Класс D-2: Коллекционный

Повинуясь громко вопящему инстинкту самосохранения, я захлопнула дверь прямо перед ними, и в панике развернулась к побледневшему Рэйвену. Лукас и Теодор тревожно переглянулись, Ардаган раздраженно цокнул языком, предчувствуя надвигающиеся проблемы. — За лестницей есть тайный черный ход! Они о нем не знают. Пока они будут ломиться в дверь, вы успеете сбежать! — лихорадочно зашептал наставник, бросившись ко мне и подталкивая в спину. Я затормозила, но парням объяснять по два раза не приходилось: они уже бросились к лестнице. Лукас схватил меня за руку и потянул за собой, но я обернулась и потянулась к учителю, истерически вскрикнув: — Рэйвен! Что с тобой будет? Я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня! Мне невыносима сама мысль о том, что я могу стать причиной его гибели или стать той, из-за кого он потеряет все. Мы столько пережили вместе, для меня он очень важен. Он столько сделал для меня, а я отплатила ему вот так! Мужчина через силу мягко улыбнулся, чтобы не расстраивать меня, махнул рукой и заверил: — Со мной все будет хорошо. А ты поспеши, Кана. Помни, чему я тебя всегда учил. Твоя жизнь важнее жизней других. Даже моей. Да. Он всегда говорил мне одну и ту же фразу, которую мое сознание выжгло в памяти. Выжить любой ценой. Не хочу. Не хочу убегать, не зная, что с ним будет. Но я должна. Рэйвен всегда учил меня ценить собственную жизнь и делать все, чтобы сохранить ее, даже если придется поступать, как последняя сволочь. Это жестокие законы мафии. И жизни. Именно так устроен мир. Поэтому я стиснула зубы, последний раз взглянула на него, и, едва сдерживая слезы, рванула за Лукасом. Я знаю, что в этом мире нет справедливости, но пожалуйста! Рэйвен не заслужил этого! Пусть у него все будет хорошо. Доброта и тепло, которые он подарил мне, должны к нему вернуться. Мы выбежали через черный ход, огляделись и направились в сад, собираясь перелезть через забор и обогнуть дом. Машины были припаркованы на другой стороне улицы, и я надеялась, что мы успеем добраться до них быстрее, чем бывшие напарники смогут нас заметить. Перемахнув через забор, я почти упала в заботливые объятия Лукаса, неловко отстранилась, и мы бегом рванули вокруг дома. — Она там! — послышался за нашими спинами крик, и я на секунду обернулась. Они стояли на крыльце, но как только заметили нас, побежали к забору. Я успела заметить, что две тонированные машины были припаркованы прямо у входа. — Фур, предательница! Стой! Прошлое настигло меня! — Быстрее! — крикнула я испуганно, прибавив скорости. По пути ребята достали ключи, сняли блокировку, и я прыгнула в самую ближнюю машину. И попала к Ардагану. Он забрался следом, завел машину, и мы рванули по оживленным улицам города. Я открыла окно, высунула голову и с неудовольствием заметила, что мои подозрения подтвердились. Нарушая все правила, три машины гнались за нами, лишь едва отставая. — Прибавь газу! — скомандовала я, снова посмотрев на дорогу. Мы ехали быстро, огибая одну машину за другой, но преследователи были у нас на хвосте. Злобно зарычав, Ардаган нажал на педаль газа, и меня буквально вжало в сидение. Я сжала руками ткань своих брюк и сглотнула, уставившись на дорогу и не моргая. Мы резко свернули на другую улицу, едва проскочив мимо мотоциклиста и велосипедиста, слегка заехали на тротуар, но Ардаган быстро выровнял машину. Выехав вперед, мы выскочили перед белым грузовиком так, чтобы он закрывал нас, и одна из машин пронеслась мимо, другая выехала чуть вперед, отрезая нам путь, а третья пристроилась сбоку. Резко вырулив, Ардаган заехал немного на тротуар, пугая прохожих, которые, к счастью, не подходили близко дороге и шагали по центральной части широкой дорожки. Филеро с трудом вырулил обратно на дорогу, оставляя позади преследователей, и свернул на узкую улочку. Мы выехали на мост, после чего, петляя, нырнули под него, и снова оказались на широкой дороге. Повезло, что не было пробок. Телефон зазвонил, и я, придя в себя, поспешила взять трубку. — Кана, они едут за вами! — послышался встревоженный голос Лукаса. — Знаю. Не следуйте за нами, — приказала я и закусила губу, раздумывая, что можно сделать. Это мафиозники, у них в руках есть огнестрельное оружие. Они не будут атаковать в городе, если не будет необходимости, чтобы не светиться, но последуют за нами и подловят где-то на окраине. Если выберемся за черту — нас пристрелят к черту! Но и кружить постоянно по городу мы не сможем, рано или поздно нас нагонят. — Выезжайте за город! Мы присоединимся к вам, как только оторвемся. Я краем глаза взглянула на Ардагана — он был сосредоточен на дороге, брови нахмурены, глаза горят алым светом. Они не будут, но я больше не часть мафии. На меня их законы больше не распространяются. Мы резко свернули на другую улицу, более широкую, надеясь хоть так оторваться от них, но преследователи ловко огибали одну машину за другой, настигая нас. Выбора нет. Сбросив звонок, я потянулась к левой ноге, задрала штанину и вытащила спрятанный револьвер. По особой лицензии Посвященного Лукасу было дано разрешение на перевоз огнестрельного оружия, но оно было зарегистрировано на него, поэтому я не могу им пользоваться. По официальным документам. Но это именно то оружие, которое я теперь не выпускаю из рук, и оно принадлежит мне. В бардачке я нашла медицинскую маску, быстро натянула ее на лицо, собрала волосы в пучок, чтобы не мешались, и, открыв окно, бросила: — Подстрахуй меня! — Ты что удумала, сбрендившая? — закричал Филеро, смотря на меня боковым зрением и одновременно с этим пытаясь следить за дорогой. Получалось у него хорошо — по крайней мере, мы еще ни в кого не врезались. Пытаюсь спасти нас, дурак! Я знаю этих ребят лучше всех. Пока они меня не ликвидируют, не отвяжутся. Единственный способ — остановить их силой и сбежать. Но использовать способности при простых людях нам запрещено, поэтому будем действовать старым методом. Высунувшись из окна, я присела на дверь, схватившись за крышу одной рукой, и почувствовала, как одноклассник крепко вцепился в мою правую ногу. Да так сильно, что она начала неметь. А после он грязно выругался. На пару секунд меня охватил ужас, смешавшийся с адреналином, и я вспомнила о старых временах. С моими способностями и силами Ардагана мне ничего не грозит — в крайнем случае он успеет меня спасти, даже если мы нарушим закон Посвященных. И только этим я смогла успокоить себя. Руки уже не дрожали, я держала револьвер уверенно. Уже не было страха, меня захватила ностальгия и дикий, неописуемый восторг. Я растянула губы в ухмылке, удобнее перехватывая рукоять револьвера. А вот вам, ребятки, сейчас не поздоровится! Вскинув руку с револьвером, я прикрыла один глаз, прицеливаясь, но машина постоянно перестраивалась и виляла из стороны в сторону. Гневно рявкнула: — Веди ровнее! — Пошла ты! — услышала я ответ, но Ардаган снова сжал мою ногу так сильно, словно хотел схватить кость, и сосредоточился на дороге. Но к моему совету он прислушался и теперь машина ехала ровно. Из окон машин преследователей начали высовываться руки с пистолетами, и я усмехнулась. Не успеете! Я — королева всех воров. Самая тихая, самая меткая и самая быстрая! И пусть мой король предал и покинул меня, я все еще остаюсь королевой! Я сжала зубы, прицелилась и спустила курок. Раздался выстрел. Ветер свистел в ушах, почти полностью оглушив меня, но я отдаленно слышала испуганные крики прохожих, машины вокруг нас начали тормозить, врезаясь друг в друга — начался полный хаос. Первое попадание! Одна из машин со спущенным колесом вильнула влево, врезалась в другую и отстала. Второй выстрел. Идеальное попадание! Преследователи отстали. Они создали на дороге аварию, и мы, проскочив через переулок, выехали на широкую дорогу со спокойным движением. Ардаган дернул меня за ногу, и я буквально упала обратно на сидение. Бросив револьвер себе на колени, я, задыхаясь от восторга и одновременно ужаса, закрыла лицо руками. В крови бурлил адреналин, я чувствовала себя так, будто бы вернулась на семь лет назад в прошлое. Я снова почувствовала себя хозяйкой этих улиц. Бессмертной и абсолютно безумной. — Ты реально чокнутая! — шокировано и громко протянул Ардаган, почему-то тоже задыхаясь, и я усмехнулась, выровняв спину. Уверенно улыбнулась, скорее для себя, чтобы почувствовать, что я в безопасности, потому что под маской он ничего не видел. — А ты как думал? — хмыкнула я, снимая маску, и почувствовала, как горят мои щеки. — Нужно выехать за город. *** Мы выехали за черту города, пронеслись по дороге еще около десяти километров и остановились на заправке, где уже ждали нас нервные Лукас и Теодор. Стоило мне выйти из машины, как они оба набросились на меня, смотря с немым осуждением. Успокоив Теодора, я повернулась к блондину. Не успела и слова сказать, как он схватил меня за руку, мы отошли за здание круглосуточного магазина, подальше от посторонних глаз, и он схватил меня за плечи. От неожиданности я открыла рот и резко закрыла, немного прикусив язык. Но мимолетную боль даже не заметила. — Ты что творишь вообще? — закричал Лукас, встряхнув меня за плечи. Он учащенно дышал, его взгляд блуждал по моему лицу. — А если бы ты сорвалась? Последнее время ты только и делаешь, что заставляешь меня волноваться за тебя! Когда ты уже успокоишься? Я молча слушала его монолог, и когда он закончил, прильнула к нему, улыбаясь. — Мне нравится, когда ты так говоришь. Этим ты показываешь, что я небезразлична тебе. Только от этого мое сердце трепещет. Лукас дружелюбен ко всем и справедлив, но при этом он невероятно строг и таинственен. Раньше я, смотря на него, пыталась понять, о чем же он думает и чего хочет, и все никак не могла догадаться. Потому что он не позволял. Истинные чувства он прятал, показывал лишь напускную дружелюбность. Но сейчас, когда я знаю о его чувствах, я вижу, что он стал более человечным. Когда он рядом со мной, мне кажется, что я вижу его насквозь. Все его мысли и чувства. — Думаешь о подобном в такой момент, — нервно усмехнулся Дигнита. — Глупая. — Это был единственный способ сбросить их с хвоста. К тому же, Ардаган страховал меня. У меня хорошая реакция, поэтому я уверена, что успела бы что-нибудь предпринять. Он молчал, опустив голову и продолжая учащенно дышать, будто бы до этого бежал несколько километров. — Тебе Теодор рассказал? — предположила я. Лукас не смог бы увидеть происходящее, пока не заглянул бы в мои глаза, а вот от Теодора вполне мог узнать. Он молча кивнул, поднял голову и проморгался, будто бы только что очнулся от сна или странного наваждения. Но его взгляд стал холоднее, и я сразу же поняла, почему. Именно поэтому легко отстранилась от него, отвернулась и направилась к стоящим неподалеку одноклассникам, коротко бросив: — Не стоит заставлять их ждать. Он отгородился от меня. Как только понял, что все в порядке, что мне уже ничего не угрожает, он запечатал все теплые чувства внутри, снова напоминая мне о дистанции, которую мы должны держать. Но как я могла забыть? Усмехнувшись, я незаметно качнула головой из стороны в сторону. — Давайте найдем отель или мотель и остановимся передохнуть. Я безумно устала, — призналась я, схватившись за голову и поморщившись. Теодор заботливо приобнял меня, согласно кивнув. — Да и в городе нам пока лучше не светиться, — сказал Лукас. — Мало ли что. Поедем дальше по трассе, думаю, сможем найти мотель. Это была хорошая идея. Нам всем не помешал бы отдых. Близился вечер, и начинало темнеть. С самого утра у меня и хлебной крошки во рту не было, поэтому я была голодной и измотанной. Купив в магазине каких-то сухариков и пирогов, мы наконец отъехали. Часам к семи вечера, после довольно долгого пути по дороге, мы смогли найти тихий, совершенно неприметный мотель, где сняли три номера. Один для нашего короля — господина Филеро, второй для Лукаса, который не хотел проводить со мной больше времени, чем нужно, чтобы не бередить еще не зажившие раны, а в третьем расположились мы с Тео, у которых денег хватило только на совместную комнату (бедняки держатся вместе). Мой бедный друг не успел поспать днем, и мне было больно смотреть на него, потому что впереди у него была бессонная ночь. Я присела на кровать, бросила на стул сумку и внимательно посмотрела на сидящего в кресле Теодора, широко зевающего. — Тео, — позвала я тихо и похлопала по покрывалу по месту рядом с собой, когда он посмотрел на меня. — Иди сюда. Друг быстро пересел, и я осторожно взяла его ладонь в свою. — Послушай, — нерешительно выдохнула я. Совсем не знаю, с чего начать. — Тео, тебе нужно поспать. Парень вздрогнул, испуганно замотал головой, категорически воскликнув: — Нет! — и уже тише. — Нет, Кана. Нельзя, — он спрятал лицо в ладонях. — Я знаю, что тебя преследуют кошмары, но так нельзя жить вечно, — я мягко отвела его руки и посмотрела в глаза. — Ты говорил, что тебе легче спать при свете дня, потому что во снах появляюсь я. — Не всегда. Последние пару месяцев иногда я вижу видения, касающиеся тебя, как сегодня. И я не сплю. Но раньше я действительно видел тебя во снах. Ты всегда успокаивала меня, и отгоняла все кошмары. — Я могу прогнать их и сейчас, — уверенно проговорила я, нежно улыбнувшись. Друг застыл, на его лице появилось выражение страха и сомнения. — Я буду рядом с тобой всю ночь, поэтому тебе не будут сниться кошмары. Ты будешь знать, что даже если что-то приснится, ты проснешься, и я буду здесь, рядом с тобой. Ты же мне доверяешь? — А если я не проснусь? — отчаяние в его словах резало мне душу. — Проснешься. Это всего лишь сны. Реальность — здесь. Я здесь. Я видела, что он сомневается. Вздохнув, я подалась вперед, обняла его и прошептала: — Я не буду заставлять тебя, если тебе страшно. Все в порядке. Я прикрыла глаза, почувствовав, что он в ответ обнимает меня крепко-крепко, и закусила губу. Я не знаю, как мне помочь ему избавиться от кошмаров и тяжести на сердце. Он ведь не виноват — это был несчастный случай. Он не должен винить себя в этом, но сколько бы я об этом не говорила, он не может избавиться от этого чувства. Это тяжело — простить себя. Теодор снова тихо заговорил, немного удивив меня своим неожиданным признанием: — Я хотел стать врачом и спасать людей. Еще с самого детства. И когда… это случилось, я твердо решил, что сделаю это. Но, видимо, судьба не хотела, чтобы я был спасителем. И я умер. Переродился и стал разрушителем. Мои мечты разбились вдребезги. Я думал, что, если буду спасать людей, смогу искупить свою вину, но мне не позволили. Интересно, почему? — Ты не прав, — ответила я, поглаживая его по волосам. — Тебе был дан шанс прожить жизнь по-новому. Став Посвященным, ты сможешь спасать людей и наказывать действительно виновных в тяжелых преступлениях людей. Если ты считаешь, что ты виновен, тогда прими этот дар, как возможность искупить этот грех. Не бойся использовать то, что было дано тебе. — Но это сила разрушения, — возразил Теодор. — Она уничтожает. — Но это не значит, что ты должен использовать ее, как злодей. Уничтожение — тоже дар, который ты можешь обратить на пользу и себе, и обществу. Главное — как ты используешь ее. Ты не обязан убивать кого-то просто потому, что твоя способность напоминает злодейскую. Все в твоих руках, Тео. Я не видела его лица, потому что он прижимался к моему плечу, но я знала, что в этот момент он улыбается. И в его словах я слышала улыбку. — Я жалею только о двух вещах в этой жизни. О том, что случилось тогда, и о том, что не встретил тебя раньше. Но если бы не случилось первого, не было бы и второго. Может быть, мы никогда бы не встретились. Даже если бы я тебя не знал, я бы жалел, что тебя нет в моей жизни. Он шмыгнул носом, и я зажмурилась. — Я очень люблю тебя, Кана. Ты же знаешь, да? Ты — единственная причина, почему я все еще живу. Он переродился, потому что хотел увидеть меня еще хотя бы раз. Как можно не любить этого удивительного, доброго и такого преданного человека? Это невозможно. — Я знаю. Я люблю тебя, Тео. Он поднял голову, в его глазах стояли слезы, как и в моих. Заметив это, мы оба рассмеялись, сбрасывая груз этого разговора с плеч. Смех сквозь слезы самый искренний. — Я хочу уснуть этой ночью. Я замерла, не веря в услышанное. Но в его глазах была решимость, и я не стала спрашивать, уверен ли он в этом. Улегшись на кровать, Теодор посмотрел на меня. Я присела на край рядом с ним и взяла за руку. — Я буду рядом. — Я знаю, — он улыбнулся немного испуганно, но был готов переступить через эту черту. — Давай поговорим. — О чем? — Помнишь тот день, когда у тебя был выпускной? Я тихо рассмеялась. — Один парень в ресторане пролил шампанское на мое платье и половину вечера я провела в туалете, пытаясь высушить его под кондиционером. А потом заболела из-за этого и… *** Теодор долго не мог уснуть, мы разговаривали, вспоминая интересные моменты из моей жизни, он рассказывал о своей, о которой я толком и не знала, а после сон взял свое. И друг тихо засопел, крепко стискивая мою руку. Мне нельзя было спать — я была обязана охранять его сон. Для меня это было несложно — во времена моей работы в мафии, я спала не больше трех часов вечером, потому что утром была школа, а ночью — работа. Поэтому я тихо сидела, задумавшись о своем, и прислушивалась к сопению лучшего друга. Мне было страшно, потому что я не знала, как буду успокаивать его, если кошмары вновь посетят его сон. Я обещала, что их не будет, но способно ли мое присутствие отогнать плохие сны? Но прошел час, два, три… И он даже не дернулся. Спал так крепко и спокойно, будто бы никогда раньше ему не снились кошмары. Словно он был самым обычным человеком без тяжелой психологической травмы. Мне тоже часто в детстве снились кошмары. После смерти мамы особенно. Я скорбела и чувствовала себя невероятно одинокой. Кричала по ночам, а после того, как отцу это надоело, мне приходилось зажимать в зубах кончик подушки и молиться, чтобы я не задохнулась во сне. Потому что кричать мне не разрешали. Почти год спустя я привыкла к кошмарам, а после они и вовсе исчезли, оставляя на своем месте только черный фон. И это было еще страшнее. Я парила в темноте каждый раз, когда закрывала глаза, и это было хуже любого кошмара, потому что я не могла выбраться. Каждый раз, когда меня посещали плохие сны, я знала, что это нереально, я помнила, как выбраться наружу — нужно просто закричать и проснуться. Но у темноты были свои правила. Она до последнего не отпускала меня, я возвращалась в реальность только когда меня кто-то будил. К тому времени мачеха уже переехала к нам, и по утрам меня будил брат. Резко распахнув глаза, Теодор едва не подскочил. Я взволнованно посмотрела на него, слегка надавив на плечи и укладывая его обратно на кровать. — Эй, я здесь. Все хорошо. Кошмар? Друг неожиданно облегченно улыбнулся, осознав, что я сижу рядом. — Нет. Я проснулся, потому что во сне испугался, что ты ушла. Я коротко посмеялась, потрепала его по волосам и заверила: — Я не уйду. Спи спокойно. — А как же ты? Ты будешь спать? — Лягу, как только ты уснешь, — солгала я. Ни один мускул на моем лице не дрогнул, и Теодор поверил в мою маленькую ложь. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы немного схитрить? Ради его спокойствия. Вскоре он снова уснул, но теперь я уже не была напугана. Кошмары больше не будут мучить его, пока я рядом. На подсознательном уровне он знает, что я — та, кто отгоняет его кошмары, рядом, именно поэтому он будет спать спокойно. Это психология. Ему становится лучше только от одного моего присутствия. Я ничего не делаю, он лечит сам себя. Уныло вздохнув, я подперла свободной рукой голову и сонно заморгала. Спать хотелось неимоверно, но не я не желала делать это сидя. Но выбора у меня не было. Я медленно моргала, чувствуя, как сон одолевает меня, и вскоре уснула. Признаться, это не самая удобная поза для сна. Я проснулась, когда Теодор осторожно потрепал меня за плечо. Я выпрямилась и едва не взвыла: все тело затекло, я чувствовала себя так, будто бы всю ночь меня били металлическими палками. — Думаю, в моем паспорте указан неправильный возраст, — хмыкнула я выразительно, потягиваясь и не обращая внимания на виноватый взгляд Тео. — Чувствую себя как минимум на пятьдесят. — Извини, — прошептал друг, и я улыбнулась, потрепав его по голове. — Не беспокойся. Если бы я хотела поспать нормально, прилегла бы рядом, — конечно, это ложь. Он так креко стискивал мою ладонь, что я не могла и шагу сделать, а спать на полу с вывернутой рукой — так себе перспектива. Но Теодор немного успокоился, и я сразу же забыла об этом. Поднявшись, я снова потянулась и направилась в соседнюю комнату, чтобы умыться и немного привести себя в порядок. Из чемодана взяла удобную черную рубашку и штаны в тон, и переоделась. Хотя бы чувствую себя немного свежее. С этим можно работать и ехать дальше. Я подождала, пока друг завершит утренние процедуры, а после мы вдвоем вышли из комнаты. Было пасмурно, но еще тепло для первых дней осени. Мы не стали ломиться в комнаты двух братьев и ушли завтракать без них. В небольшом кафе неподалеку готовили вкусно, да и там было не дорого. Так что я потратила чуть больше, чем ожидала. Во время каникул я брала несколько подработок, и, хоть и не заработала целое состояние, но мне хватило на перелет до академии и еще остались сбережения на всякий случай. Вот он и предоставился. Однако два билета туда и обратно заставят меня забыть на следующие полгода о новой одежде, косметике и прочей ерунде. Спасибо академии за крышу над головой и вкусную еду. А большего и не надо. Мы уже заканчивали завтрак, когда в дверях появились наши спутники. Они подошли к нам и присели за стол. Подошедшая молодая официантка, откровенно засмотревшаяся на братьев, встретилась с моим мрачным взглядом, приняла заказ и поспешила ретироваться. Почему-то ее поведение покоробило меня. Неужели ревную парня, который даже не встречается со мной? Какая глупость… Усмехнувшись, я осушила стакан сока и, чтобы отвлечься, погрузилась в мысли о предстоящей поездке. Следующая остановка — информационная гильдия. Она находилась в другом крупном городе, и, насколько я помню, это была территория уже Четвертого Подразделения. Не то, чтобы этот факт как-то волновал меня, и все же. Около пяти часов нам нужно, чтобы добраться до места назначения, и я даже немного порадовалась — можно поспать немного. Рэйвен родился в этом городе: когда-то давно он упоминал об этом. Не знаю, по какой причине он уехал, но я никогда не спрашивала. А стоило. Если бы я знала, что все обернется вот так, выспросила бы у него все подробности. — Если вы не против, мы можем ехать сразу же после завтрака, — предложил Лукас прохладным, серьезным тоном, от которого я вздрогнула. Стало так неуютно и неприятно, словно на меня вылили ведро воды. Потеряв аппетит, я отодвинула тарелку с сэндвичем в сторону Ардагана, который лениво жевал вафлю, и он расценил это как возможность поесть нахаляву. Я мельком посмотрела, как он бессовестно забирает сэндвич себе, даже не скрывая этого, и отвернулась, наблюдая за Теодором, который, вдоволь наевшись, выглядел бодрым и довольным. — Нет смысла затягивать, — протянула я, не смотря на Лукаса, и ощутила, как окончательно падает мое настроение. — Я готова. Ардаган, ты доел? — Я выразительно посмотрела на жующего парня, и он выгнул бровь, смерив меня непонимающим, раздраженным взглядом. От того, чтобы сказать мне очередную гадость, его останавливало только воспитание — говорить с набитым ртом было очень неприлично. Лукас поднялся, ничего не говоря, и вышел из кафе. Вздохнув, я усмехнулась как-то разочарованно, и поднялась. Следом и одноклассники. Мы вышли из кафе. Лукас стоял около входа, засунув руки в карманы, и нервно то приподнимался на носки, то опускался на пятки. Мы поравнялись и в полном молчании направились по парковке, где почти не было машин, в сторону дороги. Я все это время пребывала в своих невеселых мыслях, и мое настроение падало все ниже и ниже. У нас нет ничего. Нет никакой информации, никаких возможностей узнать больше, никакой защиты. Только ожидание и жалкие попытки противостояния Ордену и его прихвостням. И это невероятно раздражает. Я знала, что достать информацию будет сложно внутри Ордена, но не думала, что все будет настоко безнадежно. Мы ходим по кругу, как слепые котята, не в силах найти хоть что-то. И каждый раз, когда я задумывалась об этом, мне становилось страшно. Орден — не мафия, это огромная организация, от которой не так-то просто сбежать. Я все больше задумывалась о том, чтобы уйти к Отступникам. Однако, если это и произойдет, то только после того, как я узнаю от них всю историю произошедшего со мной. Вздохнув, я пробормотала себе под нос, желая отвлечься от всех мрачных мыслей: — Нужно ехать. Я почувствовала, как телефон в кармане завибрировал, и с опаской достала его. Предчувствие у меня было нехорошее, словно это сообщение могло сделать этот день еще хуже. И интуиция не обманула. Незнакомый номер и несколько слов, которые привели меня в ужас. «Нехорошо убегать от старых друзей, Тари».