Класс D-2: Коллекционный

Отпраздновав Новый год, мы еще некоторое время находились в городе. Лукас вернулся в штаб Первого подразделения, чтобы закончить лечение и дописать отчет о встрече и поимке опасного преступника. Хотя мы ничего особо и не сделали — просто задержали его, — нас все равно похвалили. Нет, не так. Не нас, а Лукаса, который всю битву провалялся без сознания, пока мы боролись с Рованом. Нас с Теодором это совершенно не волновало, наоборот, я была невероятно счастлива, что про нас даже не вспомнили, а вот Ардаган снова обозлился на брата из-за того, что вся слава досталась ему. Я разумно промолчала и не стала останавливать его или упрекать, в конце концов, мне немного, но были понятны его чувства. Вскоре каникулы закончились, и мы вернулись в академию. Начался новый семестр — последний в этом учебном году. Когда мы приехали, уже почти все одноклассники вернулись в академию. Конечно, после длительных каникул приступать к занятиям было сложно, но жизнь медленно вернулась в прежнее русло. А я раскрыла несколько важных секретов, и начала чувствовать приближение переломного момента. Первая неделя учебы тянулась медленно, ничего особенного не происходило, и все, о чем я думала, это то, каким образом в этом деле замешан директор. Зачем он подложил записку и почему вообще вмешался, если ему было известно, что я обратилась в информационную гильдию? Думал, что они не смогут составить полную картину? Это казалось мне нелогичным, именно поэтому я терпеливо ждала, когда Димитрий сам объяснит это. Я была уверена, что он захочет рассказать. Это была интуиция, я думаю. В пальто все еще лежала записка от директора, и я постоянно забывала достать ее, чтобы еще раз перечитать, а после сжечь. Но в один из дней, когда я вернулась домой позже обычного, я, наконец, вспомнила о бумажке, взяла ее и поднялась к себе в комнату, вежливо отклонив все предложения одноклассников о совместном ужине. Бросив записку на стол, я включила лампу, и слабый, тусклый свет осветил спальню. Потянувшись, я присела на стул, развернула записку и снова ее перечитала. Внезапно слегка приподняла ее, наводя на свет, и на обратной стороне проявились едва заметные, но четкие тени, которые сложились в несколько цифр и слов. — Какого.? — в полном замешательстве я внимательно вгляделась в еще одно послание от Димитрия. Было указано две даты — одна уже прошла, а вторая — это сегодня! За полчаса до полуночи. Схватив сменную одежду, я быстро сбегала в душ, высушила волосы, еще раз перечитала записку, которую перед уходом из комнаты предусмотрительно спрятала, закрепив на гвозде за шкафом, и сожгла ее, слегка выпустив пламя из ладоней. Мне едва удалось избежать пожара, но и я, и комната перед моим уходом остались невредимыми. За час до полуночи, я вышла в гостиную, пожелала всем спокойной ночи и вернулась в спальню. Я не хотела, чтобы кто-то, кроме Теодора, увидящего встречу с директором через свои видения немного позже, знал обо всем происходящем. Я все еще не до конца доверяю им. Не в обиду им сказано будет. Открыв окно, я свесила ноги вниз, ошарашенно выдохнула, удивляясь собственной смелости, и слегка махнула веером, спрыгнув. Приземление вышло достаточно мягким, также за счет того, что я упала в сугроб. Отряхнув штаны и теплый кардиган, накинутый поверх шерстяного свитера, я, пригнувшись, обошла дом и скрылась в темноте леса. Было бы странно, если бы я вдруг взяла свое пальто и ушла с ним в комнату, пожелав другим спокойной ночи, а если бы мне удалось забрать его — то одноклассники, заметив пропажу, сразу же догадались бы обо всем. Или подумали бы что-то не то. Но я привыкла к холоду, поэтому не надеть пальто было не так страшно. В это время автобусы уже почти были пусты. Закрыв лицо маской, я присела на место позади всех, и на меня никто не обратил внимания. Я вышла на остановке неподалеку от академии, оглянулась, проверяя, не появился ли за мной хвост, и, никого не заметив, прошмыгнула в здание. Поднявшись на нужный этаж, я остановилась перед дверью, взволнованно выдохнула, сняла маску и робко постучала в дверь. — Господин? — тихо позвала я, приоткрывая дверь. Я сразу же наткнулась на острый, подозрительный взгляд Димитрия, сидящего в полумраке своего кабинета. Увидев мое лицо, он немного расслабился и кивнул, небрежно бросив: — Проходи. Я мысленно подметила, что он неожиданно перешел на неформальное общение, но заострять на этом внимание не стала. Плотно закрыв дверь, я пересекла кабинет и присела на стул напротив стола директора. Еще минуту он пристально смотрел на бумаги, а после отложил их в сторону, посмотрев на меня долгим, пронзительным, оценивающим взглядом. Вопреки моим ожиданиям, мне не стало неприятно, я не почувствовала опасность, мне было просто интересно. Димитрий с самой первой нашей встречи в библиотеке Первого подразделения не вызывал у меня негативных эмоций, наоборот, он производил впечатление приятного, умного и адекватного человека. — Я здесь, чтобы получить ответы, — твердо проговорила я, переплетя немного дрожащие пальцы рук. Я была настроена решительно, и он видел это, однако никаких эмоций не проявлял. — Начните с того, зачем нужна была эта записка? — А ты как думаешь? — спокойно спросил Димитрий. — Я считала, что вы вмешались в расследование и помогли гильдии найти больше информации, но потом я призадумалась и поняла, что это нелогично. Информационная гильдия всегда работала безупречно и без посторонней помощи нашла бы все о жизни Стефана, как обычного человека. Но почему тогда вы оставили записку? — Почему ты уверена, что это я? — Потому что я сижу здесь сейчас, — просто ответила я и пояснила в ответ на недоуменный взгляд. — Это была интуиция. Я подумала о вас в первую очередь. Вы всячески помогаете мне, причину этого я тоже собираюсь сегодня узнать. И я была уверена, что записка от вас. Но я все еще не понимала, зачем. Но потом мне стало ясно, когда я взглянула на всю картину свежим взглядом. — Удиви меня. — Картина все еще неполная, — послушно объяснила я. — Мы узнали все о первой жизни Стефана, но не о второй. И я полагаю, что о ней расскажете мне вы. На красивом, еще таком молодом лице Димитрия проскользнула удовлетворенная улыбка. Он был явно доволен моими интеллектуальными способностями. — А ты не глупа. Признаюсь, я уже начал разочаровываться, когда ты не пришла в назначенное время в первый раз. Но подозревал, что ты могла просто забыть про записку и заметить второе послание, поэтому заранее назначил еще одну встречу. Я посмотрела на него со смесью разных чувств — от подозрения и непонимания, до опасения и восхищения. Как хорошо он знает меня, раз уж смог просчитать даже это? Или же он просто слишком умен? И то, и то мне совершенно не нравится. Я не могу понять, какая ему выгода с этого, поэтому справедливо опасаюсь его. — Ты права. Я могу рассказать тебе все, что узнал о Стефане до и после того, как он попал в команду Посвященных, проводящих эксперименты. — Вам известно что-то об экспериментах? — уточнила я, и Димитрий отрицательно покачал головой. — Увы, я не из верхушки. Те, кто к ним не относятся, не могут найти информации больше, чем им позволено. Больше того, что смог найти Дигнита, — с намеком проговорил мужчина. Я промолчала. — Недавно Тимория разговаривала со мной на счет экспериментов и поделилась своими догадками. Я присутствую на собраниях, но все, что я там слышу — лишь поверхность, просто отрывки. Когда все обсуждается более детально, в зале остаются лишь те, кто посвящен в это. И, к счастью или к сожалению, я отказался быть частью этого. — И что вы хотите взамен? — деловито поинтересовалась я. — Ничто в нашем мире не делается просто так. Либо личный мотив — чувства, либо выгода — деньги или информация. Что вы хотите от меня? — Правильно рассуждаешь. Его пальцы медленно, но методично, барабанили по столу, и я изредко бросала взгляд на его руку, немного раздраженная этим звуком. Но было бы странно, если бы такой человек, как Димитрий Верум, нуждался в чем-то подобном. И это еще больше обескураживает. — У тебя нет денег, нет полезной для меня информации, да и это мне не нужно. Я не помогаю просто так, — усмехнулся он, заметив, как я прищурилась, — мотив у меня есть. Но мне от тебя ничего не нужно. Я расскажу тебе, кем стал Стефан и что с ним случилось. Я поудобнее устроилась на стуле, оглядела комнату и быстро спросила шепотом: — Здесь безопасно говорить? Директор удивленно посмотрел мне в глаза и усмехнулся, кивнув. А после начал свой рассказ. — После перерождения Стефан поступил в академию и закончил ее, также, как и другие. Его способность была из разряда ментальных — он затуманивал разум, управлял сознанием человека, и это привлекло Главу Ордена. Стефана привлекли к работе сразу же после окончания академии. — Он заманивал Посвященных для экспериментов, — подвела я итог, и почувствовала, как от отвращения мое тело сотрясла дрожь. Эксперименты над живыми людьми, да еще и без их согласия, по принуждению. Что происходит в этой организации? Все больше и больше мне импонировали именно Отступники. Но теперь я понимала, что мы потеряли последнюю нить, которая связывала нас с этим делом. Димитрий не упоминал о том, что у Стефана было две способности, значит, он уже давно мертв. Поговорить с ним у нас точно не получится. Это огорчило меня. Верум кивнул. — О его работе найти ничего более подробного мне не удалось. Я рисковал, когда влез в это дело, но не думаю, что меня заметили или стали в чем-то подозревать. Несколько лет о Стефане не было ничего слышно — очевидно, все, что было связано с экспериментами, засекречивалось. Но неожиданно он сбежал — причина, как ты понимаешь, неизвестна. Он нашел место, где делают поддельные документы, и собирался тихо бежать из страны, но Посвященные нашли его. Ему удалось убить нескольких, и, казалось бы, он смог оторваться, но все это было впустую. — Почему? Его снова нашли? — Почти. Подчиненные Главы без труда выследили его семью и перебили всех, кто там был. — Но в отчете от гильдии сказано, что это был несчастный случай, — протянула я и, подняв глаза, наткнулась на насмешливый взгляд Димитрия. — Ну да, о чем я? Все больше и больше становилась моя неприязнь к Ордену. Вот чего хотели Отступники. Я догадывалась об этом, и была права. Глава Отступников не контактирует со мной, чтобы никак не влиять на мое решение при выборе стороны. Он желает, чтобы я увидела Орден во всей его красе, и чтобы мое решение было осознанным и верным. И пока что я не могу понять — он справедлив или гениален? А может быть, и то, и то? — Стефан оступился, потерял бдительность — и его вычислили. Однако, ему все же удалось уйти. Каким образом? История умалчивает. Однако, я думаю, что Отступники приложили к этому руку. — Значит, он смог выжить. — Сомневаюсь, — поморщился директор, я приподняла бровь. — В документах было сказано, что он мертв. Я озадаченно склонила голову на бок, совершенно запутавшись. — То есть? — Фактически он смог уйти, об этом сказано и в отчете, но есть одна деталь, которая подтверждает то, что Стефан умер в течение месяца после своего побега. Я заинтересованно подалась вперед, ожидая услышать что-то обнадеживающее. — На нем была использована способность одного из его преследователей. Не скажу точно ее название, но принцип действия мне известен. Это будто бы яд — уничтожает все, едва попав в кровь. Хватает даже небольшой ранки. Представь, что было со Стефаном, когда он сражался с отрядом Посвященных. Не удивлюсь, что он был весь в крови. — Яд убил его в течение месяца. А Отступники не могли излечить его? — Вероятность есть, — согласился мужчина, кивнув. — Но это можно узнать только от них самих. Я заправила за ухо прядь волос, задумчиво прикусив щеку изнутри. — Скажите, господин, почему вы просили не показывать никому записку? Не доверяете Лукасу и Ардагану? — А есть повод доверять? — поморщился Верум, и мне показалось, что в его глазах промелькнуло презрение. — Дигнита верен своей семье, Эдвард держит его на поводке. Может быть, сейчас он и помогает тебе, но лишь вопрос времени, когда он отвернется от тебя и использует всю полученную информацию против тебя. Филеро, пусть и не такой верный пес, но тоже часть этой семьи. Никто из них не перешагнет через свои принципы и не пожертвует семьей ради тебя — девушки, которую они знают два года. Как бы сильна не была любовь Лукаса, он не справится с давлением семьи. Мой тебе совет, Кантарина, — мужчина подался вперед, заглядывая в мои глаза, — держись от него подальше, пока не стало слишком поздно. Орден следит за тобой очень пристально — один шаг в сторону, и тебя схватят. Не знаю, почему это происходит, но я не хочу, чтобы ты попалась им на глаза. Глава чего-то ждет, и я боюсь, что времени у тебя осталось немного. Пора думать о побеге. — К Отступникам? — усмехнулась я, слегка разочарованно. — А какие мотивы у них? — Не имею ни малейшего понятия. Видимо, такие же, как у Ордена. — Тогда зачем мне менять одну клетку на другую? — грустно улыбнулась я, вдруг понимая всю безвыходность своего положения. Димитрий опустил глаза, молча соглашаясь, но вскоре возразил. — Орден настроен против Отступников, потому что они сопротивляются и не хотят подчиняться. Они — воплощение свободы. Думаешь, те, кто борются за нее, захотят пленить тебя? Мы не знаем, чего они хотят. Достаточно просто узнать и выбрать наиболее удобные для тебя условия. Даже в клетке можно жить с комфортом. — Когда я попала сюда, все только и твердили о том, какие Отступники плохие, злые и жестокие, и я даже думала так, когда один безбашенный парень пытался проверить меня на прочность, — вспоминая о змееныше, я уже не чувствовала прежнего ужаса и отвращения. На ум сразу же приходила подаренная на день рождения заколка. — Теперь же я помню только об украшении, подаренном им на день рождения. А Орден считала светлым и справедливым. А на деле оказалось, что они принуждают учеников, используют невинных людей в экспериментах и безжалостно убивают. Так где же правда? Верум пожал плечами, неожиданно тепло, по-отечески улыбаясь. — У каждого она своя. Посмотри на все это со стороны, своим взглядом, и ответь на этот вопрос. Где твоя правда? Не бойся, что твои мысли не совпадут с мыслями других — это не важно. Я кивнула и снова серьезно посмотрела на него. — Я хочу узнать причину, по которой вы помогаете мне, — заявила я уверенно. Я не хотела отступать, но что-то внутри говорило мне, что я ничего не добьюсь. Еще не время. — Ты сказала, что узнаешь это сегодня? Я снова кивнула, напряженно наблюдая за ним. С десяток секунд он как-то завороженно рассматривал свои ладони, а после поднял голову. Я вздрогнула. — Прости, но тебе не суждено узнать это сегодня, — он повернул часы, стоящие на столе, циферблатом ко мне, и я увидела, как стрелки показывают без одной минуты двенадцать. — И даже не завтра. Я сокрушенно выдохнула, понимая, что была права. Я попыталась посмотреть на это с его стороны, и поднимающаяся где-то в сердце злость начала утихать. Может быть, он боится рассказать? Такой человек, как Димитрий Верум? Да. Я почти не знаю его и не могу знать наверняка, что может вызвать в его душе дикий ужас. Возможно, причины гораздо важнее, чем я могу себе представить и мужчина просто опасается, что я не смогу принять это? Неожиданно я поняла, что не хочу давить на него. Не важно, почему он это делает. Все в порядке, пока он на моей стороне. Я грустно улыбнулась себе под нос, поднялась на ноги и глубоко поклонилась, тем самым выказывая свое искреннее уважение. — Спасибо за помощь. Она может дорого обойтись вам, и я искренне благодарна. Верум удивленно вскинул брови, снова посмотрев на меня тем самым проницательным взглядом, от которого по телу бегали мурашки. Я ответила прямым и бесстрашным. — Даже не попытаешься выведать у меня информацию? Я считал, что слухи о том, что ты быстро сдаешься — неправда. Я снисходительно посмотрела на него, сложив руки за спиной. — Это чистая правда. Но сейчас дело не в том, что я сдаюсь. Просто я чувствую, что еще не время. Вы не расскажете мне, даже если я приставлю к вашему виску дуло пистолета, так зачем же мне терять время, которое я могу потратить на здоровый сон? — Как ты можешь быть уверена в этом? — хищно прищурился мужчина. — Может быть, под страхом смерти, я бы рассказал. — Возможно, — спокойно пожала я плечами. — Но я не готова угрожать вам из-за подобного. Когда-нибудь я узнаю об этом, как только вы будете готовы раскрыть мне этот страшный секрет. Димитрий промолчал, тем самым подтверждая все мои догадки, и молча кивнул на прощание. Я снова поклонилась, но он уже этого не увидел, потому что отвернулся к окну. Я нахмурилась. Будто бы не желал видеть, как я ухожу. Я поспешила выйти из кабинета, совершенно растерянная подобной реакцией. Но все же я успокоила себя тем, что это было всего лишь мое воображение, и Верум ни коим образом не мог сожалеть о моем уходе. Мы едва знакомы — нас ничего не связывает. Тогда откуда появиться подобному чувству? Окончательно выбросив из головы странные мысли, я со спокойной душой направилась домой, стараясь не попадаться никому на глаза. Но теперь я знала точно — я хочу встретиться с Отступниками и узнать, что они из себя представляют на самом деле. *** Чтобы увидеть полную картину, я должна была поговорить с Главой Отступников, но как это сделать, понятия не имела. Почти целую неделю я вздыхала, думая о том, как связаться со змеенышем, но потом вспоминала его слова и впадала в уныние. Ближе к концу января Тимория сообщила нам радостную новость. Это была обычная учебная суббота, выматывающая и слишком длинная. Уставшие после многодневных тренировок одноклассники не слушали профессора, которой и самой было неинтересно читать лекцию про уравнения и способы их решения. Мы, как и всегда, играли с Сиэлем в «морской бой», рядом спал, положив голову на парту, Теодор, позади что-то увлеченно рассматривал на бумаге Ардаган, Беатриса и Синелис мешали Ректусу сосредоточиться, за что каждые пять минут получали по подзатыльнику, Виллитер и Церелия рисовали на небольшом клочке бумаги что-то красивое, но непонятное, Ариста всеми силами пыталась не уснуть. А что делал главный подонок моей жизни? Изображал из себя неадекватного сталкера и прожигал меня взглядом уже второй час. И выражение его лица я никак не могла понять. То ли это была невероятная любовь, безумная и страстная — от одной мысли об этом меня начинало тошнить, — то ли лютая ненависть. И я больше склонялась ко второму варианту. Иногда я задумывалась — а зачем вообще это бесполезное существо находится здесь? Ничего интересного он не смог донести до своих заказчиков, спасибо директору, достать меня тоже не получилось — благодарить стоит Теодора и Ардагана, а также союз защитников класса D-2 в лице Аристы, Синелиса и Беатрисы. В итоге, Себастьян совершенно бесполезный, хотя он точно так о себе не думает. Ему кажется, что все, что он рассказывает директору, доходит и до заказчика, и он приносит хоть какую-то пользу. Но мы-то знаем правду. Я мстительно ухмыльнулась, резко зачеркнув ячейку В2. — Мимо, — победно выдохнул Сиэль, и весь мой настрой улетучился. Я удрученно подперла голову рукой и вздохнула. — Я устала, — призналась неожиданно профессор, захлопнула учебник и отбросила его в сторону. Мы скучающе посмотрели на нее. — Ласточки мои, давайте поговорим о чем-нибудь интересном. — О чем, к примеру? — заинтересовалась Триса, наконец, переключив свое внимание на Тиморию. Ректус вздохнул с облегчением. — Зимний бал в конце семестра, — хитро улыбнулась женщина, и мы переполошились. Только Ардаган остался спокойным и недовольным намечающимся мероприятием. — Какой еще бал? В прошлом году ничего подобного не было! — взволнованно заявил Синелис. — Тогда у нас и директор был другой, — ответила Грекойя. На ее лице проскользнула улыбка, полная сожаления, но это была лишь секунда. — А Димитрий уж очень любит подобное. Он не показался мне любителем такого. Но мне ли судить? — В любом случае, в конце года будет проводиться Зимний бал. Мероприятие необязательное на самом деле, — призналась женщина, — но кто откажется пропустить такое событие? — Это точно, — хмыкнула я. — C4, Сиэль. — Мимо, Кана. — Аргх! Я закрыла лицо ладонями и устало выдохнула. Чем я занимаюсь? Вместо того, чтобы искать способ связаться с Отступниками, я играю в «морской бой»! Я почувствовала, как на мое плечо опустилась теплая рука и отняла ладони от лица. Добрые глаза Сиэля мягко сияли, я и без слов понимала, что он хочет сказать мне. Я кивнула. Хорошо, что рядом есть те, кто всегда поддержат. — И что мы будет делать там? — спросила Ариста. — Танцевать вальс и вести светские беседы? Тогда я точно откажусь. — Не только вальс, моя дорогая. Танцуйте, что хотите. Да и разговаривать вас никто не заставит. Можешь весь вечер сидеть в углу и пить шампанское. — Это больше для Ректуса подходит, — съязвила Беатриса, снова обратив свое внимание на старосту. — И для Каны. — Что? — возмутилась я, слегка привстав. — Да я всю ночь буду танцевать! — Ах да, я забыла, что ты у нас танцовщица. — Я вообще не понимаю, для чего это нужно, — высказался Ректус. — Отдохнуть мы сможем съездить и в город, как и все ученики. Я считаю, что это бесполезная трата времени и бюджета академии. Тимория пожала плечами. — Кто этого Димитрия знает? Я знакома с ним много лет, но до сих пор не понимаю, что у него в голове. Этот человек — настоящая загадка. — Он всегда был помощником Главы Третьего подразделения? — поинтересовалась я. Мне очень хотелось узнать больше о человеке, который каждый день спасает мою жизнь, подвергая свою опасности. — Не совсем. Он помощник Лаграна — только недавно взошедшего на пост Главы. — А кем до этого был Лагран? — вопросила Ариста, тоже заинтересовавшаяся разговором. — Не скажу точно. Но, кажется, он родственник бывшего Главы, то ли его племянник, то ли брат. Однако его не из-за родства поставили на этот пост. Изначально именно его помощнику — Димитрию, было предложено это место, но он отказался. — Почему? — Откуда мне знать? Я не могу утверждать. Многие говорили, что Верум просто трус и боится взять на себя ответственность, другие утверждали, что он просто глупец, раз отказывается от такой власти, а третьи восхищались его преданности Лаграну. В итоге именно он занял пост Главы, как самый влиятельный после Димитрия. — А Лагран не боится, что однажды Верум просто спихнет его с места? Почему он продолжает держать его около себя? — недоумевал Ректус. Профессор Тимория зачесала назад распущенные красные волосы, раздумывая над ответом, и через минуту со вздохом проговорила: — Думаю, Лагран просто слишком хорошо знает Димитрия. Тому, кажется, не нужна власть и прочее. Если бы захотел — давно бы прославился. — Странный человек, — высказался Синелис. — Не то слово. Он… сам себе на уме. Его будто бы не интересует мир вокруг. У него есть только его господин — Лагран. Но почему тогда он помогает мне? Я все больше убеждалась в том, что мотив Димитрия совсем не шуточный. Что могло заставить этого мужчину предать его господина, которому он служил много лет? Я нахмурилась, краем уха слушая пререкания Ректуса и Беатрисы. И правда… Что вами движет, господин Верум? *** В комнате было тихо и темно. Он прошел в спальню, закрыл за собой дверь и подошел к столу. Тихо щелкнул переключатель, вспыхнул тусклый свет лампы. Из-за бликов казалось, будто бы рыжие волосы горят. Близилась полночь, почти все одноклассники спали. Сиэль присел за стол, вытащил из ящика бумагу, конверт, сургуч красного цвета и печать. Улыбнувшись уголками губ, он взял ручку и начал с особой тщательностью выводить слова на бумаге. Закончив, он сложил ее, убрал в конверт и взял спичечный коробок. Подогрев сургучную свечу, он вывел на конверте небольшой круг, а после с силой прижал к нему печать. Как и всегда, получилось великолепно! Парень дождался, пока сургуч высохнет, а после поднялся, открыл окно и положил конверт на подоконник, закрепив лентой к внешней стороне, чтобы ветер не унес бумагу. Взяв книгу, он присел на кровать и погрузился в чтение. Через полчаса он услышал шелест крыльев и обратил внимание на большую белоснежную сову. Она присела на внешний подоконник, посмотрела на Сиэля осознанным, будто бы человеческим взглядом, ухнула и схватила клювом письмо. Взмахнула крыльями и улетела в сторону леса. — Только не сомни конверт, — шепотом попросил парень уже у пустоты и тепло улыбнулся, опустив взгляд в книгу. — Госпожа этого не любит. Иногда Сиэль задавался вопросом: а правильно ли он поступает? Но ответ найти он не мог, потому что не понимал, в чем его вина. И виноват ли он, что связался с Отступниками? В конце концов, он просто помогает. В этом же нет ничего плохого, верно?