Класс D-2: Коллекционный

Зал, где проводилось собрание Посвященных, был ярко освещен длинными лампами под потолком. От толстых каменных стен веяло мертвым холодом, пол был покрыт черными, большими плитами, которые вызывали не самые приятные ассоциации. В помещении было душно и влажно, эхо многочисленных голосов отражалось от стен, касалось потолка и растворялось где-то в углу. Длинный, довольно громоздкий стол занимал весь центр зала. За столом сидели тринадцать человек, почти за каждым из них стояли еще по одному. Главы подразделений смотрели друг на друга с хорошо скрываемыми презрением, недовольством и подорзением. Здесь они — змеи. И их яд смертелен для него. Он сидел во главе стола, напряженно сцепив руки в замок, и наблюдал за лениво переговаривающимися Главами. В руках этих двенадцати человек неслыханная власть. Объединившись, они могли бы свергнуть Главу с его поста. Единственное, что останавливает их — его авторитет и их собственная жажда власти. Они не способны объединиться, потому что никто не хочет делиться. Они медленно набирают свою мощь, создавая наиболее удобные и менее опасные союзы, чтобы в итоге узурпировать этот ипровизированный трон. И Глава не может допустить ошибку, иначе у них появится повод сбросить его с вершины. Если бы не эти стервятники, он бы давно схватил девчонку и лично проверил все. Но действовать нужно осторожно. Если он ошибся — его голова полетит с плеч, и палачом будет один из тройки сильнейших. Среди Глав подразделений наибольшую силу и власть имеют Главы Первого, Второго и Третьего подразделений. Евгений, Элис и Лагран — лидеры среди всех остальных. Несомненно, Евгения поддерживают Двенадцатое, Девятое и Восьмое подразделения. К Элис, вероятнее всего, присоединятся Шестое и Десятое, и, хоть и вслух никто этого не говорил, но, возможно, что и Одиннадцатое подразделение встанет на ее сторону, если она попросит. Элис неоднократно оказывала им помощь, и они, как менее влиятельные в Ордене, поддержат ее, как будущего лидера. Лагран имеет связи с сильнейшей семьей Посвященных — семьей Дигнита, а за ними его поддерживают и остальные из этого подразделения, не желая ссориться с могущественными союзниками. При этом семейство Дигнита поддерживают и Евгения, и нельзя было сказать наверняка, на чью сторону они встанут в конечном итоге. Также, если верить слухам, у Лаграна хорошие отношения с Главой Седьмого подразделения. И на его стороне Димитрий Верум — также очень влиятельный Посвященный, который может сравниться с каждым из присутствующих здесь, кроме, естественно, Главы Ордена. Четвертое и Пятое Подразделения пока что держат нейтралитет, однако, Глава знает, что они уже давно не верны ему. Но он думает, что они не поддержат никого. По влиянию они являются следующими после Первого, Второго и Третьего, соответственно, объяединившись, могу составить им конкуренцию. Они ни за что не станут подчиняться другим, в отличие от более слабых — начиная с Шестого. У Главы начинала болеть голова. Ситуация становилась все хуже, он находился в невыгодном положении, и провалы недавних экспериментов подливали масла в огонь. Без главного подопытного они были совершенно бесполезными. Почти сто лет упорной работы — все безрезультатно. Когда предыдущий Глава передавал ему дела, он упомянул, что если у него не получится завершить эти эксперименты, Орден перейдет в руки Глав Подразделений, или того хуже — расколется. Этого нельзя было допустить. У него был еще один вариант, помимо экспериментов, но делать два дела в этом случае было невозможно. Не было гарантии ни в первом, ни во втором. — Мы так и будем просто сидеть? — раздраженный голос Главы Первого подразделения — Евгения — выделился среди гула голосов, и остальные затихли, смотря на него неприязненно. Он посмотрел на замумчивого Главу Ордена. — Глава? Мужчина посмотрел на него с явной неохотой, словно тот дико надоел ему, и Евгений стиснул зубы. «Как ты смеешь смотреть на меня так, будто я назойливая букашка?» — Евгений, тебя манерам не учили? — с ядом с голосе спросила Элис, сидящая напротив Главы Первого подразделения. Играющая на ее губах ухмылка разозлила Евгения, но он благоразумно промолчал. Ввязаться с ней в спор — уйти с поражением и опозоренным. У Элис был хорошо подвешен язык, она всегда выходила победительницей. Никто не осмеливался вести с ней дискуссию. — Вопрос не в том, насколько образован наш многоуважаемый коллега, — хмыкнул Хьюго — Глава Четвертого подразеления. — У нас у всех много дел, а времени — чуть меньше. Я предлагаю закончить собрание как можно скорее. — Мы даже не начали, — хмуро посмотрел на него Варрион, являющийся Главой Шестого подразделения. Его помощник быстро наклонился к нему и начал лихорадочно шептать ему что-то на ухо, на что мужчина только отмахнулся. — Глава думает, вы разве не видите? — снова заговорил Евгений. Хищно стрельнул взглядом в сидящего во главе стола мужчину. Его хищные глаза, окружённые глубокими старческими морщинами, прожигали насквозь. — Может быть, о нашей главной проблеме — проваленных экспериментах? Некоторые Главы подразделений раздраженно поморщились, другие выжидающе посмотрели на Главу. Не все одобряли подобное. Эксперименты были довольно больной темой для некоторых из них, и они категорически отказывались участвовать в этом и убеждали остальных, что все можно решить другим путем — тем более, он существовал. Остальные же — а это большинство — не выступали против, и под их давлением другим приходилось молчать и старательно делать вид, что они ничего не знают. Но инициатором всегда был Глава Ордена. Однако, без поддержки большинства он не имел права действовать — его власть не была абсолютной. Но с него спрашивали больше — и одна ошибка могла стоить ему очень дорого. Именно поэтому он пощадил одних из лучших в своем деле на тот момент — Грекойю и Кастеро. Они принадлежали к Третьему подразделению, и местный Глава, который не хотел лишиться могущественных союзников, дерзко заявил, что их нужно помиловать. Глава Ордена знал, чем это может обернуться, поэтому сделал так, как просили. Эти змеи сдавливают его шею очень сильно и хватку ослаблять не собираются. Пока не придушат окончательно. — К слову, об экспериментах, — протянула Элис, не дождавшись ответа Главы. — Что на счет той девчонки, которую я нашла год назад? Стоящий за спиной Лаграна Димитрий Верум едва заметно напрягся — никто не обратил внимания. — А что с ней? — фыркнула Хэйли — Глава Одиннадцатого подразделения. — Я слышала, что за этот год она никак не проявила себя. Очевидно, что это хитрый ход Отступников, чтобы запутать нас. «Подлинник», если и появился, то это точно не она. — Насколько я знаю, все «подлинники» пробуждались сразу же, их можно было легко найти по этим способностям, — согласно кивнула Элис. — Но ничего такого за ней не было замечено. — А что вы скажете, Димитрий? — вдруг обратился к директору академии Третьего подразделения Хьюго. — Она учится в вашей академии. Было ли замечено за ней что-то необычное? — Нет. Как и прошлый Глава Третьего подразделения, мы не нашли ничего, что подтверджало бы у нее наличие других способностей. Он считал, что она более чем заурядная. И я считаю также. — Я слышал про пожар, — проницательно проговорил Евгений. Димитрий остался холоден и ответил также спокойно. — Случайность. Так как она является худшей среди отстающих, ее декан занимается с ней отдельно, и в тот день у них была тренировка. Дело было в неисправной проводке, из-за чего вспыхнул пожар. Они заметили его уже довольно поздно — огонь захватил выход с арены, и они едва успели выбраться — обе получили серьезные ожоги. Мы проверили все несколько раз. — Слабейшая даже среди отстающих? — изумленно воскликнул Глава Десятого подразделения — Алексей. — Нет, это точно не она. — Она находится на территории Лаграна, — сказал Евгений, и Глава Третьего подразделения безразлично взглянул на него. — Это его проблема. И нашего уважаемого Главы. Может быть, вы как-нибудь прокомментируете это? Упомянутый мужчина едва заметно вздохнул. «Они только и ждут, чтобы я открыл рот, чтобы задавить меня. Попробуйте». — Я не хочу делать поспешных выводов, — уклонинчиво ответил Глава Ордена. Евгений ухмыльнулся, Лагран выразительно дернул бровями, Элис усмехнулась. Остальные Главы не показали никаких эмоций. — Мы пристально следим за ней. Димитрий стиснул зубы. Внедренный в класс D-2 шпион докладывал ему все, что узнавал. А Димитрий тем временем должен был рассказать все своему начальнику, тот — Главе Ордена. Себастьян узнал не так много, но Верума взволновали его слова о совместной поездке Кантарины с Лукасом и Ардаганом. Димитрию удалось удержать эту информацию в стенах академии, хоть это и не было чем-то очень важным, раз уж даже до главы семьи Дигнита дошли слухи об отношениях его старшего сына и Кантарины Ноэлли. Эдвард на эти слухи никак не отреагировал, потому что подобное повторялось и ранее. Однако и он обратил на нее свой взор, пусть и не пристальный. Едва Кантарина сделает шаг в сторону и оступится, внимание к ее персоне увеличится со всех сторон. Димитрий пытался всеми силами сдержать их. Видимо, и ему придется вмешаться в их расследование. — Мы надеемся, что этот вопрос решится как можно быстрее, — сказала Элис. — В случае неудачи, нам нужно будет быстро проверить все подразделения, чтобы найти «подлинник». — От Отступников ничего не слышно? — поинтересовался Хьюго. — Они залегли на дно, — ответил Глава Ордена. — Может быть, они уже завладели «подлинником»? У них могут быть определенные рычаги давления, — высказался Лагран. — Недавно мы уже проверяли все подразделения на наличие «подлинника». И снова мимо. Глава Седьмого подразделения небрежно пожал плечами. Его и Главу Девятого подразделения, казалось, не волновал этот разговор — они, как и все предыдущие Главы их подразделений, были против этих экспериментов. Однако, они были заинтересованы в том, чтобы «подлинник» не достался Отступникам. Глава Ордена хотел разобраться в этом лично, без помощи остальных. Он опасался только троих — Евгения, Элис и Лаграна. Велика вероятность того, что, едва они найдут «подлинник», используют его, не доложив об этом ему. Как только это произойдет — власть перейдет в их руки. Поэтому он не особо верил в информацию, которую ему передает Лагран от шпиона — Себастьяна. Этот талантливый юноша был членом специального отряда Посвященных Третьего подразделения, и Глава не был уверен в том, что тот верен ему, а не Лаграну. Однако, открыто посылать еще одного шпиона опасно, поэтому он тайно связался с одним из преподавателей, который готов был на все, лишь бы заслужить прощение. Но он повторял все слово в слово, как передавал Лагран. Возможно, именно Глава Третьего подразделения был самым порядочным человеком из всей троицы — он хотя бы играл честно. Эта жестокая игра за власть была совсем не веселой. — Нет смысла гадать, — хмыкнул Варрион. — Рекомендую каждому снова проверить, есть ли подходящие под описание «подлинника» Посвященные на их территориях. Так мы ускорим процесс. Если же ничего не обнаружим, можно будет обратить особенное внимание на эту девушку. — Дельная мысль, — не могла не согласиться Хэйли. Она щелкнула пальцами, и стоящий позади нее строгий на вид мужчина средних лет склонился к ней и принялся записывать все, что она диктовала ему шепотом. — Лагран, тебе тоже стоит проверить еще раз. — И без тебя знаю, — безучастно отозвался мужчина, заставляя Главу Одиннадцатого подразделения недовольно сдвинуть брови к переносице. «Вот плут! Строит из себя не пойми, что». — Евгений, как продвигается дело «Рована»? — успешно сменил тему Глава Ордена. — Он был пойман два дня назад на границе с нашим подразделением, — отозвалась вдруг Элис, смотря на Евгения взглядом, полным превосходства. — Мои люди задержали его, когда он уже почти перешёл границу. Куда смотрели твои подчиненные — вот уж не знаю! Евгений снова проигнорировал ее вызов. — Мы передадим вам его после тщательного допроса, — заверила Главу Элис, после того, как поняла, что ответа от Евгения не дождется. Мужчина кивнул. — Тогда давайте вернемся к другим делам… *** Вытерев пот со лба предплечьем, я сжала уже грязную губку, порадовавшись, что в нашем доме были резиновые перчатки, и продолжила отмывать плиту. После готовки Беатрисы и Синелиса, которые, к слову, никогда не мыли за собой плиту, мне, а также Сиэлю — мы делали это по очереди — приходилось драить всю кухню. У меня ощущение, что они здесь не готовят, а проводят какие-то химические эксперименты. На последнем слове меня передернуло, и рука дрогнула. Моющее средство пролилось, и я чертыхнулась вслух, кинувшись вытирать его с пола. Сегодня я пораньше освободилась из клуба, потому что закончила починку часов, а к остальному пока не решилась притронуться. Вернувшись домой, я надела свою старую одежду, которую было не особенно жалко, вооружилась губками, щетками, тряпками и всевозможными моющими средствами, и, преодолевая страх, направилась на кухню. Не то, чтобы там был полный ужас, но уборка у нас проводилась только раз в неделю, и за это время это прекрасное место превращалось в нечто пугающее и неизведанное. Готовить в таком месте было не то, что неприятно, даже опасно! Да кто, если не я? Пока ребята заняты очень важными для них тренировками, мало полезная я смогу применить свои способности хотя бы в этой сфере. Глотая слезы отчаяния, я с истерической улыбкой оттирала уже въевшиеся пятна с плиты. Я сильная! Мне это по плечу. Хотя бы это. Вздохнув, я вытерла моющее средство с пола и, приняв свою судьбу, продолжила мыть кухню. Через час мне удалось закончить с кухонной гарнитурой, и я принялась мыть пол. И через двадцать минут я стояла на пороге, немного уставшая, но довольная проделанной работой. Кухня почти сияла от чистоты, и я была горда собой. Едва я успела переодеться и спуститься в гостиную, чтобы передохнуть, домой вернулись одноклассники. Я повернулась, положив руку на спинку дивана, и уже готова была поприветствовать их, как услышала громкие крики. Легкая улыбка сползла с моего лица, и я напряглась. — Из-за тебя мы чуть ноги себе не переломали! И не только ноги! — вопил Синелис, следуя за одноклассницей по пятам. — Нечего было лезть мне под руку! — рявкнула разгневанная Беатриса, пересекая гостиную, и буквально взлетела по лестнице. Я отстраненно заметила, что ее вид оставляет желать лучшего: цвет лица нездоровый, слишком бледный, красные глаза и круги под ними намекали на то, что одноклассница слишком часто плачет. Я напряглась. Мне не хотелось вмешиваться, пока она сама не захочет говорить, но теперь я думала о том, не совершила ли я ошибку, даже не попытавшись утешить ее. Я судила по себе, потому что когда мне было плохо, я любила побыть в одиночестве, но Беатриса никогда не попросит помощи сама — она будет страдать до последнего. Только в этот момент я поняла, насколько была эгоистична, думая только о том, как поступала сама. Конечно, я и раньше такой была, пытаясь спасти свою жизнь, но в этот раз принять этот факт оказалось сложнее. Одно дело, когда ты спасаешь себя, но другое, когда ты можешь помочь другу и не делаешь этого, думая, что так будет лучше. Думая, что ты также через это прошла. Мы все люди — мы все разные. В то время как для одного это — норма, для другого — настоящий кошмар. Я почувствовала себя омерзительно. Я не хотела встревать, решив, что она расскажет все сама, когда захочет, но даже не учла того, что Триса не будет просить помощи, потому что не привыкла к этому. В эмоциональном плане она слаба — она бежит от своих проблем, закрывается в себе и игнорирует все вокруг, нацепив маску беспечности на лицо. Но в этот раз все по-другому. Произошло что-то такое, что задело ее настолько сильно, что она даже не потрудилась скрыть свое состояние от нас. А я не заметила этого и решила, что все это пустяк. Дура! Какая же я дура! Синелис сердито выдохнул, махнув на нее рукой, будто бы понял, что разговаривать с ней, пока она в таком состоянии — пустая трата времени. Ариста сверкнула глазами в его сторону, идущая за ней Церелия также неодобрительно посмотрела на парня. Подскочив к ним, я схватила их за руки, ничего не объясняя, и потащила на второй этаж под недоуменными взглядами парней. — Я совершила ошибку, — призналась я, когда мы подошли к двери комнаты одноклассницы. Повернувшись в их сторону, я сжала кулаки и опустила голову, боясь даже посмотреть в их глаза — я опасалась того, что там я могу увидеть осуждение. Ведь именно я надоумила их подождать немного с разговорами. — О чем ты? — хмуро спросила Ариста. — Нужно было давно поговорить с Трисой. Я… так сильно ошиблась! Я думала, что ей станет легче, если она побудет одна, но я судила по себе. Я совсем забыла, кто на самом деле Триса. Я прикусила губу почти до крови. Подруги молчали. — Мне нужно попросить прощения. — Не стоит извиняться, — вдруг послышался тихий голос одноклассницы, и я резко обернулась. На пороге стояла Беатриса и грустно, но искренне улыбалась. — Лучше зайдите и поговорите со мной. На мои глаза навернулись слезы, и я неуклюже вытерла их рукой, шагнув к девушке и заключив ее в крепкие объятия. — Прости, Триса, — не удержалась я. — Я такая эгоистка. Она понимающе похлопала меня по спине маленькими ладошками, и позади раздался раздраженный вздох. Я отстранилась от Беатрисы и посмотрела на одноклассниц. — Что за сопли? — вопросила Ариста, пальцами зачесав передние пряди светлых волос назад. — Давайте ближе к делу. Стоящая рядом с ней Церелия испуганно взглянула на нее боковым зрением. Бесцеремонно пройдя в комнату без разрешения хозяйки, она уселась на стул, выпрямив спину, и ожидающе посмотрела на нас с поднятой бровью. Мы переглянулись, хмыкнули, и вошли в комнату следом за ней. Я захлопнула дверь, пересекла спальню и уселась прямо на пол перед кроватью, где устроились Цери и Триса. Одноклассница выглядела совершенно растерянной, пыталась подобрать слова и все никак не могла начать. — Ну и что это такое? — снова послышался сердитый голос Аристы. Она изящно откинула с плеча золотистые волосы и цокнула языком. — Не думала, что мы пришли сюда помолчать. Выкладывай, Беатриса. Или что, ты боишься говорить об этом? Ты что, совершила убийство? — Эварол испуганно замотала головой, примирительно приподнимая ладони. Ариста продолжила гадать. — Обокрала проходящего по улице молодого господина? — Снова отрицательно качнула головой. — Тогда, может быть, ты напилась и бегала по главной площади города в непотребном виде? Церелия неловко кашлянула, пытаясь скрыть смех, я открыто усмехнулась, а Беатриса улыбнулась, оценив попытку подруги приободрить ее. Своеобразно, но Ариста умела только так. Эварол глубо вдохнула и выпалила: — Я дала согласие на развод родителей. Церелия непонимающе нахмурилась, Ариста приподняла бровь. — Почти полтора года я всеми силами противилась этому, потому что… не представляла, что будет, когда они разведутся, — рассказала Триса. — Я боялась, что когда они разойдутся, забудут про меня. Я была единственной причиной, почему они все еще вместе. Я держала их рядом друг с другом из-за собственных страхов и опасений. Мне казалось, что, чем дальше они будут друг от друга, тем меньше будет их любовь ко мне. — Это глупо, — грубо отрезала Ариста, и я посмотрела на нее осуждающе. — Не смотрите на меня так. Это правда. Если родители любят тебя, то неважно, где они, с кем они, и в каком они состоянии. Они будут любить тебя. А если ты для них ничего не значишь — ничего тебе не поможет. Но, знаешь, то, что они были друг с другом эти полтора года из-за твоих капризов, говорит о том, что они не любят тебя, а обожают. На их месте я бы даже не спросила твоего мнения — в конце концов, это только их дело. — Неправда, — возразила Церелия, приобнимая Трису за плечи. — Ребенок тоже часть этого. — Верно, — кивнула я. — Ну, это так, — нехотя согласилась Ариста, — но вы сами подумайте: если бы вы жили с человеком, которого не любите и даже, может быть, презираете, вы бы стали жертвовать своим счастьем, целым годом жизни, и так достаточно короткой, из-за каприза уже взрослой дочери? Мы промолчали, не зная, что сказать. Однако, она была права. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить года впустую. — Это доказывает, что твои родители безмерно любят тебя, если не боготворят, — хмыкнула Ариста. Триса понурила голову. Женерия вскинула брови. — Почему у тебя такая реакция? — Потому что от осознания этого мне стало еще хуже, — дрожащим голосом проговорила Триса, сжимая кулаки. — Я чувствую себя ужасно, потому что мне все еще кажется, что этот развод отдалит нас всех друг от друга. И теперь мне стало еще хуже, ведь я мучила их все это время. Они отдавали мне всю свою любовь, а я насильно удерживала их рядом с собой из-за глупого страха. Я такая жалкая… Церелия прижала к себе подругу, я приподнялась и положила ладонь на крепко стиснутый кулак Беатрисы. Ариста вздохнула. — И кто из нас не эгоистичен? Почему ты думаешь, что не должна хоть немного думать о себе? Дурость. Никто не идеален — идеала как такового не существует. Мы все люди — нам свойственны грехи. Кто-то высокомерен и горделив, кто-то труслив, другой — циничен, а следующий вспыльчив. Это нормально. Я согласно кивнула. — Не вини себя, Триса, — попросила я. — Ты прошла через это, признала свою ошибку и отпустила их — ты стала лучше. Нет ничего непоправимого. Как оказалось, даже смерть можно обойти, — усмехнулась я. — Самое главное, что ты сделала это. Поздно или рано — не важно. — Пора идти дальше, — Церелия погладила одноклассницу по волосам, мягко улыбнувшись. — Скажите, девочки, а вы случайно не проходили курсы по психологии? — шмыгнула носом Беатриса, поднимая голову. Ариста усмехнулась, я хихикнула. — Мы — группа поддержки, — ответила Церелия. — Своих не бросаем, — поддакнула я, воинственно подняв кулак. Напрягла руку, одобрительно кивнула и тыкнула пальцем в плечо. — Видели, какие бицепсы? С такими я любого порву. Церелия и Триса в голос расхохотались, а Женерия ехидно протянула, прищурившись: — Вообще-то это жирок. Я возмущенно ахнула, обняв себя руками. — Откуда ему взяться? Я постоянно тренируюсь! — Я не расслышала. Что ты там делаешь? — Издеваешься что-ли? — надула губы я, легонько толкнув ее ногой по ступням. — Да в физической подготовке мне нет равных! — Да-да, мы тебе верим, — отмахнулась девушка. Некоторое время мы переговаривались, подкалывая друг друга, и Триса повеселела. И нам стало легче от этого. Мы валялись на кровати, обсуждая наших непутевых одноклассников, и внезапно Ариста пробурчала: — Скучно! Беатриса кивнула. — Мои негативные эмоции требуют выхода, — призналась девушка, приняв сидячее положение. — Либо разреветься, либо повеселиться. Мне второй вариант нравится больше. Вы со мной? — Я так точно, — переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой, согласилась я. — Мне нужен отдых. — А с Дигнитой нет отдыха? — съязвила Ариста, за что получила подушкой по лицу. Сдув упавшую на лицо прядь волос, она смерила меня убийственно-холодным взглядом, и я потрясла Беатрису за руку. — Так что там у тебя за предложение? Я на все согласна. — У меня нет желания куда-либо идти, даже если там будет куча красивых и сексуальных парней. Церелия смущенно прижала ладони к щекам, а Ариста скептично хмыкнула. — У нас один такой на весь район, и ты говоришь, что есть место, где их много? Это волшебная страна или у всех там заниженные стандарты? Я прыснула. — Вот уж не надо, — осадила Беатриса ее. — Только в нашем классе их целых два — Ардаган и Ректус. — Если бы это услышал Синелис, тебя бы сегодня же ночью задушили, — я зевнула. — Но да ладно. Мне повезло больше всех. Один из таких парней — мой. — Лукасу нужно купить очки, — опять съязвила Женерия, и я снова ударила ее подушкой. — Так что ты предлагаешь? — Давайте останемся дома и посмотрим что-нибудь интересное. — Только не мелодраму, — поморщилась Ариста, и я согласно качнула головой. — Мне романтики в жизни хватает. — М-да? Тогда, может быть, послушаем рассказы Каны? — Замолчи, а! — взвыла я, толкнув одноклассницу в плечо. Мы посмеялись. Беатриса вытащила из-под кровати свой ноутбук, я сходила на кухню и украла пару пачек печенья, бутылку сока, сделала несколько бутербродов, и, игнорируя расспросы излишне любопытных парней, поднялась на второй этаж. — Кана, ты забыла чашки, — протянула Триса. — Не будем же мы из горла пить! Я пожала плечами и снова вышла из комнаты. Пересекла гостиную и ворвалась на кухню. Взяв четыре чашки из шкафа, я закрыла его, обернулась и едва не выронила их из рук. — Синелис! — воскликнула я, облегченно выдохнув. — Ты напугал меня. Парень неловко потер шею, улыбнувшись. — Прости. — Ты что-то хотел? Он снова замялся, и я озадаченно склонила голову на бок. — Ты странно себя ведешь, — подметила я. — Обычно ты излише самоуверен и бесстрашен. Что такое, Синни? — Я просто хотел… — выдавил он, замолчал и обессиленно опустил руки. С трудом он, наконец, смог озвучить свои мысли. — Я был груб сегодня и… Мне бы хотелось… Я понимающе улыбнулась, сразу же уловив ход его мыслей. — Ты переживаешь за Беатрису? Одноклассник вздрогнул, на его лице появилось паническое выражение, будто бы я застала его за чем-то непристойным. — Нет! Я… думаю, я поступил неправильно, сорвавшись на нее. Она выглядит совершенно разбитой, и я не должен был… Просто, понимаешь! — вдруг громко вослкикнул он, подойдя ближе ко мне, и я едва сдержала порыв отступить назад. Это было немного пугающе. Но это же Синелис. Чего мне бояться? — Я никогда не просил прощения. — Вообще-то две минуты назад… Он осуждающе посмотрел на меня, и я поспешила заткнуться. Умею же все испортить! — Не в этом смысле. Обычно, если я был груб, меня ругали последними словами и забывали об этом. Но сейчас я почувствовал себя обязанным извиниться. Я не знаю, как лучше это сделать. Не подскажешь? — Милый Синелис, — мягко позвала я, поставив чашки на стол. Я положила руку ему на плечо и посмотрела в разноцветные глаза. — Самое важное — это искренность. Думаю, даже если ты будешь нести несусветную чушь, то она поймет. Особенно, если это ты. — Я? Ах, да. Я же особенный, — прежняя уверенность вернулась к нему мгновенно, но мой мрачный взгляд вернул его на землю. — Да, я забылся. — Дело не в твоей особенности, — отрезала я. — Просто твое поведение намекает на то, что ты не любишь извиняться. Ты бываешь излишне высокомерным и легкомысленным, и это не предполагает глубину чувств. Не думай, что я пытаюсь тебя оскорбить или что-то вроде того. Я просто объясняю. — Все в порядке. Мне нравится, когда люди говорят правду. Хотя не всегда, — тихо буркнул он себе под нос. Я слегка сжала его плечо. — Так что сам факт того, что ты пришел поговорить с ней после того, как обидел, — очень необычно. Не забивай голову и просто сходи и скажи, что тебе жаль. Она поймет. — Уверена? — усомнился Синни. — Триса не особенно догадлива и… — Синелис! — гневно воскликнула я, пригрозив ему кулаком. — Опять за свое? — Черт! *** Я выглянула из-за приоткрытой двери, Ариста нависла надо мной, Церелия нырнула под мою руку. Тихо зашипев на них, я посмотрела в конец коридора, где стояли Беатриса и Синелис. Явно смущенные и растерянные. Я прикрыла глаза, пытаясь лучше услышать, о чем они говорят. Суть я, конечно, знала, но хотелось услышать, как гордый и высокомерный Синелис будет просить прощения. — Думаю, ты гадаешь, зачем я позвал тебя, — сказал Синни, и я распахнула глаза, не удержавшись. Мне хотелось видеть выражение его лица. И оно было неописуемым. — Я бы… хотел… Он замялся, и я мысленно выругалась. Только не молчи, дурак! Я была уверена, что Триса стояла в полном ступоре, не зная, как расценивать его поведение. Шли секунды, минута уже была позади, а Синелис все еще не мог сформулировать предложение. — Виден его опыт в этой сфере, — ехидно проговорила Ариста, быстро догадавшись, чего же он хочет от Трисы. Да и та не была глупа, поэтому, думаю, и сама знала, почему парень пришел к ней. Он вздохнул, устало коснувшись пальцами шеи. — Кое-кто мне сказал, что даже если я буду нести что-то невнятное, то ты поймешь, что я хочу сказать. И я знаю, что нужно говорить, просто мне всегда казалось, что это будет звучать наигранно, и никто не поверит в искренность моих чувств. Хотя, в большинстве случаев я и не был искренен. Но не сейчас, — он поднял голову, улыбнулся по-доброму. — Беатриса, прости, что сорвался на тебя. Не знаю, что у тебя случилось, но тебе было тяжело, а тут еще и я со своими возмущениями. Мне жаль. Я удивленно вскинула брови. Как просто! Ариста тихо присвистнула, Церелия радостно пискнула, и я снова шикнула на них. Не ожидала, что он так легко это скажет. Не могу сказать, что понимаю его чувства — как кто-то может не заметить искренность в словах, когда она действительно есть? Но это было не так важно. Мы увидели еще одну сторону Синелиса — более искреннюю и добрую, чистую и яркую. Я не могла не признать, что его такой простой поступок тронул меня. Никогда бы не подумала, что он может быть таким. В последнее время Беатриса была излише эмоциональной и все воспринимала слишком близко к сердцу, поэтому было неудивительно, что необычный поступок растрогал и ее. На глаза Трисы навернулись слезы, и она прикрыла рот рукой, чтобы не всхлипнуть. Церелия всполошилась. — Ой, она плачет что ли? — Думаю, это от удивления, — заявила Ариста совершенно серьезно. — На ее месте я бы посоветовала ему сходить ко врачу. Я закатила глаза. Синелис, заметив в ее глазах слезы, испуганно дернулся, протянул к ней руки, но коснуться не решился. Он начал что-то бормотать, видимо, пытаясь успокоить девушку, а та лихорадочно вытирала побежавшие по щекам слезы. Бедный парень сам едва не расплакался от отчаяния, но неожиданно Беатриса шагнула к нему и порывисто заключила его в объятия. Синелис застыл, не обнимая ее в ответ, но и не отталкивая. Одноклассница что-то прошептала ему на ухо, и Синни вскинул брови, но не удержался и улыбнулся. Триса отстранилась от него, кивнула и поспешила вернуться к нам. На ее лице было выражение облегчения и даже некой радости. Она зашла в комнату, и одноклассницы накинулись на нее с расспросами. Я снова выглянула в коридор, заметила, что Синелис все еще стоит на углу. Он поднял взгляд, и я показала ему большой палец. — Умничка. Прижав два пальца к левому виску, он отсалютовал мне, ослепительно улыбнулся и завернул за угол. Я улыбнулась и поспешила вернуться в комнату. — Кана, ты снова не принесла чашки!