Класс D-2: Коллекционный

Откуда он знает? Неужели следит? Мы не заметили его? Меня захлестнула паника, и я начала лихорадочно оглядываться, не сбавляя темп, и пару раз едва не упала на асфальт. Ноги дрожали, ледяной ветер подталкивал в спину. Нет, подождите. Нужно успокоиться. — Что такое, Кана? — обеспокоенно спросил Теодор, обернувшись, когда ветер ударил в спины ребят. Я молча передала ему телефон и пару раз глубоко вдохнула, пытаясь унять поднявшуюся панику. Слегка успокоившись, я снова начала мыслить логически. За нами не было хвоста, мы в этом уверены. Да и почему сообщение пришло только сейчас? Нелогично. Вывод: ему доложили. Честно признаться, не думала, что он до сих пор поддерживает связь с мафией. Он пытается напугать меня. Нельзя поддаваться. Чертов манипулятор! Чего ты добиваешься? Парни молчали, ожидая моей реакции, но сами уже были напряжены. Еще раз вдохнув, я выпрямила спину, забрала телефон и прошла мимо, холодно бросив: — Нужно ехать. Не стойте. Продолжай, подонок. Пугай, дави, манипулируй. Делай все, чего твоей гнилой душе угодно, я ни за что не поддамся. Я знаю тебя едва ли не лучше всех, я усвоила урок и теперь не попадусь в твои ловушки. Бесись. Я хочу посмотреть, как твое лицо перекосится от ненависти и злости. После перерождения я должна была скрывать свои чувства, чтобы сдержать бунтующую способность. Хладнокровие — это все, что мне нужно. Я спрячу от него весь страх, все отчаяние и панику. Он ничего не добьется от меня. Как бы тяжело не было. Скоро наступит переломный момент. Я чувствовала его приближение. И боялась так, будто бы моя жизнь снова была на кону, на краю обрыва. И я не могла утверждать, что этого не будет. Парни ничего не сказали, и я была благодарна за это. Я не хотела выслушивать предположения и отвечать на вопросы. Но теперь я была уверена лишь в одном. Рэйвену ничего не грозит. Будь все по-другому — этот подонок уже поставил бы меня в известность и измывался бы надо мной. Но наставник ничего не сделал. Это я пришла в его дом. Я сбежала сама. Он никого не останавливал и не помогал мне. Он ни в чем не виноват. Мафия живет по законам, ни один из которых он не нарушил. Я могу быть спокойна. Камень с души упал, и я больше не беспокоилась о наставнике, которого так бессовестно оставила. Рэйвен знает, что делает. Он всегда выходил сухим из воды, и в этот раз будет также. *** Мы приехали в гильдию уже после обеда. Почти все время я спала и даже не заметила, как мы добрались. Штаб-квартира информационной гильдии выглядела именно так, как я ее себе представляла: высокое здание, будто бы сделанное полностью из стекла, с лифтами, движение которых было видно через прозрачные окна, с высокими дверями, перед которыми стояли два охранника в строгих черных костюмах. Однако, внешне это было больше похоже на здание, принадлежащее какой-то важной компании, и, наверняка, так и было, потому что это было удобно для гильдии. Государство не жаловало подобные организации, однако относилось к ним терпимо. Но гильдии предпочитали оставаться в тени и прятаться за чужими спинами, чтобы в случае чего быстро расформироваться и сбежать. Иногда информация, которую они продавали, могла повлиять на судьбы важных людей, поэтому они всегда были настороже. Я посмотрела на визитку, где немного кривоватым почерком Рэйвена был написан адрес, сверилась с большой табличкой на столбу, который находился рядом со входом в здание, и кивнула самой себе. Все верно. Мы беспрепятственно прошли в здание. Охранники даже не удостоили нас своими взглядами. Оказавшись в шикарном вестибюле, отделанном дорогим светлым мрамором, мы прошли мимо стойки, за которой стояли две девушки в строгой униформе, и уверенно направились к лифтам, ловко огибая толпы работников, снующих туда-сюда. Здесь действительно находилась крупная компания. — Лифт номер пять, — шепнула я парням, и они незаметно свернули влево. У этого лифта, в отличие от других, не толпились служащие, он был пустым, и со стороны казалось, будто бы он был сломан. Незаметно проскользнув в кабину вслед за своими спутниками, я нажала на кпонку «60», двери закрылись, и лифт медленно поехал вверх. Приятная музыка звучала под потолком, а мы стяли в полном молчании. Вскоре лифт остановился, двери открылись, и мы вышли в приемную. Здесь стояла высокая стойка, где полулежал на стуле молодой парень с черными волосами, стянутыми в тугой низкий хвост. Его глаза были прикрыты, он слушал музыку в наушниках, иногда кивая головой в такт, и из-за этого он не услышал, как приехал лифт. Я мысленно подметила, что его белая рубашка была мятой, но он не выглядел неопрятным. Я подошла к стойке и слегка ударила по ней ладонью, чтобы парень наверняка услышал нас. Он распахнул глаза, сдернул наушники и выпрямился. — Добрый день, — сдержанно поздоровалась я, на что он только кивнул. — Могу я встретиться с вашим директором? Молодой человек кинул подозрительный взгляд на моих суровых спутников, и я поспешила его успокоить: — Не волнуйтесь. Мы пришли не для того, чтобы рушить вашу гильдию. У нас личное дело к директору. — Сожалею, но он не принимает по личным делам, — отрезал парень, и я досадливо поморщилась, краем глаза заметив, как дернулся Ардаган, уже недовольный происходящим. — Прошу вас, — настойчиво проговорила я, смотря ему в глаза. — Это очень срочно. Доложите директору, что мы от Рэйвена Лоя. Услышав имя моего наставника, парень встрепенулся, подскочил со стула и, приказав нам подождать немного, унесся в один из коридоров. Их было всего три. И все располагались достаточно далеко друг от друга. В приемной царила такая тишина, что, казалось, я могла бы услышать, как бьются сердца парней, которые все еще стояли позади меня, рассматривая помещение без особого интереса. Меньше, чем через две минуты, запыхавшийся черноволосый парень вернулся и проговорил: — Директор ждет вас. Прошу за мной. Я кивнула и быстрым шагом последовала за ним. Мы вошли в центральный коридор и направились по нему. Он был не таким длинным, ярко освещенным, но здесь было множество дверей, из которых раздавался очень громкий и синхронный звук стучания по клавишам и тихие бормотания. Вот как работает гильдия. Я примерно представляла это, но мне было любопытно взглянуть. Брюнет довел нас до самой последней двери, постучал и, получив положительный ответ, распахнул ее, пропуская нас вперед. Мы вошли в большой светлый кабинет, а парень унесся прочь. За большим дубовым столом сидел мужчина лет тридцати с короткой стрижкой, в строгом темном костюме. Он сложил руки на столе, напряженно рассматривая нас. Его взгляд был тяжелым, и любой другой под ним уже стушевался бы, но не те, кто прошел через перерождение. — Проходите, — наконец позволил директор, и я прошагала к его столу, а после присела на стул около его стола. Мои спутники остались стоять у двери. Мужчина сразу же понял, что они не будут вмешиваться в разговор, и дело он будет иметь только со мной. Видимо, посчитал, что это мои телохранители. Тем лучше. — Так вы утверждаете, что вас прислал Рэйвен? Я молча протянула ему визитку, и мужчина быстро взял ее. Просмотрел с двух сторон и нашел что-то интересное на обратной стороне от той, где был написал адрес. Его губы слегка дрогнули, но в улыбку не сложились. Он протянул ее обратно, и его лицо разгладилось — стало немного дружелюбнее. — Кристофер Лораган к вашим услугам. Рэйвен давно ко мне не заглядывал, поэтому я был несказанно удивлен, что он направил ко мне кого-то. Вам нужны наемники или информация? Сразу переходит к делу? Прекрасно. Называть свое имя я не стала и надеялась, что он не потребует этого. В крайнем случае, придется соврать. Мне не хотелось бы раскрывать свою личность даже простому человеку. — Информация. Немного необычная, — призналась я. — Компромат? — снисходительно улыбнулся мужчина. Я усмехнулась, отрицательно покачав головой. — Мне нужна информация о человеке, который жил в начале двадцатого века. Все, от его рождения и последних лет жизни. Если, конечно, это возможно. Брови Кристофера поползли вверх, он изумленно уставился на меня. Его реакция была мне понятна, и я даже почувствовала себя немного неловко. — Это проблема? — уточнила я опасливо. Не ожидала, что и здесь нас может постигнуть разочарование. — Не то, чтобы, — выдохнул мужчина, качнув головой. Я почувствовала невероятное облегчение от его слов. — Просто немного неожиданно. Ни разу к нам не обращались за такой информацией. — Я же говорила, что моя просьба необычная. Я могу рассчитывать на вас? — Безусловно. Мне нужно имя и по возможности приблизительное место поиска. Архивы, где хранилось дело Стефана, находились на территории Первого подразделения, к нашему глубочайшему сожалению. Нумерация подразделений зависела от площади их территории. Чем оно больше, тем выше стоит. Соответственно, Первое подразделение было самым большим, после шло второе, потом наше, Третье, и так далее. Я назвала районы Первого подразделения, и глаза Кристофера снова расширились от удивления. — Это очень большая территория. Надеюсь, вы понимаете, что поиск может затянуться? — Насколько? — Думаю, месяца полтора-два, не меньше. Я закусила губу. Плохо. Я знала, что это дело не быстрое, но надеялась хотя бы на один месяц. Но выбора как такового у нас не было, поэтому я неуверенно кивнула. — Я готова ждать. — Чудно, — улыбнулся Кристофер, хитро сверкнув глазами. — Тогда поговорим об оплате. Я едва сдержала обреченный вздох. Я подозревала, что денег, которые я отложила, не хватит, чтобы оплатить услуги гильдии, и мне очень не хотелось просить денег у брата или родителей. Мужчина взял ручку со стола и вытащил небольшой белый лист из ящика. Быстро написал сумму. Как я и предполагала, у меня была лишь половина. — Так как вы от Рэйвена, я немного снизил цену, — признался он шепотом. — По старой дружбе. Я мысленно истерично засмеялась. Снизил цену? И какой же она была изначально? — Простите, но могу я пока что отдать только половину? — стараясь не краснеть от стыда, спросила я, и Кристофер нахмурился. Он хотел что-то сказать, но к нам шагнули братья Дигнита-Филеро, и оба взглянули на цену. — Даем вдвое больше, и вы постараетесь ускориться, — сурово проговорил Лукас, откинув край пиджака и доставая кошелек. Мне было безумно неудобно, и я собиралась отдать ему хотя бы половину от прошлой суммы, то есть все, что у меня было, но недовольный взгляд догадавшегося о моем намерении парня заставил меня забыть об этом. В конце концов, Лукасу тоже нужна эта информация, а значит, мы в одной лодке. Я — наживка, а он — спонсор. Только бы наш план не провалился. Увидев, как Лукас достает из кошелка неплохую сумму денег, Кристофер просиял, в его глазах была такая радость, которую я не могла описать словами. Что с людьми делают деньги… Хотя, не думаю, что все настолько критично. В конце концов, в нашем мире без денег ты — никто и звать тебя никак. Если ты богат, то можешь почти все. Жаль только, что не все мы рождаемся с мешком денег в руках. — Сделаю все возможное, — пообещал Кристофер, быстро сгребая несколько крупных купюр со стола. Пересчитав их, он засунул их в карман и улыбнулся. — Приятно иметь с вами дело. Оставьте ваш телефон — мы свяжемся с вами, как только соберем всю нужную информацию. Мы написали имя нужного нам человека, информацию про которого и хотели найти, оставили номер Теодора и снова повторили, что им стоит поспешить. Попрощавшись с сияющим от счастья мужчиной, мы вышли из кабинета, спустились на лифте на первый этаж и неспешно покинули здание. Теперь остается только ждать. *** Лукас сжал руками руль, краем глаза посмотрев на спящую на заднем сидении Кантарину. Ее голова покоилась на плече Теодора, губы были слегка приоткрыты, и Дигнита сглотнул, поспешно отведя взгляд. Это было невыносимо. Смотреть на нее и не сметь поцеловать, сказать о своих чувствах, чтобы не навредить ни ей, ни себе. Больно. Так неприятно, что он начал сходить с ума. Ее образ постоянно в его мыслях, и днем, и ночью, он не может избавиться от нее. Да и не хочет. Чем больше он отдаляется от нее, тем сильнее ощущает, что остро нуждается в ней. Чувства, которые, казалось бы, должны исчезать, разрастаются и душат его. Сердце сжимается каждый раз, когда он думает о том, что она не с ним. Но он боится. Он не хочет причинить ей боль, когда придется выбирать сторону. Лукас не может быть уверенным в том, что пожертвует ради нее чем-то очень важным — семьей. Убеждениями и принципами, которые с самого детства ему вбивали в голову. Возможно, ему не хватит духу предать их. Лукас усмехнулся, подумав, что его брат без сомнений сделал бы это. Он будет бороться за то, что позволяет ему жить интересно, за то, что вселяет в него надежду, за то, что помогает ему дышать. А не задыхаться. Как некстати вспомнился недавний разговор, который произошел по ее вине. По ее просьбе… …Ардаган удивленно вскинул брови, даже не поверив своим ушам. — Что ты сказал? Лукас слегка улыбнулся: давно он уже не видел это выражение на его лице. Будто бы на секунду вернулся в детство. — Я говорю, что ты готов пойти дальше. Я переведу тебя в класс A-3. Филеро думал, что этого уже никогда не случится. Но, к его же собственному изумлению, эта новость не вызвала у него ничего, кроме странного ощущения неправильности происходящего. Он привык доверять себе, поэтому ответ последовал незамедлительно: — Я не хочу. Дигнита встрепенулся. — Что? Почему? Ардаган, это же то, чего ты всегда хотел! — А теперь не хочу, — отрезал он. — Причина в том, что… мне там делать нечего. — Да что ты несешь? — разозлился Лукас. С каким трудом он удерживал брата на месте, пытаясь доказать тому, что он не готов пойти дальше, и вот теперь, когда время пришло, он отказывается. Это не укладывалось в голове. Ардаган раздраженно поморщился, устремив взгляд на окно. По стеклу били крупные капли, шум дождя успокаивал его, и Ардаган неожиданно почувствовал себя обязанным рассказать Лукасу правду. Как бы противно от нее ему не было. Филеро никогда не рассказывал ни о чем сводному брату — тот неимоверно раздражал его своей идеальностью. И он всегда старался сравниться с ним, показать, что он способен быть таким же сильным. И он ненавидел и себя, и его. Себя — за слабость, за излишнюю эмоциональность и вспыльчивость, которые пытались в нем искоренить родители. Ему было больно, что его не признавали таким, какой он есть, в отличие от такого идеального брата. А его — за то, что он был любим всеми остальными. Надежда и опора семьи. Ардаган и думать не хотел о том, какая ответственность лежит на наследнике. Но недавно одна очень заносчивая и ненавистная ему особа сказала ему то, что выбесило и поразило его одновременно. Ему не нужно быть похожим на брата, потому что Ардаган — это Ардаган. Он — не брат, не Лукас Дигнита. Его не будут любить больше, если он станет его точной копией. Бесило то, что она говорила правду. Ему пришлось долго вбивать эти слова в свою голову, чтобы наконец осознать, что у него собственный путь. Он ненавидел ее, потому что она слабая, убогая и бесполезная. Он не мог понять, чего она хочет, зачем она вообще живет и какая у нее цель, кроме банального существования и выживания. Но каждый раз она смотрела на него свысока, так, будто бы была мудрее, лучше и сильнее. Ардаган этого не понимал. Наблюдая за ее поведением, постоянно ругаясь с ней, Филеро замечал все больше и больше деталей. Но все равно не мог ее понять. Странно было то, что эта ненависть толкала его вперед. Он поднимался, пытаясь обогнать ее. Но раз за разом она была на шаг впереди, смотрела оттуда, чуть дальше, улыбалась и смеялась над ним. Ардаган чувствовал себя таким ничтожным и слабым. Он заставлял себя подниматься и бежать вперед, за ней, надеясь когда-нибудь обогнать ее. Ненависть к Кантарине Ноэлли, граничившая с чем-то странным и непонятным, толкала его вперед, к вершине. — Я не смогу стать лучше в команде с этими высокомерными придурками, — сказал он пару минут спустя так задумчиво и так тихо, что Лукас едва услышал его. — Я не понимаю, — признался Дигнита. — Здесь есть то, что заставляет меня хотеть взобраться еще выше, — он повернулся к брату и прищурился, смерив его серьезным взглядом горящих алых глаз. — Я больше не хочу быть таким, как ты. В классе A я не смогу добиться того, чего хочу. Я остаюсь в классе D. Лукас этого не ожидал. Он растерянно смотрел на Ардагана, не веря в услышанное. Но в его душе уже давно поселились сомнения. Он не хотел в это верить, но спросить обязан был. — Хочешь сказать, что Кантарина помогает тебе? Филеро поморщился. Даже слышать это имя было неприятно. И все же. Лукас стиснул зубы. Это было больно. Даже зная, что брат искренне ненавидит Кану, осознавать, что она в его голове, было просто невыносимо. Ему казалось, будто бы он отнимает ее у него, хоть и сам Лукас не владел ею. Да и она не питала к Ардагану никаких чувств, потому что влюблена в Лукаса. Он знал это. А он влюблен в нее. Да так сильно, что тело сводит судорога каждый раз, как он видит ее. Немного, но Лукас понимал, почему Ардаган сказал о ней. Кантарина не была особенной, очень красивой или слишкой интересной. Она притягивала своей человечностью. Она не приукрашивала, пытаясь угодить кому-то, не пыталась выглядеть лучше. Она была просто такой, какая она есть. Смотря на нее, он видел настоящего человека, у которого были свои страхи, свои мечты, чувства и раны. Но Лукасу нравилась ее искренность с самой собой. Он знал, что она принимает свои грехи и страхи, она стыдится их, но понимает, что без этого никак. Пытается убежать от прошлого, как сделал бы любой обычный человек. Кантарина была простым человеком, наверное, именно поэтому он влюбился в нее без памяти. Ардагану же была видна другая ее часть. То, что она открыла Лукасу, она не показывала Ардагану. Но он сам пробирался через эти стены и смотрел. На ее слезы, на ее страхи, слушал, что она говорит и видел, что она делает. Ардаган разбивал все барьеры, чтобы увидеть. Это было сложно, но оно того стоило. И чем больше он смотрел на ее слабости, тем больше ненавидел и не понимал. Почему она смотрит на него свысока, в то время как сама не представляет из себя ничего такого? Он не знал ответа. Но он был любопытным от природы, поэтому хотел бы узнать. Кажется, когда-нибудь ему придется придти к ней и спросить, что она чувствует. А она ответит, прямо как в тот раз, на поляне, в свете луны. — Я остаюсь… Лукас нахмурился. Он не знал, что ему делать. Дигнита хочет попытаться, но боится. И он часто думает: а что будет потом? Но, вспоминая ее, понимает, что жизнь — это здесь и сейчас. Никто не знает, что случится в будущем. Он может умереть в любую секунду, как и она. Лукас будет жалеть, если не попробует. Хотя бы ненадолго, но почувствовать себя по-настоящему счастливым. Нет завтра. Есть только сегодня. Есть только они и их чувства. Они должны преодолеть этот барьер. *** Долгая дорога обратно в академию вымотала меня окончательно. Мы вернулись за три дня до начала учебы, и единственное, чего я желала, это закрыться в комнате и проспать все эти дни, надеясь, что чокнутый подонок не вынесет дверь моей спальни своей способностью. И как же я была рада, когда мы, подъехав к дому ранга, не увидели его машины. Все мои мучения были оправданы, и я едва не упала, когда вылезла из машины. Раскинув руки в стороны, я вдохнула свежий запах леса и едва сдержала порыв закричать от счастья. Если бы только Себастьян исчез навсегда! Ардаган недовольно фыркнул на меня, закрывая дверь своей машины, взял свой темный чемодан и направился в дом. Теодор, улыбаясь, понаблюдал за мной некоторое время, подхватил мой чемодан, вежливо попрощался с Лукасом и пошел в дом следом за Ардаганом, будто бы давая мне возможность поговорить с блондином наедине. А что я могу сказать ему? Фыркнув, я слегка склонила голову, тихо пробормотала: «будь осторожен по дороге домой» и поспешила к крыльцу. — Кана, — позвал неожиданно Лукас, когда я уже поднималась по ступенькам. Я застыла, крепко сжала кулаки, но не повернулась. Отчего-то стало так волнительно, что сердце забилось быстрее. Я услышала быстрые шаги за спиной, Лукас взлетел по ступенькам и, задыхаясь, то ли от быстрого бега, то ли от чувств, остановился позади. Я прикрыла глаза, стиснув зубы. Необычная аура, которая исходила от него, немного напугала меня, но и заставила волноваться. Будто бы прямо за моей спиной была волна, мощная, больше напоминающая цунами, и готовая обрушиться на меня в любое мгновение. Чего ты хочешь, Лукас? Сглотнув, я слушала его сбивчивое дыхание и гадала, что же он хочет сказать. Меня бросило в жар, и я резко захотела окунуться в ледяную воду. Неожиданное прикосновение к руке заставило меня вздрогнуть. — Прости, — прошептал он, но только крепче обхватил мое запястье. Секунда. Он резко развернул меня к себе лицом, я успела лишь на мгновение увидеть его глаза, в которых полыхало пламя, а после он крепко прижался своими губами к моим. Нетерпеливый поцелуй, который говорил больше, чем пустые слова. Я ответила, не в силах сдержать этот безумный порыв. Его губы были мягкими, но властными, и я не хотела сопротивляться, поэтому легко подчинилась ему. Я крепко схватилась за него, ища опору, потому что просто боялась, что ноги не удержат меня, и Лукас в ответ сжал руками мою талию, прижав меня еще ближе к своему сильному телу. Воздуха катастрофически не хватало, но оторваться от него я была не в силах. Гулко бьющее сердце, казалось, просто остановится, если я отстранюсь от него. Даже через ткань я чувствовала его горячие ладони, и мое тело снова бросило в невероятный жар. Мне казалось, что я могу просто сгореть, но рядом с ним я этого не боялась. Мир вокруг перестал существовать, в голове помутнело, и я больше не думала ни о чем, только о нем. В этот момент был только Лукас, целующий меня с неописуемой жадностью. Оторвавшись друг от друга, мы начали лихорадочно хватать ртами воздух. Прижавшись своим лбом к моему, Лукас выдохнул, усмехнувшись, и с наслаждением прикрыл глаза, пока я пыталась понять, что только что произошло. — Не получается у нас быть друзьями, — тихо сказал он. Да. Слишком сложно. Когда мы притворялись, будто бы не знали о чувствах друг друга, это было не так тяжело. Мы сдерживались без труда, потому что верили в иллюзию, которую создали сами. Но теперь нет никаких ограничений, нет страха быть отвергнутыми и нет границ. И сдерживаться все труднее. Каким бы спокойным не был Лукас, даже он не способен справиться с такими сильными чувствами. А я, ведомая им, даже не пытаюсь сопротивляться. — И что нам делать? — шепотом спросила я и услышала в собственном голосе надежду. На что? Сама же старалась избежать этого. Но это слишком тяжело. Не ожидала, что все будет именно так. — Давай попробуем, — вдруг выпалил Дигнита, и я, совершенно не ожидавшая от него подобного ответа, едва не упала, потому что ноги подкосились. Парень вовремя придержал меня и улыбнулся, убирая упавшую мне на лицо прядь за ухо. — Не удивляйся так. — Но почему, Лукас? Разве..? — Просто я понял, что мы можем и не успеть, — признался он, с нежностью поглаживая меня по щеке. — Наша жизнь так коротка, а мы тратим ее на то, чтобы сомневаться. В будущем мы можем пожалеть об этом, но это настоящее. Я хочу побыть счастливым, хотя бы недолго. Дигнита внимательно посмотрел мне в глаза, крепче прижимая к себе, и задал самый важный вопрос, которого я ждала. Этот вопрос говорил мне об его искреннем уважении ко мне и моим чувствам: — Ты готова пойти на это? Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Как бы сильны не были наши чувства, они опасны для тебя. Когда наступит переломный момент, я не могу обещать тебе, что выберу тебя. Но я хочу дать нам шанс. Я закусила губу. Я должна сказать «нет» ради себя. Чтобы он не смог сделать мне больно. Чтобы я не ошиблась и во второй раз. Но любовь ослепляет, делает нас уязвимыми и даже глупыми. И я не исключение. Но я буду надеяться, что когда придет время, он не предаст меня. Нужно будет чем-то пожертвовать, чтобы показать искренность чувств. Я уже пожертвовала. Вскоре я увижу, готов ли он сделать то же самое. Легкое, едва ощутимое, словно касание крыльев бабочки, прикосновение к его губам было ему ответом. Счастливая улыбка Лукаса осветила весь мир. Весь мой мир. *** К моему глубочайшему сожалению, Лукас на оставшиеся дни каникул уехал домой, и я, как и планировала, провела это время в тишине и покое, под защитой Теодора и иногда Ардагана. Я жалела только о том, что мой возлюбленный сразу после начала наших отношений успел ретироваться, но это было не так страшно, потому что изначально я и собиралась просто хорошенько отоспаться — на романтические встречи я и не рассчитывала. И самое большое разочарование этих каникул — Себастьян вернулся домой уже на следующий день. Но его планы на мой счет также потерпели крах — в доме я была не одна. И жили мы вчетвером в относительном спокойствии. Если не считать той ситуации, когда Ардаган и Тео узнали о наших отношениях. Друг увидел это в своем видении пару часов спустя, а вот Филеро мой парень рассказал об этом лично. Ардаган напоминал дракона, когда ворвался в гостиную, где мы с Тео сидели и смотрели телевизор. Одноклассник просто взорвался, обозвал меня всеми нелестными словами, проклял весь мир, и эта тирада растянулась почти на полчаса. Общий смысл был таким: «теперь эти два ушлепка объединились и будут выносить мне мозг коллективно, а я ведь говорил, что здесь что-то нечисто еще в прошлом году». Теодор, поняв, что Ардагана не остановить, включил музыку, засунул наушники в уши и положил голову мне на плечо, собираясь поспать. Теперь он мог и ночью спать, хоть и не всегда, но привычки так просто не исчезают, поэтому любимым временем его сна так и остался день. А вот я сидела с каменным лицом, бездумно переключая каналы и понимая, что послушать телевизор этот красноглазый дракон мне не позволит. Как еще подонок всей моей жизни не выбежал на крики и не сунул свой длинный нос в мои дела, уж не знаю. Я посчитала удачей то, что у меня не пошла кровь из ушей из-за такого крика, пожелала Ардагану искреннего счастья и тихого голоса, и продолжила наконец смотреть телевизор. В последний день каникул я собралась с силами, выползла из постели рано утром, вытащила из коробки, которую запихнула до отъезда за шкаф, веера, засунула снаряжение в сумку и поехала в академию, чтобы встретиться с профессором Тиморией и посоветоваться с ней. Кроме нее, мне не к кому было обратиться, да и она показала, что хочет мне только добра. В главном здании академии было тихо, словно никого здесь и не было, но я знала, что где-то в деканате сидят и пьют крепкие напитки взгрустнувшие преподаватели, осознавшие, что пришел последний день отдыха. Я надеялась, что профессор Грекойя не заседала с ними и была вполне адекватной, чтобы оценить принесенное мной оружие. Поднявшись по лестнице в башню, я осторожно зашла в нашу аудиторию и увидела декана за столом. Она лениво листала журнал, но как только дверь открылась, быстро засунула его в ящик стола и притворилась, что просматривает документы. Увидев, что на пороге аудитории стою я, а не директор, она выдохнула с облегчением и отбросила бумаги на край стола. Я усмехнулась и прошла дальше, закрывая за собой дверь. — Доброе утро, профессор. — Кантарина, ты только что сократила срок моей жизни на десять лет, — пожаловалась женщина, и я виновато улыбнулась, неловко дернув плечами. Вздохнув, Тимория откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на меня. — Не ожидала увидеть тебя. Думаю, случилось что-то серьезное, раз уж ты пришла. Я неопределенно качнула головой, спускаясь по лестнице к ее столу, и вытащила из сумки два широких металлических браслета. Декан с интересом наблюдала за мной, а когда я одним движением преобразовала браслеты в веера, едва не подпрыгнула на стуле. Ее глаза загорелись от восхищения, и она сразу же схватилась за снаряжение. На самом деле, я часто задавалась вопросом, можно ли здесь разговаривать свободно, но профессор об этом не беспокоилась, и я подозревала, что у нее, скорее всего, есть какой-то артефакт или что-то подобное, из-за чего все наши разговоры невозможно подслушать. Профессор рассматривала веера с удивлением. — Недавно я получила посылку, где находились вот эти интересные штучки, — рассказала я. — Хотела посоветоваться с вами на их счет, но не успела. Сначала соревнования, потом я уезжала… — Ты использовала их? — вопросила женщина, проводя тонкими пальчиками по холодному металлу. Я отрицательно качнула головой. — А у меня было время? Да и я опасаюсь. Я даже подумала, что это может быть ловушка и где-то в них спрятано отслеживающее устройство, поэтому хорошо спрятала в доме и не стала брать с собой. Именно поэтому я и пришла к вам. Я слышала от Ардагана, что это очень дорогое и качественное оружие. Зачем кому-то дарить мне подобное? — Сомневаюсь, что это дело рук кого-то из Ордена, — Тимория подтвердила мои догадки, но внезапно на ее лице проскользнуло странное выражение, и она опустила голову. — Да, вероятно. Честно говоря, мне безумно надоели все эти тайны. Я понимаю, что Грекойя, если она не врет, мало что знает обо мне и происходящем в Ордене, но мне до сих пор неизвестно, как так получилось. И молча отсиживаться я уже не хотела. — Почему у вас было такое выражение лица, профессор? — прямо спросила я. — Вы что-то поняли? Видимо, она не ожидала, что я пойду напролом, поэтому замешкалась на секунду. — Просто я удивлена. Это работа очень хорошего мастера. Некоторое мое снаряжение я тоже заказывала у него, и одна такая штучка стоит прилично. Я сомневаюсь, что это кто-то из Ордена, однако, и не Отступники. Мастер работает только с членами Ордена, в основном с верхушкой. — Хотите сказать, что кто-то настолько влиятельный решил сделать мне такой подарок? — скептично поинтересовалась я, уперев руки в бока. — Бред. Скорее всего, это действительно ловушка. Тимория повертела сначала один веер со всех сторон, потом второй, а после категорично покачала головой, легко преобразовав их обратно в браслеты и передав мне. — Здесь нет ничего такого. Я нахмурилась. — Профессор, скажите мне правду, — потребовала я. — Я устала от секретов. — Это не мой секрет, — печально произнесла она, сдавшись и перестав изображать из себя ничего не понимающего человека. — Но я могу точно сказать тебе, что это оружие сделано для того, чтобы тебе было легче. Это подарок от человека, который хочет помочь. — Значит, вы знаете отправителя? — встрепенулась я, подскочила к столу и хлопнула по гладкой поверхности ладонями. — Прошу вас, скажите, кто это! — Не могу, — настаивала женщина. — Когда придет время, ты все узнаешь. Это не мой секрет. Я прекрасно понимала ее, и я сама бы не выдала чужую тайну, но мне так все это надоело, что я готова была закатить скандал. И все же я взяла себя в руки. Хватит и того, что я знаю о том, что это снаряжение не несет в себе ничего плохого. Я отошла от стола декана, присела на скамью и устало вздохнула. — Скажите, профессор, вы ничего не вспомнили? Со вздохом Грекойя покачала головой. — Я просто знаю, что Орден опасен для тебя. Мои воспоминания заблокированы и я, увы, не в силах вам помочь. — Почему вы хотите мне помочь? — Потому что в прошлом я, кажется, сделала много плохого из-за Ордена. Не хочу, чтобы они поглотили и тебя. Таким образом я хочу искупить свои грехи, — неожиданно призналась Тимория, и я неловко постучала пальцами по столу. И вдруг она выдала: — Все же Отступники лучше Ордена. По-крайней мере, они не до конца прогнили. — Тогда почему же вы все еще здесь, профессор? — задала я провокационный вопрос, на который она, все же, ответила: — Мне не сбежать, — Тимория улыбнулась грустно и обреченно. — Я связана с Орденом слишком прочными цепями. Оковами прошлого. Один мой шаг в сторону — и от меня не останется и мокрого места. — Что же такого вы натворили? — шепотом спросила я, чувствуя, как тихо завывает ветер у меня над ухом. — Если бы я помнила. Но я точно знаю, что это была большая ошибка. Мне повезло, что я вижила. Но поплатилась собственной памятью. — Вы знаете, что для меня Орден опасен, — я начала размышлять вслух. — Пытаетесь искупить грехи, будто бы совершали что-то ужасное. И за ошибку вас довольно жестоко наказали. Профессор, — я неуверенно предположила, — вы были кем-то из верхушки? Тимория одобрительно кивнула. — Все верно. И, к сожалению, я была частью страшных экспериментов, — она посмотрела на меня исподлобья, будто бы проверяя мою реакцию, и я едва удержала на лице маску равнодушия. Внутри меня был настоящий ураган мыслей и эмоций. Передо мной сейчас человек, который был частью этих опытов, а я даже не могу узнать у нее, что там было? Да это же издевательство! Пару минут я пыталась унять бурю внутри себя. Усмехнулась. — Не скажу, что вы невиновны, но я не чувствую к вам ненависти, профессор, — Тимория выдохнула с облегчением, улыбка на ее лице уже не была натянутой. — Но я глубоко разочарована. В основном тем, что не могу ничего узнать об этом. — Аналогично. У нас появился новый кусочек паззла. Но он совершенно бесполезен!