The Spark in Your Heart (The Spark in Us)

В жизни необходимо действовать, радости же и страдания приходят сами собой. Иоганн Вольфганг Гёте. Урок Пятый

      Чону просыпается с такой тяжестью в груди, что сначала не может подняться и лежит на спине какое-то время, уставившись в белоснежный потолок. Концерт, каминг-ауты, насмешки Чон Джэхёна… вчера произошло слишком много всего, чтобы Чону смог забыть об этом за ночь. Ли Джэхён довёз Джуёна и Чону на своей машине, затем они разошлись, и Чону игнорировал зудящий взгляд Чон Джэхёна всю поездку. Его не отпускала одна мысль, свербящая в висках, и она не ушла, даже когда Чону пожелал Джуёну спокойной ночи и закутался в одеяло.       Мимолётного подозрения хватило, чтобы Чону пропустил пару часов сна и не выспался.       Чону не нравится Чон Джэхёну, поэтому он должен перестать воображать себе непонятно что и сосредоточиться на укреплении их дружбы. Отношения его сонбэ — это не та территория, на которой Чону имеет право находиться.       — Ты проснулся?       Чону согласно мычит, переваливаясь на бок, и заставляет себя подняться. С глухим стуком спрыгнув на пол, Чону первым занимает ванную комнату (Джуён не сопротивляется, протирая глаза кулаками) и выполняет все ванные процедуры в замедленном темпе.       — Давай, выкатывайся, — рывком открыв дверь, Джуён берёт вытирающего лицо полотенцем Чону за плечи и отодвигает в комнату. Чону, обмякнув как тряпичная кукла, вяло двигает ногами. — Эй, ты чего?       — Мне кажется, надо мной издеваются, — вздыхает Чону, прилипая к груди Джуёна, и обвивает его шею руками. Джуён, пошатнувшись, поддерживает Чону за талию и заглядывает в его лицо. — Жизнь издевается.       — Так. Сначала пойдём покурим, — решает Джуён, твёрдо кивая, и сажает Чону на диван. Тот слабо угукает, уже примагничиваясь к вельветовым подушкам, и прячется в них лицом. Через пять минут Джуён, посвежевший и переодетый в шорты и мешковатую толстовку, выходит из ванной комнаты. — Поднимайся, Чонни.       — Почему я должен страдать? — стонет Чону, слушаясь, и прямо в спальной одежде выходит в коридор. Вряд ли в пол девятого утра в выходной день по общежитию ходит много студентов. Да и какая разница? Чону никто не нравится, а те, кому нравится он, не нравятся ему. — Как думаешь, что в философии говорится о страданиях?       — Я откуда знаю? — смеётся Джуён, прикрывая дверь, и, дождавшись пищащего звука, за два больших шагах догоняет Чону. — Я философией не увлекаюсь.       — Я тоже, — выдыхает Чону, выпячивая губы, и ему неожиданно вспоминается, кто любит философию. Нахмурившись, Чону скрещивает руки на груди и топает вслед за Джуёном по бетонной лестнице.       Улица встречает их свежим после ночи воздухом, редкими звуками проезжающих вдалеке машин и сладким пением птиц. Чону валится на скамейку внутри беседки, сбрасывая резиновые парные шлёпанцы, которые они с Джуёном купили той весной, и скрещивает ноги по-турецки. Джуён справа от него аккуратно присаживается на холодные доски, ёжится, щурясь из-за раннего солнца, и вытаскивает две сигареты.       Сигареты Джуёна после сладких сигарет Чон Джэхёна неимоверно горчат, да так, что Чону не может выкурить оставшуюся половину и не глядя кидает её в пепельницу. Тяжело вздохнув, Чону складывает ладони на животе, пялится на дощатый пол и снова тяжко вздыхает.       — Чё эт за Королева Драмы с утра? — раздаётся голос тётушки Лим сверху, но у Чону нет сил на то, чтобы правильно поприветствовать её, поэтому он лишь склоняет голову под неудобным углом. — Йа, клуб юных сигаретников, ты чего? Что с ним?       — Я не знаю, он такой с пробуждения.       Чону был бы рад объяснить свои действия, но он тоже не знает. Сначала его расстроило вчерашнее поведение Чон Джэхёна, а сейчас это больше не трогает его. Наоборот, это Чону виноват со своими фантазиями. Если бы он нравился Чон Джэхёну, тот бы так и сказал, Чону уверен в этом. Чон Джэхён кажется решительным, когда дело касается отношений.       Да и какая разница, если он не нравится Чону…       Или… может… есть крошечная вероятность… что Чону что-то испытывает к своему сонбэ?.. Или это обычное желание понравиться именно сонбэ?       — А-а-а! — тянет Чону, закрывая уши руками, и наклоняется к коленям, крепко зажмуриваясь. Чону не хочет думать об этом, он только отказал Хэрим, сейчас не время для любовных переживаний. — Да что такое!       — У-у-у, да ты контуженный, — тётушка Лим присаживается слева от Чону, кладя на его спину между лопатками мягкую ладонь и трёт ею белую футболку. — На, взбодрись.       Под нос Чону тычут пластиковым стаканчиком с прозрачной жидкостью, и он, недолго думая, делает большой глоток. Через секунду Чону выплёвывает всё, что не успел проглотить, и дико кашляет. Джуён тут же принимается хлопать его по спине.       — Это ч-что? — выдавливает Чону, не чувствуя обожжённый рот. Джуён обеспокоенно хмурится, наклоняясь к его лицу, и Чону выпрямляется.       — Соджу, — невозмутимо отвечает тётушка Лим и, отпив из стакана, облизывается. Чону, скривившись, трёт губы тыльной стороной ладони. — Впервые пробуешь что-то крепче пива? Зато смотри-ка, проснулся сразу и перестал орать. Какая я молодец, а.       — Тётушка, — стонет Чону, откидываясь на металлическое ограждение, и тётушка Лим гордо улыбается.       — А можно тоже попробовать? — Джуён заинтересованно двигает головой, пытаясь рассмотреть этикетку бутылки, стоящей под ногами тётушки Лим, и Чону останавливает его хлопком по бедру. — Что-о?       — Это отвратительно, не пробуй.       — А мне интересно, я хочу.       — Йа, вам хоть девятнадцать есть? — прищурившись, тётушка Лим застывает с поднятой рукой, и Джуён яро кивает. Ухмыльнувшись, тётушка Лим отдаёт ему бутылку, которую принимают обеими ладонями с поклоном, и облокачивается на металлическое ограждение рядом с Чону. Тот чувствует голыми руками материал её грубой куртки. — Тока всё не пей, мне тоже нада.       — О, нет, что Вы, я только попробовать, — помотав головой, Джуён подносит горлышко бутылки к розовым губам и делает крошечный глоток, его кадык дёргается. Чону, всё ещё ощущая горький вкус на языке, с сочувствием кривится, но реакция Джуёна отличается от его. Он всего лишь морщит нос и медленно облизывается, словно пытаясь распробовать. — Это вариант с какими-то фруктами?       — Ага, — Джуён отпивает из бутылки ещё, на этот раз больше, кашляет, и тётушка Лим щёлкает пальцами, намекая вернуть соджу ей. — Всё, харош присасываться, это для меня, ваще-та.       — Ой, тётушка, извините, — поклонившись, Джуён вкладывает бутылку в ладонь тётушки Лим и, застеснявшись, прячется под боком Чону. Тот, уже вернувшись к прежним мыслям, вздыхает так, будто несёт на плечах неподъёмный груз.       Уткнувшись взглядом в деревья, посаженные по всей территории, и проезжую часть, Чону неодобрительно хмурится и пытается разложить мысли по полочкам. Чем больше он думает, что сильнее путается, и в конечном итоге содержимое его головы напоминает наполненную мусорку. Чону не понимает, что произошло за последние три дня, почему он иногда странно реагирует на действия Чон Джэхёна и постоянно думает о том мистическом парне. Может, Чону ревнует? Или завидует? Хотя чему, собственно, завидовать? Чон Джэхён, наверное, не нравится тому парню, раз они ещё не начали встречаться, поэтому в зависти нет смысла.       — А-а-а-а-а-а-а.       Застонав, затем, захныкав, Чону сворачивается, обвивает колено руками, и из его горла выходят нечленораздельные звуки. Так и взорваться можно! Или, ещё круче, сойти с ума!       — Ой-й, крыша, видимо, не поехала уже, а полетела. Ты чево разнылся?       — Чону, ну правда, ты чего? — встревоженно спрашивает Джуён где-то у уха Чону и гладит его по волосам.       — Мозг болит, — жалуется Чону, плотно зажмуриваясь, и не придумывает ничего лучшего, чем отпустить. Пусть эти переживания будут у кого-нибудь другого, а не у него. Чону не нужно накручивать себя лишними мыслями. Чон Джэхён — его сонбэ, и Чону не имеет никакого отношения к тому, кто нравится его старшему. — Ладно, я всё.       — Дурку пока не вызываем? — фыркает тётушка Лим, запахиваясь в рабочую форму, и Джуён, расширив глаза, трясёт головой. — Оки-доки. Но, если чево, она у меня на быстром наборе.       После этого беседку накрывает относительная тишина с то появляющимся, то пропадающим пением птиц, и Чону выпрямляет спину. Своровав из кармана на шортах Джуёна красную пачку, Чону выуживает сигарету, поджигает её и упрямо смотрит на пол перед собой. Со временем, но у него получается очистить разум от лишних мыслей. Это действительно не его дело. Пусть Чон Джэхён сам разбирается со своими симпатиями, Чону хочет по ночам спать, а не третировать себя волнениями.       Так как Джуён прижимается к Чону бедром, как обычно расставив ноги как наглые мужчины в метро, они оба одновременно чувствуют начинающуюся вибрацию. Вытащив подрагивающий телефон, Джуён с непониманием сводит брови, смотря на незнакомый номер, но всё равно принимает вызов.       — Алло, здравствуйте? Это Ли Джуён, — задумчиво пройдясь по нижней губе языком, Джуён сжимает пальцы вокруг телефона, потом его брови поднимаются, и он приоткрывает рот. — Гахён-а? Откуда у тебя мой номер?       Гахён что-то говорит в ответ, заставляя Джуёна смущённо улыбнуться и хихикнуть, и Чону подозрительно смотрит на него, округляя губы с выходящим из них сигаретным дымом.       — Хорошо, уговорила, скоро будем.       — Что происходит? — недоверчиво спрашивает Чону, когда Джуён отключается, и на автомате прокручивает между пальцами сигарету. Джуён поворачивается к нему с радостным видом.       — Твои ребята собрались на завтрак, погнали, — Чону фыркает на твои ребята, но его уже стягивают со скамейки, забирают сигарету и выволакивает из беседки. Чону едва успевает попрощаться с тётушкой Лим смазанным поклоном и надеется, что она не обратила внимания на их невоспитанность. — Я хочу есть, погна-али.       — Чего пристал, — цыкает Чону, брыкаясь, но его не отпускают. Конечно, Джуён же знает, что во время своих мини-истерик Чону тянет капризничать. Они заходят в общежитие, прикладывают пропуски, и Джуён уверенно топает к лестнице.       — От еды тебе станет получше, обещаю, — говорит он, сжимая вялый бицепс Чону. — А потом поговорим, если захочешь.       — Там не о чем «поговаривать», — угрюмо отказывает Чону, на что Джуён закатывает глаза и оставляет его реплику без ответа. Они преодолевают остаток лестницы в молчании, и Чону, вбивая в замок код, бросает короткий взгляд на дверь напротив. Он и забыл, что они сегодня идут в боулинг.       В своей комнате Чону и Джуён переодеваются, окончательно собираются, и Чону проходит в голове через целую дилемму: одеться красиво сейчас или переодеться перед встречей с сонбэ и вечеринкой? Остановившись на том, что его новым друзьям всё равно, в чём он придёт, Чону выбирает обычную футболку и джинсы.       — Быстрее, боже, быстре-е, — торопит Джуён, уже ожидая в дверях, пока Чону подбирает пирсинг на сегодня. Вставив голубые пуссеты, которые сочетаются с его пастельной футболкой, Чону хватает с широкого подоконника телефон и наконец подходит к выходу. — Вау, не прошло и года!       — Отстань, — Чону толкает Джуёна в грудь, что не приносит результата, и, выпустив из лёгких весь воздух, направляется к лестнице.       Оказывается, на улице их ждут, причём, кажется, уже давно? Ёнтэк стоит на тротуаре перед входом, со спокойным выражением лица смотря в телефон, а Гахён нетерпеливо наматывает вокруг него круги, подскакивая на каждом втором шаге. Алекс и Хэрим разговаривают недалеко от них, держа в ладонях прозрачные стаканчики с кофе, и Чону по привычке замедляется при виде Хэрим. Вспомнив о её вчерашней ободряющей улыбке, Чону набирает темп и останавливается перед девушками с лёгкой улыбкой.       — Привет.       — Привети-       — Оппа, почему так долго?! — Гахён фальшиво дует губы, меняя голос под эгьё, и игриво бьёт Джуёна по клетчатой рубашке на груди. Джуён смущённо улыбается, аккуратно убирая её маленький кулак, и кивает на Чону.       — Это он долго собирался. Пирсинг свой выбирал и остальное.       Ёнтэк вдруг громко хмыкает, словно знает, о чём говорит Джуён, и Чону, возмутившись, с преувеличением упирается кулаками в талию. Это они ещё с его мамой никуда не выходили. Она так вообще по три часа может выбирать оттенок помады, и ничего.       — Кто что хочет поесть? — спрашивает Алекс, отводя фокус на себя, и потряхивает сжатым в ладони телефоном. Хэрим рядом с ней осторожно пожимает плечами, поправляя прямые волосы, лежащие на груди. — Я за пульгоги.       — Не-е, — морщится Гахён, с недовольством запрокидывая голову. — Мы вчера это ели.       — Я-то нет.       — Онни!       — Гахён-а!       — Кимчиччигэ? — предлагает Ёнтэк, поднимая брови, и зажёвывает блестящее в нижней губе кольцо. Встрепенувшись, Гахён подскакивает к нему и начинает трясти за предплечье.       — Да-да-да, оппа, заплати за меня, пожалуйста. Родители дадут карманные только в понедельник.       — Буду ли я тратить свои деньги на человека, благодаря которому пропускаю турнир? Хм-м, — сделав вид, что он задумался, Ёнтэк подносит к лицу свободную ладонь и цепляется пальцами за подбородок. Гахён расстроенно цыкает, отпуская его руку, и поворачивается к Джуёну.       — Джуён-оппа, а т-       — Я заплачу, — перебивает Ёнтэк, со странным предупреждением бегая взглядом по Гахён и Джуёну, и разворачивается к автобусной остановке в нескольких метрах от их общежития. Чону чувствует, что в его голове крутятся шестерёнки. Неужели Ёнтэку нравится Гахён? Или он ревнует своего лучшего друга? Непонятно. Надо разобраться.       Так. Нет. Стоп. Чону опять лезет в чужие дела. Почему ему так интересно, кто кому нравится и кто с кем встречается? Здесь лучше не любопытничать.       Щёлкнув языком на самого себя, Чону переходит на лёгкий бег, чтобы догнать Ёнтэка, и вся их шумная (Гахён не перестаёт расспрашивать Джуёна о совершенно рандомных вещах, а Алекс не перестаёт пытаться утихомирить её) компания забирается в автобус. В такое время тот почти пуст, поэтому Чону с радостью занимает место у окна, и в соседи ему достаётся Джуён, успевший сбежать от Гахён.       — Она тебе интересна? Как девушка? — спрашивает Чону шёпотом, устраиваясь в сидении удобнее, и Джуён с удивлённым выражение лица мотает головой. — Тогда откажи ей, а то Ёнтэк ревнует.       — Как я откажу, она же маленькая ещё, — говорит Джуён, будто Гахён младше их не на год, а как минимум на десять лет, и Чону закатывает глаза. — Гахён и Ёнтэк встречаются?       — Нет, они вроде лучшие друзья на все времена.       Джуён понимающе мычит, скрещивая руки на груди и двигая расставленными бёдрами, и Чону, цыкнув, толкает его коленом. Не-а, Чону не подарит ему свои законно оплаченные метры автобуса, пусть даже не пытается.       Пока они едут, Алекс находит на карте университета ресторанчик, в котором подают кимчиччигэ, и хлопает всех по макушкам, когда пора выходить. Чону, уже потерявший плохой настрой из-за компании друзей, с воодушевлением спрыгивает на чистый асфальт.       В небольшом здании, полностью состоящем из дерева и узких окон, их встречает низкая старушка с высоким пучком из серебристых волос. Она по-матерински улыбается, считая вслух количество пришедших, и, махнув двумя крошечными и иссушенными ладонями, ведёт их к концу зала.       — Располагайтесь, котики, располагайтесь.       — Спасибо, бабушка, — говорит Алекс, глубоко кланяясь вместе с остальными, и ребята бормочут те же благодарности, усаживаясь за стол. Чону почти приходится вытащить стул из-под Гахён, чтобы она не заняла место рядом с Джуёном.       — Оппа, — ноет Гахён, выпячивая нижнюю губу, и Чону указывает на стул между Алекс и Ёнтэком.       — Это мой лучший друг, иди к своему.       — Бе-бе-бе.       — Омо, Джуён, ты такой популярный, — Алекс улыбается, её глаза озорно сверкают, и Джуён что-то бормочет в ответ, покрываясь неровными пятнами смущёния. — Ва-а, какой ты милый.       — Нуна, перестань, — говорит Ёнтэк, сощуривая глаза, и впивается ладонями в меню. Гахён фыркает, переплетая пальцы, и опускает на них подбородок; её локти широко расставлены и лежат на столе.       Чону направляет на Гахён предупреждающий взгляд, напоминающий, что Джуён сидит с ним, а не с ней, и перед его носом появляется меню. Это Джуён со скрипом двигается ближе и тычет пальцем в состав ккончи кимчиччигэ. Чону не является ярым фанатом сайры, поэтому с намёком стучит по пальцу Джуёна своим, чтобы он не загораживал другие варианты, и ищет глазами курятину.       — Итак, — начинает Алекс, когда владелица ресторанчика, бабушка На, спрашивает у всех заказы, и шаркает в сторону кухни. В помещении приятно пахнет специями и квашеной пекинской капустой, и Чону подрагивает, ожидая, что еда окажется вкусной. — У кого какие планы на выходные после первых дней учёбы?       — Сегодня у Шиён-онни и Сонюна-оппы вечеринка, — отвечает Гахён со скучающим видом, а затем тянется в карман и, упираясь подбородком теперь в край стола, заглядывает в телефон. — Нам с Ёнтэком-оппой можно приглашать кого угодно. Если хотите, приходите.       — Спасибо за приглашение, но нет, — Алекс кривится, опираясь локтем на спинку стула. Чону тем временем толкает Джуёна в бок, пытаясь сдвинуть обратно, потому что ему становится жарко рядом с другим человеком. — Я уже нагулялась в США, больше на тусовки не тянет.       — Ты правда не пойдёшь, онни? — расстраивается Хэрим, приподнимая брови, и цепляется пальцами друг за друга.       — Извини, но я лучше проведу время со своим мужем, чем с кучкой пьяных и безответственных студентов.       — В этом есть смысл, — кивает Хэрим, слабо улыбаясь, и Гахён шумно выдыхает через рот, что-то печатая. Чону, в конце концов отодвинув Джуёна на его место, падает на спинку стула и вытягивает ноги. Хэрим поворачивается к нему, сидя справа. — А вы идёте?       — Угу. Чхве Сонюн-щи вчера пригласил нас-       — Ну пипец! — перебивает Гахён, взмахивая руками, и бьёт Ёнтэка по груди, чтобы он наклонился к ней. Показав ему экран телефона, Гахён гневно сдвигает брови и принимается бешено бить по нему подушечками пальцев. — О, ей не жить, всё. Шиён-онни раздавит её на метафорическом багги. Нет, вы представляете?!       — Может, ты скажешь, что происходит, чтобы мы представили? — со смехом предлагает Алекс, разводя руками, и Гахён раздражённо надувает щёки. Ёнтэк смотрит на стол, стуча зубами по металлическому кольцу в губе, и кресты в его ушах двигаются.       — Хан Йесо-сонбэ всё-таки опубликовала пост про сексуальную ориентацию Джэхёнов-опп и Юхён-онни! — восклицает Гахён, теперь выглядя больше переживающей, как и Ёнтэк. — Некоторые умники в комментариях уже шипперят их. Что за романтизация геев, фу. Фу.       — Ты лучше посмотри, что им желают, — мрачно рекомендует Ёнтэк, и его лицо становится темнее. С него как будто сходят все краски, и Чону ощущает примерно то же самое. Он одновременно хочет взять телефон и найти блог Хан Йесо и одновременно не хочет видеть то, что пишут люди. — «Пусть полечатся»? Ха.       Чону вздыхает, скрещивая руки на груди, и там как будто появляется маленькая дыра, увеличивающаяся с каждой секундой. Он ещё не сталкивался с таким отношением к себе, но всякий раз, когда это касалось другого, он чувствовал боль, словно она была его собственной.       — Но это верно. Они же действительно больны?       По рукам Чону пробегаются мурашки, и за их столом внезапно становится очень тихо. Даже не очень тихо, это скорее самая настоящая гробовая тишина.       Застыв на месте, Чону как в замедленной съёмке поворачивается к Хэрим и видит краем глаза, что Ёнтэк и Алекс напротив него и Джуёна делают то же самое.       — Что?! Онни, ты гомофобка?! — это больше похоже на крик, чем на вопросы, и Чону автоматически вздрагивает из-за громкости голоса Гахён. Она поднимается, являя собой воплощение возмущения и негодования, и указывает на арку, ведущую к выходу. — Уходи! Мы с такими не общаемся! Или я уйду!       — Сидеть, — спокойно приказывает Алекс, не отворачиваясь от Хэрим, и Гахён тут же падает обратно на свой стул, сжимая пальцы в подрагивающие кулаки. Хэрим, приклеившись к деревянной спинке, прячет ладони у груди и по очереди смотрит на всех большими глазами.       — Что такое «гомофобка»? — непонимающе моргнув, Хэрим останавливается взглядом на Чону, и уголки её маленьких губ опускаются. — Это- Почему вы так ведёте себя? Я сказала что-то не то?       — Почему ты думаешь, что Джэхёнов-сонбэ и Юхён-сонбэ нужно лечить? — мягко спрашивает Алекс, склоняя голову, и тянется к Хэрим. Та позволяет ей взять свою левую ладонь и положить её на блестящий чистотой стол.       — Потому что они больны, — отвечает Хэрим, продолжая моргать где-то раз в десять секунд, и Чону пытается восстановить прежний ритм дыхания. Из всех людей… он не ожидал, что это будет Хэрим. — Я не особо верующая, но папа всегда говорил, что согласно Иоанну Златоусту — это самый опасный грех.       О нет. Только не религия. Для Чону это сложная тема, и он не любит обсуждать её с кем-либо.       — А кем твой папа работает? — всё также мягко продолжает Алекс, накрывая ладонь Хэрим своими и начиная поглаживать, а Чону не понимает, к чему она клонит. Почему бы не объяснить всё сразу?       — Я из маленькой деревни под Сеулом, он — пастор. А почему ты спрашиваешь?..       О. Теперь всё встает на свои места.       — Понимаешь, гомосексуальная ориентация не является болезнью, — ласково улыбается Алекс, заставляя Хэрим расслабиться с помощью прикосновений. Чону вдруг хочется что-то сделать, чтобы стереть это выражение с лица Хэрим. Она выглядит сбитой с толку и перепуганной. — В интернете есть статьи, подтверждающие это, можешь почитать.       — Но это же не-       — Посмотри на меня, — не выдерживает Чону, подаваясь к Хэрим, и она переводит на него свои большие и круглые глаза. Они скользят по его лицу, и Чону намекающе склоняет голову. — Как думаешь, мне нужно лечиться?       — Чону? Ты?..       — Я бисексуал, — объявляет Чону и мгновенно чувствует на себе изумлённые взгляды Ёнтэка, Алекс и Гахён. Хэрим открывает рот и смотрит на него так, как будто видит впервые. — И разве со мной что-то не так?       — А я пансексуал, — как-то слишком радостно для мёртвой атмосферы добавляет Джуён и показывает два больших пальца. Чону, цыкнув, хлопает его бедру, и на лице Хэрим проступает что-то ещё помимо непонимания, что он не может определить.       — Кто такие бисексуалы и пансексуалы?..       — Боже, онни! Ну так из деревн- А, ты реально из деревни, — несдержанно фыркнув, Гахён прячет ладони под пятой точкой, перекатываясь, и её щёки розовеют. — Бисексуалы — это те, кого привлекают и мальчики, и девочки. Про пансексуалов я не знаю…       — Меня не интересует ни пол, ни гендер. Я смотрю на самого человека, — заученно оттарабанивает Джуён, и в этот момент бабушка На прикатывает тяжёлую тележку. Вскочив, прежде чем Чону успевает моргнуть, Джуён и Ёнтэк помогают ей разгрузить тарелки, стаканы и кувшины, и бабушка На, потрепав каждого по щеке, уходит.       — Получается, трансгендеры тоже? — прищуривается Ёнтэк, возвращаясь на место, и его лицо похоже на лицо человека, которого заставили решить задачи из высшей математики. Джуён бодро кивает, привыкнув к таким вопросам. — А если человек, например, определяет себя как парня, но ведёт себя как девушка? Или использует косметику? Или наоборот? То есть, пол вообще не важен? Ты можешь влюбиться в обычную девушку? В обычного парня?       — Ты это для себя спрашиваешь? — вклинивается Алекс, и все смеются, что слегка разбавляет напряжение. Смеются все, кроме бледной Хэрим, которая смотрит на свою тарелку с вьющимся паром.       — Я не понимаю, Чону-я. Как? — почти что дрожащим голосом начинает Хэрим и указывает ладонью сначала на Джуёна, затем на Ёнтэка и Гахён. — То есть, ты можешь влюбиться в Джуёна или Ёнтэка и также в Гахён? В мальчика? Когда ты сам мальчик?       — Угу. И это нормально, Хэрим-а. Меня не нужно лечить, — поджав губы в одобряющей улыбке, Чону кладёт ладонь на колено Хэрим и по-дружески похлопывает по нему. Этого оказывается достаточно, чтобы лёд в её хрупких чертах растаял. — Ты уже забыла, как говорила вчера, что мы, 98-лайн, должны держаться вместе против Алекс-нуны и Гахён?       — Йа!       — Эй! — вторит Гахён Алекс и глухо стучит кулаком по столу. Тарелки чуть сдвигаются, и что-то начинает звенеть. — Я, конечно, плохо разбираюсь в этой корейской штуке, но вы вроде как должны уважать меня!       — Ты-то ладно, а я чего?! Почему против меня нужно держаться?!       — А ты подумай, — с сарказмом предлагает Ёнтэк, и Гахён в отместку тянет его за серебряный крест в ухе. Ойкнув, Ёнтэк пихает Гахён локтем, и Чону против начинает улыбаться шире. Но улыбка всё равно меркнет через секунду при взгляде на Хэрим.       — То есть, это правда? Гомосексуальность, бисексуальность и так далее существуют? Люди, у которых нетрадиционная сексуальная ориентация, существуют и находятся рядом со мной каждый день и также влюбляются? Это не болезнь? — за раз выдыхает Хэрим и трясёт головой, светлые волосы падают на лоб и цепляются за длинные ресницы. Чону угукает, сжимая пальцы вокруг колена Хэрим. Последние минуты три Хэрим походила на человека, узнавшего что-то, что серьёзно поменяло её жизнь. — Боже, это…       Наклонившись к столу, Хэрим вжимает кончики пальцев в лоб и виски и закрывает глаза. Пододвинувшись, Алекс приобнимает её за плечи и пробегается ярко-розовыми, как её волосы, ногтями по макушке Хэрим.       — Кэнчана, Хэримми, кэнчана. К вечеру в твоей голове всё уляжется, онни обещает, — заправив за ухо Хэрим пару прядей, Алекс приближает к краю стола керамическую супницу и бьёт по ней пальцем. — А теперь поешь, взбодрись. Еда это самое лучшее лекарство от любой напасти.       — Спасибо, онни… но… ещё вопрос… что такое «гомофобка»? — Хэрим расправляет плечи, бессознательно обхватывая пальцами коричневую супницу, и смотрит на Гахён. — Ты назвала меня «гомофобкой».       — Это те, кто ненавидит ЛГБТ-сообщество, — объясняет Гахён, окончательно теряя враждебность, и её взгляд искрится жалостью. Не к Хэрим, но к самой ситуации. — Я больше не хочу тебя так называть, онни.       — Я не ненави- О боже, — Хэрим ахает, закрывая губы обеими ладонями, и по очереди с волнением оборачивается сначала к Джуёну, а потом к Чону. — Я сказала, что вы… больные? Я-       Вскочив и неловко запнувшись о стул, Хэрим начинает приседать, вероятно с намерением опуститься на колени, но Чону спасает её от унижения, перехватывая за тонкое запястье. Однако он не может остановить её от глубокого поклона на девяносто градусов.       — Извините. Я ошиблась.       — Перестань, Хэримми, — пожилые мужчина и женщина, проходящие мимо, бросают на волосы Хэрим, закрывающие лицо, неодобрительный взгляд, и Алекс усаживает её обратно. — Всё хорошо. Никто не застрахован. Главное, что теперь ты знаешь об этом.       — Да, — Чону опять хлопает Хэрим по колену, кивая на остывающую еду, и Хэрим быстро проводит пальцами по нижним векам, где сверкают розовые блёстки. — Давайте лучше есть.       — Замечательная идея, — хмыкает Алекс, вытаскивая из металлического стаканчика по середине стола ложку и упаковку многоразовых палочек, и закатывает рукава мятного худи. — Если мой кимчиччигэ холодный, я съем вместо него вас.       Чону с сомнением проходится взглядом по маленькой фигуре Алекс (она не выглядит хрупкой или крошечной, просто маленькой) и играет бровями, но ничего не говорит и ждёт, пока та начнёт есть. Гахён же набирает в ложку своё рагу самая последняя и лишь после того, как каждый из её старших попробует приготовленное бабушкой На.       К счастью, разговор переходит в другое русло, и обстановка становится светлой и тёплой. Когда содержимое его супницы уменьшается наполовину, Чону наливает себе прохладной воды в высокий стакан и припадает к спинке стула. Ёнтэк рассказывает историю из подросткового возраста, делясь деталями их знакомства с Гахён, и Чону позволяет ощущению принадлежности к чему-то важному окутать его с головой. С этого момента он на сто процентов уверен, что они все стали друзьями. Даже неприятная ситуация с Хэрим ничего не портит, потому что для людей естественно ошибаться. Чону иногда тоже делает это. Самое главное, что ошибки могут превратиться во что-то поучительное, если принять их.       Когда Гахён интересуется у Хэрим, как она делает себе такой макияж с блёстками и крохотными звёздочками на скулах, телефон Чону коротко вибрирует. Поднеся экран к глазами, Чону прищуривается, обнаруживая сообщения от недавно сохранённого контакта, и его губы против воли растягиваются в глупой улыбке.

Кому: Вам

будьте готовы к часу. джэхён забронировал дорожку на два

      Чону неудивлённо прищёлкивает языком, не обнаруживая приветствия. Это вполне в духе того, кто отправил сообщение. Найдя имя контакта (он не стал записывать его как «Хён», он не самоубийца), Чону облизывается и принимается печатать ответ.

Кому: Чон Джэ-сонбэ ψ(` ∇ ´)ψ

и вам доброе утро! (︶︹︺) оки, мы соберёмся к часу! а где встречаемся? (❤ω❤)

Кому: Вам

а можно поменше этих смайлов? у меня сейчас телефон сломается

Кому: Чон Джэ-сонбэ ψ(` ∇ ´)ψ

они не нравятся вам? (ಥ﹏ಥ) почему? (‡▼益▼)

Кому: Вам

Ким Чону.

      Злорадно хихикнув, Чону открывает скачанную панель с каомодзи и, не смотря на сами смайлики, хаотично отправляет первые попавшиеся.

Кому: Чон Джэ-сонбэ ψ(` ∇ ´)ψ

(ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*: ･ﾟ✧ °˖✧◝(⁰▿⁰)◜✧˖° (≧◡≦) ♡ ٩(♡ε♡)۶ (っ˘з (˘⌣˘) ♡ ┌∩┐(◣_◢)┌∩┐ 。゜゜(´Ｏ`) ゜゜。 (￢‿￢) _(: 3 」∠)_

Кому: Вам

всё. у меня сломался телефон.

      Прикусив нижнюю губу, Чону сдерживает рвущийся смех и необъяснимую радостью, застучавшую в его сердце после первой же мысли о Чон Джэхёне, и только начинает отвечать, как ему приходит сообщение от незнакомого контакта.

Кому: Вам

Привет!!!!! 1! Это Ли Джэ-сонбэ!!!!!! Джэхён-а попросил написать тебе и сказать, что мы будем ждать вас в час в коридоре!!! Можешь записать мой номер, я тебя уже записал!

Кому: Ли Джэ-сонбэ ʕ •ᴥ• ʔ

здравствуйте! хорошо, спасибо за информацию! (๑˃ᴗ˂)ﻭ

Кому: Вам

Пожалуйста! О, и Чону-я, я могу попросить тебя об одолжении? … Можешь отправить мне номер Джуёна, пожалуйста? Если он не против?..

      Положив телефон на стол и мельком глянув на то, как Алекс активно жестикулирует, что-то рассказывая Ёнтэку и Хэрим, Чону наклоняется к Джуёну и тычет в его твёрдое плечо.       — Ли Джэ-сонбэ попросил твой номер, я дам ему? Ты не против?       Джуён отвлекается от наблюдения за Гахён, пытающейся забросить в рот кусочек мяса с помощью кончиков палочек, и опускает к Чону голову. Кажется, в ней что-то происходит, а разнообразные мысли бушуют как торнадо, потому что сначала он задумчиво хмурится, затем поджимает губы, скрывая улыбку, и в конце концов так сильно краснеет, что его уши походят цветом на обрезанную футболку Гахён.       — Д-да, конечно. Конечно, давай, — тараторя, Джуён берёт Чону за запястье и склоняется вместе с ним к его телефону. Пальцы Джуёна ощущаются большими и слегка дрожащими, но, наверное, Чону кажется. Пробежавшись по чужой переписке, Джуён с надеждой смотрит на Чону круглыми глазами. — А ты дашь мне номер сонбэ в ответ?       — Сейчас всё сделаю, только брысь, — пихнув Джуёна в бок, чтобы он горячо не дышал в его шею и не пускал по коже мурашки, Чону проводит быстрые манипуляции, и вот Джуён уже отодвигается на стуле, словно что-то скрывает, и со сосредоточенным выражением лица пишет сообщение.       Из ресторанчика первокурсники выходят лишь спустя час, потому что не могут перестать общаться. Когда заканчивается тема для разговора, кто-то начинает новую, и Чону чувствует себя самым счастливым на свете. К этому времени зал заполняется другими посетителями и, когда бабушка На подходит к ним с вопросом, будут ли они заказывать ещё, это становится знаком уходить.       Расставшись с друзьями в холле общежития (тётушка Лим ворчит, что это не точка сбора, и они тратят её платный кислород), Чону, Джуён и Ёнтэк провожают Хэрим до третьего этажа, и на прощание Чону сильно сжимает её в длинных руках, напоминая о том, что она не обидела их, и всё в порядке.       В своей комнате Чону принимает душ, использует душистый скраб с запахом кофе и апельсина, чтобы от него вкусно пахло, и тщательно моет голову. Он не исключает возможность познакомиться с кем-нибудь на вечеринке старших студентов, поэтому планирует выглядеть на все сто. Особенно его будоражит мысль, что сначала они пойдут в боулинг с Джэхёнами-сонбэ, и к нему опять приходит глупое желание одеться красиво для Чон Джэхёна. Его даже не смущают утренние мысли, потому что у Чону хорошее настроение, и он пообещал себе не обращать на них внимание. Личная жизнь Чон Джэхёна — личная жизнь Чон Джэхёна, и Чону не должен любопытничать.       Кое-как высушив волосы, Чону рывком открывает створки общего шкафа и придирчиво рассматривает висящие в правой части футболки, рубашки, худи, толстовки и свитшоты. Джуён, уже собравшись, забирается за его спиной на подоконник, открывает окно и берёт в руки красочный комикс.       — Можно я посмотрю твою одежду тоже? — Джуён — единственный человек на свете, у которого есть такое бесконечное количество клетчатых рубашек, Чону уверен. Обычно он носит их с белыми или чёрными футболками, что довольно скучно, но Чону, сколько бы ни пытался, не смог заставить его поменять стиль. Угукнув, Джуён опирается на пастельную стену и вытягивает ноги, комикс в его руках шуршит. — Хотя, ты шире меня… Хм…       — Надень, что хочешь, не выкобенивайся. Тебе всё пойдёт.       Чону оскорблённо фыркает, отодвигая первую вешалку. Главная причина, почему он терпит равнодушие Джуёна к моде, это потому что он любит его. Может, попробовать затащить в это дело Ёнтэка? Он вроде вчера был не против. Или лучше присоединиться к Алекс и Хэрим, раз они ходили на шоппинг? Девчонки уж точно разбираются, Чону видит, как они одеваются на пары.       Остановившись на чёрной водолазке, которую он обычно надевал на первые свидания, и футболке, разделённой пополам на тёмно-синий и жёлтый, и красно-зелёной рубашке Джуёна, Чону задумчиво всасывает верхнюю губу и прикидывает, как будет выглядеть со стороны.       Внезапно в их комнату кто-то стучит, и Чону, не ожидав, бьётся локтем о край полки. Соскользнув с подоконника, Джуён идёт открывать, и Чону выглядывает из-за дверцы шкафа. Когда на пороге ожидаемо появляется Чон Джэхён, Чону виновато морщится.       — У вас осталось десять минут, вы готовы? — сбросив тимберленды, Чон Джэхён без приглашения проходит внутрь и пробегается по Чону пустым взглядом. Пробурчав что-то в ответ, Чону ныряет обратно в шкаф и напрягает мозг, чтобы выбрать побыстрее.       — Чону ещё не оделся, но это надолго, так что располагайтесь, — цыкнув, Чону хлопает проходящего мимо Джуёна по пятой точке, и тот, подпрыгнув, бьёт его пяткой по бедру. — Что? Ты с утра двадцать минут выбирал пирсинг.       — Потому что украшения должны сочетаться с нарядом! Это важно!       — Какая разница? У тебя миллион одинаковых пуссетов!       — Они разные, ты, грязная невежда!       — Ты думаешь, меня задевает слышать это от главной модницы на районе?       — Чону прав, — мягко вклинивается в перепалку Ли Джэхён, и Джуён тут же закрывает рот, пряча руки за спиной. Он пытается незаметно осмотреть одежду Ли Джэхёна (чёрная кожаная куртка с заклёпками и широкая футболка, заправленная в светло-голубые джинсы с дырками на коленях и бёдрах), но делает это столь очевидно, что Чону хочется снова стукнуть его. Почему он вечно пожирает их сонбэ глазами? Это, на минуточку, невежливо. — Иногда правильная одежда может задать верный тон встречи.       — Да! — возбуждённо соглашается Чону, и Ли Джэхён, смущённо улыбнувшись, подходит к нему и заинтересованно заглядывает в шкаф, жестом спросив разрешения.       — О боже, эти двое нашли друг друга, — с фальшивым испугом говорит Чон Джэхён, мешком падая на пастельно-красный диван, и закидывает руки за голову. Джуён, согласно хихикнув, присаживается рядом с ним. — Оттоке, оттоке-е.       — У Вас же тоже есть пирсинг, сонбэ, — не собирается сдаваться Чону, возводя глаза к потолку, и Ли Джэхён, глухо хмыкая, пробегается аккуратными пальцами с тонкими кольцами по вешалкам с разноцветной одеждой. — Как будто Вы его не меняете.       Чону знает, что прав, потому что видел, как однажды чёрные пуссеты сменились на чёрные кольца, но Чон Джэхён преувеличенно сильно качает головой и по очереди бьёт по трагусу, хеликсу и тройному проколу мочки. На другом ухе — по индастриалу.       — Не слушай их, они ничего не понимают, — говорит Ли Джэхён, трогая пальцы Чону, чтобы вернуть его внимание на себя, и мычит, замечая отодвинутые вешалки с последними вариантами. — Не можешь выбрать?       — Ага, — болезненно стонет Чону, и Ли Джэхён ободряюще хлопает его лопатке. Кто-то на диване грузно вздыхает, что остаётся для них загадкой из-за дверок. Вытащив водолазку, футболку и рубашку, Ли Джэхён захлопывает шкаф и выходит на середину комнаты, где из-за солнечного света лучше видно. — Как думаете, что мне идёт? Я хочу прийти на вечеринку Ли Шиён-сонбэ и Чхве Сонюна-щи красивым.       — Чону-я, серьёзно, зачем ты так постоянно наряжаешься? — изнурённо выдыхает Джуён, складывая ладони на коленях. — Ты хочешь кому-то понравиться или что?       — Не-а. Просто хочется быть красивым.       — Когда ты выбирал одежду для свидания с Хэрим, это было понятно, но сейчас зачем ты так всех мучаешь? — выпятив губы, Джуён поджимает пальцы на ногах, и поворачивается к Чон Джэхёну за поддержкой с осторожным видом. — Сонбэ, скажите ему, что он не идёт ни на какие свидания. Может, он послушает старших.       — Это могло бы быть свиданием, — пожимает плечами Чон Джэхён, возвращая руки за голову, и все вопросительно смотрят на него. — Не обращайте внимания, я шучу.       — Лучше бы Вы так шутили с тем парнем, — с намёком говорит Чону, склоняя голову, и поражённый Ли Джэхён поворачивается к нему. Его округлённые глаза пусто моргают. — От этого было бы больше пользы.       Ли Джэхён вдруг со смехом фыркает, продолжая изумлённо смотреть на Чону, затем закрывает губы кончиками пальцев и отворачивается к Чон Джэхёну.       — Серьёзно?..       — Ты видишь, да, с чем мне приходится бороться? — с искорками в карих глазах отвечает Чон Джэхён, неопределённо указывая ладонью куда-то вперёд, и Ли Джэхён потрясённо качает головой. — Тут даже транспарант не поможет.       — Вы это о чём?! — возмущается Чону, потому что не любит быть не в теме, и упирается кулаками в бока. Чон Джэхён на секунду хмурит брови, намекая поменять тему, но Чону не сдаётся. — О чём?       — Иди оденься, Чону, иначе в боулинг ты пойдёшь пешком.       — Не пойдёт, не вредничай. Сейчас мы быстренько всё выберем, — взмахнув ладонями с вешалками, Ли Джэхён начинает прикладывать их к Чону по очереди и буквально каждые пять секунд оборачивается через плечо к Чон Джэхёну.       — Йа, сонбэ, Вы что, спрашиваете его мнение? Он же очевидно не разбирается-       — Чону-у-у-у, — не выдержав, стонет Джуён и, наклонившись к коленям, начинает тереть ладони между собой. — Умоляю, быстрее. Я очень люблю тебя, но от любви до ненависти один шаг.       — Джуённи, — неожиданно зовёт Ли Джэхён, впервые на памяти Чону обращаясь столь ласково, и опускает вешалки на уровень живота. На Джуёна направляют строгий взгляд, и он стушёвывается. — Если ты ничего не понимаешь в этом, то не мешай тем, кто понимает.       — Да, терпи, — фальшиво серьёзно соглашается Чон Джэхён, принимая чопорный вид, но мгновенно расплывается в хитрой улыбке и склоняется к уху Джуёна. — Вдруг в будущем ты будешь встречаться с кем-то, похожим на этих стильных кокеток? Придётся потратить много часов своей жизни, пока они соберутся на свидание.       — Джэхён-а, — с предупреждением тянет Ли Джэхён, и Чон Джэхён ободряюще хлопает Джуёна по бедру. Тот внезапно, но обыденно краснеет и пугливо замирает на месте, и тогда в голове Чону загорается лампочка. Он приказал себе не лезть в чужие дела, но дело его лучшего друга не чужое. Это второй раз, когда Джуён так реагирует на близость с Чон Джэхёном. Что, если это он нравится их сонбэ? О боже.       — Что, Джэхён-а? — сладко отзывается Чон Джэхён, используя эгьё, и Ли Джэхёна встряхивает от отвращения. Чону внимательно следит за диваном, но на нём ничего интересного больше не происходит. — Ладно, Ли Джуён-щи, пойдёмте перекурим.       — А- Хорошо.       Чону провожает их подозрительным взглядом, отмечая, что ему необходимо больше данных для анализа, и они с Ли Джэхёном остаются вдвоём. Тот, наконец, останавливает свой выбор на чёрной водолазке, и, Чону схватив с нижнего яруса Джуёна потёртые джинсы с дырками на бёдрах, скрывается в ванной. Переодевшись, он всё также выбирает с помощью Ли Джэхёна пирсинг (тёмно-синие пуссеты) и укладывает волосы, разделяя их на пробор.       — Ура! Спасибо, Бог моды! Это закончилось! — с сарказмом восклицает Джуён и поднимает руки над головой, когда Чону и Ли Джэхён появляются на улице. Чон Джэхён стоит на расстоянии от него со скрещенными на груди руками и смеётся. — Чон Джэ-сонбэ, а Вы также ждали, пока оденется Ли Джэ-сонбэ?       — Конечно. Мы ковырялись в шкафу с рассвета.       — Вам нужно выступать со стендапами, — закатывает глаза Ли Джэхён с поджатыми уголками губ, проходя мимо Джуёна и Чон Джэхёна, и обидчиво хлопает их по животам. Оступившись, Джуён автоматически полностью закрывает его запястье всеми пальцами, и они смотрят друг на друга. Растерявшись, Джуён отшагивает от Ли Джэхёна, врезаясь в Чону, и тот пищит от неожиданности. — Я- П-пойдём на парковку.       — Что творится, а? — крайне довольно ухмыляется Чон Джэхён, специально замедляя шаг, чтобы идти рядом с Чону. — Ты понимаешь, Господин Непонимашка?       — Ага. Ли Джэ-сонбэ прав, вы должны заняться стендапом, — на это Чон Джэхён лишь сильнее ухмыляется, и Чону не поощряет его, закрывая рот.       Он уже знает, что переднее вакантное место почему-то занято Джуёном, поэтому садится на заднее вместе со всё ещё весёлым Чон Джэхёном, и поездка до боулинг-клуба занимает около сорока минут. Тот находится за студенческим городком, и Чону всю дорогу смотрит в окно. Хоть он и сказал Чон Джэхёну в первый вечер, что он из Сеула, это было не совсем верно. Его семья переехала в пригород, когда ему было десять, потому что у папы испортилось здоровье, и родители совместно решили, что свежий воздух без повышенного содержания вредных примесей пойдёт ему на пользу. Чону не жалуется. Уютный домик со своим огородом и огороженным участком в сто раз лучше квартиры в безликом небоскрёбе.       — Приехали! — щебечет Ли Джэхён, держа руль одной рукой, и заворачивает на парковку перед трёхэтажным торговым центром с большими вывесками и переливающимися огнями, и Чон Джэхён внезапно открывает дверь. — Йа! Джэхён-а! Кто выходит из движущейся машины?       — Я, — Ли Джэхён резко тормозит, чтобы Чон Джэхён не поранился, и тот, сверкнув глазами, выходит на улицу. Чону, из-за неожиданной остановки ударившийся локтем, бросает на него осуждающий взгляд.       Дождавшись как любой другой адекватный человек, когда Ли Джэхён припаркуется, Чону покидает машину, поправляет выбившуюся из края джинсов водолазку и смахивает со лба каштановые волосы. Джуён, непонятно чему хмурясь, хлопает дверью со своей стороны и ёжится, поднимая плечи.       Ли Джэхён только выходит из машины, а Чон Джэхён уже прикуривает, прячась от ветра в полах джинсовой куртки. Чону давно не курил, поэтому решает присоединиться и изображает детский жест в сторону Джуёна, сжимая пальцами воздух. Получив сигарету, Чону вставляет её в губы, и Джуён поджигает её своей зажигалкой.       — У нас осталось десять минут, — оповещает Ли Джэхён, скрещивая руки на груди в поисках тепла, и осенний ветер лохматит его русые волосы. Чон Джэхён взмахивает ладонью, мол, забей, но Ли Джэхён неодобрительно цыкает. — Мы не успеем.       — Успеем, у нас здесь не команда черепашек.       — Какой-то ты слишком «смешной» сегодня.       — Я просто счастлив, — с широкой улыбкой говорит Чон Джэхён, наклоняясь к Ли Джэхёну, и выдыхает в его лицо белёсый дым. Повторно цыкнув, Ли Джэхён отбирает сигарету и затягивается сам, не переставая возвращать на место бегающую от ветра чёлку. — Я сегодня напьюсь, понимаешь? Бесплатно напьюсь.       — Только не спи ни с кем и не целуйся, а то подхватишь ЗППП или герпес.       — Я не делаю это с кем попало, за кого ты меня принимаешь, — не по-настоящему негодует Чон Джэхён, и Чону некомфортно переступает с ноги на ногу. Горящая сигарета вмиг становится интереснее разговора. — Ты тоже не трахайся.       — Ой, Иисус, — зажав переносицу указательным и большим пальцами, Ли Джэхён разворачивается к карусельным дверям. Попав окурком с большого расстояния в мусорный бак, он направляется ко входу торговый центр, и Чону и Джуён как послушные дети спешат за ним.       Боулинг-клуб находится на последнем этаже. Поднявшись по всем эскалаторам с неудобно зажатой ладонью Джуёна в своих (тот боится высоты и не может перемещаться по эскалаторам с открытыми глазами), Чону продолжает следовать за Ли Джэхёном, и он приводит их к стойке администратора. Слева от него темнеет вход в зал, и Чону слышит оттуда характерные звуки перекатывающихся шаров, сбитых кеглей и энергичную поп-музыку.       Подтвердив бронь, улыбчивый администратор выдает специальную для игры обувь, и Ли Джэхён первым присаживается на кожаную банкетку, отводя сжатые колени в сторону. Джуён падает там же, заставляет его подпрыгнуть, а Чону уходит к другому сидению, будучи знакомым с прекрасной привычкой Джуёна занимать собой всё пространство.       — Пойду занесу наши имена, — переобувшись крайне быстро, Чон Джэхён бросает свои тимберленды в чёрный лоток и скрывается за углом. Чону, торопясь, скидывает кеды и идёт за ним. Джуён и Ли Джэхён задерживаются, но в конце концов догоняют Чону в коридоре, и они заходят в зал вместе.       Там их встречают запахи горячей еды, пива, скрипящие звуки от специальной обуви и остальной знакомый шум. Свет приглушён, из-за чего дорожки мерцают как рождественская ёлка, и Чону не знает, как это называется, но благодаря особым лампам белые футболки Джуёна и Ли Джэхёна светятся.       Чон Джэхён ждёт в конце зала у последней, десятой дорожки, опираясь коленом на прикрученный к полу стул, и Ли Джэхён щурится, пытаясь разглядеть полоски с именами на экране. Чону щурится тоже и невольно прыскает, отыскав лишь одно имя. Чон Джэхён указал их как «Дж, Дж, Дж и Чону1».       — Как остроумно, — пресным тоном хвалит Ли Джэхён, замедленно хлопая, и Чон Джэхён шутливо выпячивает грудь. — А у Чону зачем эта цифра?       — Очевидно же, чтобы не запутаться.       — Ха-ха.       Это действительно остроумно, но Чону старается улыбаться не слишком широко, чтобы это не заметили Джэхёны-сонбэ. Прислушиваясь краем уха, Чону вертит головой и отмечает устрашающее количество детей за соседней дорожкой, их еле живых родителей в зоне бара и разнополую пару в другой части зала. Смотреть больше не на кого, поэтому Чону поворачивается обратно, и Джуён протягивает ему одностраничное меню.       — Все «Дж» пойдут по старшинству, Чону, разумеется, последний, — решает Ли Джэхён после короткого спора, который Чону пропустил, и со вздохом падает на крутящийся стул.       Чон Джэхён ничего не говорит, снимая джинсовую куртку и бросая её на спинку, а глаза Чону словно по волшебству находят его татуировки. Сейчас он знает каждую их них, и от этого факта внутри него что-то вибрирует.       — А как мы играть будет? Каждый сам за себя? — спрашивает Джуён, опираясь на стол в виде бесконечности ладонями. — О, или давайте парами? Чону?       — Нет, так не интересно, — морщится Чон Джэхён и смотрит сначала на Чону, а затем на Джуёна. — Кто из вас хочет меня? В качестве партнёра по игре, естественно.       Чону прилагает очень много усилий, чтобы не улыбнуться из-за двусмысленной шутки, и садится к Ли Джэхёну со сложенными на коленях ладонями.       — Сонбэ, давайте объединимся? — предельно вежливо спрашивает Чону, почти переходя на эгьё, и с милой улыбкой часто моргает. Ли Джэхён поднимает на него глаза и приоткрывает губы, переводя растерянный взгляд на Джуёна. — Помните, как они нас обижали сегодня? Нужно надрать их задницы.       — Хорошо… — отвечает Джэхён почему-то как будто расстроенно и с трудом отрывается от Джуёна. Глянув на Чону, он поднимает на уровень их лиц сжатый кулак и с лёгкой улыбкой встряхивает его. — Файтин, Чону! Месть близка!       — Месть близка!       Сделав заказ подошедшей работнице на три пиццы и пепси, парни перемещаются на блестящий от чистоты пол и оккупируют диванчик. Чону остаётся стоять, так как видит, как Ли Джэхёна чуть ли не зажимают с обеих сторон, и перекатывается с пятки на носок.       — Итак, начнём?       — Я пошёл, — хлопнув себя по бёдрам, Ли Джэхён с кряхтением выбирается, спотыкаясь о чужие ноги, и останавливается у возвратника. Подняв ядовито-розовый шар, Джэхён протирает его полотенцем и перемещается в зону разбега.       Сбив три кегли, а потом ещё три, Ли Джэхён хмурится, смотря на дорожку в ожидании, и Чон Джэхён резво вскакивает, уступая место для Чону.       — Подожди, я не понял, почему ты пошёл первым? Я старше.       — А когда у тебя день рождения?..       — Ты прикалываешься, Джэхён-а?!       — Ну извини, Джэхён-а, я забыл, — виновато говорит Ли Джэхён, жалобно выпячивая губы, и пытается приобнять Чон Джэхёна за талию, но тот оскорблённо фыркает, задирает нос и вырывается. — Когда у тебя день рождения?       — Четырнадцатого февраля, — подсказывает Чону, по непонятной причине радуясь, что знает о Чон Джэхёне банальные факты, и в него невоспитанно тычут указательным пальцем.       — Вот он — мой настоящий друг. Сразу видно, когда человеку не всё равно на тебя, — фыркает Чон Джэхён, разворачиваясь, и Ли Джэхён семенит за ним, потирая ладони в немой мольбе на прощение. — Ты даже ничего не подарил мне.       — Мы ещё не были столь близки в то время, — защищается Ли Джэхён, опираясь бедром о возвратник, и джинса на его колене двигается, открывая больше бледной и голой кожи. — В следующем году подарю что захочешь.       Пока Чону прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы по-идиотски не улыбаться из-за того, что его назвали настоящим другом, хоть и в шутку, Джуён слева от него прокашливается и с серьёзным выражением лица пялится в светлый паркет под ногами, поднеся к подбородку кончики пальцев.       — Ладно, тогда копи деньги.       — Договорились!       Ли Джэхён вытаскивает телефон из внутреннего кармана, соглашаясь кивком, а Чон Джэхён вытаскивает тёмно-синий шар. Он промахивается оба раза с перерывом на автоматическое обновление кегель, но это не сильно беспокоит его. Пожав плечами, Чон Джэхён разворачивается к диванчику, и Ли Джэхён, идущий за ним, вдруг радостно восклицает, смотря в экран.       — Айгу, Кури-я, ты опять проказничаешь без папы? — воркует он, двигая корпусом, и Чон Джэхён грубо дёргает его за запястье к себе, чтобы заглянуть в телефон. Хохотнув, Чон Джэхён отпускает Ли Джэхёна, и тот вприпрыжку подходит к Чону и Джуёну. — У меня дома остался котёнок, хотите посмотреть? Её зовут Меркурия, но мы все зовём Кури, ей четыре месяца, и у неё уже меняются зубки! Вы посмотрите, что она устроила.       Ли Джэхён светится искренней любовью и обожанием, показывая им экран телефона и облокачиваясь коленом на кожаную обивку диванчика, и Чону не может отказать, склоняясь вместе с Джуёном.       — У моих бабушки и дедушки есть кот, — зачем-то объявляет Джуён, и Ли Джэхён улыбается ещё шире. Придвинувшись со стороны Джуёна, он наклоняется и, поддерживая себя рукой за спинку, включает видео. Там обнаруживается светло-рыжий котёнок, который высоко скачет, кажется, по полу кухни, и машет хвостиком, и всё вокруг засыпано чем-то, похожим на сахар или соль. — Ва-ай, милашка. Только… что она делает?..       — Развлекается, — высоко хихикает Джэхён, а Меркурия на видео скребёт лапками по белой смеси и ловит невидимых противников. Чону признаёт, что это мило, но сколько времени потом займёт уборка… — Мама в семейном чате уже разразилась ругательствами, но мама сказала, что, если она будет ругать Кури, их ждёт серьёзный разговор. Так забавно!       — У Вас несколько мам? — глупо переспрашивает Джуён, поднимаясь к Ли Джэхёну, и пугается того, что они находятся близко друг к другу. Дёрнув головой в сторону, Джуён соединяет брови, хмурясь, но никто этого не замечает. Чону тоже поднимает непонимающий взгляд на своего сонбэ.       — Да. У меня две мамы. Точнее, наверное, технически одна, так как они не смогли родить бы меня вдвоём, верно? Но вообще, да, две, семья же не зависит от крови. Ещё, наверное, у меня есть папа, но имя донора никогда не разглашается, поэтому, наверное, его нет, или-       — Они поняли, не тараторь, — с ухмылкой перебивает Чон Джэхён, стоя недалеко от сгорбившегося Ли Джэхёна, и встречается лукавым взглядом с Чону. Тот вопросительно выгибает брови, но Чон Джэхён молча подносит к губам выпрямленный палец, затем подмигивает и внезапно толкает Ли Джэхёна коленом.       Не ожидав такого, Ли Джэхён теряет равновесие на одной ноге и падает на Джуёна. Они сталкиваются головами, задевают телами Чону, и он на автомате айкает. Тем временем Ли Джэхён проваливается коленом между бёдер Джуёна и неловко седлает одно из них, схватившись за шею свободной от телефона рукой, однако мобильный всё равно через секунду приземляется между ног Чону.       — Извини, я-       Во время падения Джуён машинально взял Джэхёна за талию, и сейчас, осознав это, замирает, а затем подрывается с места. Когда Джэхён из-за спешки заваливается назад, Джуён издаёт нечленораздельный звук и пытается поймать его за рукава кожаной куртки, но безуспешно. Охнув, Джэхён всё-таки с грохотом оказывается на спине, и его ноги, зацепившиеся за бёдра Джуёна, выгибаются под неестественным углом. Джуён с извинениями поднимается и протягивает к Джэхёну ладони, но тот уже переворачивается на живот, помогает себе сам и с бешеным выражением лица подскакивает к Чон Джэхёну. — Чон Джэхён-щи!       — Прикольно, да? — Чон Джэхён улыбается, пряча большие пальцы в передних карманах джинсов, и Ли Джэхён с пунцовым лицом подносит к его носу дрожащий палец. — Прям как в твоих любимых любовных дорамах.       — Я сейчас тебе любовную дораму устрою, — гневно шипит Ли Джэхён, и его указательный палец перемещается куда-то в сторону Чону и Джуёна. — Мне сделать это? Озвучить то, что не можешь ты?       — Хах, удачи. Там такой запущенный случай, что даже если ты скажешь прямо, тебя не поймут.       Когда-то несколько лет назад мама сказала, что иногда мир двигается для Чону слишком быстро, и сначала он очень долго возмущался из-за этого, но потом начал периодически осознавать всю правдивость высказывания. Чону не понимает, что сейчас происходит, и почему сонбэ говорят про любовные дорамы, но понимает, что остальные сбегающие с языка Ли Джэхёна угрозы звучат забавно. Нет, Чону никого не принижает, и у него нет кинка на размер, но всем в этой компании известно, что Ли Джэхён самый маленький, поэтому его обещание поколотить Чон Джэхёна сложно воспринимать всерьёз. Это всего лишь наблюдение со стороны, однако Ли Джэхён в сравнении с Чон Джэхёном и Джуёном кажется стройным и прозрачным. Поэтому, когда он замахивается, чтобы ударить Чон Джэхёна в грудь, тот даже не вздрагивает из-за удара.       Или у Чону на самом деле кинк на размер, и всё выше сказанное можно опустить.       — Сонбэ, подождите, — Джуён подскакивает к старшим и осторожно указывает на ребро ладони Ли Джэхёна. Тот переворачивает её и ахает, замечая кровь. — Это я Вас, наверное задел, когда, эм. Да, эм.       — Ты не виноват, Джуён. Спасибо, что попытался минимизировать ущерб, — застеснявшись, Ли Джэхён прячет глаза на уже засыхающей крови на неровном порезе, и играется пальцами другой руки с кожаными ремнями на рукаве.       Весь гнев словно испарился, когда Джуён подошёл к нему, и Джэхён чешет порозовевшее ухо. Джуён, прочищая горло, нервно кивает, и тоже смотрит куда-то вниз, двигая носком обуви по гладкому паркету. Чон Джэхён сбоку от них выглядит так, будто спас целую планету, и Чону истощённо вздыхает, откидываясь на спинку диванчика с телефоном Ли Джэхёна в обеих руках. Чону устал ничего не понимать, но он не виноват, что все вокруг ведут себя слишком странно.       Может ли вселенная подарить ему хоть немного озарения?       — Эй, Джуён, там давно пришла твоя очередь, — говорит Чон Джэхён, дёргая подбородком в сторону дорожки. Джуён, проморгавшись, поворачивается туда и, один раз оглянувшись на Ли Джэхёна, идёт к возвратнику.       — Спасибо, — забрав телефон, Ли Джэхён присаживается на расстоянии от Чону, и они вдвоём наблюдают за тем, как Джуён сбивает восемь кегель.       Далее к дорожке уходит Чону, и он выбивает страйк. Не ожидав от себя такого, Чону разворачивается к диванчику и в победном жесте поднимает обе ладони. Джуён показывает ему большой палец, как и Ли Джэхён, который радостно улыбается, щурясь на электронное табло, чтобы рассмотреть счёт.       — Ли Джэ-сонбэ, а Вы случайно не знаете какие-нибудь кружки, или в университете есть дополнительные активности? — осторожно интересуется Джуён, когда они проводят какое-то время в относительной тишине, и до подведения итогов первого раунда остаётся пару кругов. — Чтобы не сидеть в общежитии и скучать.       — В конце сентября будет ярмарка кружков, — отвечает Ли Джэхён, пока Чон Джэхён лениво взмахивает рукой, отпуская ярко-оранжевый шар, и тот сразу же попадает в желоб. — У нас много разных кружков, некоторые основаны на ваших будущих профессиях.       — Мы с Хэрим видели бассейн, — вспоминает Чону, вместе с остальными наблюдая, как шар Чон Джэхёна во второй раз попадает в желоб на середине дорожки. — Давай сходим?       — О, а можно с вами? Пожалуйста? — оживает Ли Джэхён, крутя головой, так как сидит между Чону и Джуёном, и в этот момент к диванчику подходит Чон Джэхён с недовольным выражением лица. — Мне не с кем. У Юхённи аллергия на хлорку, Ёнхун принципиально не носит шапочки для плавания, потому что они не идут ему, а Джэхён- Эм.       — Живым меня в воду не затащить, — хмыкает Чон Джэхён, буквально падая на оставшийся кусочек чёрной обивки, и колено Чону вспыхивает неожиданной болью от столкновения. Двинувшись, он сжимает колени вместе, и Ли Джэхёну приходится закинуть ногу на ногу, чтобы они уместились вчетвером. — Я не полезу туда даже под страхом смерти.       — Вы не умеете плавать? — искренне, но с настороженной окраской уточняет Джуён, высовываясь из-за Ли Джэхёна и Чону, и Чон Джэхён кривит губы в самодовольной ухмылке; на его правой щеке проступает ямочка.       — Я плаваю лучше вас всех вместе взятых, — фыркает он и с расслабленным выдохом облокачивается на спинку диванчика. Чону слишком ясно ощущает его тепло правой частью тела.       — Не слишком ли это самодовольно, Вам так не кажется? — фыркает в ответ Чону, с сомнением приподнимая брови, и Чон Джэхён встречает его взгляд с уверенностью, горящей в тёмных глазах.       — Я плавал почти каждый день на протяжении тринадцати лет, мне не кажется, — если настроение Чон Джэхёна и меняется, то едва уловимо. Незаметно пробежавшись кончиками пальцев по чёрному прямоугольнику на левом предплечье, он толкает колено Чону своим. — Не понимаю, ты что, хочешь увидеть меня в плавках?       В голове Чону мелькают призрачные представления о том, как Чон Джэхён может выглядеть полуголым, и он усиленно трясёт головой, прикусывая язык. По его позвоночнику проходится незнакомая дрожь, останавливающаяся в нижней части живота.       — Нет, я хочу увидеть Вас без них, — язвит Чону, смело смотря Чон Джэхёну в глаза, и молится, что тот не заметит, как он нервничает. Чон Джэхён смотрит на Чону в ответ с лёгкой усмешкой, а затем опускает красноречивый взгляд на свою промежность и щёлкает языком.       — Не дождёшься.       — Эм, Джуённи, я думаю, что тебе пора к дорожке, — с неловким смешком говорит Ли Джэхён, и Чону словно выходит из транса. Отвернувшись от Чон Джэхёна, он ловит подозрительное выражение лица Джуёна, и с вопросом моргает.       После этого неуклюже-шутливого разговора все погружаются в боулинг, и оставшийся час они играют в компании непринуждённого разговора, заразительной поп-музыки и криков детей за соседней дорожкой. Когда выигрывает дуэт Джуёна и Чон Джэхёна (на самом деле, выигрывает один Джуён, потому что второй участник принёс всего пять очков), Ли Джэхён замечает, что Чон Джэхён нагло халтурил, и оплачивает второй час игры. Но сначала они перекусывают пиццей за столиком необычной формы, и Чону отключается во время долгого рассказа Ли Джэхёна о том, как он с мамами впервые увидел Меркурию.       Со всей шпионской сноровкой Чону пытается найти в действиях Чон Джэхёна малейший намёк на то, что ему нравится Джуён, но ничего не находит. Чон Джэхён сидит справа от Джуёна напротив Ли Джэхёна и обыденно макает оставшиеся корочки в чесночный соус, и в его действиях нет ничего подозрительного. Он даже не поворачивается к Джуёну, когда тот втягивает в плечи и опасливо что-то спрашивает у него.       Второй раунд игры в боулинг выиграет опять не их с Ли Джэхёном команда, и Чону старается не расстраивается, хоть проигрыш и слегка задевает его эго. Покинув торговый центр, они курят недалеко от машины, пока их не прогоняет пожилой охранник, и Ли Джэхён отвозит всех обратно в общежитие.       Попрощавшись в коридоре, Чону и Джуён скрываются в своей комнате и проводят оставшееся до вечеринки время вместе: Джуён пересматривает одну из старых дорам, поставив лаптоп на кофейный столик, Чону составляет ему компанию на диване и перечитывает учебник, восполняя те пробелы, которые он пропустил, отсыпаясь на лекциях.       Где-то в районе семи в дверь стучат, и Чону, переворачивая страницу, кричит, что та открыта. Возможно, так делать небезопасно, но Чону доверяет тётушке Лим и её железной руке.       — Приветик, — дверь плавно открывается, и у косяка появляется голова Хэрим, её длинные волосы скользят светлой волной вниз. Спустя короткую секунду над головой Хэрим возникает голова Ёнтэка.       — Здарова.       — О, вы пришли вместе.       — Да, Ёнтэк-а зашёл за мной, — почесав нос, Хэрим скрывается за стеной, а потом заходит в комнату, вышеупомянутый парень следует за ней. — Вы готовы ехать?       — Да! — захлопнув крышку лаптопа, Джуён вскакивает на ноги, и Хэрим проходится по его длинной фигуре беглым взглядом. В её глазах что-то мелькает, брови всего на мгновение хмурятся, но Джуён успевает заметить это. — Что-то не так?..       — Не-ет, всё в порядке, — робко отвечает Хэрим, неосознанно поправляя розовый пояс в виде атласной ленты на длинной плиссированной юбке, и Чону внезапно узнает пробежавшие в её глазах эмоции.       — Она считает, что тебе нужно переодеться.       — Нет-нет! — начинает Хэрим, мотая головой и тряся ладонями, но Чону уже встаёт с дивана и уверенно идёт к общему шкафу в углу. — Я не-       — Вот видишь, Джуён, я не один такой, — жеманно указав на юбку и блузку Хэрим и праздничную рубашку Ёнтэка с двумя расстёгнутыми пуговицами, Чону издаёт звучное ага! и шустро роется в одежде Джуёна.       — А что не так с этим?.. — непонимающе хмурится Джуён, опуская глаза к своей большой футболке и мешковатым брюкам-карго. Хэрим морщит нос и прикусывает накрашенную губу, пытаясь подобрать слова.       — Всё так, не обижайся… просто это вечеринка старшекурсников, а мы первокурсники? И мы должны произвести хорошее впечатление?.. — Хэрим поворачивается к Ёнтэку за поддержкой, но тот пожимает плечами.       — Я надел эту рубашку только потому, что Шиён-нуна сказала, что выкинет все мои худи, если я приду в одном из них.       — Не обращай на них внимания, Хэрим-а, ты права. — Чону зажмуривается, так как цветные вещи начинают плыть перед глазами, и часто моргает. — Иди ко мне, я не могу работать один.       Просияв, Хэрим присоединяется к Чону и под гортанный стон Джуёна внимательно передвигает вешалки из стороны в сторону. С её поддержкой под боком Чону обретает потерянную днём уверенность, и они единогласно выбирают редкую для гардероба Джуёна неклетчатую рубашку с коротким рукавом. Она светло-голубая с логотипом известного бренда на груди, и Хэрим смело вручает Джуёну металлическую вешалку.       — Переодевайся, Джуён-а!       — Слушаюсь, — цыкнув, Джуён забирает рубашку, ловит брошенные Чону синие джинсы и возвращается к дивану. Бросив её на вельветовую обивку, Джуён закидывает руки за голову и тянет за ворот футболки. — Меня окружают одни узурпаторы…       Заторможенно ойкнув, Хэрим зажмуривается и отворачивается к дверцам шкафа, а Ёнтэк, спрятав ладони под мышками, глухо смеётся.       — Ой, — тоже ойкает Джуён, прижимая к голой груди футболку. Чону, не сдержавшись, фыркает. — Я забыл, что ты девочка- В смысле, я помню, просто- У меня не было друзей-девочек, поэтому-       — Я поняла, — мягко хмыкает Хэрим, поджимая уголок губ, и продолжает смотреть на внутренние стены шкафа. — Переоденься, пожалуйста.       Ёнтэк ещё раз смеётся, и Чону, мельком глянув него, вдруг понимает, что тот редко принимает участие в разговорах, а часто отмалчивается и слушает всех с полуулыбкой. Поэтому Чону поворачивается к нему и, с издёвкой «поиграв» бровями поверх головы Хэрим, кивает в сторону Джуёна.       — Спорим, он просто хотел похвастаться своими титьками?       — Йа! — протестует Джуён в одних брифах, метая на смеющихся парней убивающий взгляд, и пытается удержать равновесие, пока вытряхивает правую ногу из брюков-карго. Хэрим, заметив упавший рукав ярко-зелёной толстовки, аккуратно возвращает его обратно на полку. — Вы не знаете, сколько на эти «титьки» ушло усилий.       О нет, Чону как раз знает. В старшей школе у Джуёна была фаза «спортзала», когда он проводил большую часть времени, тягая гири или бегая на дорожке (или что там можно делать, Чону не в курсе), и в один момент превратился в человеческий шкаф. Чону таким не интересовался, поэтому сейчас не может похвастаться широкими плечами или округлыми бицепсами. Зато он компенсирует это стройностью и плавными линиями там, где у Джуёна резкие и твёрдые, как скала, мышцы.       — Я всё, Хэрим, можешь повернуться.       — Супер! — закрыв створки шкафа, Хэрим оглядывает подходящего к ней Джуёна и задумчиво мычит. Джуён, обхватив себя за локоть, неуверенно опускает к ней голову. — Что-то опять не так?..       — Позволь я кое-что сделаю, — протянув к Джуёну руки, Хэрим стильно вытаскивает одну из пол рубашки, а остальное заправляет за чёрный ремень. Джуён втягивает живот, когда чувствует щекотное прикосновение, и Чону протискивается мимо них, чтобы посмотреть на своё отражение в окне, за которым потемнело. Жаль, что в их комнате нет зеркала, а в ванной оно слишком маленькое. — Готово!       — Спасибо.       — Ну что, идём? — Ёнтэк нетерпеливо переступает с ноги на ногу, успев отойти к двери, и что-то печатает в телефоне. — Гахённи уже там.       Дождавшись Чону, который решает проверить свой внешний вид в последний раз, все выходят на улицу (тётушка Лим как будто знает, куда они направляются, и предельно серьёзно приказывает много не пить), и Ёнтэк заказывает такси. Во время поездки Хэрим, зажатая между Джуёном и Чону, говорит, что днём много прочитала про сексуальную ориентацию и даже посмотрела документальный фильм, и Чону с облегчением отвечает на все её вопросы и подтверждает, что бисексуальность не обязательно означает равное влечение к обоим полам. Это даёт ему окончательное подтверждение, что Хэрим никогда не была гомофобкой. Она просто выросла в маленькой деревне, где нетрадиционная сексуальная ориентация считалась болезнью как, например, обычная простуда, и рядом с ней не было никого, кто мог бы объяснить.       Спустя почти час такси останавливается напротив стеклянного небоскрёба, уходящего в серые облака, и Чону, поражённо открыв рот, заторможенно вылезает на улицу вместе с замолчавшей от удивления Хэрим.       — А нам куда?.. — с дрожащим вдохом спрашивает Джуён и вместе с ребятами задирает голову. Ёнтэк смущённо поводит плечами, оплачивая такси, и оно уезжает, оставляя после себя выхлопные газы.       — На самый верх.       — Омо, — говорит Чону со всё ещё открытым ртом, и Ёнтэк ведёт их в большое и светлое фойе. Двери для них открывает швейцар в тёмно-синей форме с золотыми вставками. Он приветствует Ёнтэка по имени и фамилии с глубоким поклоном, и изумлению Чону нет предела. — Господи Сон Ёнтэк-щи? Как… это?       — Мой отец, эм, точнее, отчим, это отец Сонюна-хёна, он генеральный директор GS Group , — Ёнтэк кривится, словно ему неприятны расспросы, и, преодолев фойе, давит на круглую кнопку вызова лифта. — Моя мама — обычный секретарь.       — Так ты чеболь? — ахает Хэрим, не переставая оглядываться, и проводит ладонями по гладкой ткани юбки. Чону невольно радуется, что они решили красиво одеться для вечеринки и всё-таки заставили Джуёна. — Почему ты тогда живёшь в общежитии?       — Нет, не я. Хён. Не думайте, что мы супербогатые или «крутые». Мама и отчим дают нам полную свободу действий. Я даже не ощущаю, что у меня есь деньги, — зайдя в лифт, Ёнтэк нервно нажимает на последний этаж. Чону против воли рассматривает его наряд, всё ещё пребывая в шоке. У Ёнтэка обычная одежда и iPhone непоследней модели, по нему и не скажешь, что его семья богата. — Пожалуйста, забудьте об этом. Я хочу жить той жизнью, которая была у меня до свадьбы мамы и отчима.       — Извини, мы не хотели…       — Да, извини…       — Да…       — Ничего страшного, — отвечает Ёнтэк с понимающей улыбкой, и все пять минут, что они едут до последнего этажа, проходят в тишине. Когда двери открываются с приглушённым дзынь, Ёнтэк расправляет плечи, смахивает со лба прядки, выпавшие из поднятой гелем укладки, и поправляет перекрутившиеся в ушах кресты. — Только чур не стесняться, вы такие же гости как и остальные!       Все трое смеются, переглядываясь, и Ёнтэк даёт знак следовать за ним по светлому коридору. После поворота за угол их взору предстают двойные чёрные двери и небольшие группки людей.       — Оппа! — Чону, Джуён и Ёнтэк на автомате одновременно оборачиваются, и к ним подпрыгивает Гахён. Её тёмные волосы собраны в прямой хвост, на худом теле болтается рваная футболка с логотипом рок-группы и короткие шорты, а под ними — специально порванные колготки. — Наконец-то, тут так скучно.       — С тобой тоже безумно «весело», — ехидничает кто-то, и, глянув поверх плеча Гахён, Чону замечает Ли и Чон Джэхёнов, Юхён и Ким Ёнхуна. Оттолкнувшись от стены каблуком берца, тот продолжает говорить: — Зато знаешь, где будет реально весело? Со мной на свидании.       — Ей восемнадцать, оппа, — осуждающе говорит Юхён, однако улыбается и подталкивает Ёнхуна локтем. — И у тебя есть девушка, но это, видимо, неважно.       — Бывшая девушка, вообще-то, — Ёнхун отмахивается, со стуком перекатывая языком леденец, и с намёком смотрит на Юхён и Джэхёнов. — Я не буду встречаться с тем, кто пишет гомофобные посты про моих друзей в своём блоге. Это оскорбляет и мою сексуальную ориентацию, так, на секундочку.       — Она меняется у тебя каждую неделю, Ёнхун-а, ты уже определись, — с шутливым порицанием и смехом выдыхает Ли Джэхён и приветственно кивает младшему курсу. — Привет, ребят.       — Как я могу определится, нравятся мне мальчики или девочки, когда на свете так много вариантов? — причмокивает Ёнхун, поправляя полы ярко-красного пиджака, и из-за ворота выглядывает тонкий чокер. Сегодня Чону может рассмотреть его вблизи, а не со сцены, и в его животе что-то на секунду сжимается. Ёнхун высокий и стройный, его чёрные волосы подстрижены под андеркат, и благодаря им, бледной коже и тёмным кругами под глазами он чем-то похож на вампира. Поймав взгляд Чону, Ёнхун знающе ухмыляется и подмигивает ему. — Так много вариантов.       Глаза Ёнхуна переходят на Джуёна, с заинтригованным блеском надолго задерживаются на нём, а потом перемещаются на Хэрим. Мгновенно покраснев, Хэрим отступает за Чону и Джуёна и прячется за их спинами.       — Не надо стесняться, малышка, как тебя зовут?       — Назад, Ким Ёнхун-щи, назад, — схватив Ёнхуна за воротник пиджака, Чон Джэхён оттаскивает его к себе и приобнимает за плечи. Хэрим продолжает смотреть на Ёнхуна с неизвестной смесью эмоций, как и Ёнхун, едва ли отреагировавший на Джэхёна. — Вам противопоказано знакомиться с первокурсниками.       — Чтобы определиться, мне необходимо знакомиться и с мальчиками, и с девочками, — хмыкает Ёнхун, не двигаясь, и просовывает палец под подмышку, чтобы ткнуть Джэхёна в грудь. — Вдруг я всё-таки бисексуал? Или гетеро? Или гей? Хочу быть таким же уверенным, как и ты, Чон Джэ-я.       — Да. Я уверен, когда кого-то хочу, — Джэхён начинает довольно улыбаться, копируя ухмылку Ёнхуна, и его глаза почему-то переходят на Чону. Встретившись взглядом с Джэхёном, Чону заторможенно моргает, но на него уже не смотрят. Наверное, Чону показалось. Рядом с ним стоит Джуён, поэтому, если Джэхён и вложил в свои слова намёк, он смотрел на него. Хотя Чону не уверен. Ему стоит продолжить наблюдение за этими двумя. — И всё же не трогай наших хубэ.       — Как будто я буду пристав- Йа! Чхве Чанхи! — вырвавшись и глянув куда-то за спины первокурсников, Ёнхун выпрямляется, встряхивает пиджак и, не прощаясь, покидает образовавшуюся компанию.       — Отъебись! — гаркает кто-то, и Чону крутит головой, но так и не находит, куда исчез Ким Ёнхун. Его внимание всё равно не задерживается на этом, потому что чёрные двери напротив открываются, и на пороге появляется Ли Шиён.       — Итак, дамы и господа, вы знаете правила: ничего не ломать, внутри не курить, через балконные ограждения не перевешиваться, не мусорить, сексом не заниматься, а если решите заняться, — Хан Йесо, я говорю это персонально тебе — убирайте за собой и проветривайте комнату. Я не хочу, чтобы мой дом пропах спермой и потом.       — Боже, как смущает, — жмурится Ли Джэхён, потирая виски кончиками пальцев, и Юхён хихикает. Повернувшись через плечо, она находит примерно одинаковые лица первокурсников. — Это же негигиенично…       — Смотря про какой вид секса ты говоришь.       — Джэхён-а!       — Что, Джэхён-а?       Закатив глаза из-за короткой перепалки Джэхёнов, Юхён отступает назад, вставая к Чону и Хэрим, и Ли Шиён заканчивает свою речь:       — Самое главное: моей младшей сестрёнке алкоголь не давать. Увижу — не знаю, что сделаю. А теперь давайте отпразднуем начало нашего последнего года!       Гахён гортанно стонет, складываясь пополам, и Ёнтэк поддерживающе хлопает её по сгорбленной спине. Шиён тем временем отшагивает, впуская первых студентов внутрь, и Чхве Сонюн, подошедший позже, чмокает её в висок и приобнимает за талию. Теперь Чону понимает, что не зря определил, что важный (в хорошем смысле) вид Чхве Сонюна делает его похожим на принца древней страны. В каком-то смысле он и есть принц.       Покинув коридор, Чону так же невоспитанно, как и на улице, открывает рот, и какое-то время не двигается, блуждая взглядом по окружающей обстановке. Это не квартира, это, чёрт возьми, самый настоящий пентхаус: обстановка чистая и светлая, в современном стиле, одна из стен, за которым находится длинный балкон, полностью состоит из высоких окон; это огромное пространство, одновременно являющееся столовой, кухней и гостиной, разделённой тем, что разные части находятся на возвышении; по середине так называемой гостиной много пространства для танцев, кожаный диван и плазменный телевизор. В правой части, над кухней и столовой, идёт стеклянная лестница с дубовым основанием. Чону видел такое лишь в дорамах про чеболей, серьёзно.       — Как жаль, что Алекс-онни пропускает эту красоту, — вздыхает Хэрим, вытаскивает из незаметного кармана на юбке телефон и начинает всё фотографировать.       — Нам точно можно здесь находиться? — обхватывая себя руками, уточняет Джуён у Ёнтэка и Юхён. На его лице слишком очевидное нервозное выражение. — Мы же первый курс.       — Конечно можно, не переживай даже, — улыбается Юхён и смотрит на Хэрим, уже закончившую делать фотографии. — Тебя зовут Чон Хэрим, да?       — Угу. А Вы Ким Юхён-сонбэ?       — У нас небольшая разница в возрасте, поэтому можешь обращаться ко мне имени, — разрешает Юхён, внезапно прищуриваясь, и вежливо указывает на лицо Хэрим. — Расскажешь, как делаешь такой бомбезный макияж с блёстками и звёздочками?       Хэрим робко кивает, начиная широко улыбаться из-за комплимента, и девушки уходят, о чём-то разговаривая. В этот момент включается музыка, и Чону машинально вздрагивает из-за громкости. Ёнтэк тоже покидает их компанию, махнув группе незнакомых парней и девушек, и тогда Гахён хватает Чону и Джуёна за руки и уверенно тащит в сторону кухни. Проигнорировав лестницу и с кряхтением забравшись на возвышение, Гахён всё также целенаправленно обходит кухонный остров и заглядывает в холодильник. Людей в пентхаусе становится всё больше, многие стремятся взять алкоголь, поэтому Гахён, юрко прижав к груди две прозрачные бутылки, прячется под лестницей, где начинается неосвещённый коридор, и Чону и Джуён, переглянувшись, догоняют её.       — Давайте напьёмся? — предлагает Гахён с озорным блеском в глазах и знающе открывает первую бутылку: крышка с лёгкостью откручивается. Чону понимает, что это водка при первом же взгляде на повёрнутую к нему этикетку. — Мне интересно, как я буду чувствовать себя с алкоголем в крови.       — Но Ли Шиён-сонбэ ск-       — Перестань, Джуён-оппа! Мы первокурсники, которых пригласили на вечеринку выпускников, тебе не хочется оторваться? — Гахён приседает, и Чону следует за ней на пол. Музыка отбивает в мраморную плитку, и всё вокруг наполняется смехом, выкриками и счастьем других людей. — Ты что скажешь, оппа?       Чону прикусывает нижнюю губу, гипнотизируя бутылку, и сомнения окутывают каждую клеточку его тела. С одной стороны, он никогда не пил такое количество алкоголя, чтобы запьянеть, и ему тоже интересно посмотреть на свою «пьяную» версию, а с другой, он боится, что они перейдут черту. Это первая вечеринка, на которую их с Джуёном пригласили, но Чону знает из иностранных фильмов, что можно натворить дел, если перебрать.       Гахён смотрит на Чону с ожиданием, её тёмные глаза прожигают в нём дыру, и только начавшаяся вечеринка уже набирает обороты: краем глаза Чону видит, как старшие студенты чокаются цветными чашами круглой формы, и кто-то выходит на импровизированный танцпол между гостиной и стеклянной стеной у балкона.       — Тут много взрослых, если что. Мы не поранимся, не бойтесь, — не дождавшись, Гахён делает большой глоток водки, и её тут же скрючивает, но она всё равно довольно улыбается. — Главное, прятаться от Шиён-онни и Сонюна-оппы. От Ёнтэка-оппы тоже можно, он зануда.       Уперевшись коленом в плитку с подогревом, Чону поворачивает голову к Джуёну и находит в его глазах то, что сейчас находится в его сердце. Это колебание, борющееся с желанием. Хлопнув Джуёна по крепкому бедру, Чону возвращается к Гахён и твёрдым жестом требует передать ему бутылку.       — Ура!       Радостно воскликнув, Гахён сначала приобнимает Чону за шею, а следом прижимается на секунду к Джуёну, из-за чего он чуть не давится водкой.       — Только делаем перерывы, — строго обозначает Чону, снова забирая бутылку, и Джуён, вытирая рот тыльной стороной ладони, показывает другой жест окей.       Алкоголь в прямом смысле этого слова прожигает его горло и пищевод, поэтому Чону долго кашляет, дыша ртом. Однако продолжает пить, потому что где-то глубоко внутри ему всегда хотелось попробовать студенческую жизнь на вкус. Оказывается, на вкус она как горечь водки, запах свежих ароматизаторов для дома, безумно громкая поп-музыка, которую можно прочувствовать подошвами, и тайные улыбки Джуёна и Гахён.       Уничтожив первую половину бутылки, они прячут её вместе со второй в основании лестницы (Гахён говорит, что была здесь миллион раз и знает все потайные места) и выходят на бесконечно длинный балкон. На такой высоте бушует ветер, и Чону мгновенно замерзает. Джуён боится подойти к перилам, поэтому он и Чону курят у каменной лавочки с живым и неизвестным растением в горшке, и Гахён поторапливает их.       Закончив с сигаретами и заправившись второй порцией алкоголя, Чону, Джуён и Гахён присоединяются к старшим студентам на танцполе и скрываются от Ли Шиён, проходящей вместе с Юхён и Хэрим. Сочетание водки и никотина стремительно делают своё дело, и спустя пять минут голову Чону начинает кружить. Наверное, это первая стадия опьянения.       Навыки Чону в танцах оставляют желать лучшего, он может подстраиваться под любую музыку и не выглядеть при этом дураком, но сегодня следить за собой почему-то не хочется. Ли Шиён составила плейлист из старой американской музыки, которая в своё время была известна и в Корее, и Чону узнаёт многие песни. В основном это Кеша, Ники Минаж, Рианна, Бритни Спирс, Джастин Бибер и один раз даже Джей Пак, и кто в двадцать первом году не знает этих людей?       Гахён танцует в сто раз лучше не беспокоящегося Чону и деревянного Джуёна, и из них получается забавное трио, так как каждый двигается по-своему, и не все попадают в музыку, но это неважно. Важны лишь комфорт и эйфория момента. Жизнь Чону можно назвать скучной и однообразной, и, когда вчера он сказал Чон Джэхёну, что не делал в жизни ничего прикольного, он не соврал. Тайная «пьянка» с Джуёном и Гахён и прятки с сигаретами от родителей — единственное, что выбивается из скучного распорядка Чону.       Прервавшись на второй перекур и новый круг водки, ребята возвращаются на танцпол, и Чону двигает плечами под чью-ту песню, возможно, под Криса Брауна, и трясёт головой. Неуложенная чёлка попадает на глаза, водолазка прилипает к телу второй кожей, и Чону закатывает чёрные рукава. Поймав его движения, Джуён расстёгивает верхние пуговицы рубашки, открывая загорелую шею и ключицы, и, находясь близко, Чону видит, как по чужому кадыку стекает капелька пота. Да уж, либо здесь максимально жарко, либо они втроём вошли в следующую стадию опьянения. Неудивительно, если учитывать, что первая бутылка давно закончилась.       — Пойду пописаю! — кричит Чону спустя долгие танцы под оглушающую музыку и наклоняется в пространство между Джуёном и Гахён. Те кивают, не прекращая двигаться, и Чону разворачивается к лестнице.       Очевидно не имея ни малейшего понятия, где находится ванная комната, Чону по наитию шагает по тёмному коридору и открывает все незапертые двери. Обнаружив в конце туалет, Чону неуклюже делает все дела, моет руки, глупо удивляясь крану с сенсорным управлением и автоматической подаче бумажных полотенец, и долго смотрит на своё отражение. На свои лохматые волосы, красные щёки и нездоровый блеск в глазах. Да, Чону определённо запьянел. Но насколько сильно? Какая это стадия, и когда начинается та, после которой он ничего не запомнит?       Чону слышал, что некоторые люди под влиянием алкоголя начинают грустить, но не хочет быть среди них, поэтому хлопает себя по горящей щеке, вдавливает палец в кристально чистое зеркало и говорит отражению не хандрить. Никакой грусти сегодня! Сегодня Чону впервые в жизни напивается и танцует до упаду со своим лучшим другом и новой подругой.       Выбравшись из ванной комнаты, Чону доходит до лестницы и приседает в поисках водки, решив переставить её ближе к танцполу (ему-то можно пить, поэтому никто не отберёт), но в основании ничего нет. Непонимающе нахмурившись, Чону теряет равновесие, падает на пятую точку, и сзади раздаётся низкий смех, а также звон стекла.       — Не это ищешь?       Проехавшись джинсами по гладкой плитке, Чону щурится, вглядываясь в темноту, и его брови замедленно поднимаются.       — Джэхён-са-анбэ!       Чон Джэхён стоит в нескольких метрах от Чону и держит у груди три бутылки водки. Три чужие бутылки водки, которые Чону взял вместе с Гахён и Джуёном! Вскочив, Чону снова теряет равновесие, ударяется коленом и, выпрямившись, спешит к Джэхёну.       — Как Вы нашли их?!       — Как думаешь, кто показал Гахённи все тайники? — когда Чону протягивает руки к бутылкам, Джэхён плавно отступает вправо, и тот расстроенно пыхтит. — О, да ты пьян.       — И что?! Будете ругать?!       — Нет, мне плевать.       Стоит Чону приблизиться, его обдаёт знакомым запахом клубничных сигарет и дезодоранта. Сегодня в запахе Джэхёна мелькает алкоголь, и Чону подозревает, что и от него самого пасёт за километр. Но ему тоже плевать. Джэхён говорил, что он напьётся, а чем хуже Чону?       — Держи, — ему отдают три бутылки с разным количеством содержимого, и Чону приседает, пытаясь всё удержать. Джэхён почему-то остаётся стоять рядом, пряча пальцы в задних карманах на джинсах. Сглотнув, Чону наблюдает, как Джэхён скользит глазами по всей его фигуре, замедляясь на дырках на джинсовой ткани, и его сердце невольно отзывается.       Бам.       — Развлекаешься?       — Да. А В-вы?..       — Очень, — Джэхён склоняет голову, его губы трогает улыбка, скрывающая что-то опасное, но завлекающее, и Чону глубоко вдыхает тёплый воздух носом. В гостиной на полной громкости играет «Womanizer» Бритни Спирс, и его сердце не перестаёт стучать в такт битам на припеве. Если оно не успокоится, Чону погибнет.       — Тот парень, который Вам нравится, он сейчас здесь?!       Чону даже не понимает, как вспомнил об этом и как спросил. В одну секунду его рот открывается, а в другую Джэхён прищуривается и шагает вперёд, ближе к Чону. Тот шагает назад и продолжает так идти, потому что Джэхён не останавливается. Он пристально смотрит на Чону, и Чону, не выдержав напряжения, что Джэхён создаёт одним своим присутствием, начинает разворачиваться.       — Почему ты вечно спрашиваешь меня о том парне? — тихо и оттого низко спрашивает Джэхён, опережая Чону, и подталкивает его грудью. Чону, потерявший координацию из-за опьянения, всё-таки разворачивается боком, заваливается в сторону и врезается плечом в стену, бутылки из-за столкновения звенят. Перед носом Чону неожиданно появляется татуированное предплечье. — Что ты сделаешь, если я скажу тебе, кто он?       Чону пялится на вытянутую руку, на которую опирается Джэхён, у своей головы, и с испугом поворачивает голову. Джэхён смотрит на него сверху вниз, его губы слегка растянуты в дразнящей улыбке, а каштановые волосы падают на лоб. Джэхён красивый, Чону подмечает это не в первый раз, и всё же не может перестать восхищаться. Ему хочется протянуть палец и ткнуть в глубокие ямочки, огладить острую линию челюсти, пробежаться по пирсингу. А ещё лучше снова, как вчера, дотронуться до татуировок и узнать истории, которые скрываются за ними.       — Что ты сделаешь, Ким Чону?       — Я помогу Вам заинтересовать его, — с дрожью в голосе отвечает Чону, потому что очередь доходит до губ Джэхёна, и всё его естество встряхивает. Если Чону поможет Джэхёну, он будет целовать того парня, и почему-то эта мысль очень не нравится Чону. Его даже слегка мутит, когда он представляет, как Джэхён с кем-то целуется и держит в своих руках с самыми красивыми татуировками на свете. — Хотя бы намекните, скажите первую букву его имени.       Пожалуйста, пусть это будет не Джуён.       — «Чиыт» .       Бам.       Чону не может объяснить то, что чувствует, но с него как будто сходит вся радость от вечера. Не моргая, он смотрит на Джэхёна, и его нижние веки обжигает непрошенными слезами.       Неужели Джэхёну нравится его лучший друг?       — Я Вас понял, сонбэ.       Шмыгнув носом, Чону пригибается, ныряет под чужую руку и вылетает обратно в гостиную. Пришло время медленного танца, и Чону находит Джуёна и Гахён сбоку танцпола. Они плавно и очевидно пьяно двигаются под медленную песню, держась за руки на уровне груди Гахён, и стоят так далеко друг от друга, что между ними поместится ещё один человек.       — Привет, — Чону на секунду отворачивается, проводя ребром ладони по нижним векам, и на кухне недалеко от него останавливается Ли Джэхён. Он чему-то печально улыбается, скрещивая руки на груди, и облокачивается бедром на кухонный остров. — У тебя всё хорошо?       — Да, — вздыхает Чону, хотя всё, о чём он может думать, это высокая вероятность, что Джуён нравится Чон Джэхёну. — А у Вас, сонбэ? Почему не танцуете?       — Тот, с кем я хотел бы потанцевать, уже занят.       Чону пробегается взглядом по двигающимся студентам перед собой и повторно вздыхает. Вывалив все бутылки на кухонный остров, Чону разминает уставшие руки и сбивает с водки красную крышку. Алкоголь бодрит его, перебивая огорчение из-за произошедшего минутой ранее, и Чону продолжает пить, пока в голове что-то не пульсирует.       Чону должен радоваться за Джуёна, потому что и он, и Чон Джэхён замечательные люди и заслуживают счастья, но его тошнит. Возможно, в трезвом состоянии Чону бы понял, почему ему так не нравится его догадка, но сейчас он в состоянии лишь глотать водку и кислоту, крайне похожую ревность. Но это не ревность. У Чону нет причин ревновать.       Медленная песня заканчивается, начинается очередной хит Кеши, и Джуён и Гахён подскакивают к Чону. К их приходу он успевает выпить столько водки, что не чувствует губы. Облизнувшись, Чону протягивает бутылку Гахён, и она прячется за кухонный остров.       — Перекур? — предлагает Джуён, провожая отходящего Ли Джэхёна немигающим взглядом, и вытаскивает из кармана на груди красную пачку сигарет. Гахён передаёт ему бутылку, проводя по нижним зубам языком, и Чону яро кивает. Свежий воздух не заставит их протрезветь, но определённо остудит разгорячённые тела.       — Гахё-ё-ён-а-а, — зовёт Чону уже на балконе, когда Гахён смело движется в дальний угол, где стоят Ким Ёнхун и Юхён, и Джуён отшатывается к стене дома. — Не подходи к краю.       — Гахённи, — жалобно зовёт Джуён, когда его берут за руку и тянут к перилам. Они гладкие, ледяные и толстые, но не дают никакого ощущения безопасности, потому что присоединены к тонкому стеклу. — Я боюсь.       — Не бойся, оппа, — Ким Ёнхун оборачивается через плечо, затем, заметив первокурсников, расслабленно улыбается и разворачивается полностью. Джуён, приведённый Гахён, цепляется за перила как за спасательный трос и зажмуривается. — Ты посмотри на эти огни.       — С-страшно.       — Боязнь высоты? — понимающе уточняет Ёнхун, отодвигаясь, чтобы Чону встал рядом с Джуёном, и тянет себя за чокер. Чону ловит таинственный взгляд Ёнхуна, в котором явно проступает заинтересованность, и ему внезапно становится всё равно на предыдущие страдания. На Чон Джэхёне и Джуёне мир не сошёлся. Всегда есть другие варианты.       — Д-да.       — Не смотри вниз, и будет полегче.       Джуён заторможенно кивает, прикуривая дрожащими руками, и, пока Чону ждёт своей очереди, Юхён оглядывает первокурсников подозрительным взглядом. Её аккуратные пальцы с жёлтым маникюром освещаются кончиком сигареты.       — Вы втроём напились?       — А ты не видишь, что они в дрова? — хмыкает Ёнхун и предлагает Чону свою зажигалку. Сделав первую затяжку, Чону сразу же чувствует, как сочетание алкоголя и никотина доводит его состояние до максимума, и городские огни впереди расплываются в яркие пятна.       — Только не говорите оппе и хёну- Ой, какому хёну? У меня есть хён? Откуда? Я же девочка, у меня есть онни, — Гахён икает, закрывая губы кулаком, и хлопает длинными ресницами, поднимая к Ёнхуну голову. Наверное, это должно быть милым, но выходит пьяным и забавным. — Оппа, дай попробовать сигарету!       — Я не рискну потерять аппарат между ног, если Шиён-нуна узнает об этом.       — Па-а-ажа-алуйста.       — Ладно, я не могу отказать таким блестящим глазкам, — вытащив из внутреннего кармана пиджака тонкую сигарету, Ёнхун обхватывает её губами, поджигает, затянувшись, и вставляет в двигающуюся под музыку ладонь Гахён. — Держи, малышка.       — Ей восемнадцать, — напоминает Юхён, касаясь икры Ёнхуна носком туфли-лодочки. Она опять на каблуках и опять почти одного роста с Чону и Ёнхуном.       — Боже, Ю, я же не делаю ничего запрещённого. «Малышка» — всего лишь прозвище.       — Это твой кинк?       — Нет, в постели я называю девушек по-другому, — Ёнхун отворачивается от Юхён, чтобы стрельнуть в сторону Джуёна многозначительной ухмылкой. — Парней тоже.       Джуён на чужой подкат не обращает никакого внимания, потому что держится за перила одной ладонью так, что на тыльной стороне выступают вены, а кожа белеет, и Чону, с жалостью выпятив губы, обвивает его талию свободной рукой.       — Какой! Сегодня! Классный! День! — выкрикивает Гахён, уверенно затягиваясь и выпуская табачный дым через нос, что наводит Чону на мысль, что она пробовала курить раньше. — Я люблю! Вечеринки!       — Пьяные люди такие потешные, — Ёнхун перестаёт показательно разглядывать широкую фигуру Джуёна, возвращая взгляд на дёргающуюся макушку у своего плеча, и округляет вытянутую руку, словно обнимая воздух, когда Гахён свободно двигается под следующий трек и один раз чуть не падает на пятую точку. — Сколько вы выпили?       — Знает один лишь Бог вечеринок, — криво пожимает плечами Гахён и смело опирается грудью на перила. Из-за роста ей приходится подняться на носочки, чтобы посмотреть вниз. — Ва-ау, я сегодня в линзах и вижу каждую деталь! При! Кольна!       — Не свались, — предупреждает Ёнхун, опираясь локтем на стекло, так как очевидно не страдает из-за недостатка лишних сантиметров, и что-то спрашивает у Юхён, что уносит ветер.       Задрожав из-за проникающего под рукава воздуха, Чону прижимается к тёплому боку Джуёна, кладёт подбородок на его надплечье и смотрит на высокие здания впереди, оранжевые и красные огни, и шумные улицы. С такого расстояния остальной мир кажется маленьким. Незначительным.       Если подумать, то всё вокруг незначительно. Бессмертия не существует, люди в конце концов умирают, и по итогу их поступки не имеют большого значения.       Поэтому Чону стоит забить на ситуацию с Чон Джэхёном и парнем, который ему нравится. Он уже сказал себе это миллион раз, и сейчас, в миллион первый, окончательно смиряется с тем, что это не его дело. Даже если тот парень является Джуёном.       Главное, не забыть об этом завтра, потому что в голове Чону настоящий беспорядок, и мысли не хотят сортироваться. Они мешаются, накладываются друг на друга, и наполняют Чону странным ощущением, похожим не то на нетерпение, не то на желание что-либо сделать.       — Омо! Вы гляньте! — в голосе Гахён нет ни одного намёка на то, что она соображает, что делает. Чону дёргаёт головой, отвлекаясь от созерцания ночного Сеула, и Гахён упирается ногами в нижние перила, приподнимаясь. — Я и не замечала, что в Аллее есть такой красивый памятник! Только я не понимаю, что точно он изобра-       Левая нога Гахён соскальзывает, и она вскрикивает. Упав животом на тонкое стекло, Гахён начинает перевалиться вперёд, и Чону застывает. Он даже не понимает, что происходит, почему слышится треск и пьяный возглас Гахён, и почему Ёнхун ловит её за ворот футболки.       — Гахён!       Потеряв окончательный контроль над своими конечностями, Гахён оступается, полностью валится на металлические перила, и Ёнхун снова спасает её. Выкинув сигарету щелчком за стеклянное ограждение, он поднимает Гахён на руки и шустро переносит на скамейку из камня в скрытом от чужих глаз углу.       — Что произошло? — недоумённо спрашивает Гахён, икая, и вдруг закрывает рот обеими ладонями. Её лицо бледнеет, покрывается неровными болезненными пятнами, и она наклоняется к полу. Ёнхун, присевший на одно колено перед скамейкой, отводит голову в сторону и с терпеливым выражением лица ждёт, пока Гахён выворачивает на его чёрную рубашку. — Оп-па…       — Малышка, в следующий раз, когда захочешь увидеть меня без одежды, просто попроси, — хмыкнув, Ёнхун рывком стягивает пиджак, накидывает его на плечи Гахён и застёгивает первую пуговицу.       У его уха неожиданно всхлипывают, и Чону направляет на Джуёна непонимающий взгляд. Разжав пальцы и позволив тлеющей сигарете упасть на тёмно-серую плитку, Джуён шмыгает носом, и, когда он моргает, по его щекам стремительно текут слёзы.       — Гахённи- Ты- Ты могла умереть! Ты могла упасть! Это же высота! Очень страшная высота! — будто вспомнив, где он находится, Джуён как ошпаренный отскакивает от края, грубо толкая Чону в живот, и мечется в небольшом пространстве. Он напоминает запертого в клетке зверя и то подносит к лицу ладони, то отпускает их. Чону делает неуверенный в шаг его сторону, но остаётся на месте, потому что его начинает качать. — Ты бы умерла! И всё! Тебя не было!       — Я бы умерла-а? — растягивает слова Гахён, пьяно моргая, в то время как Ёнхун внимательно осматривает её и заглядывает в глаза, взяв лицо в свои ладони. Потом он прощупывает живот Гахён на случай скрытых повреждений и берёт за запястье с намерением измерить пульс. — Как эт-то?       — А вот так бы! Всё бы закончилось! Для тебя не было бы ни завтра, ни сегодня, ни послезавтра! Ли Шиён-сонбэ осталась бы одна!       — Как это?.. — повторяет Гахён, начиная плакать вслед за Джуёном, и Ёнхун, с доброй жалостью поджав губы, вытирает солёные дорожки костяшками указательных пальцев. Кажется, рвота на рубашке не волнует его. — Шиён-онни… Не говорите ей, что я пила! Онни, оппы, пожалуйста! Я умоляю вас! Я не хочу расстраивать её своей смертью!       — Мы не скажем, — ласково говорит Юхён, не смотря на Гахён, и, подняв руки, словно перед ней опасное животное, подходит к Джуёну. Чону, так и не справившись с головокружением, зажмуривается до золотистых пятен перед веками и сползает по скрипящему стеклу. — Джуён-а, всё хорошо. Гахённи в порядке.       — Она могла умереть! Я тоже мог умереть! И Чону-я бы умер! Это высота! Она опасна! И алкоголь!       — Мы далеко от ограждения, всё хорошо. Послушай свою Юхён-нуну. Или, если хочешь, можешь обращаться ко мне по имени, у нас небольшая разница, — приблизившись к Джуёну, Юхён берёт его за колотящиеся ладони, мягко скользит по ним пальцами и отводит к скамейке. — Давайте остановимся на этом?       — Х-хорошо, — сглатывает Чону, больно ударяясь затылком о стекло, и наблюдает, как Юхён усаживает Джуёна рядом с Гахён. — Извините…       — Перестань, знаешь, сколько у нас было таких ситуаций? — Юхён отмахивается с широкой улыбкой и, шурша юбкой, делает в его сторону шаг, но Чону с отказом качает головой. Чтобы мир перед глазами перестал крутиться, ему необходимо посидеть без движения. — Ой, вы посмотрите на этого будущего врача. Учится всего на втором курсе, а как важничает, а?       — Не закрывай глаза, секси-малыш, — Ёнхун игнорирует дразнящую ухмылку Юхён. Сдвинув брови, он поддерживает левой ладонью подбородок Джуёна, а другой раздвигает его веки, чтобы проверить зрачки. Закончив с Джуёном после проверки пульса, Ёнхун переключается на Чону, и тот чувствует противный запах рвоты, когда к нему наклоняются. — И ты, красавчик-малыш.       — Тоже хочу себе дополнительное прозвище к «малышке», — серьёзно требует Гахён, уже успокоившись, и, отодвинувшись к стене дома, болтает ногами в воздухе. Колготки на её правом колене окончательно порвались и оголили большую часть ноги.       — Будешь милашкой-малышкой.       — Ни хачу! Йа! Оппа!       — Захоти, моя сладкая.       Скрытые причудливыми и длинными растениями и цветами, все сидят в тишине, насколько это возможно в бьющимся в доме музыке, разговорам и смехе, и ждут, пока первокурсники хоть чуть-чуть да протрезвеют. После Юхён и Ёнхун как старшие решают, что Ёнхун отвезёт Гахён в общежитие, чтобы Ли Шиён ничего не заподозрила (иначе есть вероятность, что она самолично выкинет каждого с балкона), а Юхён посидит с Чону и Джуёном в одной из тихих комнат до их окончательного протрезвления. В этот момент Чону, испытав укол вины, вспоминает про Хэрим и Ёнтэка.       — А, Чон Хэрим давно уехала домой, — вспоминает Ёнхун, помогая Гахён подняться, и Юхён с недоверием смотрит на него. Пожав плечами, Ёнхун пробегается пальцами по взъерошенным волосам. — Мы встретились на балконе, потом долго говорили и поцеловались. Она сбежала. Видимо, я плохо целуюсь.       — Я уверена, что причина не в том, — закатывает глаза Юхён, а Чону расширяет свои и пялится на пыльный и замусоренный окурками пол. Ну и вечер сегодня, это что-то с чем-то. Зато будет что вспомнить... Да?.. Верно же?..       Когда Юхён заставляет Гахён надеть пиджак Ёнхуна полностью, Ёнхун забирает из внутреннего кармана пачку сигарет, застёгивает его на все пуговицы, и Юхён переключается на Чону и Джуёна и их всклоченную одежду и волосы.       С лёгкостью прошмыгнув мимо пьяных и наслаждающих жизнью старшекурсников, компания разделяется на две группы: Ёнхун и Гахён скрываются за двойными дверями, едва открывая их, а Джуён и Юхён уходят на второй этаж в поисках тихой комнаты. Чону обещает присоединиться к ним позже, следуя по уже изученному маршруту в туалет.       Там Чону умывается, чтобы согнать с щёк краску, но блеск в его глазах остаётся. Поправив каштановые волосы, Чону упирается основаниями ладоней в мраморную раковину и делает несколько глубоких вздохов. В данный момент он не может определить своё настроение. Возможно, если бы Чону увидел падение Гахён полностью и в трезвом состоянии, он бы испугался, но оно прошло мимо него. Алкоголь заморозил его чувства, и Чону ощущает себя как в хрупком кубике льда.       Единственное, что мелькает в сознании тревожной мыслью, это то, что Гахён отправилась в общежитие вместе с Ким Ёнхуном, но Чону говорит себе не преувеличивать. Если Ким Ёнхун и видит в каждом потенциальную жертву для флирта, это не значит, что он ведёт себя грязно. Ким Ёнхун не плохой человек, иначе он не отдал бы свой пиджак и не проверил бы состояние незнакомых ему первокурсников.       Умывшись ещё раз, Чону выпивает на кухне стакан воды, а дальше поднимается по лестнице. Со второго этажа первый становится виден как на ладони, и в задней части гостиной Чону находит Ли Шиён и Чхве Сонюна, которые в обнимку сидят на диване и разговаривают с неизвестными старшекурсниками. Отвернувшись, Чону пропускает через лёгкие успокаивающий вздох и ступает по коридору. В нём нет света, но под потолком горят неоново-фиолетовые светодиоды, поэтому Чону видит ряд чёрных дверей. Сначала он раздумывает, стоит ли стучаться в каждую, но потом находит приоткрытую и бесшумно подходит к ней. Чону только собирается взяться за ручку, как слышит измученный голос Джуёна, и его тело отказывается двигаться.       — …то есть, я знаю, что он старше и мой сонбэ, но он действительно нравится мне. Как я могу сопротивляться? — с горечью говорит Джуён, перекрываясь лёгким шуршанием, и его голос становится громче. — Ты же видишь Джэхёна-сонбэ каждый день, ты понимаешь, о чём я?       Юхён как-то отвечает ему нежным тоном, шуршание повторяется, и Чону задушенно вдыхает ртом. Оказывается, во время того, как Джуён говорил, он не дышал. В следующую секунду его грудь сжимает окончательным осознанием, и так сильно, что становится невыносимо больно. Чону неслышно отступает обратно в коридор, а Джуён продолжает говорить.       — Джэхён-сонбэ красивый, добрый, забавный, и очевидно, почему он такой популярный, — Чону делает ещё один крошечный шаг назад, и Юхён с подтверждением мычит. — И его родинка и привычка много говорить такие очаровательные. Я упал в него с первого взгляда.       Чону тоже падает. Не буквально, но в сердце всё рушится, вынуждая его стучать на неконтролируемом темпе, пальцы же леденеют мучительным пониманием и начинают дрожать. Чону с силой прикусывает внутреннюю сторону щеки, останавливая непрошеные слёзы, и продолжает идти спиной вперёд.       Я просил у вселенной озарения? Кажется, она услышала меня.       Это до самой настоящей боли очевидно, что Джуён говорит про Чон Джэхёна. Чону вспоминает его красивое лицо, забавные, хоть и иногда глупые, издёвки, и их разговоры. Они много разговаривали за прошедшие дни, и Чону тоже нравилось это. Он ни на что не претендовал, однако сейчас его внутренности пожирает ощущением, что у Чону что-то забрали. Нагло украли шанс непонятно на что, и трезвым Чону бы понял, что происходит в его голове.       Но пьяным Чону ощущает лишь обиду на своего лучшего друга. Он не должен обижаться, наоборот, Чону должен быть счастлив, что симпатия Джуёна взаимна. Только… взаимна ли она? Джэхён никогда не называл имя того парня, и постоянные подозрения уже начинают сводить с ума. Сколько в их университете парней с первой буквой «чиыт» в имени?       — Ты сейчас врежешься в меня.       Чону вздрагивает из-за странного дежавю перед глазами и, потеряв равновесие, готовится свалиться на пол и больно ударится спиной. Только этого не происходит. Вместо пола спина Чону сталкивается с чьей-то грудью, и его талию обвивают чужие руки. Опустив глаза, Чону замечает чёрные тату-рукава, и ему внезапно становится очень жарко.       — Поймал, — самодовольно улыбается Чон Джэхён, смотря на Чону сверху вниз, когда он оборачивается через плечо, и помогает встать, но не отпускает. Его руки ощущаются тяжёлыми и крепкими.       — С-сонбэ, — Чону обмирает, поражённый своим падением и фактом, что в этот раз ему не дали грохнуться, и Джэхён склоняет голову. Его лицо подсвечивается тёмно-фиолетовыми светодиодами, затемняя черты и чёрные глаза, и Чону видит в них то, что невозможно описать простыми словами.       Джуёну нравится Джэхён, и Чону как хороший друг сейчас должен выпрямиться, обозначить дистанцию и вернуться к Джуёну и Юхён, но он неожиданно понимает, что не хочет этого делать. Чону уже не такой пьяный, каким был на балконе, но алкоголь всё ещё держит его в своих объятиях, как держит Джэхён, и он осознает с жжением в груди, что не обязан поступать по совести.       Джэхён не двигается вместе с Чону, смотря на него с ожиданием, и его улыбка будто кричит, что он знает о том, что происходит в голове Чону.       Да, Джуёну нравится Джэхён, но у Чону столько же прав на него, сколько и у Джуёна.       Разница лишь в скорости.       Поэтому, расправив плечи, чтобы не упираться ими в чужую грудь, Чону заносит руку за голову, обвивает ею шею Джэхёна и, потянув, целует его. Их губы успевают коснуться друг друга лишь на секунду.       — Ты пьян, — говорит Джэхён, разрывая поцелуй, и облизывается. Чону, едва моргая, смотрит на его приоткрытые губы, и тем временем руки вокруг его живота усиливают хватку.       — Вы тоже, сонбэ, — отвечает Чону, ощущая, как на коже оседает запах клубники, сигарет и соджу, и Джэхён, соглашаясь, поджимает уголок губ.       — Ты в любом случае не осознаёшь, что делаешь.       — Нет, — возражает Чону, снова потянув Джэхёна на себя, и чужие губы останавливаются в сантиметре от его собственных. Чону с вызовом поднимает пальцы выше, прямо в короткие волоски на затылке Джэхёна. — Я на сто процентов уверен в том, что делаю.       — Тогда продолжай, — усмехается Джэхён, короткий поток воздуха оседает на губах Чону, и он стремительно поворачивается.       Прежде чем Чону успевать что-либо сделать, Джэхён повторно берёт его за талию, словно он принадлежит ему, и подтягивает к себе. Столкнувшись с Джэхёном грудью, Чону закрывает глаза, радуется их почти одинаковому росту и наконец целует его по-настоящему. По телу Чону проходится дрожь облегчения, и у него появляется внезапное ощущение, что это то, чего он давно хотел.       Музыка в пентхаусе такая громкая, что даже на втором этаже Чону слышит, что сейчас играет «Talking Body» Туве Лу. Если честно, ему плевать на музыку, потому что Джэхён целует его в ответ, скользит ладонью по груди и кладёт её на челюсть Чону. Это движение настолько собственническое, что колени Чону дрожат.       Когда Джэхён жёстко дёргает его за подбородок, вынуждая приоткрыть губы, Чону чувствует его тёплый язык на своём, и теперь по нему проходится не дрожь. Это что-то грязное, постыдное и облизывающее нижнюю часть живота. Чону сдаётся ему без борьбы, зарываясь пальцами в мягкие волосы Джэхёна.       Если тот и замечает, что Чону возбуждается из-за обычных, но горячих и открытых поцелуев, то не подаёт виду. Его губы сухие и обветренные, как и грубая ладонь, держащая Чону за лицо, а тело как гранит, когда к нему прижимаются. Больше всего на свете в данный момент Чону хочет прижиматься к Джэхёну, не стесняться джинсов, которые некомфортно давят на член, и чувствовать его везде на своём теле.       Когда песня Туве Лу заканчивается, Джэхён начинает идти вперёд, наседая на Чону, и тот пятится, пока не врезается в стену. Ударившись, Чону широко открывает рот, ловя воздух, и Джэхён пользуется этим. Его губы и язык возвращаются, как и зной, из-за которого у Чону сводит колени. Он обхватывает чужую шею руками, обжигая кончики пальцев о по-сумасшедшему бьющийся пульс, и его сердце бьётся также без остановки.       Бам.       Бам.       БамБамБамБамБам.       — Подождите, с-сонбэ, — давится Чону, откидывая затылок на кружевные обои. Они стоят в темноте, в незаметной части коридора, и вряд ли кто-то увидит их. Это радует, потому что Чону не хочет, чтобы им помешали в такой интимный момент. — Дайте подышать.       — Дыши, — разрешает Джэхён голосом, потерявшим любую мягкостью. Чону почти скулит из-за грубоватых ноток в чужом обычно низком голосе и шершавых ладоней, опускающихся на его тазовые кости. Нет ни единого шанса, что Джэхён не заметил, что Чону возбуждён. Его тёплые бёдра вжимаются в бёдра Чону, придавливая к стене, и Чону вздрагивает, потому что Джэхён тоже возбуждён.       Чону закрывает глаза, вдыхает, наполняя лёгкие необходимым кислородом, и умоляет своё сердце успокоиться. Ему хочется спустить джинсы или хотя бы расстегнуть молнию, чтобы грубый материал не давил на его плоть. Происходящее в новинку для Чону, но он почему-то не чувствует себя глупым за то, что возбудился. Влияние Джэхёна невозможно игнорировать.       Оставляя ладони на тазовых костях Чону, Джэхён коротко целует его, воруя один из шатких вздохов, и двигается губам к щеке. Оставив на ней пламенный поцелуй, Джэхён целует шею Чону, кадык и прижимается влажными губами к месту под ухом. Чону ощущает, как Джэхён шумно вдыхает, и из-за лёгкого ветерка по загривку бегут приятные мурашки.       — Мне нравится, как от тебя пахнет, — Джэхён проводит кончиком носа по шее Чону у ворота водолазки, и тот впивается пальцами в его плечи, не то останавливая, не то побуждая к продолжению. При воспоминании о скрабе с апельсином и кофе, любимом запахе Джэхёна, Чону опирается лопатками на стену, чтобы не упасть, и чувствует чужую ухмылку буквально кожей.       — П-почему Вы носите только чёрную одежду? — вибрируя, спрашивает Чону с намерением сменить тему, потому что иначе взорвётся, и Джэхён целует его, томно и медленно, смакуя каждую секунду. Когда Чону открывает глаза, его встречает мерцающий в темноте взгляд. — У Вас есть другая одежда, с-сонбэ?       — Есть. Какой у тебя любимый цвет?       Чону прикусывает нижнюю губу, останавливая Джэхёна от очередного поцелуя, из-за чего их носы мягко сталкиваются, и позволяет своим ладоням бесстыдно огладить чужую грудь. Чем бы Джэхён не занимался, на что «была потрачена вся его молодость», это определённо принесло результат. Мышцы под пальцами Чону каменные, твёрдые, а рельефный пресс можно спокойно очертить. Из-за этого с губ Чону всё-таки срывается хрупкий стон, который он сразу же заглушает, целуя Джэхёна.       — П-пастельно-оранжевый. Как закат, — говорит Чону, припоминая свой силиконовый чехол для телефона, и Джэхён кивает.       — В следующий раз я оденусь в него специально ради тебя.       — Перестаньте дразнить меня, с-сон-, — Чону не договаривает. Джэхён вдавливает его в стену, накрывая своим телом, и повторно целует во влажное место у мочки уха. Поддавшись, Чону растекается по дорогим обоям с чёрными кружевами. — Вы постоянно делаете это, потому что старше? Я п-прав?       — Если хочешь, можешь называть меня хёном, — игнорируя чужие вопросы, позволяет Джэхён между поцелуями в шею, и Чону, будучи смелым как никогда в жизни, скребёт ногтями по его прессу. Живот Джэхёна поджимается, затем расслабляется, и от того, чтобы скользнуть пальцами под футболку, Чону останавливают последние крупицы ясного ума и трезвости.       — Я не буду называть Вас хёном. Я уважаю Вас, как с-сонбэ-       — Я чувствую, как ты уважаешь меня, — хрипло смеётся Джэхён, плавно двигая бёдрами, и Чону повторно стонет. Это жалобный стон, полный похоти и желания. Зажмурившись, Чону хмурит брови и изо всех сил старается игнорировать член Джэхёна, твёрдый и горячий, у своего бедра. — А ты? Чувствуешь, как я уважаю тебя?       Вспыхнув из-за смущения, Чону поднимает ладони, слепо находит ими волосы Джэхёна и тянет за пряди на затылке в детской попытке восстановить справедливость. Тогда Джэхён оглаживает его левое бедро, показывая, что победитель здесь не он, и приподнимает его. Вконец сдавшись попытке вести себя разумно, Чону закидывает ногу на Джэхёна, как видел в каком-то фильме, обвивает ею чужую талию, и последние оставшиеся между ними сантиметры испаряются.       — Ты специально надел их? — игриво уточняет Джэхён у губ Чону, почти целуя, и нагло заползает пальцами под рваную джинсу. Чону дёргается, но позволяет пальцам Джэхёна по-хозяйски стиснуть его бедро.       — Н-нет, сонбэ-       Джэхён сцеловывает любые возражения, другой рукой держа за талию, и Чону улетает куда-то далеко отсюда. Улетает туда, где всё можно. И где пальцы Джэхёна покидают его бедро и спускаются к промежности.       — Сонбэ, Вы-, — Чону задыхается, почувствовав на своих припухших и влажных губах победную ухмылку Джэхёна, когда тот уверенно сжимает пальцы, и его горячий рот припадает к тонкой коже на кадыке.       А дальше Чону забывает собственное имя.

Часть Ⅰ. Созерцание. Конец.