The Spark in Your Heart (The Spark in Us)

Дай свободно высказаться, если хочешь услышать правду. Сир Публий Урок Восьмой

      — Ай, вы тоже опаздываете.       — О- Ой. Хё- Сонбэ! Доброе утро.       — Привет, Джуённи. Давай мы захватим вас? ага       — Да, спасибо! Только нужно сначала поднять Чону.       Чону ненавидит весь мир. Почему каждый день после пробуждения похож на предыдущий? Неужели так будет всю жизнь?       Застонав, Чону переворачивается на живот и свешивает голову с края кровати. Джуён носится по всей комнате, хватая хаотично лежащие вещи и закидывая их в раскрытый рюкзак на кофейном столике, и застёгивает пуговицу на джинсах. Стянув через голову спальную футболку, Джуён шустро натягивает другую, накидывает фланелевую рубашку в чёрно-белую клетку и резко оборачивается. Проследив за его взглядом, Чону обнаруживает на пороге нервно притопывающего Ли Джэхёна и Чон Джэхёна, который стоит с закрытыми глазами и прислоняется к косяку двери.       — Чон Джэ-сонбэ, Вы в порядке?..       — Я сплю, отстань.       — Из-звините.       Втянув голову в плечи, Джуён отворачивается от сонбэ и с опасным скрипом взбирается по деревянной лестнице. Чону, встретившись с ним взглядом, пусто моргает и собирается отвернуться, как его берут за плечо и переворачивают.       — Я не пойду сегодня-       — У нас осталось полчаса, Ли Джэ-сонбэ отвезёт нас. Он уже ждёт.       Удивительно, но это действует. Прислушавшись к проснувшейся совести, Чону отталкивается локтями от матраса, поднимается и шарит ладонью под подушкой в поисках телефона. Зажмурившись на секунду, потому что глаза не хотят фокусироваться на экране, Чону смотрит на время, и его тут же бросает в холодный пот.       До первого звонка осталось двадцать восемь минут.       — Дай мне спуститься, — отбросив телефон на одеяло, Чону тормошит Джуёна за плечо, ждёт, пока он освободит лестницу, и спрыгивает с середины. В ноги из-за неудачного падения отдаётся колкая боль, но Чону игнорирует её и залетает в ванную комнату. Кое-как выполнив утренние процедуры без дополнительных средств для умывания, Чону чистит зубы за тридцать секунд (да здравствует кариес) и возвращается бегом. Джуён тоже бегает по всей комнате, одновременно собирая свой рюкзак и рюкзак Чону, и они случайно сталкиваются. Отлетев в сторону пастельно-жёлтого шкафа, Чону не останавливает спешку, наоборот, поспешно дёргает за створки и ищет подходящую одежду.       — Чону-я, быс-       — Я собираюсь! — восклицает Чону, благодаря Чону из прошлого, который не отлынивал от глажки, стаскивает с полки персиковое худи и джинсы и перемещается к дивану. — Дай мне минуту, я ещё пуссеты подберу.       — Никаких пуссетов!       Они в комнате не одни, но у Чону нет лишней секунды на переход в ванную комнату, поэтому он быстро снимает спальную футболку и спортивные штаны и выворачивает худи.       — Оппы, вы скоро? — просунув руки в мягкие рукава, Чону поворачивается к открытой двери и замечает на пороге Юхён, стоящую между Джэхёнами. Встретившись с ней взглядом, Чону высоко взвизгивает и прикладывает к голой груди капюшон худи.       Юхён вздрагивает всем телом из-за неожиданного крика и, сморщившись, показательно зажимает козелок правого уха длинным ногтем бежевого цвета.       — Никогда не думала, что парни умеют так орать, — Юхён закатывает глаза, а Чону чувствует, как по горящим щекам, шее и загривку начинает ползти стыдливый румянец и поворачивается к старшим спиной. Ладно, Юхён — лесбиянка, а Джэхёны — парни, в этом нет ничего страшного. — И зачем, спрашивается? Ты никому здесь голым не нужен.       — Говори за себя, — отвечает Чон Джэхён, со злорадством посмеиваясь, затем раздаётся шлепок, низкий стон, и, когда Чону поворачивается, полностью одетый, Чон Джэхён пятится к ванной. Юхён продолжает давить на его плечо, пока он не врезается в стену и не стонет снова. — Айщ.       — Я не хочу опоздать, давай ключи. Я подгоню машину, — убедившись, что Чон Джэхён оценил силу её рук, Юхён протягивает Ли Джэхёну раскрытую ладонь, но тот морщится, и черты его лица окрашиваются сомнением. — Да не буду я уезжать без вас. Это была одноразовая шутка.       — Я тогда опоздал на «Общий курс композиции» из-за тебя, — обидчиво фыркает Ли Джэхён, всё-таки вытаскивая обычные ключи без брелока, и приподнимает их высоко над головой. Его план, однако, проваливается, потому что Юхён на каблуках почти одного роста с Джэхёнами и, приподнявшись на носочки, без проблем забирает ключи. — Юхё-ённи-и.       — Сегодня не первое апреля, оппа, не бойся, — отправив Ли Джэхёну воздушный поцелуй одними губами, Юхён поправляет болтающуюся на надплечье сумку, одёргивает нежно-голубое платье-футляр и выходит в коридор. — Поторопи лучше своих хубэ, а то могу и уехать!       — Мы почти всё, — Джуён берёт Чону за локоть, буквально оттаскивая его от широкого подоконника, где стоит коробочка со всеми украшениями, и всовывает в ладони лямки рюкзака. — Время вышло, Чонни, поедешь в этих.       — Они фиолетовые и не подходят, — оскорблённо фыркает Чону, не удивляясь невежеству Джуёна, и позволяет вытащить себя из комнаты. Вспомнив о телефоне, Чону издаёт короткий звук, вырывается из каменной хватки Джуёна и забирается на второй ярус. Бросив телефон в карман-кенгуру, Чону наконец оказывается в коридоре и забрасывает рюкзак на спину. — Я всё.       — А теперь побежали, — приобняв Джуёна и Чону за лопатки, Ли Джэхён улыбается и мягко подталкивает их вперёд. Чон Джэхён, закрыв дверь в чужую комнату, догоняет всех на лестнице.       — Почему мы проспали, кстати? — вспоминает Чону между третьим и чётвертым этажами, и Джуён заминается, прикусывая нижнюю губу. Его взгляд на мгновение переходит на Ли Джэхёна, но Чону этого не замечает, так как оборачивается, чтобы проверить, не потерялся ли Чон Джэхён. — Я не слышал будильник.       — Я тоже, хах, — Джуён неуютно поводит плечами, выпуская из горла лёгкий смешок, и Чону прищуривается, сканируя внешний вид своего лучшего друга снизу вверх. Что-то Джуён подозрительно себя ведёт… — Вчера поздно лёг.       — Чем это ты по ночам занимаешься, что просыпаешь будильники и поздно ложишься?       — А ты чем? — делает ответный выпад Джуён, наклоняясь к Чону с похожим прищуром, и Ли Джэхён, которого нагло оттолкнули назад, возвращается на место и кончиками пальцев в тонких кольцах отводит лицо Джуёна в сторону.       — Давайте поторопимся, пожалуйста.       Оставив тему незакрытой, Чону отворачивается от Джуёна, чтобы тот не заметил виноватого выражения на его лице, и невольно ускоряется. Вчера Чону в очередной раз провёл время в компании парня, который нравится Джуёну, и так не должно быть. Чону знает, что обязан сократить взаимодействия с Чон Джэхёном, чтобы ослабить свои чувства и усилить связь между ним и Джуёном, но у него не получается.       Самое отвратительное в данной ситуации это то, что, когда Чону и Чон Джэхён вместе, Чону почти не вспоминает о Джуёне.       Какой же я плохой лучший друг.       На дороге прямо перед входом в общежитие их встречает бордовая машина Ли Джэхёна с Юхён внутри, которая, к счастью, не уехала несмотря на угрозы. Оставив дверь с водительской стороны открытой, Юхён огибает машину спереди и только тянется к ручке со стороны пассажира, как Чону приостанавливает её за локоть.       — Что-то случилось? — взмахнув головой так, что часть прямых волос задевает щёку Чону, Юхён выпрямляется и смотрит на него с приподнятыми бровями.       — Это место Джуёна, — понизив голос, отвечает Чону и краем глаза прослеживает, как Ли Джэхён занимает своё законное сидение и пристёгивается.       Посмотрев на Чону ещё несколько секунд молча, Юхён в итоге приглушённо фыркает и садится на переднее место, не дожидаясь остальных.       — Ой, а как мы поместимся втроём? — спрашивает Джуён, догоняя Чону, и его брови соединяются. Задумчиво посмотрев на свободное пространство, Джуён кладёт ладони на талию и окидывает Чону и Чон Джэхёна оценивающим взглядом. — Кто-то поедет на коленях?       В его голову мгновенно приходит гениальная мысль, и Чону даже подпрыгивает от воодушевления, когда наклоняется к гладкой поверхности машины.       — Джуён поедет на коленях Чон Джэ-сонбэ, а я — слева.       Спрятав кулаки в карманах чёрных джоггеров (рюкзак из-за этого скатывается до локтя на одной лямке), Чон Джэхён выгибает бровь и скользит сомневающимся взглядом по Джуёну. Тот сжимается из-за пристального внимания и нервно играется с молнией на большом отделении. Чону принимается кивать, показывая большие пальцы. Какой он молодец, а.       — Зачем? Он меня раздавит.       — Не раздавит! — авторитетно возражает Чону, выставляя указательный палец. Если Ли Джэхён будет ехать на большой скорости, Джуёну и Чон Джэхёну придётся держаться друг за друга. Это идеальный план.       — Ты посмотри на его плечи.       — С-сонбэ, я-, — начинает Джуён, обеспокоенно заминаясь, и в этот момент бордовая дверь резко открывается и бьёт близко стоящего Чону по животу. Охнув, Чону впивается в острые края пальцами, оправляясь от боли, и из салона высовывается Юхён.       — До звонка двадцать минут. Хотите потерять баллы?       — Нет! — открыв дверь шире, Джуён первым забирается внутрь, чуть не ударяя Юхён в грудь, и Чону, поверженно вздохнув, пригибает голову и следует за ним. — Ли Джэ-сонбэ, извините.       — Ничего, — Ли Джэхён машет ладонями, ловя взгляд Джуёна в зеркале заднего вида, и переводит свой на Чону. — Корпус Чону ближе всех, поэтому сначала добросим его.       — О, я тогда с краю, чтобы не мешать, — бросив рюкзак в ноги, Чону хватается за возможность всё-таки усадить Джуёна на колени объекта обожания, но, когда он разворачивается к выходу, то чуть не врезается в Чон Джэхёна. — Сонбэ, давайте-       — Сиди.       Толкнув Чону в грудь растопыренными пальцами и заставив его завалиться на Джуёна, Джэхён упирается в кожаное сидение коленом и захлопывает за собой дверь. Чону, восстановив равновесие, отодвигается максимально далеко, но бедром он всё равно задевает бедро Джэхёна.       Когда Ли Джэхён трогается с места, Чону впивается пальцами в подголовники передних сидений так, будто без них вылетит через лобовое стекло, и старается никому не мешать, однако это невозможно. Три взрослых парня не могут комфортно уместиться ни при каком раскладе, поэтому Чону ненамеренно жмёт на ногу Джуёна, и ему приходится перевалиться на левую половину тела, чтобы ни одной конечностью не задевать Чон Джэхёна.       В какой-то момент Чону понимает, что во-первых, у него начинает затекать каждая мышца, собирая напряжение в позвоночнике, а во-вторых, его всё больше переваливает к Чон Джэхёну. Сжав зубы, Чону слегка приподнимается, чтобы перенести вес на правую ягодицу, как машина вдруг поворачивает, и он чуть не теряет равновесие. Запыхтев, Чону подтягивается на подголовниках и чувствует, как сильно онемела левая нога.       Также Чону чувствует, что его талию обвивает чья-то рука и тянет вправо.       — Надоел ёрзать, — тихо произносит Чон Джэхён, притягивая Чону на свои колени, и тот замирает. Чону полностью напрягается, не двигаясь, и даже не дышит. Зачем Джэхён делает это, когда Джуён рядом и всё видит? Или он пытается заставить его ревновать? — Эй, Ли Джуён, у тебя случайно нет ингалятора? Кажется, твой лучший друг разучился дышать.       Джуён что-то мяукает в ответ, но Чону игнорирует его и оборачивается к Джэхёну через плечо, направляя на него крайне недовольный взгляд. Джэхён криво усмехается, перемещая руку ниже, и его хватка становится крепче.       — Сонбэ, — шипит Чону, пытаясь придумать колкий ответ. Джэхён склоняет голову набок, ожидая, что Чону скажет дальше, и его пальцы почти успокаивающе пробегаются по тазовой кости.       Встряхнувшись из-за нежеланных мурашек, Чону отворачивается к сидению Юхён и показательно скрещивает руки на груди. Он не маленький, чтобы сидеть на чьих-то коленях. Да-а, Чону пытался провернуть это с Джуёном и Джэхёном, но это всё ради романтики! В действиях Джэхёна по отношению к нему никакой романтики-то нет, лишь очередное напоминание, что чувства Чону невзаимны.       Сначала он сидит как статуя, держась за подголовник Юхён скрюченными пальцами и балансируя на носках, чтобы касаться Джэхёна чуть-чуть, но затем последние силы покидают его, и Чону со всей силы бухается на чужие колени. Джэхён охает, когда Чону бьётся своей спиной в его грудь, а после отпускает лямку рюкзака, и живот Чону окольцовывает вторая рука.       Бам.       Чону всасывает щёки, прикусывая их, и делает вид, что очень заинтересован студенческим городком по ту сторону стекла. Его сердце сходит с ума и неритмично бьётся в груди, гоняя кровь, и Чону знает, что его щёки стали пунцовыми.       В общем-то… если не лукавить… то на коленях Джэхёна довольно удобно, но Чону никогда такого не говорил! Смирившись с тем, что роль автомобильного сидения для него выполняет Джэхён, Чону постепенно расслабляется и начинает спокойно дышать. В руках Джэхёна даже становится слегка жарко, и Чону опускает к ним глаза. Смотря на переплетённые пальцы на своём животе, Чону отстранённо прослеживает за одной татуировкой: от костяшки указательного пальца тянется тонкая линия, с которой начинаются другие татуировки.       Следующие три минуты Чону продолжает послушно сидеть на коленях Джэхёна и краем ухо прислушивается к спокойному разговору Юхён и Ли Джэхёна. Машина поворачивает, направляясь к корпусу будущих учителей и переводчиков, и в плечо Чону тычутся тёплые пальцы.       — У тебя сколько пар сегодня? — спрашивает Джуён, то и дело дёргая головой к Ли Джэхёну и Юхён, и пытается одновременно слушать их и поговорить с Чону.       — Три. Последняя — физкультура. А у тебя? Встретимся после неё?       — Блин, у меня четыре.       — Зато у меня тоже три, — бесцеремонно влезает Джэхён, высовываясь из-за спины Чону, и нажимает большим пальцем на участок под пупком. Чону инстинктивно поджимает живот, и не понимает, почему его тело так реагирует. — Кто-то обещал мне заказать картошку и мороженое, если у него будет пара в моём корпусе.       — Фу, — Джуён забавно морщит нос, высовывая язык, и Чону шлёпает его по надплечью. По крайней мере пытается дотянуться.       — Ты вообще молчи! Ты солишь сикхе! Адекватные люди так не делают!       — Но сикхе становится вкуснее, — Джуён слабо впечатывает в рёбра Чону большой кулак и переводит внимание на Джэхёна. — Попробуйте, сонбэ.       — Не буду. Меня предупреждали не следовать твои советам.       — Ну и ладно, — Джуён надувается, прислонясь плечом к автомобильной двери. Чону закатывает глаза и двигает бёдрами, что поменять местоположение. — Ли Джэ-сонбэ попробовал, и ему понравилось.       — Если честно… Извини, Джуённи, я соврал, — говорит Ли Джэхён, замедляя машину, и на его лице проступает сожаление. Джуён показательно отворачивается и чуть ли не вжимается лицом в чистое стекло. — Оттоке, Джуённи, правда извини. Кстати, Чону-я, мы приехали.       — О, сонбэ, спасибо, — повернувшись к окну со своей стороны, Чону находит знакомое современное здание и поднимает с пола рюкзак. Оттряхнув едва видимую пыль, Чону забрасывает светло-зелёную лямку на надплечье и толкает дверь. — До встречи!       Больше ничего не сказав, Чону вываливается на улицу, приседает, разминая уставшие ноги, и, не оборачиваясь, устремляется к корпусу. Цифры на экране телефона услужливо подсказывают, что до звонка осталось семь минут, поэтому Чону несётся как сумасшедший и лавирует между группками таких же торопящихся студентов. Залетев в аудиторию «123» за три минуты до звонка, Чону приваливается к ближайшей стене рядом с доской плечом и щурится в поиске друзей.       — Чону-оппа!       Удивительно, как им всегда удаётся занимать вакантные места сзади. Подождав, пока три незнакомые однокурсницы освободят проход, Чону поднимается по лестнице, пропуская две ступени, и, когда он падает на стул между Хэрим и неизвестной девушкой, звенит первый звонок.       — Приве-ет, фух, — выдыхает Чону, дыша ртом, и вываливает из рюкзака тетрадь формата А3 и прозрачный пенал. Алекс произносит что-то на английском, что остаётся непереведённым для Чону, а потом вытаскивает последний стаканчик из крафтового держателя и толкает его в сторону. — Спаси-бо… ну-на, фух… Боже, я сейчас умру.       — У-у, нет, вы посмотрите на эти круги под глазами и бледное лицо. Лучше держи это, — вытащив из рюкзака яркую банку, Алекс также прокатывает её до Чону (Хэрим убирает мешающиеся тетрадь и учебник и прижимает их к груди), и тот, успев поймать напиток в последний момент, понимает, что это энергетик. — Только всё одновременно не пей, а то вштырит.       — Хорошо, — благодарно кивнув Алекс, Чону вытягивает зудящие ноги и облокачивается на деревянную спинку. Сегодня тоже произошла странная «рокировочка»: хоть парты и соединены, Ёнтэк сидит с Алекс, а Гахён — с Хэрим. — Как дела?       — Лучше, чем у оппы, — ехидничает Гахён, поправляя круглые очки, и вот вторая странность за начало дня: ни она, ни Ёнтэк не играют в PUBG. Приблизившись к уху Хэрим, Гахён переходит на шёпот: — Онни, а кто сидит с Чону-оппой на второй паре, чтобы не дать ему заснуть?       — Ага! — Чону выпрямляется, наставляя на друзей указательный палец, и неодобрительно качает головой, прищёлкивая языком. — Я так и знал, что здесь что-то нечисто. Просто так никто из вас не стал бы сидеть со мной.       — Ну да, тебя же все ненавидят, — с хитрой улыбкой отвечает Гахён и чешет нос. — Не знали, как сказать, но, слава богу, ты сам допёр.       Чону задыхается возмущением. Что это за неуважение к старшим? Прищурившись, Чону только решает, стукнуть Гахён сейчас или после пары, как в аудитории появляется Чон-сонсэнним. Она делает строгое замечание хихикающим в первом ряду девушкам, поэтому Чону закрывает рот и изображает предельную внимательность и серьёзность. Девушка слева от него прокашливается и стучит по его руке ярко-красным ногтем.       — Приветик, меня зовут Ким Ынхо, я девяносто восьмого года рождения, — говорит она, когда Чону оборачивается и вопросительно мычит. — Мы ещё не знакомились.       — О, привет! Я Ким Чону, и тоже девяносто восьмого.       — Я знаю.       Ким Ынхо замолкает, смущённо улыбаясь и пряча взгляд, и разглядывает Чону исподтишка, но тот замечает это и разглядывает её в ответ. Ким Ынхо красивая — у неё маленькое лицо, фарфоровая кожа, длинные чёрные волосы, красноватые губы и большие глаза. С такой внешностью она с лёгкостью могла бы стать айдолом и завоёвывать сердца фанатов. Чону не удивится, если позже, на старших курсах, Ким Ынхо обретёт популярность и поклонников.       Но, если честно, его это не интересует. Нет, он может признать, что Ким Ынхо хорошенькая, но одной внешности мало. К тому же, для Чону нет никого красивее Чон Джэхёна, Джуёна и Онды (его любимицы из женской группы EVERGLOW, она даже стоит у него на заставке ноутбука).       Поэтому, повторно и приветливо улыбнувшись Ким Ынхо, Чону отворачивается к тетради и прислушивается к лекции Чон-сонсэнним. Через секунду по тыльной стороне его ладони снова стучат.       — Можешь одолжить мне ручку? — просит Ким Ынхо, поправляя блестящие под светом ламп волосы, и Чону слегка кривится.       — Извини, у меня нет, — повернувшись к сидящей рядом Хэрим, Чону дружелюбно подталкивает её плечом, однако на её лице слишком загруженное выражение, поэтому ему приходится толкнуть ещё раз. — Хэримми?       — М?..       — Одолжишь ручку нашей однокурснице? — пусто моргнув, Хэрим открывает свой розовый пенал, достаёт из него пастельно-жёлтую ручку с мордочкой кролика на колпачке и тянется через Чону к Ким Ынхо.       — Спасибо, — сухо отзывается та, одаривая Хэрим холодным взглядом, который не замечают. Заправив за ухо длинную прядь и оголив переливающийся хеликс, Ким Ынхо поднимает глаза к Чону и игриво подмигивает ему. — И тебе спасибо.       Странная какая-то благодарность, Чону же не смог помочь ей. Пожав плечами, он возвращается к мелодичному голосу Чон-сонсэнним и пропускает, как Ким Ынхо закатывает глаза, кладёт перед собой телефон и остервенело клацает по нему ногтями.       На второй паре с раздельными партами Чону сидит с Гахён, которая щекочет его всякий раз, как он начинает засыпать. Кофе, конечно, прекрасно выполняет свою работу, но не помогает полностью, поэтому к середине учебного дня Чону дико хочет спать. Это ощущение можно стерпеть, как и заставить глаза не закрываться, и Чону, в конец уставший от недосыпов, обещает себе, что сегодня ляжет раньше.       Когда Чону вместе с друзьями приезжает в корпус Джуёна и выходит из автобуса, с трудом заставляя себя передвигать ногами, его телефон вибрирует новым сообщением. Замедлившись, Чону ровняется с Хэрим, что весь день была задумчивой, и нажимает на iMessage.

Кому: Вам

ты где?

      Как обычно никаких приветствий. С улыбкой закатив глаза, Чону открывает для Хэрим дверь, пропуская перед собой, и набирает ответ.

Кому: Чон Джэ-сонбэ ψ(` ∇ ´)ψ

здравствуйте! я поднимаюсь к раздевалке!

      Чону и Хэрим догоняют остальных лишь на третьем этаже. Чону сомневается, что стоит лезть к Хэрим с расспросами, ведь они ещё не так близки, поэтому тревожно наблюдает, как её плечи опускаются, словно несут на себе невидимый груз, и заворачивает за угол. Ещё издалека Чону слышит знакомые голоса.       — Вот что ты ко мне лезешь, а? — измученно спрашивает Чон Джэхён, надавливая на лоб Гахён подушечкой указательного пальца, и та пыхтит, отклоняясь назад. — Ты Джэхёнов перепутала? Тебе нужен Ли Джэхён.       — Оппа, ты-, — не договорив, Гахён подпрыгивает, даёт Джэхёну щелбан (на что тот дёргает её за один из тёмных хвостиков) и скрывается в женской раздевалке.       — Здравствуйте, Чон Джэхён-сонбэ, — шелестит Хэрим, вежливо кланяясь вместе с Чону, и с тяжёлым вздохом доходит до приоткрытой двери. Джэхён окидывает Хэрим непонимающим и одновременно смятенным взглядом и, когда она пропадает, переводит его на Чону.       — Что это с твоей подругой?..       — Я не знаю, — Чону пожимает плечами, также проводив Хэрим встревоженным взглядом, и перекатывается с пятки на носок. Он надеется, что ничего серьёзного не случилось.       — К ней Ёнхун не пристаёт?       — Я не видел, не знаю.       — Ладно, — Джэхён перестаёт хмуриться и облокачивается лопатками на стену между дверьми в женскую и мужскую раздевалку. Чону, сжимая и разжимая пальцы на лямках рюкзака, ожидает непонятно чего. — У меня «Техника скульптуры» сейчас, я на ней закажу мороженое и картошку фри. Ты какой вкус любишь?       — Ай, сонбэ, на парах нельзя использовать телефон, — с прищуром журит Джэхёна Чону, прекрасно зная, что играет с огнём, но, как показывает практика, в их общении границу «сонбэ — хубэ» иногда нарушать можно. — Мне шоколадный! А Вы возьмёте клубнику, я помню, что это Ваш любимый вкус.       — Какая-то избирательная у тебя память, — язвит Джэхён, строя гримасу, и достаёт из заднего кармана телефон в прозрачном чехле. Под ней Чону замечает какой-то полароид, но его внимание больше привлекает озвученная издёвка. Он глупо моргает, и Джэхён усмехается. — Ты не помнишь, что делал на вечеринке Шиён-сонбэ и Сонюна-сонбэ.       — Ой, умоляю, только не об этом, — Чону трясёт головой, да так, что шея начинает болеть, потому что при упоминании того вечера в мыслях тут же мелькают разные вкусы, звуки и ощущения. — Мне стыдно.       Спасая Чону, по коридору приходит группа из старшекурсников, каждый участник которой оживлённо здоровается с Джэхёном, игнорируя Чону, и тот припоминает, что Ли и Чон Джэхёны, Ким Юхён и Ким Ёнхун, вообще-то, самые популярные второкурсники. Чону успел позабыть об этом.       — Напиши мне, как переоденешься, я спущусь за тобой.       — Договорились, сонбэ.       Кивнув, Джэхён опускает руку с зажатым в ней телефоном и странно улыбается. Так, словно они с Чону делят какой-то секрет. Застеснявшись направленного на него взгляда, Чону переступает с ноги на ногу и открывает рот, чтобы выдать что-то привычно неловкое, но не успевает: в коридоре появляется ещё один человек.       — Йа. Чон Джэхён.       — Да, сонбэ? — Джэхён не двигается, лишь склоняет голову в сторону подходящего, и его губы дрогают. По загривку Чону пробегается миллион мурашек, и это отнюдь не приятные мурашки.       — За мной.       Встретившись с тёмными, поглощающими свет, глазами, Чону невольно отшагивает назад, и Хан Йехёк ухмыляется, заметив его реакцию. Однако любое подобие эмоций пропадает, стоит ему обратить внимание на Джэхёна. Хан Йехёк смотрит на него так, будто хочет что-то сделать.       — И куда мне последовать за Вами, сонбэ? — предельно вежливо продолжает Джэхён, выгибая бровь, и Хан Йехёк выругивается под нос.       — На парковку. Живо.       Когда они остаются одни, Чону инстинктивно перехватывает Джэхёна за рукав лонгслива. Его грудь затягивает предчувствием чего-то нехорошего, поэтому Чону усиливает хватку, так как Джэхён не останавливается.       — Сонбэ.       Посмотрев на бледную и напряжённую ладонь Чону, Джэхён бережно, палец за пальцем, убирает её со своей одежды и самоуверенно улыбается.       — Не бойся, мы просто поговорим. Мы не герои фильма про плохих мальчиков, — отпустив руку Чону, Джэхён показательно выпрямляется и подмигивает. — Иди на физру. Увидимся потом.       Чону не хочется отпускать Джэхёна, в нём включается непривычный режим гиперопеки, но ему приходится послушаться, так как по коридору мелодичной трелью разливается первый звонок. Переодевшись в университетскую форму, Чону заходит в спортивный зал и затихает до конца пары. Где-то в голове он понимает, что ничего не произойдёт, но липкое ожидание плохого не покидает. Хэрим всё также задумчива, и теперь, когда Чону составляет ей компанию, Алекс, Ёнтэк и Гахён наконец-то замечают, что что-то происходит. Но они не пристают с расспросами (что-то подсказывает Чону, что в этом есть заслуга Алекс — их старшей), и физическая культура проходит в мучительных догадках.       После звонка Чону переодевается обратно, прощается с Алекс, Гахён и Ёнтэком, у которых свои планы, и выходит вместе с Хэрим на свежий воздух. Он бодрит, прогоняя сонливость, и уносит с собой страшную дрожь.       — Ой, какие люди, — так сладко среди знакомых Чону говорит только один человек. Сойдя с крыльца, Чону оборачивается, и вслед за Хэрим в дверях появляются Ли Джэхён, Джуён и Ким Ёнхун. — Привет, молодёжь!       — У вас разница в год, Ёнхун-а.       — Посмотрим, что ты скажешь, когда они выйдут на пенсию, а тебе придётся работать весь этот год.       Ли Джэхён звонко смеётся, качая головой, и наматывает на запястье лямку от тубуса. Осмотревшись, Ли Джэхён перестаёт улыбаться и наклоняется, не переставая крутить корпусом из стороны в сторону.       — Чону, ты случайно не видел Чон Джэ-я? Мы должны были встретиться на перекуре.       — О, — Чону поднимает к глазам экран телефона, где открыта переписка с Чон Джэхёном и рядом с его последним сообщением стоит единица. — Перед третьей парой Хан Йехёк-щи позвал сонбэ поговорить на парковку, но где он сейчас, я не знаю. Сонбэ не отвечает.       — Мне тоже, — Ли Джэхён выпячивает губы, тряся ладонь с телефоном, и отрешённо смотрит куда-то перед собой. Вздохнув, Ли Джэхён опускает плечи, и между его бровей появляется складка. — Ладно, давайте сходим на парковку. Вдруг они там?       — Составишь нам компанию, Хэримми? — предлагает Ёнхун, наклоняясь к макушке Хэрим у своего плеча, но та не смущается, а всего лишь кротко кивает. Не получив ожидаемую реакцию, Ёнхун недовольно мрачнеет, но затем на его лице проступает непонимание. — Ты чего такая скучная?       — Всё хорошо, сонбэ, — с вежливой интонацией отвечает Хэрим, и Ёнхун (вероятно, из-за чондэмаля) звонко цыкает. Больше ничего не сказав, Хэрим спускается с крыльца, поддерживая поднимающуюся ветром сиреневую юбку, и знающе заворачивает за угол здания. Чону ускоряется, чтобы догнать её, и из-за быстрого движения рюкзак ощутимо хлопает по спине. — Эм… Чону-я?.. Сонбэ?..       — Что такое? — запыхавшись, спрашивает Чону и притормаживает. Когда он ровняется с застывшей Хэрим, вопросы отпадают сами собой.       Совсем недалеко от входа, буквально за углом, где студенты обычно паркуют велосипеды и самокаты, стоят Чон Джэхён и Хан Йехёк. Ну, как стоят. Джэхён вжимается всем телом в стеклянную стену здания и балансирует на носочках, пока Хан Йехёк держит его за горло и тянет наверх.       — У-у-у, — протяжно комментирует Ёнхун, присоединяясь к первокурсникам, и где-то за их спинами испуганно охает Ли Джэхён. Вытащив телефон, Ёнхун прокручивает его в пальцах, и Чону видит краем глаза, как он открывает камеру. — Это надо заснять.       — Ты издеваешься?! — грубо протиснувшись мимо Чону и Хэрим, Ли Джэхён забирает у Ёнхуна телефон, но тот возвращает его себе за секунду. — Вместо того, чтобы помочь другу, ты хочешь заснять, как его избивают?!       — А ты умеешь драться? Пойдёшь против борцухи? — ощетинивается Ёнхун, поднимая телефон на уровень лица, и нажимает на белый кружок. — Хочешь получить по заднице? Вперёд. Я лучше сохраню доказательства для администрации.       Раздражённо выдохнув, Ли Джэхён бросается к Чон Джэхёну и Хан Йехёку, Джуён, ни на секунду не засомневавшись, — за ним. В этот момент Хан Йехёк с размаху впечатывает свободный кулак в живот Чон Джэхёна, и Хэрим пугливо вздрагивает, прижимаясь к плечу Чону.       — Надо п-помочь, — заикается она, цепляясь за худи Чону розовыми ногтями с блёстками, и Чону согласно мычит. Он не умеет драться, что вы, его сразу побьют, если он влезет, но он может хотя бы помочь расцепить Хан Йехёка и Чон Джэхёна.       — Рано, — Чон Джэхён получает новый удар, на этот раз издевательски слабую пощёчину. Удовлетворённо усмехнувшись, Ёнхун опускает телефон, что-то печатает с загадочным прищуром и наконец обращает внимание на происходящее. — Теперь погнали.       Чону чувствует, как начинают дрожать пальцы, потому что это первый раз, когда он видит драку. Нет, это не драка. Это избиение. Чон Джэхён держит сжатые кулаки у бёдер и ничем не показывает, что будет бить в ответ.       — Прекратите, сонбэ! — добежав до велопарковки, Ли Джэхён хватает Хан Йехёка за джинсовую куртку на спине и тянет назад. Чону даже не успевает моргнуть, как начинается какое-то мясо: Хан Йехёк, не оборачиваясь, пинает Ли Джэхёна по колену, затем, отпустив горло Чон Джэхёна, который с задушенным вздохом падает на металлические ограждения и выдаёт надломленное айщ, переключается на Ли Джэхёна и замахивается, но Джуён перехватывает его руку за запястье и с дрожью из-за напряжения отводит в сторону. Ли Джэхён, опустившись на корточки, поддерживает пальцами раненное место, и Джуён тут же отпускает Хан Йехёка и падает рядом с ним.       — Отъебались живо!       Чону не знает, что ему делать. Тело ощущается деревянным, как и медленно формирующиеся мысли, и лишь скачущее в груди сердце напоминает, что Чону не заморожен. Словно впервые увидев оцепеневших Чону и Хэрим, Хан Йехёк что-то рыкает, шагая к ним, но, к счастью, не успевает ничего сделать.       Выпрямившись и подпрыгнув, Хэрим резким движение бьёт по кадыку Хан Йехёка ребром ладони, потом умело ловит его руку, выкручивая, и даёт согнутым коленом в пах. Хан Йехёк вскрикивает, рухнув на чистый асфальт велопарковки, и Хэрим виновато ойкает, пряча маленькие пальцы у груди.       — Извините, сонбэ, — Чону удостоверяется, что Ли Джэхён в порядке и Джуён поднимет его в одиночку, и только шагает к Чон Джэхёну, как Хан Йехёк бросает на него такой бешеный взгляд, что становится по-настоящему страшно. — Я сильно ударила? Вам больно?       — Ты, сука! — рявкает Хан Йехёк, упираясь сбитыми костяшками рядом с трясущимися коленями, и держится за промежность. С дрожью издав непонятный звук, Хэрим прячется за спиной Ёнхуна и не выглядывает, пока тот не двигается с места. — Блять, Ёнхун, что за хуйня. Почему твои пидорасы хуесосят мою сестрёнку?       — «Пидорасы», — фыркает Чон Джэхён, положив локти на согнутые колени, и, наклонившись между ними, сплёвывает. Слюна выходит вместе с кровью тонкой ниточкой, и Чону ёжится. — Очень умно, конечно, называть так геев в двадцать первом веке.       — Завались, долбоёб. Есть геи, а есть пидорасы. Ты как раз из последней категории.       — И что я такого сделал, что заслужил клеймо «пидораса»? Сонбэ, я же младше, Вы могли бы и объя-       — Завались, хуйло! Не беси меня!       — Джэхён, заткнись, — также приказывает Ёнхун, бросая на Чон Джэхёна предупреждающий взгляд, и присаживается перед Хан Йехёком на корточки. Чону, воспользовавшись возможностью, проскакивает к стене здания, но Чон Джэхён делает вид, что не видит его. — Хён. Зачем ты опять устраиваешь дебош? Ты же понимаешь, что я всё, не с вами, больше не встречаюсь с Йесо-нуной и помогать не собираюсь?       — Блять, Ёнхун.       — Давай, вдох и выдох. Я отправил запись Ли Шиён-нуне, но администрация пока не видела, — просунув руку под руку Хан Йехёка, Ёнхун встаёт вместе с ним и показушно дружелюбно отряхивает его куртку и штаны. — Предлагаю сделать вид, что этой ситуации не было.       — Блять. Эта хуйлуша облила мою с-       — Эту «хуйлушу» и так жизнь наказала, успокойся, — кинув быстрый взгляд на Чон Джэхёна и неловко стоящего рядом Чону, Ёнхун глубоко вздыхает, наклоняя голову, и чёрные волосы падают на лоб, а тёмно-карие глаза на бледном лице кажутся слишком большими. — Хён, давай без приколов, окей? Ли Шиён-нуна не всегда терпелива.       — Боже, блять- Окей.       — Не смей упоминать имя Господа в суе. Пошли, я доведу тебя до машины.       Ёнхун и Хан Йехёк уходят, и только тогда все начинают двигаться. Ли Джэхён и Джуён встают, поправляя растрёпанную одежду, Хэрим осторожно и мелкими шажками подходит к Чон Джэхёну и Чону и, придерживая юбку, присаживается. Чону, переглянувшись с Джуёном, садится следом.       Он наконец может рассмотреть Чон Джэхёна на наличие повреждений, и из его груди вырывается выдох облегчения. На подбородке Джэхёна уже наливается большой синяк, щека горит многочисленными пощёчинами, и в уголке рта запеклась тёмно-красная кровь, но в общем ничего страшного.       — Что он сделал с тобой, Джэхён-а?! — чуть пискляво из-за волнения спрашивает Ли Джэхён, останавливаясь напротив Чон Джэхёна, и тот кривится. Не ответив, Чон Джэхён закрывает глаза, засовывает ладонь в прямоугольный карман джоггеров, и на свет появляется пачка сигарет с прозрачной зажигалкой. — Серьёзно?! Сейчас не время для перекура! Нам нужно обработать твои раны.       — Отъебись, — грубо бросает Чон Джэхён, снова наклоняясь в пространство между коленями, и крепко зажмуривается, словно ему больно. Сигареты и зажигалка выпадают из его расслабленных пальцев прямо на асфальт. Зажав виски пальцами, Джэхён цедит сквозь зубы: — Постоянно болтаешь и болтаешь, и никогда не затыкаешься.       Хмурость в бровях Ли Джэхёна испаряется, как и любое проявление беспокойства. Уголки его губ опускаются, глаза наполняются явной обидой, и Джэхён отступает, поднимая плечи в попытке спрятаться.       — Чон Джэ-сонбэ, — с укором зовёт Джуён, сжимая губы в тонкую линию. Чону не знает, что сказать, поэтому молчит, как и Хэрим, которая выглядит так, будто в любое мгновение расплачется. — Не ругайтесь, пожалуйста, и не оскорбляйте Ли Джэ-с-       — Следи за своим парнем, а не за мной, — уронив руки на колени, Чон Джэхён опять сплёвывает и, вытираясь, смазывает идущую из уголка рта кровь рукавом лонгслива. — Я и без вас разберусь.       — Сонбэ…       Понаблюдав за осунувшимся Ли Джэхёном и возмущённым Джуёном ещё пару секунд, Чону разочарованно качает головой и решает не стоять в стороне. Приревновать Джуёна к своему лучшему другу настолько, чтобы начать грубить и неуместно шутить про «парня», это свинство! Чону же так не делает! Что за дела!       Встав на ноги и наклонившись, Чону смело берёт Чон Джэхёна за плечо и тянет наверх. Чон Джэхён дёргает рукой, пытаясь скинуть с себя чужую ладонь, но останавливается, когда понимает, что это Чону.       — Вставайте, сонбэ, не будьте ребёнком, — Чону направляет на Джэхёна строгий взгляд, чтобы пресечь споры и недовольства на корню, но это и не требуется. Джэхён послушно поднимается, оступается, и тогда Чону обвивает его талию рукой. Отвернув от всех лицо, Джэхён наклоняет его к асфальту, и Чону цыкает. — Повернитесь и перестаньте делать вид, что это Вас обидели.       Поразительно, но Джэхён выполняет всё, что приказывает Чону. Развернувшись и с вызовом глянув на него, он пробует сбросить чужую руку со своей талии, но Чону сжимает лишь сильнее.       — Ким Чону.       — Извинитесь, — громко приказывает Чону, точно зная, что, будь на месте Чон Джэхёна кто-то другой, он давно бы получил по шапке за такое обращение к старшим. Вывернув шею, Чону приближается к чужому уху, чуть задевая пирсинг губами, и шепчет: — Вчера Вы сказали, что никогда не говорили Ли Джэ-сонбэ, Юхён и Ёнхуну, что считаете их своими лучшими друзьями. Помните? Думаю, сейчас подходящее время.       Когда Чону отстраняется, Джэхён пристально смотрит на него, едва моргая, и Чону с намёком подталкивает сонбэ за поясницу к Ли Джэхёну. Заметив, что Чон Джэхён смотрит на него, Ли Джэхён скрещивает руки на груди, из-за чего тубус бьёт по животу, и показушно задирает голову.       — Джэхён-а… извини, — начинает медленно Чон Джэхён, подбирая слова, и на его лице появляется сложно описуемое выражение. Не то боль, не то замешательство. Он напоминает человека, которого посадили решать мировые проблемы. — Извини. Я не должен был грубить тебе перед нашими хубэ. Просто я… я невоспитанный придурок, я знаю. Ты не болта- Ладно, если честно, ты болтаешь. Много.       Ли Джэхён неверяще выдыхает, но продолжает молчать, и Чон Джэхён кривится, словно съел что-то кислое. Чону, помнив со вчера, что тому трудно выражать чувства словами, успокаивающе скользит ладонью по всей спине Джэхёна и, поощряя, кивает. Джэхён переводит на него неуверенный взгляд, и Чону одними губами произносит файтин!       — Я не умею правильно говорить в такие моменты, но мне искренне стыдно за своё поведение. Это как бы было несерьёзно? Что ты болталка? Это наоборот классно. В день знакомства мне не пришлось тратить время на расспросы о твоей жизни, чтобы сблизиться. Ты и так всё выложил. Кстати, партизаном или шпионом тебе не стать, из-за тебя может начаться мировая война, — Ли Джэхён, не сдержавшись, шумно фыркает и широко улыбается, но затем одёргивает себя и нацепляет пустое выражение. — Ну, Джэхён-а, извини. Ты мой лучший друг, куда я без тебя?       Изумлённо приподняв брови, Ли Джэхён опускает голову и смотрит на Чон Джэхёна большими глазами. Сложив ладони вместе и начав потирать их, Чон Джэхён роняет голову и начинает тараторить чебаль, чебаль, чебаль, чебаль. Чону не удивится, если он сейчас захочет опуститься на колени, поэтому обвивает его за талию твёрже.       — Ладно. Это последняя попытка, — выдохнув, Чон Джэхён опускает ладони и уверенно расправляет плечи. Ли Джэхён, сомневаясь, выгибает правую бровь и неосознанно крутит одно из тонких колец на пальцах. — Лучшие друзья должны делать друг друга счастливыми, верно? Ты будешь счастлив, если я соглашусь пойти с тобой в бассейн?       Ошарашенно открыв рот, Ли Джэхён несколько секунд не двигается, а потом срывается с места и чуть ли не напрыгивает на Чон Джэхёна. Чону приходится с сожалением отстраниться, потому что Ли Джэхён виснет на шее Чон Джэхёна и прижимается щекой к его щёке. Чон Джэхён шипит из-за задетых ран, и Ли Джэхён ойкает.       — В бассейн?! Ты?! Честно?! А плавать вместе будем?! Прыгнем с той штуки?! Или наперегонки?!       — Ты это не наглей, слушай, — посмеиваясь, отвечает Чон Джэхён, и Ли Джэхён смеётся в ответ, сияя радостью. Чону против воли улыбается. — Я посижу на шезлонге. Может, дам тебе пару советов по технике.       Часто закивав, Ли Джэхён отстраняется, но не выпускает Чон Джэхёна, начиная разглядывать его лицо. Чону, осознав, что его время закончилось, отступает к Джуёну и топчущейся на месте Хэрим.       — Ужас какой. И подбородок, и щека, и губы. Губы жалко!       — А их почему жаль? Хочешь поцеловаться?       Когда Чон Джэхён подаётся к нему с выпяченными губами, причмокивая, Ли Джэхён шлёпает его по животу и отшагивает на безопасное расстояние. К этому времени на велопарке появляется Ким Ёнхун и звонко восклицает, вздёргивая руку, из-за чего почти все подпрыгивают.       — Йа! Красотка по имени Чон Хэрим! Как ты уложила восьмидесяти килограммового парня?       — Я… — Точно. Чону уже позабыл об этом. Ему интересен ответ, поэтому он оборачивается к Хэрим, как и остальные, и та стесняется всеобщего внимания. Заправив за уши растрёпанные и светлые пряди, Хэрим прячет руки за спину и прикусывает красноватую губу. Её щёки постепенно окрашиваются нежно-розовым. — Моя мама работает тренером по самообороне. Она научила…       — Дэба-а-ак, ты крутая, — протягивает Ёнхун, смотря на Хэрим, словно впервые видит её, и в его глазах проступает уважение. Хэрим смотрит на Ёнхуна снизу вверх, и тот показывает ей большой палец. Дальше он отворачивается к Джэхёнам. — Я того идиота утихомирил. Теперь что делаем с нашим идиотом? До звонка пять минут.       — Я в порядке, — торопливо отвечает Чон Джэхён, наклоняясь за сигаретами и зажигалкой, и всё-таки прикуривает. Ли Джэхён и Джуён, услышав про оставшееся время, повторяют за ним, вытаскивая свои сигареты и делят одну зажигалку на двоих. — Сейчас доеду до общежития и обработаю. Потом посплю. Может, поплачу.       — А после обеда мы пойдём в бассейн! — добавляет Ли Джэхён тоном, не терпящим возражений, и получает закатывание глаз и зычное цоканье. — Что-о? Пойдём сегодня, пока я обижаюсь и ты не передумал.       — Ла-адно, — сдавшись, соглашается Чон Джэхён и затягивается. Чону тоже хочется покурить, но ему лень бороться с осенним ветром и просить у кого-нибудь сигареты. — Пойдём вдвоём?       — О, точно. Забыл. Джуённи, Чону-я, Хэрим, вы с нами? У тебя не спрашиваю, Ёнхун-а, ты всё равно откажешься.       — Благодарю за понимание.       — Я с вами, — отвечает Джуён, пряча сигарету от неожиданного порыва, и Чону прищуривается.       Нет, он серьёзно так задумывается. К воде Чону относится равнодушно, но факт того, что для неё нужно раздеваться. У Джуёна хорошее тело, он потратил на него много часов в спортивном зале, как и у Чон Джэхёна. Его пресс Чону не видел (тот случай с задранной рубашкой в темноте не считается), только трогал, и, поверьте ему на слово, там есть что трогать. Смутившись последней мысли, Чону щипает себя за подушечку большого пальца и перенаправляет мысли на Джуёна и Чон Джэхёна. Надо обязательно пойти с ними, чтобы всё проконтролировать.       — Только, сонбэ, у меня нет плавок.       — Ничего страшного! Там выдают университетский комплект из плавательных шорт и футболки.       А. Значит, оголённых торсов не будет. Ну и ладно, не то чтобы хотелось увидеть Чон Джэхёна полуголым.       (На самом деле очень хотелось).       — Я не смогу, — мягко говорит Хэрим, и Чону возвращается в реальным мир без широких плеч и твёрдого пресса. Сморгнув заманчивую пелену, которую успело нарисовать его воображение, Чону прислушивается к общему разговору. — Ко мне родители приезжают.       — Жаль, но ладно. В следующий раз сходим, обещаю, — отойдя от Джуёна, Ли Джэхён оттопыривает мизинец и с довольным выражением лица протягивает его Хэрим. Та хихикает, загибая свой, и они закрепляют обещание, касаясь большими пальцами. — Всё, ты пообещала, смотри!       — Хорошо, сонбэ!       — Ты идёшь? — Чону дёргает голову к Чон Джэхёну. Тот держит сигарету на уровне живота и ковыряет носком тяжёлого тимберленда ровный асфальт, будто там есть что-то интересное. В глаза Чону Джэхён не смотрит, и скучающее выражение на его лице так и говорит, что ему безразличен будущий ответ Чону. И зачем спрашивать тогда?.. — Вдруг твой лучший друг утонет.       — Я его спасу, если что, — усиленно кивает Ли Джэхён, и Джуён приоткрывает рот. Чону знает, что тот хорошо плавает, поэтому с лёгкостью смеётся, ловя оскорблённый вздох. — Пойдём с нами, Чону, это будет весело!       — Я пойду, пойду.       — Класс, — переместившись к Чону, Джуён поднимает сжатый кулак для их знаменитого рукопожатия, и на секунду это сбивает с толку. После вечеринки сонбэ они редко оставались вдвоём и оба пропадали, поэтому Чону уже начал отвыкать. Из-за этой мысли он вмиг чувствует вину. Джуён — его лучший друг, он имеет право заводить других друзей и не находиться с Чону каждую свободную минуту! — Нам, наверное, пора идти.       Подтверждая слова Джуёна, по учебному корпусу проходится скрипучий звонок, слышимый даже здесь, и Ёнхун гортанно стонет. Запрокинув голову, он с обвинением тычет пальцем в небо, следом, не попрощавшись, уходит и бормочет что-то про анатомию, которую он видал в печи для кремирования.       — Пойдём за ним, Джуённи. Джэхён-а, ты доедешь один?       — Да я вроде не один, — Чон Джэхён указывает картинным жестом на Чону и Хэрим. Состроив гримасу, которую передразнивают, Ли Джэхён подхватывает Джуёна под локоть и утаскивает вслед за Ёнхуном. — Ну что, мальчики и девочки, в общежитие?       — Вам не нужно помочь, сонбэ? — уточняет Хэрим, с трудом догоняя Джэхёна на каблуках, когда он начинает идти к остановке на высокой скорости. Чону приходится перейти на бег, чтобы не отставать. — У меня есть влажные салфетки, если хотите стереть кровь. У Вас ничего не болит?       — Нет, если только сердце от душевных страданий, — притормозив под стеклянным навесом, Джэхён щелчком выкидывает дымящийся окурок. — Салфетки давай.       Получив розовую упаковку с мультяшными котятами, Джэхён с выгнутой бровью некоторое время разглядывает их и вытаскивает одну салфетку. Чону втягивает голову в плечи, спасаясь от прохладной погоды, и встаёт на носочки, чтобы разглядеть поверх припаркованных машин университетский автобус.       Вытерев красные губы и испачканный синяк на подбородке, Джэхён комкает салфетку в шарик, возвращает Хэрим упаковку, как-то пошутив про котят, и со вздохом падает на металлическую скамейку. Заметив знакомый транспорт впереди, Чону садится на скамейку между Джэхёном и Хэрим и покорно ждёт.       Поездка в автобусе проходит спокойно, потому что никто не разговаривает. Уступив Хэрим единственное свободное место, Чону и Джэхён встают рядом с ним, и Чону смотрит в окно. Сегодняшний день довольно необычный, а он ещё не закончен… О бассейне Чону старается не думать, чтобы не надумать лишнего и не позволить своей фантазии пойти вразнос. Хватит, всё. Чону — приличный мальчик, и то, что Чон Джэхён занимает восемьдесят процентов его мыслей и днём, и ночью, к этому не относится.       В фойе общежития их останавливают. Уперевшись в стол, тётушка Лим недоверчиво прищуривается, смотря на Джэхёна как на нарушителя, и тот закатывает глаза.       — Я упал.       — На чей-то любезно сжатый кулак? Сща, обожди.       Скрывшись в коморке, тётушка Лим исчезает на долгие пять минут, в течение которых Чону, Хэрим и Джэхён стоят молча. Выйдя из двери с массивной коробкой из металла и с наклейкой красного креста, тётушка Лим сначала подходит к Хэрим, затем, оглядев её маленькую фигуру, оборачивается к Чону и без предупреждения сбрасывает свою ношу прямо в его невовремя выставленные руки. Ухнув, Чону приседает, выравнивая аптечку, и прижимает её к груди, чтобы не уронить.       — Нате. Облейте своего жениха с головы до ног перекисью, шоб не помер от инфекции.       — Тётушка, там фиг-       — Идите, идите, не создавайте пробку. Если я пропущу из-за вас начало «Ча-ча-ча в прибрежном городе», вы завтра не проснётесь.       — Я не сплю по ночам, — язвительно начинает Джэхён, но тётушка Лим встряхивает его за плечо, вырывая жалобный вскрик, и выводит в коридор с лестницей. — Тётушка!       — Не актёрничай, Джэхённи. Сам же сказал, что фигня.       — Не фигня! Мне больно! Я заслуживаю сострадания.       — Ты заслуживаешь тапкой по жёпе. Шагай-шагай, пока я добрая. А то камеры посмотрят и скажут, что я над вами издеваюсь.       — И правильно, пусть смо-       Чону подпрыгивает, когда тяжёлая дверь фойе закрывается с грохотом прямо перед его носом. Не отреагировав, Джэхён кивает на аптечку и вопросительно мычит.       — Мне забрать? Или поможешь другу и донесёшь?       — Я донесу, я сильный.       — Сильный он, как же.       Насмешливо фыркнув, Джэхён ступает на первую ступеньку, и Чону следует за ним. Из-за тяжёлой коробки руки вскоре начинают затекать, но Чону не сдаётся, упрямо держа её у груди, и умудряется приобнять Хэрим на прощание, положив ладонь на затылок.       Когда Чону и Джэхён двигаются дальше, Джэхён вдруг что-то восклицает и спускается бегом к середине лестницы.       — Чон Хэрим! Йа! — кричит Джэхён, перевешиваясь через перила, и где-то вдалеке звучит эхо каблуков. — Чон Хэрим!       — Да, Джэхён-сонбэ?..       — Научишь меня как-нибудь своим приёмчикам? — с игривой интонацией спрашивает Джэхён, опираясь на скрещенные руки, и радостная улыбка освещает его лицо и проявляет ямочки. — А то я как лох.       Чону не слышит с расстояния, что в ответ говорит Хэрим, но это вызывает у Джэхёна знакомый низкий и разделённый на отдельные ха-ха смех, и в его животе появляется необъяснимое ощущение. Джэхён обычно смеётся так из-за Чону.       Оттолкнувшись от перил, Джэхён возобновляет подъём на четвёртый этаж, и Чону поводит плечами, сгоняя лёгкую дрожь таинственного подозрения. В конце лестницы Джэхён присаживается, опуская ноги на первую ступеньку, и хлопает по бетону. С облегчением освободившись от аптечки, Чону падает рядом, ударяется пятой точкой и вместе с Джэхёном сбрасывает свой рюкзак.       — Вам не нужна помощь?       — Не-а, я сам. Хотя-я, — Джэхён делает вид, что задумывается, и Чону хочется треснуть его. Он предложил это из искреннего беспокойства! — Если ты будешь аккуратным, то помогай.       — Нет уж, я передумал.       — Ты же понимаешь, что, если я сейчас как сонбэ официально попрошу тебя как хубэ, ты не сможешь отказать?       Закатив глаза, Чону со скрежетом поднимает крышку коробки, роется в содержимом в поисках гипотермического пакета и обнаруживает его под упаковкой пластырей. Вытащив пакет и положив его на пол, Чону бьёт по нему тыльной стороной ладони, давя внутренний пакетик с жидкостью, затем обхватывает пальцами и всё также молча припечатывает к щеке Джэхёна, где краснеет отпечаток чужой руки. Зашипев, Джэхён отклоняется влево из-за вложенной силы и метает в Чону виртуальные молнии.       — Засранец.       Равнодушно пожав плечами, Чону проделывает те же самые операции со вторым гипотермическим пакетом и готовится шлёпнуть им по подбородку Джэхёна, как тот ловит его запястье тремя пальцами и тянет вниз.       — Ты меня сейчас убьёшь, перестань.       — Я же не могу отказать своему сонбэ, — жалобно отвечает Чону, хлопая ресницами, и Джэхён перемещает пакет на синяк на подбородке.       — Ты смотри осторожнее, а то доиграешься.       — И что Вы сделаете?       Вместо ответа Джэхён тащит Чону к себе за запястье и, когда тот поддаётся гравитации, хлопает по его лбу ледяным пакетом. Подавившись воздухом, Чону шустро выпрямляется и щипает Джэхёна за открытую шею.       — Йа! Перестань! Иначе спущу с лестницы.       — Какой Вы жестокий по отношению к младшим, сонбэ, — меняя тон голоса на плаксивый, Чону фальшиво всхлипывает, но всё-таки успокаивается. Подняв колени к груди, Чону обхватывает их руками и опускает подбородок. — Очень болит?       — Да нет, терпимо. Когда сонбэ ударил в живот, там было больно. Кстати, — отложив гипотермический пакет, Джэхён выдёргивает край лонгслива из джинсов, поддерживаемых ремнём, и задирает его. Чону тактично отворачивается, фокусируя взгляд на пастельно-зелёной стене напротив. — Интересно, а синяк буд- Ай. Ладно, будет, так больше не нажимаем.       — Как думаете, Хан Йехёк-сонбэ ещё придёт к Вам? — прислушавшись и поймав момент, когда можно повернуться обратно, Чону разворачивается к Джэхёну лицом и сгибает опущенную на пол ногу.       — Сто процентов, что нет. Ёнхун разобрался с ним. Меня для сонбэ теперь не существует.       Чону не знает, что на такое ответить, поэтому кивает и смирно наблюдает за Джэхёном. Тот отодвигает аптечку в сторону, сокращает расстояние между ними и достаёт пластиковую бутылочку перекиси водорода и ватные палочки. Закинув ногу на бетон и повторив позу Чону, Джэхён оказывается к нему лицом. В какой-то момент Чону чувствует, как подошва его кроссовка непроизвольно двигается, и, переведя взгляд на свою ногу, замечает тимберленд Джэхёна. Джэхён обрабатывает ранку в уголке рта, смотря на отражение в вычищенной крышке коробки, и продолжает толкать кроссовок Чону подошвой тимберленда. Осознав, что к чему, Чону понимающе улыбается и, складывая ладони на правом бедре, толкается в ответ. Через секунду Джэхён лукаво улыбается и бросает на Чону быстрый взгляд.       — Не отвлекайтесь.       — Как скажете, Ким Чону-щи.       Дальше Джэхён действительно не отвлекается. Он обеззараживает ранку до конца, промывает порезы на внутренней стороне запястья, заклеивает их пластырями и возвращает гипотермические пакеты. Со временем движения Джэхёна замедляются, и он начинает часто зевать. Чону зевает вслед за ним, закрываясь рукавом худи, и сонливость постепенно подкрадывается и к нему. Если честно, Чону уже привык к этому чувству.       — Блин, — освободив руки от пакетов, Джэхён закрывает глаза и проводит пальцами по волосам. Те топорщатся, следом падают обратно на лоб, и Чону впивается ногтями в бёдра, чтобы не поправить их или сделать что-то такое же ужасное.       — Устали?..       — Безумно.       — Поспите сейчас, если есть возможность.       — Я не уверен, что смогу заснуть.       Джэхён открывает глаза, промаргивается, находя Чону, а дальше неожиданно подаётся вперёд, и Чону не успевает ничего сделать. Джэхён падает на него, утыкаясь лицом куда-то в ключицу.       — Сонбэ?..       — Просто… давай помолчим.       Чону замирает в неудобной позе и не смеет шевелиться. Джэхён размеренно и глубоко дышит, выдыхая в персиковую ткань и подогревая её, и Чону выравнивает своё дыхание вместе с чужим. Во время занятий в общежитии почти никого нет, поэтому вокруг тишина. И прохлада бетона под слоями одежды.       Чону опускает глаза к лицу Джэхёна, но оно, к сожалению, скрыто складками худи. Он не может проверить, разгладились ли линии, которые всегда придают Джэхёну перманентной усталости, и насколько темны круги под глазами. Подождав какое-то время и решив, что Джэхён заснул, Чону кладёт на его каштановые волосы пальцы и нежно проходится по отдельным прядям на затылке.       Джэхён тут же напрягается, превращаясь в каменную статую, достойную находиться в историческом музее.       — О. Извините, я не- Мне отодвинуться?       — Ты не понимаешь, что делаешь со мной, — шепчет Джэхён, выворачивая шею, и его голос звучит где-то совсем рядом с кадыком. Как и обжигающее дыхание, заставляющее Чону дрожать. — Не отодвигайся, пожалуйста.       — Хорошо…       Чону действительно не понимает. Но не спорит, возвращая пальцы в мягкие волосы Джэхёна, и методично проводит по ним. Джэхён обмякает, полностью расслабляясь, и Чону хочется отвести его чёлку в сторону и поцеловать в лоб. Вредный голос в голове бормочет, что всё могло быть по-другому, если бы Чону осознал свои чувства первым. Вряд ли, учитывая, что «Чиыт» — это Джуён, но Чону всегда был немного мечтателем.       Зубы сводит кислым привкусом разочарования, и Чону шмыгает носом, чтобы позорно не расплакаться. Такие фантазии не приводят ни к чему хорошему, они наоборот затуманивают адекватное восприятие происходящего, однако Чону всё равно позволяет себе помечтать.       Как у Чону был бы Джэхён, а у Джэхёна был бы Чону, и они бы оба знали, что не одиноки. Как вместе собирались бы на пары, как ужинали бы и прощались перед сном, желая друг другу приятных снов поцелуями, пока тётушка Лим не выключила бы свет в коридоре. Как ходили бы на свидания, проводили время в комфортной тишине, разговаривали бы наедине, и как Чону осилил бы любую книгу по философии, потому что это то, что нравится Джэхёну.       И, если всё выше перечисленное и случится с Джэхёном, это произойдёт не с Чону.       Дыхание Джэхёна постепенно замедляется, и он засыпает. Чону позволяет ему полулежать на себе и продолжает успокаивающе гладить по волосам. То, что они делают, не имеет никакого значения для Джэхёна, но для Чону это важно. Пусть Джэхён хоть ненадолго, но будет рядом и отдохнёт.       В этой абсолютной тишине, редко разбивающейся шумом машин, ветра и дыханием Джэхёна, Чону находит умиротворение и покой и ощущает тянущую боль, когда спустя время Джэхён просыпается и делает вид, что ничего не было. Его лицо напряжено непонятной эмоцией, и Чону сказал бы, что он сожалеет, только вот непонятно о чём. Чтобы не зациклиться на самокопании, Чону собирает лекарства в коробку, мусор — в свободную ладонь, и они прощаются.       Джэхён спускается вниз к тётушке Лим с аптечкой в руках, а Чону заходит в свою комнату и валится на диван, не имея сил подняться на второй ярус. Там Чону и проваливается в сон, неуверенный, что ещё хочет пойти со всеми в бассейн…       — Чонни! Подъём!       Чону кривится, поднимая голову с подлокотника дивана, и обнаруживает у двери в ванную комнату Джуёна. Тот скрывается внутри, что-то говоря, и Чону, закряхтев, переворачивается на живот. Стянув с кофейного столика телефон, он подсчитывает, что поспал около двух часов, и не удивляется разрывающей головной боли. После дневного сна всегда так. Подняв своё бренное тело с красных подушек, Чону присоединяется к Джуёну, и они вместе собираются в бассейн.       Туда Чону и Джуён доходят пешком и на входе встречают Джэхёнов. Джуён (Чону не успевает и рта открыть) тут же телепортируется к Ли Джэхёну. В фойе бассейна чисто и солнечно благодаря стеклянному потолку, и Чону крутит головой как турист, занимая очередь у стойки администратора. Разговаривающие Джуён и Ли Джэхён присоединяются к нему спустя секунду, как и Чон Джэхён, который держит руки в карманах и выглядит так, будто при желании находился бы где угодно, но только не здесь.       — Шапочки и очки можно не надевать, тут вообще лояльно ко всему относятся. Шиён-нуна говорила, что университетскую команду распустили, когда она была на первом курсе, а бассейн оставили для развлекательных целей, так что-о, — Ли Джэхён неспокойно топчется на месте, дёргая Джуёна за рукав на каждом втором слове, и тот с терпеливой улыбкой слушает его неостанавливающуюся речь. Чону же теряет фокус после пары фраз. — Я давно хотел сходить, но одному было скучно. К тому же в том году у меня не было друзей, а потом нуна сделала меня своим заместителем, я стал немного популярнее, и у меня появились приятели, но я не был ни с кем близок для таких походов. Где-то зимой мы с Юхённи подружились, а там и Джэхён-а перевёлся, но представляете какая неудача? У Юхённи аллергия, а Джэхённи принципиально не плавает. Ёнхуна можно и не просить, он избирателен в спортивных активностях. Хотя можно п-       — Всё, болталка, хватит, мы сейчас сознание потеряем от лишней информации.       — Отстань, — отмахивается Ли Джэхён, выталкивая Чон Джэхёна из очереди, но тот возвращается и приваливается к его спине своей. Ли Джэхён, принимаясь рассказывать Джуёну, как мамы учили его плавать, наклоняется вперёд, сгибаясь всё больше, и не обращает внимания на то, что Чон Джэхён уже почти лежит на нём.       Когда приходит их черёд, приветливая девушка-администратор создаёт каждому виртуальную карту для посещений, уточняет размеры и выдаёт плавательные шорты и футболку, которые выглядят одинаково как для девушек, так и для парней. Получив ярко-красные вещи, Чон Джэхён кривится от отвращения, и Ли Джэхён шутит, что у того аллергия на любой цвет кроме чёрного.       В раздевалке Чону переодевается быстрее пули и душ принимает также, забившись в самый дальний угол. Он стесняется смотреть на других и не хочет, чтобы посторонние смотрели на него, поэтому прячется за перегородками и первым выходит к бассейну. Там его встречают характерные запахи и отдающиеся эхом крики, хоть людей и немного. Сжав шапочку в руке (он ни за что не наденет это убожество на голову), Чону ждёт остальных и от скуки растирает подошвой шлёпанца часто попадающиеся капли воды. Тёмно-синяя футболка оказалась большой, поэтому сейчас висит на Чону как на вешалке и раздражающе оголяет ключицы.       — Ва-а-а, какая красота- О, Чону, ты тоже без шапки! — выходя из темноты коридора, Ли Джэхён подскакивает к Чону и с намёком лохматит свои русые волосы. Чону согласно мычит, и в зале появляются надутый Джуён и глубоко смеющийся Чон Джэхён. — Джэхён-а, серьёзно?! Всё ещё? Хачжима-а!       — Чону, твой лучший друг такой смешной в шапочке. Это реальная умора, — Чон Джэхён скрещивает руки на груди, и его плечи не прекращают трястись из-за смеха. Джуён склоняет голову на бок и смотрит на Чон Джэхёна с явной обидой, сжимая в ладони резиновый материал. — Он похож на «Ванпанчмэна».       — Попробуйте надеть свою, сонбэ! Вы также будете выглядеть!       — Я в этих шапочках с пяти лет плавал, у меня после них психологическая травма, — перестав смеяться, Джэхён с издёвкой подмигивает Джуёну и, приблизившись, секундно проводит по кончику его носа подушечкой пальца. Джуён испуганно расширяет глаза, уменьшается в размере и неосознанно отступает за спину Ли Джэхёна, который начинает лупить Чон Джэхёна по груди.       — Не издевайся над нашими хубэ!       — Эта власть, связанная с возрастом… обожаю.       Наблюдая за сонбэ и Джуёном, Чону тревожно прикусывает нижнюю губу и пытается избавиться от горького привкуса ревности. Ему бы радоваться, что Чон Джэхён начал обращать внимания на Джуёна, но положительные эмоции не получаются. Самое грустное, что рано или поздно Чону придётся смириться с невзаимностью, потому что ему никак не изменить эту ситуацию.       — Джэхён-оппа!       Оба Джэхёна как по команде дёргают головами в одну сторону, и Чону видит, как к ним вприпрыжку подходит компания из четырёх девочек. Они выглядят совсем юными и не похожи на первокурсниц, а плавательные футболки и шорты болтаются на них так же, как и на Чону.       — Вы как натренированные пёсики, — хихикает одна из них с длинными и чёрными волосами, и Чон Джэхён закатывает глаза. — Работает каждый раз.       — Ну, у нас одно имя, поэтому неудивительно, — фыркает Джэхён, протягивая кулак, чтобы столкнуться им с маленьким кулаком девочки. Та тычет в одну из его татуировок ногтем с объёмным маникюром, состоящим из цветов и объёмных бусинок. — Чего тебе, Карина- Стоп, школота, вы вообще что здесь делаете? Кто вас пустил?       — Ёнтэк-оппа попросил Сонюна-оппу, чтобы он попросил Шиён-онни, чтобы она оформила нам студенческие карты. Наш бассейн сосёт по сравнению с вашим, — объясняется другая девочка c коротким каре и бросает машинальный взгляд на стоящего рядом с ней Джуёна. Тот, как всегда теряющийся при незнакомых людях, начинает отступать к Чону крошечными шагами. — Полная херня.       — Так, малышня, не ругаемся.       — Не приказывай нам, ты не наш старший!       — Карина-       — Не ругайтесь! Вы ещё не плавали, как я понимаю? — уточняет Ли Джэхён, любовно взъерошивая светлые волосы третьей девочки под своим боком. Та качает головой, смотря на него снизу вверх искрящимися обожанием глазами.       — Нет, оппа, — мяукает девочка, а затем хлопает ресницами и замечает протискивающегося мимо неё и четвёртой девочки Джуёна. — Оппа, а это кто?..       Джуён останавливается, втягивая голову в плечи, и очевидно пытается уменьшиться в размере. Ли Джэхён смело берёт его за плечо и возвращает к себе. Чону ждёт, что на него тоже обратят внимание, но он остаётся в стороне, как и Чон Джэхён, который вздыхает и скучающе осматривается.       — О, Ниннин, это Ли Джуён, он девяносто восьмого года, и, э-э, мой… хубэ. Хубэ же? — Джуён активно кивает, теряя тревогу в чертах лица рядом с Джэхёном, и вежливо кланяется. Девочки тоже приветствуют его более глубоким поклоном и начинают шушукаться. Кажется, Чону слышит какой красивущий! и и высоченный!, но не уверен из-за общего шума. — Джуён, это Карина, Эри, Минджон и Ниннин, друзья Гахённи и Ёнтэка из школы… Йа, а что мы всё стоим? Девчонки, погнали купаться!       — Можно называть Вас оппой? — мягко спрашивает Ниннин, полностью очарованная Джуёном, и Чону неслышно хмыкает. Сначала Гахён, теперь Ниннин… скоро у Джуёна будет целый фан-клуб из младшеньких. Он скромно кивает, не зная куда деть свою массивную фигуру, и Минджон (девочка с чёрным каре) берёт его под руку.       — Пойдём, оппа! Мы тебе всё покажем!       Девочки утаскивают Джуёна и Ли Джэхёна в сторону бассейна, и Чону поражённо открывает рот. Всё произошло за секунду, из-за чего он не успел ни попробовать познакомиться, ни попроситься с ними.       — Меня все бросили, класс.       — Все? — переспрашивает Чон Джэхён, выдыхая, и разочарованно прищёлкивает языком. Чону цыкает, представляя, что сейчас начнётся, и не ошибается. Пожав плечами, Джэхён разворачивается и делает первый шаг к шезлонгам. — Ну раз «все», то-       — Не уходите, — просит Чону, обходя Джэхёна, и ему приходится идти спиной вперёд, потому что тот не останавливается. — Хотя с Вами я в любом случае буду плавать один.       — Ой, как будто в воде есть что-то интересное.       — Так в этом-то и смысл бассейна!       Джэхён приоткрывает рот, чтобы ответить, но его взгляд вдруг перемещается куда-то выше плеча Чону, и в это же мгновение он в кого-то врезается. Его пихают в место между лопатками чем-то острым, и, шарахнувшись вбок, Чону видит старшего парня с пронизывающим до костей взглядом и висячим пирсингом в ушах. Нет, он не злой, но первое впечатление… вау. Ему бы играть в дорамах, а не ходить по территории бассейна с планшетом для бумаг.       — Ты кто? — спокойно спрашивает Джэхён, продолжая держать ладони в карманах, и парень закатывает глаза, будто предполагал, что так и будет.       — Ха-ха, оч смешно, Джэхён-а. Прям обоссаца, — опустив глаза к планшету, парень перелистывает пару белоснежных листов и тычет в следующий ручкой. — Ким-сонсэнним составил списки для отбора в команды по волейболу и баскетболу и указал тебя в игроках на замену. Шиён-нуна попросила меня уточнить.       — Не-е-е, Чанчжун-а, никакого волейбола. Я не умею.       — Ничего, научим.       — Отстаньте вы с этим спортом от меня, а, — болезненно гримасничает Джэхён, и Чанчжун (? Это имя кажется знакомым. Возможно, они мельком виделись на спортивном поле после концерта) щедро тратит половину стержня, что-то агрессивно вычёркивая. — Как роль капитана, кстати?       — Прекрасно. Получаю дополнительные баллы, — Чанчжун усмехается, обмениваясь с Джэхёном идентичной улыбкой, и по-дружески хлопает его планшетом по груди. — Ладно, бывай. До завтра.       — Пока.       На него не смотрят, но Чону всё равно вежливо кланяется, и Джэхён, не дожидаясь, возобновляет путь до шезлонгов. Решив не уточнять, кто это был, Чону срывается на лёгкий бег и первым валится на белый пластик, отзывающийся скрипом. Джэхён, грубо двигая колени Чону, ложится на тот же шезлонг, закидывая скрещенные руки за голову и выпрямляет ноги. Широкие рукава красной футболки скатываются, оголяя округлые бицепсы и татуировки, и нечёрный цвет заставляет Джэхёна выглядеть живее и не таким уставшим. Единственное, впечатление портят синяки и покраснения в уголке рта и на щеке, но не похоже, что они беспокоят Джэхёна.       Он молчит, смотря на стеклянный потолок, сквозь который прорываются солнечные лучи, играя зайчиками, поэтому Чону тоже молчит и разглядывает обстановку. С другой стороны бассейна Эри с боевым кличем прыгает в воду, вынуждая Джуёна отскочить, и какое-то время Чону смотрит, как подруги Ёнтэка и Гахён, Джуён и Ли Джэхён возятся рядом друг с другом. Чону тоже хотел бы пойти поплавать, но тогда Чон Джэхён останется в одиночестве.       — Тс, опять кто-то прётся, — внезапно произносит Джэхён, привлекая внимание Чону. — Мы хоть минуту можем побыть одни?       Нахмурившись, Чону перемещается в конце шезлонга полубоком к Джэхёну и понимает, о чём тот говорил. Со стороны входа к ним идёт Ким Ынхо и держит у груди телефон. За её спиной стоит другая девушка и шепчет удачки!, что долетает до Джэхёна и Чону.       — О боже, — иронично смеётся Джэхён, выпрямляясь, и садится так, словно знает, что сейчас произойдёт. Его пятка задевает бедро Чону, но тот не реагирует, приветливо улыбаясь Ким Ынхо, которая делает лёгкий поклон.       — Приветик, извини, что отвлекаю, но я не успела сделать это на парах, — остановившись напротив Чону, Ким Ынхо подаётся к нему и протягивает обеими руками телефон в красном чехле. Она выглядит не такой уверенной, как утром, и её глаза то и дело перемещаются на Джэхёна. — Дашь мне свой номер телефона, пожалуйста?       — Разве Ёнтэк не добавлял тебя в чат нашей группы? Если добавлял, то можешь взять его оттуда, — Чону дружелюбно улыбается, чтобы подбодрить Ким Ынхо, но та недовольно хмурится.       — Я бы хотела, чтобы ты сам добавил его в мой телефон.       — Зачем?.. — Чону непонятливо отстраняется и склоняет голову, смотря на Ким Ынхо снизу вверх. Та с негодованием вздыхает, прикусывая накрашенную губу, и Джэхён вдруг посмеивается, подталкивая Чону в плечо.       — Она хочет пригласить тебя на свидание, балбесина.       — Да? Оу. Правда? — Чону тотчас становится жарко из-за неловкости, и он избегает зрительного контакта с Ким Ынхо, вместо этого рассматривая свои ноги в потрёпанных шлёпанцах. Если бы Джэхёна здесь не было, Чону пустился бы в объяснения, как сделал это с Хэрим, но в данный момент его мозг не работает, поэтому он выпаливает следующее: — Извини, но меня не интересуют отношения. И ты. Я-я не пойду никуда.       Когда спереди раздаётся шумное сопение, а затем неуклюжее шлёпанье, Чону вздёргивает голову и ловит взглядом стройную фигуру Ким Ынхо: она раздражённо топает к своей подруге у входа и мотает рукой с телефоном. Джэхён слева издаёт изумлённое у-у-у, и Чону съёживается.       — Блин, я её обидел, а нам ещё учиться вместе…       — Ничего, переживёт.       Чону скидывает шлёпанцы, забирается на шезлонг с ногами и в попытке спрятаться прижимает колени к груди. Смотреть в сторону Ким Ынхо страшно, Чону и в самом деле балбесина. С людьми нельзя разговаривать так грубо, особенно с незнакомыми. Что же он творит…       — Тебя серьёзно не интересуют отношения?       — М?..       Прекратив мысленно колотить себя за хамство, Чону смотрит на Джэхёна с поднятыми бровями, но поймать его взгляд не может. Джэхён возится с завязками на плавательных шортах, делая из них бантик и распуская его.       — Тебя не интересуют отношения? — повторяет Джэхён, сосредоточенно дёргая за красные верёвочки, и без зрительного контакта Чону становится дискомфортно. — Тебе сейчас никто не нравится?..       — Нет, — стремительно отвечает Чону, потому что ни за что на свете не раскроет свои чувства. Он не собирается влезать между Джуёном и Джэхёном. Никогда. Ни по какой причине.       Джэхён не реагирует, показывая коротким мычанием, что услышал, но Чону всё равно видит, как между его бровей появляется тонкая складка, а уголки губ опускаются. Может, стоит намекнуть, что Джуёну кое-кто нравится?.. Нет, лучше не влезать. Или…       — А Вам кто-нибудь нравится?.. — не сдержавшись, пытается узнать Чону, и Джэхён смотрит на него с насмешкой.       — Забыл про «Чиыта»?       Это был риторический вопрос. Джэхён вскакивает, задевая коленом спинку шезлонга, и Чону, горя стыдом, на автомате поднимается вслед за ним. Нет, говорить всё-таки не стоит. Это не его дело, хоть он и планирует помочь.       — Ты вроде хотел плавать?       Не ожидая ответа, Джэхён лениво шагает к бассейну, и Чону, оставив шлёпанцы у шезлонга, семенит за ним. Проверив взглядом Джуёна и остальных у противоположного края, Чону подходит к своему и заглядывает вниз. Вода выглядит приятной и тёмно-голубой, и Чону садится, опуская ноги. Из-за контакта по коже бегут неприятные мурашки, и Чону ждёт, пока привыкнет к разнице температур. Он не спрашивает у Джэхёна, будет ли тот плавать с ним. Понятно и так, что не будет.       Когда вода не ощущается прохладной, Чону опирается основаниями ладоней во влажную плитку и скользит в воду. Как хорошо, что ему достался высокий рост, Чону не нужно напрягаться, чтобы держать голову над водой. Джэхён занимает его место, скрещивая ноги по-турецки и, опираясь на руки, ставит их позади себя.       — Прикольно, — говорит сам себе Чону, неуклюже двигая конечностями, и пытается вспомнить, как плавать, потому что давно не делал это. Наверное, для профессионала в лице Джэхёна он выглядит неумехой, но тот наблюдает за ним с лёгкой улыбкой и… даже больше с интересом? Словно всё, что делает Чону, захватывает его внимание.       — Ты не правильно дышишь. Делай ртом глубокие и мощные вдохи, — Чону слушается, но изменений не чувствует. Он продолжает барахтаться то по-собачьи, то по-лягушачьи, и зависает на одном месте. — Это один из основных навыков, его нужно тренировать.       — Ой, не учите, — фыркает Чону, случайно глотая хлорированную воду, и, вспомнив, что она начинает сильно пахнуть лишь тогда, когда в ней появляются моча и пот, бешено отплёвывается. Вопреки своим словам, Чону смотрит на Джэхёна в ожидании.       — Движения в воде должны быть плавными, а тело — находиться на одной линии от головы до ступней. Не перенапрягай плечи и шею и выпрями позвоночник.       Чону пытается делать всё, что говорит Джэхён, но постоянно уходит топориком вниз. Цыкнув и снова поймав воду ртом, Чону фукает и вытягивает руки. Джэхён прищуривается, анализируя его позу.       — Втяни живот. Пятки нужно подтягивать как можно ближе к заднице, чтобы совершать сильные толчки… Ты неправильно делаешь, руки должны загребать воду, а не гладить.       Максимум, что Чону может — криво проплыть один метр, дальше его руки немеют и опускаются. Побарахтавшись ещё около десяти минут, Чону сдаётся, вставая на носочки, и плавно проводит ладонями по движущейся воде. Джэхён инстинктивно дёргается вперёд, словно хочет самостоятельно направить его.       — Там не так нужно делать. Во время движения к центру голени двигаются по направлению-       — Сонбэ! Вы надоели! У меня не получается! — возмущается Чону, ударяя по поверхности воды, и крошечные капли летят в сторону Джэхёна. Он выворачивает шею, вытирая лицо тканью футболки. — «Неправильно это», «неправильно то». Я не пловец!       — Я уже тоже, — криво ухмыляется Джэхён, щёлкая суставами на пальцах, и Чону виновато прикусывает губу. Очевидно же, что для Джэхёна это больная тема. — Ящик медалей не нужен?       — Нет… извините, — Джэхён качает головой с выражением мол, забей, и перемещается на бок, поддерживая голову согнутой в локте рукой. Чону подплывает к нему и начинает двигаться взад-вперёд. Да уж, когда ты плохо плаваешь, в этом нет ни капли удовольствия. Одна только скука. — Ладно, я наплавался. Поможете подняться?       Джэхён направляет на лестницу в другом углу красноречивый взгляд, но Чону с протестом мычит и, приблизившись к краю, вытягивает руку. Он может выбраться и сам, но как позорно это будет выглядеть… Где-то далеко плачет школьный учитель Чону по физкультуре, все годы пытавшийся научить его нормально подтягиваться.       — Ага, конечно. Я знаю, что сейчас будет, — Джэхён шлёпает по мокрой ладони Чону и возвращается в прежнюю позу. Когда Чону «играет» пальцами, Джэхён опять шлёпает по ней. — Ты потянешь меня в воду.       — Не потяну. Я знаю, что это важно для Вас. Быть вдалеке от воды, я имею в виду.       Джэхён изумлённо смотрит на него, приподнимая брови, и Чону смущённо улыбается, всё ещё держа руку на весу. Прищурившись, Джэхён берётся за его ладонь, крепко сжимая пальцы, и тянет на себя. Уперевшись свободной в гладкую плитку, Чону подтягивается, а затем в его голове мелькает идея подшутить, и он отклоняется назад. Джэхён сразу выпускает его пальцы, и Чону валится на спину, с всплеском погружаясь по шею.       — Ким Чону, ты оборзел?       — Это я в шутку. Не ворчите.       Подплыв к краю, Чону кладёт онемелую руку на плитку и готовится к тому, что сейчас придётся опять уговаривать Джэхёна, но тот доверчиво переплетает их пальцы, и в его груди теплеет.       Бам.       — Ладно, ты всё равно задохлик и не смог бы утащить меня.       — О, сонбэ, Вы ещё никогда так не ошибались, — храбрится Чону и прислоняется к краю, не спеша подниматься. Джэхён несдержанно фыркает, и Чону оскорблённо охает. Они продолжают держаться за руки, и Чону отмечает, как плотно прижимаются друг к другу их мокрые пальцы. — Давайте армрестлинг?       — Ты проиграешь, но давай.       Джэхён опускается на живот, подтягиваясь к Чону, и их лица оказываются совсем близко. Его сердце пропускает удар, и Чону скользит взглядом по карим глазам Джэхёна и губам, где темнеет ранка.       — Играем один раунд, — устроившись поудобнее, Джэхён сгибает руку, вынуждая Чону поступить также, и перехватывает его скользкие пальцы. Согнув вторую руку у груди, Чону выравнивает их локти и готовится к команде. — Вперёд.       Не теряя ни секунды, Чону с силой жмёт на руку Джэхёна, наклоняя её влево, и использует всю имеющуюся энергию. Джэхён грузно ухает, не сопротивляясь, и его рука выгибается. Опешив, Чону останавливается, не веря происходящему, а в следующий миг Джэхён ухмыляется, демонстрируя милую ямочку, и мощным движением припечатывает руку Чону к ледяной плитке. Из-за удара локоть Чону вспыхивает болью, и он хнычет.       — Сонбэ-э.       — Это тебе за гипотермический пакет.       — Вы-ы-       — Я? Да, я, — Чону хочется расплакаться из-за унижения перед парнем, который нравится ему, но Джэхён прерывает все страдания, аккуратно беря его за локти, и вытягивает из воды. Зацепившись коленями, Чону окончательно вылезает и расстроенно вздыхает.       — Ладно. Вы сильнее.       — Очевидно же, — Джэхён пожимает плечами, самодовольно улыбаясь, и Чону не к месту хочется почувствовать эту заносчивую улыбку на своих губах. Нет. Стоп. Отключаем мозг и не думаем. Джэхён тем временем задирает намокший рукав футболки и показушно оглаживает кончиками пальцев свой специально напряжённый бицепс. — Потрогаешь?       — Сами трогайте, — бурчит Чону и отворачивается, потому что его буквально физически тянет не только потрогать, но и погладить, сжать и попробовать губ-. — Вы меня обижаете.       — А ты не обижайся, Чону-я.       Чону-я? Глаза Чону готовы вылезти из орбит. Ли Джэхён иногда обращается к нему с таким ласковым прозвищем, но Чон Джэхён… Это впервые.       Поперхнувшись воздухом, Чону резво дёргает головой к Джэхёну и замечает, что тот не смотрит на него. Его взгляд с прищуром блуждает где-то ниже, и только сейчас Чону осознает, что мокрая футболка липнет к животу и груди и оголяет ключицу.       — Сонбэ? — зовёт Чону, одёргивая потемневшую ткань, и Джэхён, часто моргая, поднимает на него глаза.       — Да? — отзывается он с фальшивой улыбкой и выглядит так, словно ничего не было. — Что такое?       Наверное, мир опять движется для Чону очень быстро, потому что он ничего не понимает. Это честно, что Джэхён рассматривал его, пока он сам бесстыдно фантазировал о его руках, но если с Чону всё ясно, то сонбэ это зачем? Ой, а если он считает, что Чону слишком худой или «мягкий»? Чону же без мускулов. Или он чересчур стройный? Люди вообще бывают чересчур стройными?       — Я предлагаю пройтись или присоединиться к ребятам.       — Пошли. Вдруг твой лучший друг всё-таки тонет.       Когда Чону поднимается, безуспешно выжимая футболку и шорты, забирает шлёпанцы и шапочку и в компании Джэхёна обходит бассейн с левой стороны, оказывается, что Джуён действительно тонет, но не самостоятельно. Ли Джэхён давит на его плечи со спины, не прекращая задорно смеяться, и почему-то в груди Чону что-то шевелится. Он не знает, что это, но на короткую секунду ему становится тоскливо из-за улыбок, которые Джуён и Ли Джэхён посылают друг другу.       Скрываясь от странного чувства, Чону с разбегу прыгает в воду, обливая Джуёна и Ли Джэхёна, и Джуён с радостным кличем подплывает к нему, обвивая за плечи. Он объясняет, что девочкам пришлось уйти из-за занятий с репетиторами, и оставшееся время они бултыхаются в воде втроём. Чон Джэхён сидит на краю, периодически отпуская комментарии о том, как правильно плавать, и вскоре это начинает бесить не только Чону, но и Ли Джэхёна.       В раздевалке Чону опять прячется от чужих глаз за перегородками в душе и дверцей шкафчика, потому что после неловкого момента с Чон Джэхёном ему ещё страшнее, что его увидят полуголым. Если бы он был как Джуён, то не стеснялся бы, а так… Лучше пока что никому не показываться.       В общежитие Чону возвращается в одиночку, так как Чон Джэхён уходит искать Чанчжуна (Ли Джэхён просит передать огро-омный приветик Чжуни!!!), а у Джуёна и Ли Джэхёна какие-то планы на двоих. В этот раз Чону не напрашивается к ним, повторяя самому себе, что у Джуёна могут быть другие лучшие друзья (хоть и с разницей в возрасте), и доезжает до общежития с музыкой в наушниках.       В своей комнате Чону принимает повторный душ (чтобы избавиться от навязчивого и несуществующего запаха хлорки), готовит перекус и созванивается с Алекс, Гахён и Ёнтэком по FaceTime. Хэрим не отвечает, но пишет, что всё ещё с родителями, и Чону неосознанно выдыхает. Он успел испугаться, что что-то случилось, учитывая её утреннее поведение.       Открыв пачку снэков, Чону кладёт их рядом с учебниками и тетрадями, вставляет телефон в специальную подставку и, общаясь с друзьями, принимается за домашнюю работу. Закончив за час, Чону прощается с Алекс (Гахён и Ёнтэк начали спорить, поэтому вряд ли услышат) и отключается. Больше у Чону дел нет, но что-то смотреть или читать не хочется, поэтому он ложится на диван, закидывает руки за голову и начинает думать.       Планы с коленями и раздеваниями в бассейне провалились, и Чону нужно придумать что-то лучше. Это жалкие попытки, Чону стоит думать масштабнее! Только вот о чём? Что сблизит Джуёна и Чон Джэхёна? Можно, конечно, попросить помощи у Ли Джэхёна, но Чону оставляет это на крайний случай. Сначала он попытается сам.       Когда дверь с приятным перезвоном открывается, Чону поднимает тяжёлую голову с помощью выпрямленных пальцев и с утомлённой улыбкой здоровается. Джуён бросает рюкзак на подоконник, моет после улицы руки и переодевается в домашнюю одежду. Дальше он делает кое-что, что выбивает из Чону весь воздух: заваливается на диван и накрывает его своей фигурой.       — Давно не валялись, — объясняет со смешком он, обвивая руки вокруг талии Чону, и утыкается носом в его волосы. Чону съёживается из-за разницы температур, но позволяет себя обнять и в ответ кладёт ладонь на чужую поясницу. — Слушай, Чону-я, я хочу кое-что сказать тебе.       — Да, Джуён-а? — Чону двигает головой, вынуждая Джуёна посмотреть на него, и водит пальцами вверх-вниз. Джуён пыхтит, готовя следующие слова, и черты его лица заостряются.       — Извини, что в последние дни мы мало общались, и я тогда не пошёл с тобой поесть. Мне кажется, я некрасиво по-       — Всё хорошо, — перебивает Чону, чувствуя вину за то, каким расстроенным выглядит Джуён, и похлопывает его по пояснице. Джуён ёрзает, прочищая горло. — Я серьёзно.       — Есть ещё кое-что. Мы с Ли Джэ-сонбэ вс-       — Не говори, — вытащив зажатую между ними руку, Чону прижимает к губам Джуёна указательный палец и слегка нажимает. — Не объясняйся, это твоя жизнь. Всё хорошо. Ты… меня тоже извини.       — За что?! — удивляется Джуён, приподнимаясь на локте и заглядывая в лицо Чону, но тот не может прямо сказать, что просит прощения за свою влюблённость в Чон Джэхёна и поцелуй с ним, поэтому просто обнимает его за шею и поясницу и не отпускает, пока не начинают трещать кости. — Ай, Чону. Перестань.       — Ты мой лучший друг, и я люблю тебя, — ровным тоном признаётся Чону, чтобы Джуён понял, что он не шутит. Передвинувшись к спинке дивана и освободив немного места, Чону складывает пальцы в сердце и отправляет его в лицо Джуёна. Тот воздушно и облегчённо смеётся. — У тебя могут другие лучшие друзья, но не забывай, что я знаю все твои грязные секреты.       — Ты это про случай в деревне бабушки и дедушки?       — Да.       — Меня таким не напугать, потому что я тоже знаю все твои секреты, — продолжая смеяться, Джуён опять чуть ли не заползает на Чону, окольцовывая руками, и тянет к своей груди. — И я тоже люблю тебя.       Чувствуя себя легко и свободно как воздушный шарик, Чону автоматически гладит растянутую футболку Джуёна, собирая и разглаживая белые складки пальцами, и понимает, что боль из-за невзаимных чувств стоит того. Джуён прошёл с ним через взросление и все трудности, и Чону искренне желает, чтобы он был счастлив с Чон Джэхёном. Чтобы они оба были счастливы.       Последние часы до комендантского часа Чону и Джуён так и проводят в обнимку на диване, щекоча друг друга и делясь упущенными новостями. Чону рассказывает, как Алекс каждое утро покупает ему кофе с любимым сиропом, хотя он ни разу не просил, как лекции преподавателей бывают непонятными, но интересными, и как Гахён и Ёнтэк постоянно спорят, Алекс разнимает их, а Хэрим хихикает, потому что Чону в такие моменты изображает плач и предлагает им делить совместно нажитое имущество. Джуён в ответ описывает, чем занимается на своих занятиях с глиной, с улыбкой говорит, что Ли Джэхён иногда приглашает его пообедать с ним и остальными, Юхён неподдельно радуется его присутствию, а Ёнхун не прекращает звать «секси-малышом». Чон Джэхёна Джуён ни разу не упоминает, и это беспокоит Чону, но он решает пока что не думать над этим. Может, он стесняется.       — Кстати, Юхён и Ли Джэ-сонбэ как-то зашли в мою аудиторию, и, оказывается, есть какие-то мастер-классы для жела-       Джуёна прерывает стук в дверь. Он переглядывается с Чону, выпуская его из плена своих рук, и встаёт. Когда Джуён вводит код и нажимает на ручку, в полумраке коридора появляется Чон Джэхён.       — Ким Чону-щи, Вы видели время?! — требовательно спрашивает он, стуча по запястью, где нет часов, и в его пальцах зажат крафтовый пакет. Чону морщит нос, переворачиваясь на бок, и по-детски «жамкает» руками воздух по направлению к возвращающемуся Джуёну. Тот присаживается рядом, кладя ладонь на его бедро. — Поднимайте задницу, господин Ким.       — Мне ле-ень, — стонет Чону и прячется лицом в вельветовой обивке дивана. На улице темно, холодно и нет тёплого Джуёна. — Не пойду.       — Я тогда съем твою порцию мороженого и картошки, раз тебе лень.       Чону вскакивает так шустро, что случайно роняет телефон на пол. До него только сейчас доходит, что пакет, который держит Джэхён, из «Макдоналдса».       — Вы всё-таки купили?!       — Нет, выкрал наглым образом прямо с кухни.       — Не язвите, — с укором соединяет брови Чону и пересаживается к Джуёну, поправляя скатившиеся на пятки носки. Джэхён прислоняется плечом к косяку двери и терпеливо ждёт. — Джуённи, ты пойдёшь с нами на перекур?       Чону одёргивает помявшуюся футболку, наклоняясь за телефоном, и поверх его головы Джэхён направляет на Джуёна такой предупреждающий и ледяной взгляд, что тот шарахается, округляя глаза, и протестующе машет руками.       — Пойдёшь, нет?       — Нет, я л-лучше сразу спать, — Джуён со скоростью света скрывается в ванной комнате и хлопает дверью. — Спокойной ночи!       Чону ведёт головой, не находя причин для спешки (за ним же никто не гонится), и подходит к шкафу. Вряд ли Джэхён настолько щедрый, чтобы делиться с Чону каждый раз, поэтому он выбирает дорогую толстовку на молнии и накидывает её на плечи. Джэхён, потянув за завязки на капюшоне, суживает глаза на новый элемент одежды, но ничего не говорит, и выводит Чону как маленького к лестнице, едва позволив забрать из рюкзака энергетик.       — Моя любимая тё-ётушка Ли-им, — сладким тоном зовёт Джэхён в фойе, изображая эгьё, и засовывается в открытое окно охранной будки. — А где ключи от автоматических дверей?       В темноте коморки что-то шевелится, и в полумрак выходит тётушка Лим. Она с ног до головы закутана в вязаный плед и выглядит так, будто готова убивать. Вытащив бренчащую связку из верхнего ящика стола, тётушка Лим отматывает от неё кусок белого пластика со шнурком и кидает Джэхёну, который ловит его одними пальцами.       — Долго не гулять, а то пиздячек вставлю.       — Не вставит, — с заговорщическим видом говорит Джэхён после турникета и топает ногой, чтобы двери открылись. Выйдя на улицу, Джэхён запахивается в расстёгнутую толстовку и торопливо заворачивает за угол. Чону не торопится, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. — Чего ты там плетёшься, давай быстрее.       — Куда Вы спешите? Так не терпится узнать меня?       — Да, не терпится, — не моргнув и глазом, отвечает Джэхён, и Чону против воли улыбается. Ему тоже хочется узнать о Джэхёне как можно больше. Того, что он уже знает, ничтожно мало. — Сад-ись.       Забравшись в беседку, Чону занимает ставшее родным место, не стесняясь, жмётся бедром к ноге Джэхёна в поисках тепла, и кладёт банку энергетика на колени. Джэхён тем временем разворачивает пакет и достаёт из него подтаявшее мороженое и большую упаковку картошки фри.       — Спасибо, — Чону с поклоном забирает влажный стаканчик обеими ладонями и снимает неудобную крышку. Джэхён угукает, с размаху падая на металлические ограждения, и те с грохотом трясутся. Чону оглядывается, прижимая мороженое к груди, и осторожно облокачивается на ледяной метал, пронзающий спину. — Открываю вопросы?       — Давай, — кивает Джэхён, вытаскивая первый ломтик, и облизывает его.       — Се- Эй, сонбэ, зачем Вы делаете это?       — А ты не так ешь?       — Нет, слизывать соль не нужно, так вкуснее.       Джэхён пережёвывает, покорно опускает следующий ломтик сразу в розовое мороженое и задумчиво причмокивает. Чону трясёт телефон, нежелающий открывать Safari с сохранённым сайтом.       — Не чувствую разницы, если честно.       — Ну и ладно, — поменяв телефон на энергетик, Чону цепляет ногтем металлический язычок, и тот с шипением поддаётся. Сделав крошечный глоток, Чону зажимает стаканчик шоколадного мороженого бёдрами и протягивает яркую банку обеими ладонями в сторону Джэхёна. — Хотите?..       — Ты не заразный? — подозрительно прищуривается Джэхён, забирая энергетик за верхнюю часть, и Чону со вздохом возводит глаза к крыше беседки.       — Лично я — нет. А Вы?       — Не знаю, — Джэхён замолкает, запрокидывая голову, и его кадык дёргается. Вернув банку Чону, он облизывается и продолжает есть. — После непрямого поцелуя узнаем.       Чону делает вид, что не слышал этого, потому что в мыслях мелькают воспоминания о настоящем поцелуе, и он прячет краснеющие щёки в мороженом и картошке фри. Поесть всегда приятно, и, ожидая загрузки сайта, Чону неспеша макает жирные ломтики в свой любимый вкус.       — Итак… «Какое прозвище у вас было в школе?»… У меня не было, потому что я особо ни с кем не дружил, а Джуён зовёт либо «Чону-я», либо, подражая моей маме, «Чонни».       — «Чонни»? — переспрашивает Джэхён с удивлённой улыбкой, и Чону смущённо кивает. Посмеиваясь, Джэхён продолжает есть и, уничтожив свою половину картошки, кладёт упаковку на колени Чону. Мороженого в его стаканчике тоже немного, и Чону молча поражается его скорости. — Так как среди тупых американцев есть расисты, в школьные времена меня называли «Джэ» или «Джэй». Я не знаю, видимо, «Джэхён» — это слишком сложно.       — Расисты? — в голосе Джэхёна проступают обидчивые нотки, поэтому Чону слегка хмурится и опускает пластиковую ложку в стаканчик.       — Угу. Ну, знаешь, те, кто называет всех азиатов китайцами, считает умными, одинаковыми и, — Джэхён вытирает ладони о вытащенную из карманов салфетку, а потом нажимает на уголки глаз подушечками пальцев и «растягивает» их, — узкоглазыми.       — Оу… Это отвратительно…       — Да, но забей. Пусть я и был «узкоглазым» для них, это ничего не изменило внутри меня. Пока они напрягали свои крошечные мозги для оскорблений, я в это время получал золотые медали, так что, кто победитель? — Джэхён показательно разводит руками, пожимая плечами, и Чону против выли хмыкает из-за самодовольного выражения на его лице. — Правда, потом я сам испортил себе карьеру, но такова жизнь.       — Вчера Вы сказали, что перестали заниматься плаванием, потому что «сгорели». Что Вы имели в виду? — вспоминает Чону, тут же понимая, что это не его дело, и с силой прикусывает нижнюю губу. Джэхён вздыхает, отводя взгляд на их общежитие с чёрными глазами-окнами, и задирает рукав толстовки до татуировки чёрного прямоугольника. — Извините, я не должен был спрашивать.       — Да нет, всё в порядке. Я не хочу показывать тебе то видео сейчас, но, так как тебе интересно… если кратко: потеря сознания и стартовая тумба.       Хоть Джэхён ничего толком и не рассказал, Чону всё равно становится грустно и обидно за него. Джэхён ведь потратил на плавание тринадцать лет своей жизни и уйму сил, а всё закончилось так печально.       — Айгу, Чонни, только не плачь, — воркует Джэхён, какое-то время понаблюдав за тем, как на лице Чону сменяются разные эмоции, и с усердием треплет его по волосам. Раздражённо цыкнув из-за испорченной причёски, Чону отклоняется и отпихивает от себя чужую руку. Он уже не боится, что его отругают за панибратское отношение к сонбэ. — Не беспокойся, плавание для меня давно в прошлом. Если я буду переживать из-за каждой ошибки в своей жизни, она вся пройдёт в сожалениях. А мы и так быстро умираем.       — Ладно… но не называйте меня «Чонни», это прозвище мамы и Джуёна.       — Хорошо, Господин Непонимашка.       Чону бросает на Джэхёна подозрительный взгляд, но тот строит преувеличенно нейтральное выражение лица, и он сдаётся. Разблокировав телефон, Чону доедает оставшиеся ломтики холодной картошки, пытается удержать мизинцем ложку и одновременно с этим тычет в красную кнопку.       — «Какая у вас самая неловкая история о сек-» Ой, нет. Дальше.       Сжавшись из-за горящей смущением кожи на щеках и шее, Чону начинает быстро бить по экрану в ожидании нормального вопроса, а Джэхён хохочет и придвигается ближе, упираясь в его плечо грудью.       — Тебе рассказать?       — Нет! Молчите! Только попробуйте!       Джэхён какой-то слишком радостный, если судить по явным ямочкам в улыбке и тому, как из его груди всё ещё вырываются беззвучные смешки, поэтому Чону щёлкает языком, выпрямляется и отодвигает его подальше от себя, нажав локтем на живот.       — «Вы бы предпочли иметь три со-» Что?! «Вы бы предпочли иметь три соска или один?». А зачем дополнительный?! Что сегодня творится с этим сайтом?!       — Я думаю, достаточно и двух сосков, — отвечает Джэхён слишком обдуманно, будто это не вопрос о сосках, и выхватывает из скрюченных пальцев Чону телефон. Тот открывает рот, не смея возразить. — Ты поставил фильтр, балбесина.       Джэхён на что-то нажимает и разворачивает горящий в темноте экран к Чону. Прищурившись, Чону видит там «Скольких людей вы поцеловали?» и чуть ли не подскакивает.       — Мы на такое не отвечаем! — буквально кричит Чону, переволновавшись из-за обычного вопроса, и Джэхён крупно вздрагивает. Проморгавшись, он тоже смотрит на экран, и его губы растягиваются в понимающей улыбке.       — Так страшно озвучить число? Оно настолько большое, что ли? Кого ты целовал больше: девушек или парней? Парней, наверное?       — Я поцеловал всего одного парня, сонбэ! — возмущается Чону, и только через секунду понимает, что сделал. Если Джэхён помнит их пьяный поцелуй, то… — Нет. Их было два! Всего два… дцать.       — Двадцать? Ну-ну, — Джэхён сжимает губы, пряча горделивую улыбку, но она всё равно прорывается, и тогда он всасывает верхнюю губу. Чону пыхтит, скрещивая руки на груди, и мысленно отрезает себе язык. Сколько можно позориться? — Ладно, этот вопрос не засчитываем, я не буду называть своё число. Следующи-ий, м-м, вот. Держи. Я убрал фильтры.       Чону протягивают телефон, который он забирает обеими ладонями и заглядывает в экран.       — «Что Вас больше всего пугает в будущем?» Ох…       Джэхён задумчиво мычит, убирая пустые стаканчики из-под мороженого и остальной мусор под скамейку, и садится ровно, складывая руки на груди. Его взгляд направлен куда-то вперёд, и Чону тоже призадумывается. Обычно он игнорирует любые мысли о том, что будет делать после окончания университета, потому что в них не содержится ничего хорошего.       — Больше всего меня пугает неизвестность, — вскоре отвечает Чону после недолгого молчания, и Джэхён согласно кивает, не отводя глаз от чего-то впереди. — Я не знаю даже, что произойдёт завтра, а незнание будущего… Это ужасно. Что будет после выпуска? Что будет в тридцать, сорок, пятьдесят лет? Я никак не могут повлиять на этот страх.       — Понимаю, — Джэхён смаргивает пелену тумана и поворачивается корпусом к Чону. Тот видит в его глазах примерно то же самое, что ощущает внутри себя. — Я боюсь провести всю жизнь, трясясь из-за паники. А ещё я боюсь, что всё будет одинаковым. Я боюсь скучной работы по сорок часов в неделю, возвращения домой к семье в одно и то же время и однотипности. Я очень боюсь потратить свою жизнь на сожаления о том, что я трачу свою жизнь.       Чону чувствует каждое слово Джэхёна, потому что тревожится из-за точно таких же вещей. Тяжело вздохнув, Чону обхватывает всеми пальцами холодной металл энергетика, чтобы занять ладони, и неуютная дрожь подкрадывается к его рукам.       — Мы даже не можем как-то изменить это.       — Не, мне кажется, что можем, но я пока не понимаю как.       — И ведь у нас всего одна жизнь…       Чону потухает, пряча взгляд на разноцветной банке, и прослеживает подушечками пальцев замысловатые рисунки. Если подумать, то в чём вообще смысл жизни, если функции «перезагрузки» не существует?       — Йа, Ким Чону, зачем так депрессивно? — Джэхён сгибается к опущенному лицу Чону, чтобы заглянуть в его глаза. Повторно и тяжело вздохнув, Чону сжимает губы, и тогда Джэхён подцепляет его подбородок указательным пальцем, поднимая. — Возможно, если не зацикливаться на этих мыслях, а фокусироваться на чём-то другом, будет не так грустно. Счастье в мелочах.       Чону не успевает удивиться сухим пальцам на своей коже, потому что они мгновенно испаряются, а через секунду полупустую банку энергетика из его рук забирают, со стуком ставят на старое дерево и берут за ладони. Они испачканы после картошки фри солью, и Чону кривится, потянув на себя, но Джэхён молча вытирает их салфеткой и снова сжимает.       — Пойдём, встряхнёмся.       Чону против воли поднимают, и он посылает Джэхёну осуждающий взгляд. Тот отмахивается, видимо, заранее ожидая негативную реакцию, и вытягивает Чону из беседки. Он был прав — как только Чону ступает в коротко стриженную траву, и лёгкие получают порцию свежего воздуха, ему становится чуть лучше. По крайней мере, угнетающие мысли звенят в голове не столь сильно.       — А тётушка Лим не будет ругаться, что мы ходим по территории в комендантский час?       — Не будет, мы её любимчики.       Пространство между тремя корпусами их общежития заполнено небольшой аллеей с ровно посаженными деревьями и асфальтированными дорожками, и Чону направляется к ближайшей вслед за Джэхёном. Обычно тот ходит лениво и неторопливо, поэтому его пружинистая походка сейчас приятно удивляет.       Идя вплотную к Джэхёну, Чону соприкасается с ним плечом, чтобы не замёрзнуть из-за понижающейся с каждым днём температуры, и вдыхает полной грудью. Одна из главных причин, почему Чону любит тайные разговоры с Джэхёном, это время, в которое они происходят. Ночью никого нет, а темнота даёт мнимое ощущение безопасности и уединения, и это и есть самое прекрасное. Можно притвориться, что на планете больше никого нет.       Чону украдкой смотрит на Джэхёна и жалеет, что его мозг не умеет делать фотографии. То, как в данный момент выглядит Джэхён… Чону привык, что ему вечно хочется одновременно поцеловать Джэхёна и уложить его спать, но ночью это желание усиливается в миллион раз. И прямо сейчас, с утомлённой, но счастливой улыбкой, задумчивым взглядом, взъерошенными ветром волосами и пугающе бордовыми синяками, Джэхён выглядит для Чону самым красивым на свете.       Засмотревшись, Чону спотыкается в конце дорожки, где она переходит в жёсткую траву, и Джэхён ловит его за предплечье.       — Лучше смотри под ноги, а не на меня, — советует Джэхён, помогая Чону устоять, и прячет руки в прямоугольных карманах. Когда на него откровенно пялились, он ни единым жестом не показал, что заметил это, поэтому Чону, ругая себя за неосторожность, хмурит брови и утыкается в экран телефона. — Или найди новый вопрос, правильно. Молодец.       — Отстаньте. Секунду… Хм… «Как вы думаете, что люди автоматически думают о вас при встрече?» О, это про первое впечатление?       — Наверное, в общем. А хочешь узнать, какое у меня было о тебе? — предлагает Джэхён, почесав нос, и Чону активно кивает, пряча коченеющие ладони в карманах толстовки. Её стоит застегнуть, но тогда она начнёт топорщиться, а перед старшими нужно выглядеть на сто баллов. — Когда я увидел тебя с Ли Джуёном, я сначала подумал мхе, перваки, не интересует, а затем ты бесплатно запряг меня помогать вам с вещами, и тогда я подумал ничего себе, что это за командир такой.       — Но… я перепутал Вас с Ли Джэ-сонбэ!       — Я знаю, не перебивай. Так вот, первое впечатление было не особо положительным. Сейчас ты, конечно, тоже командуешь, но мне не сложно потерпеть.       Чону останавливается, автоматически открывая рот, и Джэхён, тоже замедляясь, комично передразнивает его, расширяя глаза и округляя губы.       — Я- Я не командую! Не врите, сонбэ!       — Вот! А это «не врите» что? Команда как раз!       Не сдержавшись, Чону с силой пихает заливающегося смехом Джэхёна в грудь выпрямленными ладонями, и тот на пару шагов оступается. Выпрямившись, Джэхён с вызовом выгибает бровь, его лицо опасно заостряется, и Чону становится не до шуток.       Когда Джэхён делает резкий выпад вперёд, будто в любую секунду сорвётся на бег, Чону в спешке разворачивается и, не думая, начинает бежать обратно по дорожке. Джэхён, что-то прошипев, бросается за ним.       Чону и без сбитой сигаретами дыхалки никогда не был умелым бегуном, а убежать от бывшего спортсмена тем более непосильная задача, поэтому он выдыхается спустя минуту, и его ожидаемо ловят за талию. Навернувшись на асфальте без единой трещинки, Чону больно ударяется животом о землю и переворачивается на спину на тёмно-зелёной траве. Джэхён, возвышаясь над Чону, пару секунд просто смотрит на него, потом пожимает плечами и, сделав вид, что тоже нелепо споткнулся, приземляется на спину рядом с Чону.       Чону высоко и, не стесняясь, смеётся, и Джэхён, находя удобную позу, довольно улыбается. Когда он поворачивается голову на бок, Чону встречает его с улыбкой, из-за которой тут же начинают болеть щёки.       — Знаете, какое у меня было первое впечатление о Вас? — Джэхён согласно моргает, не отводя взгляда, и Чону механически облизывается, прикидывая, как точно выразить свои мысли. — Если честно, то, как только я увидел Вас, подумал, что Вы красивый как главный герой из любовный дорамы.       — А потом, дай угадаю, ты разочаровался, потому что я иногда грублю?       — Да, но не совсем. Сначала Вы казались грубоватым и резким и как будто не хотели общаться мной. Но со временем это ушло. Да, Вы можете сказать что-то обидное и облить кого-то пивом, но… Кстати, получается, Хан Йехёк-щи — брат Хан Йесо-щи? — резко меняет тему Чону, вспоминая о произошедшем на парковке, и Джэхён с отвращением кривится, безмолвно соглашаясь. — А Ёнхун назвал его «хёном», потому что встречался с ней? Только он ещё упомянул какую-то помощь.       Чону знает, что лезет не в своё дело, но он не может справиться с любопытством. Джэхён терпеливо вздыхает, бросая на Чону взгляд, которым обычно смотрят на гиперактивных детей.       — Отец Ёнхуна — партнёр отца Сонюна-хёна и Ёнтэка, соответственно, Ёнхун — чеболь, — Чону беззвучно охает, мысленно проводя в голове схему, чтобы не запутаться в чужих связях. — Короче, Ёнхун — бывшая борцуха. Он познакомился с сонбэ за пределами университета, когда пытался выбесить отца своими выходками.       — Ёнхун умеет драться?! Почему тогда не помог Вам сегодня?       — На сколько я знаю, не особо умеет. Он почти сразу ушёл, когда запахло жареным, — Джэхён закрывает правый глаз, нажимая на расплывчатый синяк на подбородке, и ойкает. — Он правильно сделал, что не помог. Иначе сонбэ заявил бы на него, и Шиён-нуна не смогла бы договориться с администрацией.       — Как сложно… Подождите, но Хэрим же ударила его. Что, если он расскажет про неё?       — Если учитывать, как часто девушкам приходится защищать себя, не думаю, что это будет проблемой, — Чону отворачивается к теряющей зелёный цвет листве и чёрному небу, и у него сосёт под ложечкой. Он и не думал об этом, а ведь правда… Бедные девушки. — Да ладно, я сам виноват. Я не должен был обливать Хан Йесо-сонбэ даже из-за аутинга.       — Ой, точно. Надеюсь, Вы не часто слышите гомофобные комментарии.       — Не бойся, меня таким не проймёшь, — пододвинувшись к Чону, Джэхён с лукавой улыбкой толкает его плечом и возвращает внимание к себе. — К тому же, Шиён-нуна контролирует всё. Она наш местный супергерой.       — Она классная…       — Ага. А из Ёнхуна и Хэрим получится суперская пара: она бьёт, он добивает.       Насилие — это плохо, но Чону не может не хмыкнуть. Все же помнят, что Джэхёну достаточно показать палец, чтобы заставить его рассмеяться? Закусив внутреннюю сторону щеки, чтобы улыбка не была столь очевидной, Чону вглядывается в лицо Джэхёна, которое помнит даже с закрытыми глазами, и натягивает рукава на подрагивающие холодом пальцы. Это дорогая толстовка, Чону долго копил на неё, но в данный момент она не имеет того значения, что раньше.       — Кстати, ты не дорассказал про первое впечатление, — Джэхён приподнимается, подпирая щёку кулаком, и смотрит на Чону сверху вниз. — Надеюсь, оно положительное сейчас?       — Да. Мы ещё мало знакомы, но я всё равно успел близко узнать Вас, поэтому сейчас не считаю Вас каким-то не таким. Вы-, — Чону заминается, вглядываясь в лицо Джэхёна, окутанное тенями и далёким освещением уличного фонаря, и останавливается на блестящих глазах. Они всегда блестят внутренним светом ночью. — Вы — это просто Вы.       — Просто я? — прищуривается Джэхён, сбитый с толку, и его губы странно дёргаются.       — Да, Вы — это просто Чон Джэхён.       Джэхён не отвечает, и в его взгляде что-то проступает. Чону назвал бы это теплом и обожанием, но вряд ли это так. Возможно, Чону проецирует собственные эмоции на Джэхёна, ведь это он чуть ли не взрывается от того, что чувствует к нему. Осознав, что на его лице может быть всё написано, Чону вытаскивает из кармана джинсов телефон и держит его обеими руками в ожидании четвёртого вопроса.       — «Вы бы предпочли носить только один цвет каждый день или семь цветов каждый день?» О-о-о, сонбэ, это прям для Вас вопрос.       — Хах. А зачем напрягаться с этим «подойдёт-не подойдёт», если чёрный универсален?       — Он ску-учный.       — Ну, я не гонюсь за тем, чтобы было весело, — из-за неудобной позы Джэхён пожимает плечами, затем ложится обратно на спину, но тут же переворачивается на бок и подкладывает под щёку соединённые ладони. — Это ты у нас модница.       — Каждому своё, — фыркает Чону, проводя по экрану подушечкой пальца, чтобы убрать всплывающее окно (ага, конечно, реклама новой модели машин в три часа ночи же такая полезная), и выбивает пятый вопрос. — Ой-й. Какой сложный. «Что бы вы предпочли: чтобы вас заставили убить одного невинного человека или пять человек, совершивших незначительные преступления?»       — Одного невинного человека, — едва ли подумав, отвечает Джэхён и неслышно зевает, прячась в траве. Чону, «заразившись», тоже зевает, ощущая сонливость в каждой клеточке тела, и закрывает рот рукавом толстовки. — Лучше пожертвовать одним.       — Я бы выбрал пятерых, ведь они виновны.       — И что-о? — тянет Джэхён, несогласно качая головой. Чону показательно соединяет брови и скрещивает руки на груди. Земля холодит его спину, но он лучше проведёт время здесь, окружённый полумраком. — Это напоминает «Проблему вагонетки» — мысленный эксперимент в этике, сформулированный Филиппой Фут. Она была философом. Ты слышал об этом?       — Да! — радуется Чону тому, что он хоть что-то знает и не выглядит перед Джэхёном дураком. Тот с поощрением кивает, шмыгая носом. — Только там вроде все невинны, да?       — Угу, но фишка в том, что исследователи не могут точно сказать, почему люди выбирают по-разному. Это зависит от «морального компаса» или как-то так, не помню, — явно оживившись из-за любимой темы, Джэхён радостно улыбается, и его глаза как будто блестят ярче. — Этика связана с философией, и я люблю её именно за это. Точных ответов нет.       — Я пытался… — Чону неловко говорить следующее, поэтому он прочищает горло и отводит взгляд на чёрное небо с еле-еле заметными на расстоянии звёздами и блуждает им по желтеющим и краснеющим кронам деревьев. — Я пытался ознакомиться с «Пещерой» Платона, но не до конца всё понял.       — Я тоже иногда не понимаю, это нормально, — мягко отвечает Джэхён и вдруг придвигается ближе. Чону, почувствовав, что шея затекла, инстинктивно переворачивается на бок, копируя чужую позу, и от лица Джэхёна его отделяет всего каких-то пятнадцать сантиметров. — Но я не особо люблю эту аллегорию.       — А если выцепить из неё другую идею? — предлагает Чону, потому что ему хочется быть на одной волне с Джэхёном. — Я не знаю, может, это и есть сама идея, но после прочтения мне показалось… что мы все живём во тьме?.. И выбраться могут немногие.       — Мне и без философии кажется, что мы все живём во тьме, — серьёзно, но приглушённо отвечает Джэхён, и они с Чону будто раскрывают какую-то тайну. — Мы рождаемся и умираем в одиночестве, и всё это происходит в темноте.       — А как же люди вокруг?       — А знают ли они, что происходит в твоей голове? Как ты ведёшь себя, когда один? — Джэхён часто моргает, не прекращая смотреть на Чону, и тот чувствует, что ему беспричинно становится жарко. Сердце почему-то ускоряется, хлёстко отдаваясь в ушах. — Несмотря на то, что я сказал сейчас, мне хочется в кое-что верить.       — Во что? — шепчет Чону, окончательно теряя звонкость голоса, и Джэхён внимательно вглядывается в его лицо, словно что-то ищет.       — Я не уверен, но… мне кажется, что бывают исключения, — Чону слышит странный шелест вместе с лёгким порывом ветра, и его волос что-то касается. Он не успевает отреагировать, потому что Джэхён уже подносит руку к его голове и снимает грязно-жёлтый листик. Прокрутив его в руках, Джэхён бросает листик в траву и возвращает свой сосредоточенный взгляд на Чону. — Мне кажется… что есть люди, которые могут рассеивать тьму.       Бам.       Чону не знает, что ответить, и ему не хочется дышать, чтобы не пропустить ни единого слова. Он надеется, что Джэхён не слышит, как отчаянно и дико бьётся его сердце.       — Они как фонарики, которые освещают твою пещеру. Когда они приходят, всё становится светлее, — на памяти Чону Джэхён впервые говорит так хрупко и мягко. Его низкий голос звучит тонко и чуть неуверенно, будто он боится говорить, и слова даются с трудом. И всё же, Чону слышит, что Джэхён хочет сказать это. — После их прихода в твоём сердце что-то появляется.       — Что-то появляется? — глупо переспрашивает Чону, так как не в состоянии произнести что-то другое, и Джэхён робко кивает.       — Даже скорее не появляется, а рождается. Это как вспышка- Нет, это как искра.       Бам. Бам. БамБамБамБамБамБам.       В сердце Чону сейчас не вспышки и не искры, там самый настоящий фейерверк, который ослепляет, оглушает и делает всё, чтобы у него затряслись руки и закружилась голова.       — Я знаю, о чём Вы говорите, — слабо произносит Чону, не слыша самого себя и чувствуя лишь как двигаются губы. Джэхён опускает на них глаза, и Чону впивается ногтями во внутренние стороны ладоней, чтобы дрожь не была столь заметна. — Я… я. Я знаю, потому что…       Чону не договаривает, тяжело дыша, и Джэхён продолжает смотреть на его губы, облизывая свои. Что происходит? Почему Джэхён делает это? Он не слышит и пытается прочитать по губам?       Когда Джэхён смотрит Чону прямо в глаза и начинает двигаться вперёд, к его лицу, Чону безотчётно закрывает глаза и задерживает дыхание. Проходит секунда, две, затем его щёку обдаёт тёплым потоком воздуха, и где-то над ухом вдруг раздаётся раздражённое цыканье. Чону открывает глаза.       — Ч-чёрт, — выдыхает Джэхён, находясь там же, где и до этого, и запрокидывает голову, зажимая глаза ладонью. Чону смаргивает рождающиеся слёзы, хотя очень хочется разрыдаться, и проводит влажными из-за пота пальцами по сбившейся толстовке. Только бы Джэхён не подумал, что Чону подумал, что он хотел поцеловать его, потому что иначе он подумает, что Чону подумал-. — Нам пора возвращаться в общежитие, пока страшный монстр по имени тётушка Лим не пришёл за нами.       — Страшный монстр уже здесь.       Джэхён резво отбрасывает ладонь в траву, поднимая взгляд, и вскрикивает, перепуганно хватаясь за первое, до чего может дотянуться, а именно локоть Чону. Чону издаёт непонимающий звук, прослеживая за взглядом Джэхёна, и не может удержаться от такого же вскрика.       Над ними нависает жуткое существо чёрно-жёлтого цвета с сардонической ухмылкой. Спустя секунду до Чону доходит, что это тётушка Лим, которая наклонилась и подсветила лицо фонариком, приставив его к подбородку.       — Тётушка-а! — жалобно восклицает Джэхён, вскакивая на ноги, и преувеличенно взмахивает руками. — Что за дела? Я обосрался!       — Так тебе и надо, красотунчик. По ночам надо спать, а не шкериться по кустам.       — Не хочу спать, в нашей стране нет закона, запрещающего бодрствовать по ночам.       — Ты когда-нибудь слышал о законе «кожаного ремня по жёпе»?       Чону поднимается, сгорая от стыда, и придвигается к тётушке Лим крошечными шагами. Сидеть в беседке рядом с общежитием — это одно, но уходить далеко во время комендантского часа…       Джэхён тем временем по-детски трясёт головой, отскакивая на асфальтированную дорожку, и продолжает прыгать спиной вперёд к их зданию.       — Э! А жениха своего чё оставил?       — У него есть имя, — Джэхён послушно замедляется, ожидая, пока тётушка Лим и Чону приблизятся к нему, и устанавливает спокойный темп. Когда их взгляды встречаются, Чону находит в чужих глазах неизвестное напряжение. — Обещайте, что не будете бить меня.       — Никогда в своей жизни не врала и не собираюсь.       Джэхён оставляет реплику тётушки Лим без ответа, поэтому до угла общежития они доходят в тишине. Чону не знает, что чувствует, потому что страх, смущение и стыд смешиваются в одну кучу. Джэхён делится с ним клубничной сигаретой, тётушка Лим вытаскивает свою, и, покурив у входа, они разделяются: тётушка Лим скрывается в коморке охраны, а Джэхён и Чону поднимаются на четвёртый этаж.       Слушая гулкое эхо их шагов, Чону усиленно размышляет, как объясниться, и что сделать, чтобы убрать отстранённое выражение на лице Джэхёна. Когда они доходят до своих комнат, Чону опускает голову, поверженно смиряясь, что всё испортил, но Джэхён по-дружески толкает его в плечо кулаком.       — Не заболей после холодной земли, — бодро говорит он, словно ничего не было, и Чону расслабляется. Либо сонбэ ничего не заметил, либо решил сделать вид, что Чону не закрыл глаза в ожидании поцелуя.       — Вы тоже осторожнее, — отвечает Чону, вяло толкаясь в ответ, и Джэхён покорно кивает, соглашаясь. — Спокойной ночи, сонбэ. Вы же сейчас тоже спать, да?       — Не-а.       — Ложитесь сейчас, пожалуйста, — просит Чону, остро осознавая, что это не его дело, но как же хочется, чтобы было. Тёмные круги под глазами Джэхёна не портят его красоту, но «портят» здоровье, и Чону беспокоится за него. — Поспите хоть сегодня больше. Пожалуйста. Ради, ну, не знаю…       — Ради тебя? — игриво предлагает Джэхён, пряча ладони в задних карманах джоггеров, и склоняет голову, из-за чего отросшая чёлка падает на глаза.       — Ради себя, — обессиленно говорит Чону, нерешительно улыбаясь, и, заранее зная, что позже закопает самого себя, протягивает ладонь и убирает пальцами мягкие волосы Джэхёна. Тот застывает из-за слов Чону, и его брови приподнимаются. — Позаботьтесь о себе сам.       И, умоляю, позвольте позаботиться мне.       Конечно же, Чону никогда не скажет это вслух. Он убирает ладонь от лица Джэхёна, прижимая к груди, но её как будто не заметили. Джэхён, не моргая, смотрит на Чону, оставаясь в наклонённой позе, и его глаза снова искрятся эмоциями, которым Чону не в состоянии дать название.       — Ким Чону, ты н-       — Сладких снов, сонбэ.       Вежливо поклонившись, Чону торопливо разворачивается к своей двери, вводит код, и входит в комнату. За дни ночного бодрствования у Чону выработался целый план действий, чтобы не разбудить Джуёна, поэтому первым делом он проскальзывает в ванную комнату и чистит зубы в темноте.       На второй ярус Чону забирается с тяжестью в груди и болезненным осознаванием, что вскоре он не сможет скрывать свои чувства. Они растут с каждым днём, ослепляют его и затягивают мощной волной привязанности и ранней любви.       Джэхён не соврал, когда сказал, что некоторые люди как фонарики. Он — фонарик Чону.       Только вся проблема в том, что Джэхён — фонарик, сделанный из бумаги, и из-за этого сердце Чону полыхает не вспышками и не искрами.       Там целый пожар.