ног. Я сделала это импульсивно, даже едва осознав это, но как только увидела, как он сгибается пополам, почувствовала невероятное удовлетворение. Полотенце сползло с его лица, и я снова почувствовала ужас. Его взгляд был безумным — глаза налились кровью, я увидела в них гнев и желание убить меня самым жестоким способом. Он прошипел что-то нецензурное, вокруг будто бы потемнело от его негативных эмоций, и я развернулась, рванув по коридору. Мне страшно! Куда бежать? Что мне делать? Если он поймает меня — мне конец! Я панически огляделась, не зная, куда отступить, и тут же вспомнила! — Ардаган! — завопила я отчаянно, бросаясь на другую половину дома. — Ардаган! Я слышала хрипение позади себя, и бежала так быстро, как только могла. Было холодно и страшно, но я упрямо двигалась вперед. Затормозив перед дверью его комнаты, я лихорадочно оглянулась и затарабанила в дверь, громко крича: — Ардаган! Ардаган, умоляю! Открой дверь, Ардаган! Я дрожала всем телом и когда заметила, как выбежал из-за поворота разгневанный Себастьян, мое сердце упало в пятки. Он быстро преодолел коридор, и уже протянул руку, чтобы схватить меня, как дверь распахнулась и сердитый хозяин комнаты появился на пороге. Буквально затолкав его обратно, я нырнула за его спину и отчаянно схватилась за его футболку. — Тари, иди сюда! Живо! От его голоса мне становилось еще хуже, и я чувствовала, что могу разрыдаться в любую секунду. — Сбрендившая, тебе скучно живется? — раздраженно спросил Ардаган, слегка повернувшись, чтобы разглядеть выражение моего лица. Я прижалась ближе к нему, едва не уткнувшись носом в его спину. — Конечно. Тари любит истерить, верно? — тон Себастьяна стал более мягким, но Филеро он обмануть не мог. Ардаган видел все его фальшивые эмоции. — Она больше не будет доставлять тебе неприятности, Ардаган. Я позабочусь о ней. Тари, иди сюда. Пошел ты! Не смей решать и говорить за меня! — Ардаган… — жалостливо проныла я совсем тихо. Неважно, как я выгляжу в твоих глазах, только спаси меня! — Проваливай, ушлепок, — рявкнул Филеро, сделал шаг вперед, я — за ним, будто бы прилипла к нему, и с силой захлопнул дверь перед носом удивленного подонка. Одноклассник закрыл дверь на ключ, и еще несколько минут мы слушали, как Себастьян пытается уговорить брата Лукаса выпихнуть меня из комнаты. Но, что странно, открыть дверь своим телекинезом не пытался, хотя мог. Видимо, Ардагана он все же опасался. Впервые за все время нашего знакомства я была счастлива, что Ардаган просто есть. Я сползла на пол, чувствуя одновременно облегчение и жуткую усталость. Спрятав лицо в ладонях, я выдохнула, пытаясь успокоиться. Только не реветь! Только не при Ардагане! А парень молчал, что было удивительно. Он же не выгонит меня из своей комнаты? Хотя это было бы справедливо. В конце концов, я ворвалась к нему без разрешения. И мне немного стыдно. — У тебя необыкновенный талант попадать в неприятности, сбрендившая, — проговорил он некоторое время спустя и прошел мимо меня. Я немного растопырила пальцы, чтобы видеть, что он делает. Ардаган присел на стул вполоборота, и наблюдал за мной. На столе стоял включенный ноутбук, рядом лежали наушники. В этот момент я поняла, как же мне повезло, что он меня услышал. С тяжелым вздохом я отняла руки от лица. Я хотела бы извиниться, но знаю, что он этого не любит, поэтому коротко прошептала: — Спасибо, что открыл дверь. Филеро усмехнулся. — А у меня был выбор? — И правда. Не понимаю, почему это происходит. Почему почти из всех передряг меня вытаскивает именно он? Ардаган всегда оказывается рядом и выручает меня, хоть и ворчит и обзывается. Кажется, теперь я должна отдать ему собственную жизнь, чтобы расплатиться. Он ничего не спрашивал и даже не прогонял. Я притянула колени к груди, шмыгнув носом, и коротко рассказала ему, что Себастьян выбрал очень интересный способ воздействия на меня. Но теперь я точно была уверена в том, что он шпион. Ничего хорошего это не предвещало, но и я пока не думала об этом, как о проблеме мирового масштаба. Хотя бы потому, что в этот раз я смогла убежать от него. И теперь я знаю, что он будет делать и чего он хочет. Ардаган ничего не сказал, но задумался. А я посмотрела на дверь. В комнату возвращаться нельзя. Мне бы ночь провести подальше от него, а завтра мы уедем. Я посмотрела на задумчивое лицо Филеро из-под ресниц. Если я попрошу его остаться здесь, он меня не придушит? Надежда умирает последней. — Ардаган, послушай… — тихо позвала я, и он снова обратил на меня взгляд багровых глаз. — Я опасаюсь того, что он может придти ко мне ночью. Ему не составит труда открыть дверь. Можно я переночую у тебя? Знаю, что это звучит очень странно, но у меня просто нет выбора! Я в углу прилягу — ты меня не заметишь! — заверила я его, уже не зная, как убедить его не выгонять меня из комнаты. Все время, пока я тараторила, он молча смотрел, как я распинаюсь, и на его лице не было ни удивления, ни раздражения. Ардаган смотрел так, будто бы я была букашкой, немного назойливой, но не особенно интересной. Он молча развернулся к ноутбуку и потянулся к наушникам. Я расценила это как согласие. Не кричит — уже хорошо. Я хлопнула ресницами, продолжая сидеть на полу, и коснулась пальцами уже почти высохших, но растрепанных волос. Лишь бы не простудиться! Я не видела в этом особенной проблемы. Мы с Ардаганом уже как-то ночевали в одной комнате во время поездки, и ничего страшного не произошло. Да и это лучше, чем снова напороться на неадекватного бывшего. Звучит ужасно! Снова посмотрев на Ардагана, я заметила, как он слегка помедлил, прежде чем надеть наушники, и вдруг он холодно заговорил, заставляя меня вздрогнуть: — Я не собираюсь спать. Я вопросительно выгнула бровь. И что мне дает эта информация? И мой взгляд неожиданно упал на кровать со смутно знакомым постельным бельем. Это же я выбрала. Этот факт подействовал на меня странным образом. Я почувствовала едва заметное тепло в груди. — Осмелюсь предположить, что таким образом ты разрешил мне спать на твоей кровати, — осторожно проговорила я, сама не веря в то, что несу. Но это было логично, потому что кроме кровати, спальных мест здесь не было — даже кресла, где можно было бы удобно устроиться. Но криков не последовало. Только молчание. Еще секунда — и он надел наушники, тем самым давая мне понять, что разговаривать со мной не собирается. Я едва сдержала рвущуюся наружу улыбку. Ардаган Филеро, ты все больше меня удивляешь! Я осторожно поднялась: мои ноги все еще дрожали, и колени подгибались, поэтому я, сделав пару шагов по комнате, буквально упала в кровать, едва успев откинуть одеяло. Забравшись в постель, я отвернулась к стене, и неожиданно почувствовала себя ужасно смущенной. Одно дело, когда это кровать в мотеле, а другое — это его собственная кровать. Это может показаться совершенно бесстыдно с моей стороны, особенно учитывая то, что я влюблена в его брата, но как такового выбора у меня нет. Да, я повторила это уже несколько раз, но именно так я успокаиваю себя и свою совесть, которая кричит о том, что это несправедливо по отношению к Лукасу. Именно поэтому я вскочила, набравшись смелости, осторожно подошла к Ардагану и едва выдавила из себя нужные слова, когда он посмотрел на меня с раздражением. Попросив у него телефон, я позвонила Лукасу, обрисовала всю ситуацию и честно призналась, что собираюсь переночевать в комнате его брата. Дигнита был недоволен, и я понимала его чувства, но он и сам признал, что это будет намного безопаснее. Ардаган несколько раз послал Лукаса (понятно куда), Глава Ученического Совета взволнованно попросил меня быть осторожной и прошипел сквозь зубы, что Себастьяну скоро надерут зад. А я со спокойной душой снова легла спать под недовольное бурчание одноклассника. Все формальности выполнены, теперь можно и отдохнуть. Я посмотрела на него из-под ресниц. Филеро сидел в наушниках, что-то быстро печатал и совершенно не обращал на меня внимания. Тем лучше. Уголки моих губ приподнялись. Мой тихий шепот он все равно не услышит. — Ты очень хороший человек, Ардаган. Я невероятно благодарна тебе за все, что ты сделал, пусть это и было из-за Лукаса. Конечно, я хорошо знала, что одноклассник помогает мне не по доброте душевной. Все дело было в его брате, который какими-то неведомыми методами заставлял его присматривать за мной. Я подозревала, что это был шантаж, или же выгодная сделка, поэтому закрывала на все глаза. Потому что не может человек, который ненавидит, так относиться ко мне. И все же, мне казалось, что его ненависть уже начинает угасать. Я уже давно не видела, чтобы он смотрел на меня прежним взглядом диких алых глаз. Теперь они были рубиновыми. Я отвернулась к стене, обхватила руками подушку и неожиданно почувствовала знакомый запах. И одеяло тоже пахло так. Запах хвои и перца. Легко улыбнувшись, я закрыла глаза и попыталась уснуть. И я провалилась в сон уже через пару минут. В конце концов, с Ардаганом было безопасно. Мне нечего было бояться. *** Проснувшись, я, не открывая глаза, первым делом пошарила по кровати, вспомнив, что ночевала не в своей комнате, и с облегчением поняла, что рядом никого нет. Только тогда я медленно взмахнула ресницами и сонно проморгалась. Повернувшись, я заметила Ардагана, который все еще занимался своими делами. Он совершенно не выглядел уставшим, был сосредоточен и даже не заметил, что я проснулась. Мой взгляд упал на часы, и я с некоторым удивлением заметила, что через пять часов у нас самолет, а через полтора нам нужно выезжать. Я села на кровати, потянулась и потерла глаза. Ардаган боковым зрением заметил мои действия и повернулся в мою сторону, сняв наушники. — Доброе утро, — я зевнула, слегка прикрыв рот рукой. Хотелось спросить «как спалось», но я вовремя придержала язык. Насмехаться над собственным спасителем — это уже перебор. Он только мрачно смотрел на меня. Я растерянно хлопнула ресницами. — Я храпела? — осторожно предположила я. Ты поэтому так недоволен? Бровь одноклассника поползла вверх. — Что? — Ты думаешь, что я всю ночь сидел и слушал твой храп? — скептически протянул парень, и я небрежно пожала плечами. — Мало ли какие у тебя увлечения. Он недовольно сжал губы, и его глаза вспыхнули рубиновым цветом. Я вскочила на ноги, примирительно приподняв руки, заправила кровать и подошла к двери. — Извини, что потревожила тебя, — неловко улыбнулась я, обернувшись, но не смотря на него. Я подумала, что эта ситуация со стороны может выглядеть очень странно, и от этой мысли вспыхнула. Быстро пробормотала, снова отворачиваясь. — Если что-то понадобится — обращайся. Увидимся через полчаса. Я открыла дверь, даже не выслушав ответ и чувствуя бешеное биение сердца, напряженно оглядела коридор и, не заметив караулящего меня Себастьяна, тихо рванула на другую половину дома. Вернувшись в комнату, я бросилась к телефону, и в этот же момент он зазвонил. На экране высветилось имя лучшего друга. Я сразу же приняла вызов. — Да, Тео? — тихо сказала я, опасливо поглядывая на дверь. — Кана, это что такое было? Я звонил тебе всю ночь! — возмущенно вскричал парень, и я отдернула телефон от уха, поморщившись. — Пожалуйста, Тео, не кричи. Все хорошо. — Да вижу я. Я так и знал, что не стоило тебя оставлять одну. Впервые я благодарен Ардагану. Если бы его не было, не знаю, что бы этот подонок сделал с тобой. Я промолчала. — Тео, разве он прав? — спросила я, вдруг поддавшись неожиданному порыву. — Я должна была любить его любым? Даже если он так поступил со мной? — Никогда не говори так, — одернул меня друг, и я закусила губу. Где-то в груди стало так неприятно и больно. — Я не скажу тебе, что любовь должна быть идеальной и все должны принять друг друга такими, какие они есть. Каждый чем-то жертвует. Особенно, если это настоящая любовь. Ты любила его, может быть, не так сильно, как ты думаешь, но ты жертвовала ради него многим. Но не он. Именно поэтому мы с Лукасом все еще держимся на расстоянии. Мы не готовы пожертвовать чем-то ради друг друга. Потому что это еще не любовь. Это только влюбленность. Я сморгнула неожиданно появившиеся на глазах слезы и негромко сказала: — Спасибо. Тео, ты всегда знаешь, что сказать. — Я же часть тебя, — даже не видя его, я знала, что он улыбается. — А ты — часть меня. И так будет всегда. Первое время я думала, что Теодор относится ко мне по-особенному, потому что я тот человек, который вытащил его из бездны. Думала, что он влюблен в меня, поэтому относился ко мне соответствующе. Но вскоре я поняла, что мы, скорее, родственные души. Мы будто бы часть одной и той же картины, связанные лишь единством и крепким родством. Мы действительно были словно брат и сестра. Или даже ближе, если такое может быть. Это была любовь, но совсем другая. Любовь душ. — Конечно, Тео. Всегда. Себастьян тоже когда-то говорил мне так. И я ему верила. А он предал меня. И поначалу к Теодору я относилась подозрительно, хоть и чувствовала с ним некое родство, но сейчас я знаю, что в его словах и чувствах нет ни капли лжи. Когда речь идет о Тео, я не сомневаюсь. Попрощавшись с успокоившимся другом, я быстро сходила в душ, переоделась в удобную для поездки одежду и снова закрылась в комнате. Через пятнадцать минут я спустилась с чемоданом на улицу и направилась к машине Ардагана. Он уже сидел за рулем. Открыл багажник, но помогать не спешил. Но я не обиделась и даже не поругалась. Все так, как и должно быть. Открыв дверь машины, я, ведомая каким-то странным порывом, обернулась, и вздрогнула. Он стоял на террасе с кружкой в руках, и пристально смотрел на меня. Его взгляд обжег мое лицо, его аура была угрожающей. Я будто бы слышала, как Себастьян говорит: «это не конец». Знаю. Но я не отступлю. Конец очень далеко, но скоро наступит переломный момент. Совсем скоро. И, возможно, мне откроются многие секреты, как и тем, кто следит за мной. Сжав губы, я села в машину, закрыла дверь, и мы отъехали от дома. *** Я ловко обогнула толпу, следуя за Ардаганом. Колесики моего чемодана издавали такой громкий звук, что мне было неловко. Я бежала так быстро, как только могла, чтобы не потерять парня из виду. В аэропорту было невероятное количество человек, и это немного сбивало с толку. Мы остановились, и Ардаган уставился на табло, где показывались ближайшие рейсы. Я запуталась в названиях, мысленно махнула на все рукой, и потопала за Ардаганом к стойке регистрации. Я увидела Лукаса почти сразу же: на нем был идеально выглаженный строгий костюм синего цвета, светлые волнистые волосы были аккуратно уложены. Он нервно посматривал на наручные часы и оглядывался. Я махнула рукой, когда он поднял голову, и заметила, как он выдохнул с облегчением. Я почувствовала себя немного счастливее и, обогнав Ардагана, рванула к блондину. Дигнита, как по команде, раскрыл руки и крепко обнял меня, когда я буквально налетела на него. — Кана, я так рад видеть тебя, — прошептал он, улыбаясь, и я слегка отстранилась, неловко кашлянув. — Взаимно, Лукас. — Ардаган, мой дорогой брат, — парень подразнил Филеро, но тот проигнорировал его выпад и только злобно сверкнул алыми глазами, — я благодарен тебе, что ты позаботился о ней. — Завались уже, — раздраженно ответил второй сын семьи Дигнита, и отвернулся, с наигранным интересом рассматривая стойку регистрации и толпу около нее. А Лукас снова посмотрел на меня. Сожаление отразилось в его глазах, и он приподнял руку, коснувшись ладонью моей головы. Мягко провел по волосам, успокаивая, и я едва не прикрыла глаза от наслаждения, потому что почувствовала себя невероятно хорошо. — Мне жаль, Кана. Я махнула рукой. — Хватит. Все хорошо. Лучше сосредоточимся на нашем деле. Теодор встретит нас на той стороне. — Отлично. Тогда давайте сдавать багаж. Я кивнула и проследовала за двумя братьями к стойке регистрации. Через два с половиной часа мы вылетели, а еще через полтора приземлились. Теодор встретил нас в аэропорту, как и обещал, и мы сели в такси. После небольшой поездки, во время которой нам пришлось потесниться, потому что транспорт был на редкость маленьким, словно коробка на колесиках, Ардаган и Лукас твердо решили арендовать машину, чтобы нам было удобнее передвигаться. В итоге Филеро решил ехать отдельно, поэтому число арендованных машин резко возросло. Мы же с Тео подсели к Лукасу. И вот спустя столько времени мы оказались в центре города, напротив большого, самого обычного на вид здания, где, как выяснил Лукас — спасибо хорошим связям семьи Дигнита — и живет мой старый знакомый. Идиотами мы не были, поэтому лезть в самое опасное место в городе, где обитает местная мафия, не собирались. Если ребята и смогли бы выйти живыми оттуда, то, увидев меня, бывшие работодатели перерезали бы мне глотку. И жертвовать жизнью только ради разговора я не собиралась. А вот заявиться в гости к другу — вот это было более безопасно и логично. Лихорадочно оглядевшись, я первая направилась к дому. Время было послеобеденное, и в это время члены мафии обычно развлекались или отдыхали дома. Вся работа преступников приходилась на ночь, хотя были случаи, когда нас вызывали и днем. Я надеялась, что сегодня Рэйвен будет дома. Ребята тихо последовали за мной. Я приподняла руку, уже готовясь позвонить, но помедлила. Мы не виделись столько лет… Будет ли он рад видеть меня? И сможет ли помочь? Рэйвен был одним из тех немногих людей, которыми я действительно дорожила. Не хочу доставлять ему неприятности своим неожиданным появлением. Выдохнув, я решительно нажала на звонок. За дверью раздался приглушенный приятный звон. И мое сердце ухнуло вниз, когда я услышала знакомый, слегка хрипловатый голос Рэйвена: — Иду-иду! Дверь распахнулась пару секунд спустя, и на пороге появился мужчина, все такой же статный и симпатичный. Темно-зеленые глаза Рэйвена напомнили о прошедших временах, его лицо немного постарело, но он был все таким же ослепительным. Высокую фигуру подчеркивал строгий темно-серый костюм. В темных волосах уже блестела седина. Он нахмурился, оглядев нашу компанию, но стоило ему опустить взгляд и посмотреть мне в глаза, Рэйвен тихо ахнул: — Кана? — я улыбнулась немного неловко, кивнув. Наставник выглянул на улицу, лихорадочно оглядел шумную улицу, но не заметил знакомых лиц, и махнул рукой: — Заходите быстрее! Мы поспешили пройти в дом, дверь за нами закрылась. Мы попали в большую прихожую, напоминающую маленький вестибюль: мраморный пол, шикарная люстра под высоким потолком, на левой стене арка, через которую видна дорогая мебель гостиной, лестница, ведущая на второй этаж, в самом центре, под ней находилась небольшая дверь. Как только мы оказались отрезаны от внешнего мира, Рэйвен схватил меня за плечи и испуганно затараторил: — Кана, что ты здесь делаешь? Разве я не говорил тебе, что с тобой будет, если ты попадешься на глаза мафии? Зачем ты рискуешь собой, появляясь здесь? Глупая! — его взгляд блуждал по моему лицу, для него такому незнакомому и взрослому. — Они постоянно шатаются здесь и могут нагрянуть в любой момент. Мужчина смотрел с беспокойством, и я молчала, просто давая ему выговориться. Через минуту он выдохнул и вдруг привлек меня к себе, обнимая немного неловко, но крепко. Как раньше. — Я скучала, Рэйвен, — призналась вдруг я, погладив его по спине. Я чувствовала такую тоску, будто бы обнимающий меня мужчина был моим дядей или даже отцом — близким родственником, которого так давно не видела. И я даже не побоялась назвать его отцом, потому что настоящий так далек от меня, что я невольно задумывалась: а любит ли он меня? Я росла без него, так что вряд ли я могу назвать его отцом. Но Рэйвен был хорошим человеком, он подарил мне столько возможностей, которые я, впрочем, сама и потеряла, заботился обо мне и даже в некоторой степени сделал меня такой, какая я есть сейчас. — Я тоже, Кана, — он говорил с таким невероятным теплом, что я мгновенно согрелась, забыв обо всех ужасных событиях. Захотелось просто целую вечность обнимать этого замечательного человека. Но он медленно и мягко отстранил меня от себя и все с тем же волнением посмотрел в глаза. — Но скажи мне, в чем причина твоего визита? Ты не могла приехать просто так. Я усмехнулась. Ты так хорошо меня знаешь. — Раньше ты по-другому принимал гостей, — насмешливо проговорила я, шутливо толкнув его в плечо. Мафиозник спохватился и поспешил провести нас в уютную светлую гостиную. В центре стоял стеклянный столик, на котором лежали старые журналы, по бокам кресла и диваны, обтянутые светлой кожей. Мы уселись на диван, неловко переглядываясь с Теодором. Ардаган и Лукас вели себя спокойно, уже привыкшие к такой роскоши. Интересно, а как они живут тогда? Сам Рэйвен присел на кресло напротив. Я коротко представила ему своих спутников и только после этого перешла к делу. — Мне нужна твоя помощь. Ты как-то упоминал, что имеешь тесную связь с одной информационной гильдией. — Допустим. Значит, тебе нужна информация, — логично предположил мужчина. Закинув ступню на колено, он откинулся на спинку кресла и внимательно оглядел нас. — Какого рода? — Да, — я замялась, оглянулась на Лукаса, ожидая поддержки, и он, кивнув, заговорил сам. — Дело в том, что нам нужна очень старая информация. Двадцатых годов прошлого века. Брови Рэйвена приподнялись от удивления. Он подался вперед. — Я правильно все расслышал? Вам нужно узнать о чем-то, что произошло почти сотню лет назад? — Именно так, — невозмутимо ответил Лукас под строгим, подозрительным взглядом моего бывшего наставника. Мужчина задумчиво качнул головой из стороны в сторону, снова откинулся на спинку кресла. Я видела сомнение на его лице, и искренне проговорила: — Прошу, Рэйвен! Это очень важно. — Насколько важно? — уточнил мужчина, и я закатила глаза, усмехнувшись: — Ты всегда был таким дотошным? Рэйвен спокойно хмыкнул, смотря на меня хитрым, притворно-обиженным взглядом темно-зеленых глаз: — Я расстроен, что ты все забыла. — Ни в коем случае. Но все же, — я снова стала серьезной. — Рэйвен, это очень важно. На карту поставлено многое. Может быть, даже моя жизнь. На последних словах мужчина напрягся. — Если это так, то конечно я помогу. Я просияла и затараторила благодарности. Шутливо отмахнувшись от меня, как от назойливой букашки, Рэйвен сказал нам ждать в гостиной, а сам ушел на второй этаж. Поднявшись с дивана, я подошла к стене, полностью забитой фотографиями, и начала их рассматривать. Где-то Рэйвен был один, на других уже с коллегами, некоторые лица были мне хорошо знакомы, а на одной были мы вдвоем. Я прикоснулась к раме кончиками пальцев. Это была наша единственная совместная фотография, которую он сделал после того, как я закончила свое первое крупное дело. Здесь мне четырнадцать. Я рассматривала фотографию, когда Рэйвен вернулся в гостиную. — Ты сохранил ее? — счастливо улыбнулась я, повернувшись к нему. — Я тронута. — А как же? Рэйвен подошел ближе и взглянул на фотографию. На его лице появилась нежная улыбка. — Это мое вечное напоминание о моей прекрасной ученице. — Была бы прекрасной, если бы не совершила такую чудовищную ошибку, — я вздохнула с сожалением. — Всем нам свойственно ошибаться, Кана. Не переживай из-за этого. — Ты слишком добр ко мне, Рэйвен, — категорично покачала я головой. — Я этого не заслужила. Мужчина закатил глаза, потрепал меня по волосам и протянул небольшую белую бумажку. — Это адрес гильдии, — объяснил он. Я внимательно рассмотрела написанный его немного корявым почерком адрес. — Встреться с директором. Скажешь, что от Рэйвена Лоя. Он должен помочь тебе. — Спасибо, — искренне поблагодарила я его, улыбнувшись краешками губ. — Не знаю, что бы делала без тебя. Рэйвен, пока у нас есть время, расскажи мне, как ты жил эти годы. Вижу, у тебя все хорошо. Я оглядела шикарную гостиную и хмыкнула. Мужчина важно кивнул. — Ты права. У меня все неплохо. Я работал, много награбил, — признался он без особого смущения, и я ухмыльнулась. — Но ничего особенного не произошло. Как видишь, у меня нет семьи, да и вряд ли уже появится. Я уже не молод. — Глупости. Просто ты никуда, кроме работы не выходишь. Вряд ли в главном здании мафии ты найдешь себе хорошую партию, Рэйвен. Тебе пора отдохнуть. Наставник пожал плечами, не признавая мою правоту, но и не отрицая. — Не пойми неправильно, Кана, — мужчина замялся. — Но нам пора расстаться. В любую минуту сюда могут заявиться мафиозники. Если тебя поймают — убьют. Ты знаешь наши законы. Держись от меня подальше. Он не хочет знать, что со мной было. Не хочет знать, как я узнала его адрес. Не потому, что ему все равно. Это опасно. Так у него не будет никакой информации, никто ничего не узнает. Я понимающе кивнула, поблагодарила его, и мы попрощались. Мы направились на выход. Я распахнула дверь и поняла, что судьба не хочет, чтобы я жила спокойно. Знакомые лица бывших напарников появились перед глазами, и я затаила дыхание. Они смотрели на меня изумленно, но узнали сразу же. — Фур?