Класс D-2: Коллекционный

Дигнита напряженно посмотрел на экран своего телефона, выдохнул и принял звонок. Он находился в полной растерянности, не знал, что сказать требовательному отцу и как сделать это так, чтобы он не разозлился на него. Лукас не мог подвести семью — он существует, чтобы исполнять все приказы родителей. Это его предназначение. У него нет желаний, нет собственных мыслей, нет нормальной жизни. Он — всего лишь оружие семьи Дигнита. — Лукас, ты схватил девчонку? — Эдвард вопил так громко, что эхо от его голоса пронеслось, кажется, по всему лесу. Блондин тревожно оглянулся, будто бы боясь, что кто-то услышит его, и выдохнул. — Прости, отец. Я упустил ее. Она ушла, — он едва выдавил из себя эти слова. Упоминать о том, что он сам не желал этого и потому не стал вмешиваться лично, не стал. Но Лукас был уверен, что отец и сам все понимал — иначе он бы выполнил свое задание блестяще. По-другому он не может. — Что ты сказал? — гневно крикнул отец, парень вздрогнул, по спине скатилось несколько капель холодного пота. — Ты понимаешь, что будет? Она нужна Евгению — если ты не поймаешь ее, он лишит тебя места своего преемника! Глава не должен добраться до нее быстрее, чем мы! Мне плевать, что ты будешь делать и кого убьешь, но достань ее! Ты не забыл, в чем заключается твоя миссия? Ты — мой старший сын, ты не можешь меня ослушаться, даже если твой разум затуманили глупые чувства. Лукас стоял посреди дороги в полном одиночестве, наблюдая за тем, как с темного неба падает снег, и чувствовал невыносимую боль в груди. Он все знает. Зачем повторять? — Как вообще она смогла уйти от тебя? — негодовал Эдвард. — Ты же говорил, что она слаба! Блондин прикрыл глаза, резко выдохнул, ощутив прилив злости, смешанный с досадой и ревностью: — Ардаган ей помог. На том конце повисла тишина. — Что ты сказал? — на этот раз Эдвард говорил совсем тихо, Лукас едва услышал его. Он не мог сказать, какой у него был тон голоса — сожалел ли он, был зол или разочарован, но сам Дигнита готов был рвать на себе волосы от отчаяния. Он потерял сразу же двоих дорогих ему людей. Он не знал, почему Ардаган решился на такой поступок, почему он предал семью, но в какой-то момент в его голове проскочила мысль, а после раздался его голос. «Трус!» В отличие от него, брат следует за тем, что позволяет ему дышать, тем, что делает его жизнь интереснее. Он не заложник своей семьи, он живой человек, личность, и он принимает решения самостоятельно. Он оказался намного лучше него, потому что не бросил ее в тяжелый момент. Лукас боялся, что брат отберет Кантарину, но сам же оттолкнул ее ему навстречу. Может быть, сама судьба этого пожелала? — Он ушел. Больше его здесь ничего не держит. — Считаешь, семья — не повод? — убийственно холодный тон даже через телефон пугал Лукаса — он шумно сглотнул. — Приведи их ко мне любой ценой. Я хочу посмотреть в глаза этому предателю. Его ждет суровое наказание. Не услышав ответа Лукаса, разгневанный отец бросил трубку, блондин поднял взгляд к небу и закричал — громко, отчаянно, так, словно его тело медленно разрывали на куски. Что он наделал? *** Тишина между нами была почти осязаемой. Я громко дышала, захлебываясь своими же эмоциями, и чувствовала, как то падает, то повышается температура в машине. Холодный воздух натыкался на пламя, грозящее соскользнуть с моих рук, и даже стекла начали запотевать, а после покрываться инеем. Ардаган не дрогнул ни разу — он не боялся, что моя сила выйдет из-под контроля. — Почему? — от рыданий мой голос сорвался, и я говорила с хрипом. — Почему ты помогаешь мне? Почему ты остался со мной, а он нет? — Я снова закричала, срываясь на нем, и закашлялась. Ардаган дождался, когда я немного успокоюсь, а после серьезно, без капли ехидства, заявил: — Не сравнивай меня с ним. Думаешь, я знаю? Я… просто должен. — Должен? Ты издеваешься надо мной? Ты постоянно твердишь, что ненавидишь меня, и тут вдруг спасаешь! Он зарычал, крепче сжимая руль. — Ненавижу! Но смерти я тебе не желаю, — неожиданно признался Ардаган более спокойно. Я замерла, посмотрев на него со слезами на глазах. — И бросить тебя на растерзание этим ублюдкам тоже не могу. Считай, совесть не позволяет, потому что настоящей причины я не знаю. А этому придурку только дай повод выпендриться перед родителями — он предаст любого, лишь бы выслужиться перед ними. Ты для него не особенная. — Я знаю, — прошептала я, закусила губу. Я никогда не была для кого-то особенной. Но я не чувствовала сожаления по этому поводу. Надеялась на чистую любовь, но судьба снова посмеялась надо мной. Нет. Я одернула себя. Сама виновата — знала же, что будет, и все равно решила рискнуть. Но как же иронично получилось! Я не боялась, что Ардаган предаст меня, потому что мне не было бы больно, но в итоге он стал тем, кто без колебаний встал на мою сторону. Всегда вставал. Какой бы ни была причина, он всегда защищал меня. Почему это произошло? Я закрыла глаза, чувствуя, как снова слезы наворачиваются на глаза. — Спасибо, — я едва разлепила губы и не была уверена, что он услышал меня. Такие сильные переживания измотали меня, поэтому я быстро заснула. Кошмары преследовали меня, один за другим, но я не могла проснуться, будто бы что-то держало меня внутри сна. Очнулась я только тогда, когда солнце уже взошло, а меня тряс за плечо лучший друг. Я вздрогнула, резко распахнула глаза и непонимающе заозиралась, но почувствовала невероятное облегчение, когда увидела свет — я выбралась из этой липкой тьмы. — Не волнуйся, — успокаивающе улыбнулся Теодор, помогая мне выйти из машины. — Мы в безопасности. Я потерянным взглядом осмотрела большой особняк с темными, словно изнутри завешанными черными тканями, окнами и бордовой крышей. Кованые ворота были на редкость красивыми, но довольно мрачными и старыми. Я заметила вдалеке очертания города, и отстраненно подумала о том, что даже не знаю, где нахожусь. Впрочем, это не важно — лишь бы подальше от Ордена. Большие деревянные двери особняка распахнулись, и я увидела в свете дня, как на улицу выходит моя мать, которую держит под руку Артур. Они выглядели величественно — королева и близкий советник. Глава и ее заместитель. Я не знала, как мне стоит к ним относиться, но то, что мне придется довериться им, чтобы выжить — неизбежно. Она рассказала мне правду, призналась, что хочет использовать, как оружие. Наверное, это лучше, чем быть подопытным в неизвестных экспериментах. И все же, сквозь пелену горя и отчаяния, холодный разум начинал выстраивать план Б — побег. У меня всегда должен быть запасной план, на случай, если и здесь меня предадут. Ко мне подошли одноклассники — Ариста положила руку на плечо и встала рядом, ее взволнованные глаза, полные эмоций, совершенно ей не свойственных, будто бы говорили мне о том, как она сожалеет и поддерживает меня всеми силами. Ардаган находился прямо за моей спиной, и от одной этой мысли мне становилось спокойнее, слева, держа меня за руку, — Теодор, а Синелис и Сиэль за ним. Мы вшестером молча наблюдали за тем, как Глава и ее подчиненный приближаются к нам. Черное длинное платье струилось по фигуре моей матери, у него не было рукавов, но я не заметила, чтобы ее волновал стоящий на улице мороз. Она была великолепна, молода и невероятно могущественна — ее аура внушала страх даже мне — ее дочери. Они остановились перед нами, и мама раскинула руки в стороны. Ее светлые глаза хищно и довольно сверкнули, я в очередной раз убедилась, что эта женщина совсем не та, чтобы была в моих воспоминаниях. Она с улыбкой, торжественно проговорила: — Добро пожаловать к Отступникам!