Класс D-2: Коллекционный

— Туда поставь, Тео! — крикнула я, указывая на край стола с левой стороны. Друг быстро выполнил указания и критично осмотрел накрытый стол. На кухню зашел Ардаган, в руках у него была целая гора тарелок, но он держал их легко, словно они ничего не весили. — Куда? — мрачно спросил он, прямо смотря на меня. — На стол, пожалуйста, — проговорила я, отходя от кухонной гарнитуры. — Я разберусь дальше сама. Легко пожав плечами, парень пересек кухню, сгрузил тарелки и присел за стол. Вид у него был уставший, и я понимала, почему. Сегодня двенадцатое сентября — последний день каникул и день рождения Церелии. С самого утра, после похода к профессору Тимории, я заставила двух оставшихся в доме одноклассников работать. Ардаган готов был прибить меня за то, что нарушила его покой, но, поорав немного, он успокоился и нехотя помог мне с готовкой. Правда, мне пришлось спасать кухню, когда он стоял у плиты, следя за мясом на сковородке, но в целом все прошло не так плохо, как я ожидала. Одноклассники должны были приехать с минуты на минуту, но я так устала за этот день, что мне хотелось только поесть и пойти спать. Собственно, как и Теодору и Ардагану. Поправив рукава платья средней длины, я неторопливо расставила тарелки на столе, краем глаза замечая, как Теодор сонно заморгал, а Филеро потянулся к мясной нарезке. Я не стала его останавливать — мы все были голодными. От одного куска ничего не изменится: может быть, он хоть немного подобреет. Еще некоторое время я кружилась по кухне, проверяя, все ли готово, а после со стороны улицы донесся шум, и я поспешила выйти из дома. Машины одноклассников только-только припарковались, а я уже стояла на улице, от нетерпения и какой-то детской радости едва не подпрыгивая. Теодор вышел следом за мной, и мы спустились с крыльца. Себастьяна среди них еще не было, и это значительно поднимало мне настроение. Первым делом я налетела с объятиями на Церелию. — Це-ери! — не ожидавшая подобного приема девушка едва не упала обратно в машину. Но, быстро поняв, что опасность ей не угрожает, тихо рассмеялась и обняла меня в ответ. — С днем рождения, Цери. Девушка смущенно поблагодарила меня, отстраняясь, и подошедший сзади Тео перехватил инициативу. Лицо бедной Церелии, которой было уделено столько внимания сегодня, приобрело мягкий красный оттенок созревшей земляники. Тепло обнявшись с одноклассниками, я вдруг заметила, что Беатриса так и не подошла к нам. Она молча вытаскивала чемоданы из багажника, и даже не обращала на нас внимания. Казалось, мыслями она где-то далеко, а все ее действия были автоматическими. Я вопросительно посмотрела на ребят, и они замялись, неловко пожав плечами. Синелис наклонился ко мне и тихо-тихо прошептал на ухо: — Она молчала всю дорогу. Когда мы останавливались на заправках, даже не выходила из машины. Не знаю, что случилось, но говорить она пока не хочет. Я кивнула, давая понять, что поняла. И не будем трогать. Иногда всем нам нужно немного времени и одиночества, чтобы привести мысли в порядок — по себе знаю. Поэтому пытаться выведать у нее информацию и надоедать — не лучший выход. Я подозревала, что дело было в разводе ее родителей. Триса никак этого не хотела и всеми силами удерживала родителей, но, видимо, что-то пошло не по ее плану. Это было довольно эгоистично с ее стороны, но она и сама это знала. Принять тот факт, что мама и папа, столько лет прожившие вместе, решили разбежаться по разным сторонам было для нее слишком болезненно. Что бы сделал ребенок на ее месте? Он был пытался удержать родителей. Ведь по сути она и есть ребенок, сколько бы ей не было лет. Пока ребята разговаривали, я тихо подошла к ней, обняла без лишних слов и, отстранившись, ободряюще улыбнулась. В ее грустных глазах было столько боли, что я едва сдержалась, чтобы снова не стиснуть ее в объятиях. Мы поняли друг друга без слов. Ничего не говоря, я отошла, чтобы не беспокоить ее. Триса еще не готова рассказать. И я буду понимающей подругой и постараюсь прикусить язык. Я даже не заметила, как стала более эмоциональной. После перерождения я видела мир черно-белым, боялась сделать лишний шаг и думала только о том, чтобы выжить. Я и сейчас думаю об этом, но теперь мир стал ярче. Появились цвета, которые пропали после смерти и мучительной боли. И с каждым днем они становились все ярче. Я остановилась, с нежностью смотря, как парни подначивают красную от смущения Церелию, а Ариста пытается защитить бедную девушку. Их смех, улыбки и сияющие глаза отпечатались в моей памяти. Эти удивительные люди раскрасили мою жизнь в яркие тона, и я не жалею о том, что встретила их. Я подскочила к ним, приобняла за плечи Сиэля и Синелиса и широко улыбнулась. — Давайте-ка зайдем в дом! С громким разговорами мы ввалились в прихожую, бросили чемоданы в гостиной, а после я отправила одноклассников мыть руки, а сама потопала на кухню, краем глаза замечая, что Триса последовала за остальными. Надеюсь, она присоединится к нам, а не будет сидеть в комнате весь вечер. Еще раз критично оглядев стол, я осталась недовольна только лицом Ардагана, слишком серьезным и задумчивым, но вслух ничего не сказала и только тихо хмыкнула себе под нос. Я услышала громкие голоса из гостиной, отошла к столу и театрально оперлась на стул. Единственное, что портило картину, как я уже говорила — это Ардаган. Но сдвинуть его куда-нибудь в сторону было просто невозможно. И опасно для жизни. Да и закрывал он лишь две тарелки с салатами — небольшая потеря. Увиденное ввело ребят в ступор, но ненадолго. — Вы сами все это приготовили? — присвистнул Синелис, с восхищением осматривая полный угощений стол. Я знала, как Синелис любит мою стряпню, поэтому не удивилась, когда он первый уселся за стол, даже не дожидаясь остальных. — С днем рождения! — воскликнули мы с Теодором, раскинув руки в стороны. — И с приездом. — Мамочки, ребята! — Церелия прижала ладони к губам, в ее глазах блеснули слезы, и она подскочила к нам с Теодором и снова стиснула нас в объятиях. — Он тоже помогал, — шепнула я ей на ухо, качнув головой в сторону брата Лукаса. А после Церелия нерешительно шагнула в сторону Ардагана. Он сидел на том же месте и, кажется, даже не слышал нашего разговора. Цери немного помялась, а после подошла к нему и неловко приобняла его за плечи. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы одноклассница покраснела с головы до пяток, а сам Филеро от изумления застыл, как каменное изваяние. Наблюдающие за этой сценой Сиэль, Синни и Ариста расхохотались. Я хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Помянем мою фигуру, — грустно вздохнула Ариста, изящно присаживаясь на стул. — Нечего там поминать, — махнул рукой Синелис, жадно выискивая глазами самое вкусное. — Ты худая, как спичка. — Вот-вот. Даже если ты сейчас съешь вагон глазированных пончиков, тебе ничего не будет, — поддакнула я. Беатриса незаметно проскользнула мимо нашей большой компании и присела рядом с все еще удивленным странным порывом Церелии Ардаганом. Ребята косо взглянули на нее, но промолчали. Однако, атмосфера стала неловкой. Ее разбавил Синелис, снова начавший шутить про идеальную фигуру Аристы. — Кантарина, я надеюсь, ты не заставишь нас съесть все это сегодня? — ужаснулся Ректус, даже слегка опустив очки с носа и разглядывая стол. — В отличие от Аристы, у нас не такой хороший метаболизм. — У нас завтра тренировка, — добавил Виллитер. — Вообще-то нет, — староста разочарованно вздохнул. — Как и всегда, завтра вступительный день. — Ах, точно. Я забыл. — Мы не разочарованы, — хмыкнул Сиэль. — Всего один день без тренировки. Это пойдет нам на пользу. — Особенно вам, — съязвила Ариста. — Вы двое вообще ничего не делаете. Синелис возмущенно заворчал что-то невнятное, пытаясь прожевать салат, и девушка ехидно ухмыльнулась. Триса выглядела мрачной, и без ее звонкого смеха было не по себе. Атмосфера была другой, немного прохладной и чужой. Только веселые замечания Синелиса развеивали странную неловкость, повисшую в комнате. Беатриса ни с кем не разговаривала, уныло ковыряла вилкой в тарелке и думала о чем-то своем. Я оглядела одноклассников, занятых разговором и едой, и задумчиво нахмурилась. У всех свои проблемы, свои мысли и переживания. Кто-то справляется сам, а кому-то действительно нужна помощь. Мой взгляд остановился на Виллитере, который сидел справа от меня. Он улыбался, но каждый раз, когда я смотрела на него, я видела в его глазах страх и отчаяние. Конечно, даже после освобождения от Родента, Вилл не сможет так просто избавиться от этой травмы. Теперь только время сможет убрать его страх и боль. Или хотя бы притупить их. — Вилл, как ты? — обеспокоенно спросила я, наклонившись к нему, и он немного грустно улыбнулся, переведя взгляд на меня. — Все хорошо, Кана, — он помедлил, но вскоре решился и продолжил: — Я поехал домой, чтобы окончательно разобраться в этой ситуации. Но его не было дома. Мама сказала, что Родент уехал вскоре после нашей ссоры. И больше не появлялся. Я просто надеюсь, что он не строит против меня козни. — Не волнуйся, — я легонько стукнула его по плечу, улыбнувшись. — Ты со всем справишься. Ты не один, помнишь? — Помню. — Рассказывайте, что интересного произошло за эти дни? — потребовал Синелис, отвлекая нас от разговора, и я опустила ресницы. Что вы хотите услышать? Как этот подонок пытался манипулировать мной, и не один раз? Как мы с Ардаганом гоняли по городу на машине, пытаясь отбиться от мафии? Или о том, что мы с Лукасом решились на отчаянный шаг и позволили себе любить друг друга? Ни один вариант не казался мне веселым, однако, это было довольно интересно. — Давай, сбрендившая, — ехидно-злобный голос Ардагана заставил меня вздрогнуть. — Расскажи, что вы учудили. Ребята недоуменно переглянулись, Теодор подавился салатом и закашлялся, и я неловко похлопала его по спине, чувствуя, как краснеют мои щеки. — О чем это он, Кантарина? — полюбопытствовала Ариста, сверкнув глазами. Ректус, видимо, решив, что дело касается нашего дома или дел класса, сурово прищурился, отточенным движением поправил очки на носу. Синелис заинтересованно подался вперед, Сиэль с бесстрастным видом продолжил ужинать, а Цери и Вилл дружно склонили головы на бок. Переборов неожиданно накатившее на меня смущение, я четко и уверенно проговорила, чувствуя странную гордость и радость: — Я встречаюсь с Лукасом. Не ожидавший такого прямого ответа Ардаган поперхнулся соком. Над столом повисло молчание, изумленные взгляды одноклассников блуждали по мне. Даже Беатриса немного оживилась — она смотрела с явным любопытством и даже одобрением. — Так быстро? — присвистнул Синелис. — Я думал, что это случится позже. — А? — протянула я. — Вы знали? — Сложно не заметить, — Ариста снисходительно хмыкнула. — Это был лишь вопрос времени. Однако, признаюсь, я ожидала, что это произойдет раньше. Из-за характера Лукаса. Не думала, что он так затянет. Если бы ты знала все, Ариста. — Мы ставили на то, что это произойдет еще позже, — признался Сиэль. — Из-за Кантарины. — Теперь вы должны мне двадцатку, — Ариста довольно приподняла уголки губ, и парни со вздохом достали из карманов деньги и передали ей. Я мрачно уставилась на них, укоризненно покачала головой. — Вам больше делать нечего, кроме как обсуждать мою личную жизнь? — Увы, наша жизнь очень скучна. Обсуждения твоих отношений и сбор сплетен — наше любимое занятие, — проговорила с театральным вздохом Ариста, и Синелис активно покачал головой, поддакивая. Я скептично хмыкнула, выразительно посмотрев на них. — Ваша жизнь? Скучная? Тогда не представляю, как живут обычные люди. Хотя нет, представляю. После того, как меня выгнали из мафии, я старалась жить, как обычный человек. Больше пяти лет я жила в сером, скучном и совершенно неинтересном мире, а после умерла. И началось веселье. Как говорится, начали за здравие, а закончили за упокой. В нашем случае наоборот. — Ладно. Это не так важно. Лучше расскажите, как прошли ваши каникулы. *** Я бы соврала, если бы сказала, что неделя началась плохо. Ребята вернулись к тренировкам, и я также настроилась на работу. По утрам и до обеда я проводила в клубе, занимаясь антиквариатом, а в некоторые дни ходила по вечерам на тренировки. Со мной неизменно находились профессор Тимория, Ариста и Сиэль, которым изрядно надоело тушить устроенные мной пожары. На этой неделе я занималась в понедельник и среду, и сегодня — в пятницу — также должна была прийти. Не могу сказать, что тренировки шли хорошо, но и не плохо. Просто никак. Я высвобождала силу, пыталась контролировать ее, но никакого результата не добилась. Тимория объясняла это тем, что я все еще не могу принять свои способности. Если с ветром все было безнадежно, то огонь — мое спасение и защита. Но я боюсь его. Он завораживает меня и пугает одновременно. Я не могу сосредоточиться и именно из-за этого никак не получается взять его под контроль. На самом деле это очень тяжело. Я пытаюсь, но постоянно терплю поражения. Часто проскальзывают мысли, что стоит просто бросить это дело, как я поступила с ветром, и залечь на дно. Меня останавливает только мысль о том, что огонь — это сила, которая однажды может спасти мою жалкую жизнь. Это мой шанс, и я не имею права упустить его. Я с самого утра думала о предстоящей тренировке, и не могла сконцентрироваться ни на чем другом. Делала все на автомате, отвечала также, и остальные члены клуба решили оставить меня в покое после пятого «ага» на вопрос, как продвигается моя работа. Конечно, я прекрасно слышала, что ко мне обращаются, но отвлекаться от мрачных и уничтожающих мое психическое здоровье мыслей почему-то совсем не хотелось. Я слишком склонна к депрессии. Просматривая механизм очень старых часов, я краем уха услышала, как Кай начал взволнованно звать Ляду, и остальные мгновенно напряглись, будто бы уже готовясь бежать из мастерской. Со вздохом я отложила часы в сторону, на всякий случай накрыла их плотной тканью белого цвета и медленно поднялась со стула как раз в тот момент, когда Кай истерически закричал: — Сейчас рванет! Ри-и-но-о-о! Мы едва успели выскочить в коридор, как раздался оглушительный взрыв, и здание затряслось. С потолка посыпалась штукатурка, и я, лежа на полу в коридоре, как-то отстраненно посмотрела наверх. Потолок был усеян трещинами, казалось, что он вот-вот рухнет, и я бы не удивилась, если бы так случилось. Почему это здание все еще не разрушилось — для меня загадка. Барьеры Рино были мощными, и все, что находилось внутри мастерской, не пострадало, в том числе и он сам, но взрыв все равно отражался на состоянии здания, и оно должно было уже давно рухнуть. Видимо, строили на совесть. Вывалившись из мастерской, Рино, кашляя, снял защитные очки и улыбнулся. — Хорошо начался новый семестр! Но взрыв не такой мощный, как обычно. Давайте еще! Мина и Рэй закатили глаза, Ляда дала подзатыльник Рино, и мы поспешили вернуться в помещение. Открыв окна, чтобы выветрился дым, мы немного подождали, а после вернулись к работе. Признаться, я уже привыкла к подобному. Взрывы были такими частыми, что уже не пугали, а только раздражали из-за того, что мешали нормально работать. Первое время я страшно боялась и была шокирована, но быстро привыкла к этому. К счастью, меня учили адаптироваться к любой ситуации. Вскоре все ушли на обед, а я осталась в мастерской, предпочитая грустно вздыхать в одиночестве. Но на моем лице появилась улыбка, когда телефон зазвонил, и я взглянула на экран. Прокашлявшись, я приняла звонок. — Привет. Освободился? Теплый голос Лукаса коснулся сердца, я улыбнулась еще шире. Мое настроение улучшается, стоит мне увидеть его или услышать знакомый голос. — Ненадолго. И сразу же позвонил тебе. Ты еще в клубе? — Да, но уже собираюсь домой. Сегодня не получается сконцентрироваться. — Почему? — я уловила легкие нотки беспокойства в его голосе, и не могла не признать, что его волнение греет мне душу. — Ты плохо себя чувствуешь? — Нет. Просто сегодня снова тренировка. Лукас сразу же все понял. — Я свободен вечером. Если хочешь, я пойду с тобой. Я покачала головой, думая о том, что недостойна этого прекрасного человека, и тихо проговорила. — Это было бы здорово. Ты всегда знаешь, как меня приободрить. Спасибо тебе за это. — А как же еще? — усмехнулся Дигнита. — Это моя обязанность, как твоего драгоценного парня. — Замолчи уже, — нервно хихикнула я, почему-то немного смутившись. Все же, было еще немного непривычно называть его так. На том конце послышалась возня, чужие голоса, и Лукас поспешно пробормотал: — О, мне пора. Увидимся вечером. Не расстраивайся по пустякам, все будет хорошо. — Как скажешь, — тихо выдохнула я, сбросила звонок и положила голову на стол. Улыбнулась немного грустно. Мне приятно, что он так заботится обо мне, но иногда мне действительно кажется, что я его не заслуживаю. И все же, Лукасу я нравлюсь такой, какая я есть. Выпрямившись, я воодушевленно покивала головой, собрала вещи и поспешно выбежала из мастерской. Закрыв ее на ключ, я спустилась на первый этаж, вышла из здания и направилась на остановку. Ребята должны быть еще на тренировке, поэтому забрать меня не смогут. Я собиралась хорошо подготовиться к тренировке, а для этого мне нужна была тишина. И время, когда дома никого нет, идеально для этого подходит. Еще около получаса я ждала свой автобус, а через час уже подходила к дому. Как я и думала, одноклассники были на тренировке, поэтому меня встретила только мертвая тишина и едва уловимый аромат яичницы, которую готовил Сиэль на завтрак. Быстро поднявшись на второй этаж, я вошла в комнату, бросила сумку на стол, взяла из шкафа нужные вещи и уверенно направилась в ванную. Приняв душ, я вернулась в спальню и уселась на кровать, продолжая вытирать мокрые волосы полотенцем. Мой взгляд упал на краешек коробки, который ненавязчиво выглядывал из-под кровати. Видимо, вчера плохо задвинула ее. В ней лежал мой револьвер и браслеты-веера. Я стала часто вытаскивать снаряжение, чтобы рассмотреть его получше, и, пусть уже и знала каждую деталь, все равно искала что-то новое. Хотелось испробовать их, но руки не доходили. Я боялась использовать их на территории академии, хотя бы потому, что не знала, насколько они мощные, но при этом понимала, что больше нигде не смогу опробовать это оружие. Меня раздирали противоречивые чувства, поэтому я просто рассматривала их почти каждый вечер и не могла решиться. Я продолжала убеждать себя в том, что для начала стоит хоть немного продвинуться в использовании огня, чем возвращаться к попыткам обуздать силу ветра. Со вздохом я отложила полотенце, потянулась к коробке и немного помедлила. Нет. И не сегодня. Решительно задвинула коробку подальше под кровать и забралась на нее с ногами. Некоторое время сидела в тишине, настраиваясь, а после прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Очень важно научиться быстро концентрироваться, именно поэтому я занималась этим дома по несколько часов до тренировки. Сидеть в тишине, слушая только стук собственного сердца, для некоторых было бы просто пыткой, но я была человеком довольно терпеливым, поэтому с этим особых проблем не возникало. Но трудности были в другом! Я сидела, не двигаясь, почти два часа, но сосредоточиться не могла — разные мысли лезли в голову, и я всеми силами старалась отмахнуться от них. В итоге не смогла победить даже мысли в собственной голове. Удрученно понурив голову, я вздохнула. Бездарность. Сегодня у меня ничего не получается. Бывают такие дни, и все же это не оправдание. Я едва смогла заставить себя еще немного помедитировать. Вскоре вернулись ребята с тренировки, и все мои труды отправились коту под хвост. Некоторое время я сидела на кровати, слушая крики и споры, но одноклассники были такими шумными, что никакие беруши меня бы не спасли. Раздраженно поморщившись, я поднялась, стянула волосы в высокий хвост и спустилась вниз. Я была голодна, поэтому направилась на кухню, где уже заседали остальные. — О, Кана, — улыбнулся Синелис, заметив меня в дверном проеме. — Мы думали, что ты спишь. — С чего это? — недоуменно протянула я, подходя к столу и присаживаясь на место рядом с Теодором. — Твоя обувь стоит в коридоре, значит, ты дома, но ты не вышла встретить нас, из чего мы сделали вывод, что либо ты очень занята, либо спишь, — выстроила логическую цепочку Ариста. — Но второй вариант был более реальным. Я скривила губы, выразительно взглянув на нее. — Потрясающая логика. Аплодирую. — Нечего обижаться, Тари, — серьезно проговорил Себастьян, и я стиснула зубы, сжав вилку так крепко, что едва не согнула ее. — Ты достаточно ленива, поэтому неудивительно, что они подумали о том, что ты спишь в такое время. — Лучше бы занялся чем-то полезным, — сказала я абсолютно спокойно, чем заслужила одобрительные взгляды одноклассников. — Ты только и делаешь, что пытаешься выбесить меня. — А я и занимаюсь, — невозмутимо признался подонок. — Слежу за тобой, — я едва не подавилась куском хлеба от такого заявления, как и Теодор. Ардаган только стрельнул в него злым взглядом. Себастьян как ни в чем не бывало улыбнулся меня, но его хищный взгляд прожигал меня насквозь. Издевательство. — Слежу, чтобы ты не попадала в неприятности. Я забочусь о тебе, почему же ты этого не ценишь? «Ты рано или поздно попадешься. Я закопаю тебя собственными руками» — вот истинный смысл его фальшивых слов. Он говорил уверенно, так, будто бы по-настоящему переживал за меня, и если бы я не знала его, то он давно бы уже обвел меня вокруг пальца. Но я знаю, кто ты. Я знаю, что ты шпион. Вылезай из кожи вон, раз уж тебе неймется! Ты ничего не получишь. — Замолчи, если не хочешь получить по лицу, — проговорила я холодно, и в следующее мгновение послышался предупреждающий скрип ножа о тарелку со стороны Синелиса. Ариста молча испепеляла подонка взглядом, но у того был иммунитет к угрозам. Однако, он понял, что вывести меня из себя у него не получится, поэтому просто замолчал. Он уже не скрывает, что является шпионом. Но чьим? Неужели Себастьян может быть связан лично с Главой? Тогда у меня не укладывается в голове, каким образом. Тогда, может быть, это Главы подразделений? Но кто? Может ли это быть Элис — Глава Второго подразделения, которая нашла меня в тот день? Себастьян слишком уверен в себе, но при этом ему нечего предоставить своему начальнику. Я уверена, что он не последовал за нами на каникулах и не знает причины нашей поездки. Он следит только здесь — в академии. Почему? Мне это неизвестно, однако, есть пара предположений. Но я предельно осторожна. Кроме той ситуации с пожаром на арене, ему нечего доложить, но и эта ситуация была замята — не без помощи Димитрия, как я поняла. По какой-то причине директор покрывает меня. Я замерла, когда меня пронзила неожиданная догадка. Но разве это возможно? Зачем директору дарить мне снаряжение? Но это объясняет то, что Тимория так легко отнеслась к этому и сказала мне не волноваться на этот счет. Однако, я все еще не могу понять, почему этот мужчина покрывает меня и пытается скрыть это. Все пытаются что-то утаить от меня. Как же раздражает! Я чертыхнулась про себя, когда опрокинула стакан с водой. Подскочив, я запнулась об стул и упала на пол. Вместе со смехом язвительных одноклассников в кухню ворвался поток холодного ветра и смел со стола салфетки, заставляя их кружить над нашими головами. Ребята поежились. Теодор тут же вскочил, помогая мне подняться, и я поспешила отряхнуться. Ну что за день такой? Выйдя в гостиную, я буквально упала на диван и закрыла глаза рукой. — Что с тобой сегодня? — послышался спокойный голос Аристы, и я отняла ладонь от лица. Проследила за тем, как она выходит из кухни, пересекает комнату и присаживается на кресло напротив. Закинув ногу на ногу, она в упор посмотрела на меня. — Только не впадай в депрессию снова. Теодор в прошлый раз едва не завыл, когда ты его проигнорировала. Я усмехнулась, отрицательно качнул головой. — Не буду. Просто все из рук валится. В голове рой мыслей, я никак не могу сосредоточиться. — Дам тебе совет, если ты не против, — сказала одноклассница, и я кивнула. — Не пытайся. Я удивленно вскинула брови, и Ариста, заметив мою реакцию, удовлетворенно ухмыльнулась. — Не нужно делать все через превозмогание. Нужно и отдыхать. Если у тебя не получается, значит, нужно сделать передышку. Ты, конечно, можешь сейчас пойти на арену и попытаться, но, думаю, у тебя ничего не получится. — Да разве я могу? Ариста пожала плечами, показывая, что ее это не особо волнует. — Я же не говорю, что ты должна постоянно отдыхать. Я имею в виду, что нужно передохнуть, когда есть необходимость. А она возникает, когда ты теряешься в мыслях. Усталость можно перебороть, но от мыслей не избавиться. Тебе нужно все обдумать, расставить по полочкам, привести мысли в порядок. Вот увидишь — тебе станет легче. — Я раньше так и жила, — хмыкнула я. — Потом перестала бороться вообще, а теперь у меня нет и такой привилегии. А почему? Да потому что это необходимо мне. Схитрить в этот раз не получится. Я делаю это для себя, но все равно желание все бросить и сбежать не покидает меня. Отвратительно. — Сейчас для меня самый лучший выход — это переступить через себя и достичь максимума. Как бы тяжело это не было. — Как хочешь. Я поделилась своими мыслями. Пользоваться моим советом или нет — дело только твое. — Ты так любезна, — улыбнулась я, и Женерия усмехнулась, театрально склонив голову. — Спасибо. — Я вернула тебе должок, — с намеком проговорила она, и я удивленно вскинула брови. — Было бы за что. Мы посидели немного в тишине. Вскоре одноклассники начали вылезать из кухни, и обосновались в гостиной, и снова стало шумно. На этот раз я не стала уходить и прислушалась к разговору, надеясь, что это поможет мне немного расслабиться. Время подходило к пяти часам вечера, и мне пора было собираться. Переглянувшись с Ректусом, я незаметно кивнула ему, и он ответил тем же, бросив короткий взгляд на Себастьяна, который что-то печатал на ноутбуке. Я быстро попрощалась с ребятами и направилась на выход. Ариста вызвалась подвести меня, а Сиэль выскользнул из дома чуть позже. Все для тебя, подонок. Мы сели в машину и поехали на арену. Профессор уже была там. Увидев нас, она улыбнулась и приветливо махнула рукой. — Ребята, можете идти на трибуны, — проговорила женщина, и Ариста с Сиэлем, кивнув, удалились с поля. — Ну как? Готова к очередной тренировке? — обратилась ко мне декан. — Вам правду или то, что вы хотите услышать? — вздохнула я. Неловко улыбнувшись, Тимория ободряюще хлопнула меня по плечу. — Не переживай. Я не заставляю тебя освоить все за пару недель. — Я довольно терпелива, знаете ли, — пробормотала я. А что мне еще остается? Профессор Грекойя сделала вид, что не расслышала, и ушла с поля вслед за одноклассниками. Я вышла в центр арены и упала на песок. Приняв позу лотоса, я вдохнула и выдохнула, прикрыв глаза, и попыталась сосредоточиться. «Для того, чтобы вызвать огонь, тебе больше не нужно испытывать негативные эмоции, поэтому теперь тебе надо научиться обретать хладнокровие в один миг, чтобы сдержать свою силу. Даже без отрицательных эмоций твое пламя очень сильное, и оно бушует, оно неуправляемо. На практике пока ты можешь только выпускать его — как внезапный прием, это неплохо, однако, только на один раз. Выпустив силу, ты сможешь сбежать, но, столкнувшись с опытным противником, этот трюк не сработает. И ты это знаешь. Поэтому тебе жизненно необходимо обучиться контролю сил. Начнем с медитации». Слова Тимории я повторяла про себя каждый день, чтобы не забывать о том, что нужно идти вперед, даже если не получается. Мне придется освоить эту технику, как бы трудно не было. Я пыталась провернуть нечто подобное с ветром, но потерпела поражение. Но сейчас все должно получиться. Я не могу провалиться. Я погрузилась в себя, отстранившись от внешнего мира. Я прислушалась к себе, стараясь игнорировать шум в голове, и почувствовала эту силу. Как отзывается во мне каждая частичка этой энергии. Огонь, который, будто бы лава, течет по моим венам и наполняет меня силой. Он кипит, согревает, но не обжигает, и для меня это был хороший знак. Способность не отвергала меня, но и не подчинялась. Она была буйной и своенравной, словно сама была живой. Я сидела неподвижно, полностью сосредоточившись на энергии внутри себя, и неожиданно поняла, что пора. Не открывая глаз, я медленно разжала пальцы и ощутила, как с них соскальзывают языки пламени. Но удержать их я была не в силах, да и не пыталась, поэтому сделала то, что могла в этой ситуации. Я представила, что огонь — это лента, и потянула за нее, образовывая вокруг себя круг и пытаясь не дать пламени расползтись по арене. Приоткрыв глаза, я вздрогнула. Пламя было слишком близко — круглая стена огня, переливающаяся всеми оттенками оранжевого и красного, угрожающе трещала и пыталась сжаться и поглотить меня. Но это было мое первое достижение — огонь был только рядом со мной и не выходил за черту, установленную мной же. Я сглотнула, но даже не дернулась. Он не терпит слабости. Игра с огнем слишком опасная, чтобы бояться. — Отлично, Кана, — донесся до меня голос Тимории, но я едва ли обратила на него внимание — я была сосредоточена на том, чтобы не дать огню подобраться ближе. — А теперь вспомни, что я тебе говорила. Первый этап — пожар. Ты прошла его. А теперь — костер. Контролируй пламя самую малость. Достаточно того, что ты отодвинешь его. Сделаешь это и пройдешь на следующий этап. Помни, что ты — повелитель, а не подчиненная. Чувствуя, как от страха, жара и напряжения по лицу скатываются капли пота, я кивнула, скорее, для себя, и мысленно отдала приказ: «отойди». Стена дернулась, по ней будто бы прошла рябь, но она не сдвинулась с места. Тяжело выдохнув, я снова надавила, отдав четкий мысленный приказ. «Отойди»! Я знала, что моя внутренняя сила духа была никчемной, но чтобы настолько! Медленно, но верно я начала раздражаться, однако успешно подавляла это чувство и продолжала настаивать. «Отойди»! «Отойди»! «Отойди»! Треск огня становился громче, стена покрывалась рябью, летели искры, едва не задевая меня, но пламя не сдвинулось с места. — Хорошо, остановись, Кантарина! — не выдержала в итоге профессор Тимория. — Уже достаточно того, что огонь не расползается во все стороны и окружает только тебя. Это уже прогресс! Я, все еще с трудом сдерживая пламя, слегка повернула голову, чтобы посмотреть на профессора, и столкнулась взглядом с Лукасом. Я не заметила, как он появился на трибунах и присоединился к нашему декану, но то, что он был здесь, придавало мне сил. Я не хотела, чтобы он видел мою слабость. И пусть Лукас знает, как мне тяжело, и кто я на самом деле есть, я хочу показать ему, что я способна на большее. Упрямо сжав губы, я вскинула голову, вытянула руки и едва не отдернула их — языки пламени были так близко, что касались нежной кожи ладоней. «Отойди»! Руки тряслись, по лицу скатывался пот, но я настаивала на своем. У меня хватит сил! Стена огня вдруг дернулась, будто под давлением, и немного сдвинулась. Совсем чуть-чуть, но для меня это была победа! — Сиэль, давай! — воскликнула я, прижав немного обожженные ладони к груди. Внутри меня клокотало счастье, и я готова была продолжить после небольшой передышки. Меня накрыл купол льда. Несколько огнетушителей, подлетев, потушили огонь. Я коснулась льда ладонями и блаженно улыбнулась. Холод приятно распространился по коже, притупляя боль. Сиэль разбил купол, и ледяные осколки упали вокруг меня в пену, оставленную огнетушителем. Я вскочила, потянулась и широко улыбнулась. Остальные спустились с трибун. Я радостно подпрыгнула, подскочила к Лукасу, поднялась на носочки и, не обращая внимания на его ошеломленный взгляд, положила ладони на его щеки и притянула к себе, оставляя на его губах нежный, быстрый поцелуй. Дигнита был приятно удивлен, и мгновенно прижал меня к себе. — Кто молодец? Я молодец! — горделиво заявила я, заставляя блондина рассмеяться. — На самом деле, это такая ерунда, — жестко проговорила Ариста, и я перевела на нее мрачный взгляд. Девушка хитро ухмыльнулась, сложив руки на груди. — Для нас. Но ты держалась достойно. Могу похвалить тебя. — Зная, как тяжело дается тебе управление способностями, я восхищен, — поддакнул Сиэль. Я зарделась. Конечно, по сравнению с другими я была явным аутсайдером. То, что я сделала сейчас, — даже для моих одноклассников мелочь. Но этот маленький шаг был для меня очень важен, мне казалось, что я преодолела целую долину. Дальше будет тяжелее, но теперь я знаю, что смогу. Как бы сложно не было, я должна это преодолеть. И все же у меня были сомнения. Почему я так слаба духовно? Так не должно быть. Или это еще одна тайна, которую мне предстоит раскрыть? — Отлично, Кантарина, — похвалила меня профессор и обратила внимание на руки Лукаса, обнимающие меня за талию. Парень ради приличия отпустил меня, но по его лицу было заметно, что он недоволен. Тимория сверкнула глазами, на ее щеках появилась тень издевательской ухмылки. Я мысленно усмехнулась. Так вот вы какая, декан! — Это прогресс. Да, небольшой, если посмотреть на других, но я горжусь тобой. Главное — не останавливайся и не бойся. Спасибо, Ариста, за совет, но мне он не подходит. В моем случае я смогу стать сильнее, только если превозмогу себя. Я довольно кивнула. — Вижу, ты еще полна сил, поэтому нам стоит продолжить тренировку. Десять минут отдыха и за работу! — ее тон стал строгим и серьезным. — Да, профессор! Хихикая, я повернулась к Лукасу, и он снова привлек меня к себе. Мягко взял ладони и повернул их тыльной стороной вниз. Нахмурился, заметив покраснение на коже. — Тебе надо к лекарю. — Пустяк, — отмахнулась я. — Мне не очень больно, поэтому я могу продолжить. Я схожу в больничное крыло после тренировки. Нехотя, но он кивнул. — Я думала, что ты уже не придешь, — призналась я, обняв его за шею и приподнявшись на носочки. Лукас довольно улыбнулся, и в этот момент он напомнил мне кота. — Как я мог не прийти, если ты ждала? Я замерла на секунду, а после скривилась, влепив ему легкий подзатыльник. — Это звучит слишком слащаво. В каком фильме ты это увидел? Дигнита рассмеялся, а после затянул меня в долгий и сладкий поцелуй. — Уже лучше. — Эй, вы! — крикнула Ариста с трибун, и мы резко повернулись в ее сторону, слегка отстранившись друг от друга, будто бы нас поймали с поличным. — Заканчивайте романтику на поле боя. — С чего бы? — завопила я, отскочила от Лукаса, обошла его по кругу и вытянула руки. — Это мой мужчина. Разве не имею я права на романтику с ним? Если это он, простительна даже слащавость. — У него именно такое лицо, — съязвила Женерия, и я пригрозила ей кулаком. Оставшись довольной, девушка заняла свое место на трибуне. — Мое лицо и правда слащавое? — протянул растерянно Лукас, но я заметила в его глазах искорки веселья. Усмехнувшись, я толкнула его в плечо и отправила на трибуны. — С тебя ужин! — крикнула я ему в спину. — Будем считать, что это первое свидание. — Ресторан? — обернувшись, он продолжил идти по полю, спиной к трибунам, и не сводил с меня взгляда. — Пиццы и вина будет достаточно! Показав мне большой палец, Лукас скрылся на лестнице, а я, вздохнув, вспомнила, что впереди еще как минимум полчаса тренировки, и приуныла. Ну, хотя бы этот подонок не появился здесь. Конечно, тренироваться в академии было очень опасно, особенно после того, как мы выяснили, что в нашем классе есть крыса. Поэтому у нас тоже был шпион в доме. Виллитер присматривал за Себастьяном, пока мы были на тренировках, и если подонок выходил за пределы дома, сразу же звонил и докладывал. После звонка мы были настороже, и я не использовала огонь, чтобы исключить вероятность того, что меня поймают на горяченьком. И таких звонков было много. Но он ни разу не пришел. Возможно, у него были свои дела, а может быть, он просто следил снаружи. Но раз уж за мной не пришли люди Ордена, значит, он так и не смог ничего найти. И это уже радовало.