О свете дня

      Гермиона с силой захлопнула за собой дверь, с трудом сморгнула слёзы, затуманившие зрение, и побежала по тёмному коридору. Она понятия не имела, куда направлялась. Ей было всё равно. Рон только что поцеловал Лаванду Браун прямо у неё на глазах. На глазах у всех. Факультетские очки, которые у неё могли вычесть, если бы поймали после отбоя, сейчас не имели большого значения.       Она замедлила шаг, добравшись до знакомой площадки, ведущей в библиотеку. Естественно, ноги сами привели её сюда. Гермиона вздохнула и вытерла глаза; только после этого она поняла, что её палочка всё ещё в её руке. Гермионе было неловко, что она наколдовала в сторону Рона птиц, но затем в голову пробрались воспоминания о том, как он спокойно обнимал Лаванду — так, будто её, Гермионы, рядом вообще не было, и грудь сдавило от боли. Засунув палочку в задний карман, Гермиона толкнула большую дверь, которая со скрипом открылась, и проскользнула внутрь.       В библиотеке было темно и тихо. Она прошла немного вперёд и остановилась. Гермиона не знала, что здесь делала, кроме как пыталась убежать от образов целующихся Рона и Лаванды, но, к сожалению, они не покидали голову, а без остановки крутились перед глазами, делая ещё больнее. Даже сотни хогвартских книг не могли отвлечь её от мрачных мыслей.       Но Гермиона хотела попытаться. Что ещё ей оставалось делать? Пальцы легко пробежались по покрытым пылью полкам, прежде чем глаза зацепились за тёмный угол. Запретная секция. Если что-то и могло отвлечь её от мыслей о Роне, то это находилось там. Гермиона быстро огляделась, чтобы убедиться, что она одна, а затем направилась к металлической решётке, которая прятала от глаз студентов самые опасные и могущественные книги Хогвартса.       Обычно ученикам требовалось разрешение от любого из профессоров, чтобы мадам Пинс их пропустила, но Гермиона так часто ходила туда выполнять дополнительные задания или что-нибудь почитать, что библиотекарь просто сказала ей пароль к Запретной секции, лишь бы сохранить и себе, и ей время.       — Лекцио Нефастус, — прошептала Гермиона, и решётка распахнулась. Она закрыла её за собой и направилась к тёмным стеллажам. Полки в Запретной секции располагались так близко друг к другу, потому что в этой части библиотеки очень редко находилось больше двух человек одновременно. Здесь, вместо тёплого оранжевого сияния из парящих свечей, как в Большом зале, каскадом лился бледно-голубой свет, но не так сильно и не так ярко. Сейчас между стеллажами было жутко темно.       Гермиона немного побродила, размышляя над тем, какой именно фолиант ей хотелось бы взять с полки и изучить. Вдоль стен стояли книги о проклятиях, ядах и опасных заклинаниях. Гермиона прошла мимо. Она чувствовала вину из-за того, что наслала на Рона птиц, и не могла представить, какие знания на этих страницах смогли бы её сдержать. Взгляд зацепился за интересную книгу в темно-зеленом кожаном переплёте, и Гермиона тотчас потянулась за ней, когда услышала позади себя голос.       — И что именно гриффиндорская принцесса делает в Запретной секции после отбоя?       Он растягивал слова и всегда казался отчасти снисходительным, отчасти саркастическим. Гермиона презирала его голос, его тон, его… всего.       Она повернулась, с ненавистью глядя на обладателя этого насмешливого голоса, но отпрыгнула, как только поняла, насколько близко он стоял.       Драко Малфой был последним человеком, которого она хотела сейчас видеть. Ладно, может, предпоследним — после Рона. И Лаванды. Гермиона сглотнула комок в горле и понадеялась, что не выглядела так, будто она только что плакала. Мерлин свидетель, Малфой будет безжалостно издеваться, если поймёт.       — Не твоё дело, — отрезала она.       — Ха-ха, — Малфой поднял бровь. — Что-то случилось, Грейнджер? Ты сегодня какая-то вспыльчивая.       Гермиона ощетинилась.       — Уходи, — пробормотала она и отвернулась. Она немного подождала, но он не ушёл. Даже больше — Гермиона отчётливо чувствовала его прожигающий взгляд на своей спине. — Что? — рявкнула она, поворачиваясь обратно к нему.       Глаза Малфоя были цвета надвигающейся бури, но в бледно-голубом свете они казались почти серебряными. Она на мгновение опешила, когда парящая свеча прошла прямо над ними, освещая его белокурые волосы, резко очерченные скулы и подтянутую фигуру. Гермиона быстро подавила эти мысли, как подавляла уже много раз.       — Ты плакала, — сказал он странным тоном.       Замечательно. Он заметил. Сейчас настанет время издевательств. Ладно, это не могло быть хуже того, что она уже выслушивала от него.       — Кто заставил тебя плакать?       — Боишься, что кто-то займёт твоё место? — Гермиона выплюнула эти слова так презрительно, как только могла, и попыталась незаметно шмыгнуть носом.       Серые глаза Малфоя сверлили её, пока она не отвела взгляд. У слизеринца была привычка пялиться, и иногда Гермионе казалось, что он видел её насквозь. Время от времени на занятиях, в коридорах она ловила на себе его наблюдающий взгляд. После этого он всегда усмехался, и большую часть времени отводил глаза, но иногда… продолжал смотреть. А Гермиона смотрела в ответ, оказываясь в ловушке его взгляда, пока один из них не ломал невидимую стену.       — Никто ничего у меня не отнимет, — мрачно сказал он.       Гермиона снова посмотрела на Малфоя. Почему они не могли установить полки чуть дальше друг от друга? Библиотека была большой, можно же было позаимствовать несколько лишних дюймов из общего зала, чтобы Малфой прямо сейчас не стоял так близко к ней.       Но почему он стоял так близко? Разве обычно он не вёл себя так, будто одно её присутствие могло заразить его какой-то ужасной болезнью? Она вспомнила четвёртый курс, когда на Зельях нечаянно коснулась его руки, и он вытер её, чем очень повеселил Пэнси. Ух. Даже Пэнси могла влюбить в себя парней… Что с Гермионой было не так? Почему она осталась почти единственной девушкой на их курсе, у которой не было парня? И почему она вдруг была расстроена из-за этого факта?       — Мне нужна только эта книга, — Гермиона снова потянулась за книгой в зелёной кожаной обложке, но Малфой схватил фолиант с полки раньше, чем она успела его достать. Вздохнув, девушка сказала: — Верни, Малфой, — и скрестила руки на груди.       Малфой ухмыльнулся, глядя на неё с высоты своего роста. Он был слишком близко и ощутимо возвышался над ней. Гермиона ненавидела тот факт, что ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Малфой провёл длинным пальцем по корешку, а затем открыл книгу, перелистывая страницы.       — Злые заклинатели западных земель, — прочитал он вслух название. — И зачем такой хорошей маленькой девочке вообще понадобилась эта книга? — его ухмылка стала шире.       — Почитать, — Гермиона вскинула подбородок и потянулась за книгой, но Малфой отдёрнул руку и поднял фолиант над головой. Как человек из числа тех, кто не проигрывает, Гермиона сделала выпад в его направлении. Похоже, Малфой не ожидал такого напора, потому что, когда Гермиона врезалась в него, он не оттолкнул её. Вместо этого его глаза расширились от удивления, когда её руки коснулись его груди, и девушка невольно почувствовала проступающий сквозь одежду рельеф: слава тренировкам по квиддичу.       — Грейнджер, — произнёс Малфой.       Гермиона подняла голову, наткнувшись на устремлённый в неё темно-серый взгляд.       — Ты прикасаешься ко мне, — закончил он.       Гермиона отстранилась.       — Боишься, что испачкаю? — она прищурилась.       Глаза Малфоя были широко раскрыты ещё секунду, а потом скользнули вниз по её телу и спустя некоторое время вернулись к лицу.       — Совсем наоборот, — пробормотал он.       Гермиона удивлённо моргнула. Что?       — Тебе следует быть осторожнее, — прорычал Малфой. Вот и он, хулиган, которого она знала много лет. — Ты можешь попасть в большие неприятности, если будешь делать что-то подобное, — в его низком голосе сквозили опасные ноты.       — Это угроза? — парировала Гермиона.       Выражение лица Малфоя было непроницаемым. Вот она — та самая вещь, которую Гермиона постоянно замечала в их переглядках — она никогда не могла понять, о чём он думал.       — Да, — мрачно сказал он и сделал шаг вперёд. Спина Гермионы врезалась в полки позади, и Малфой оказался всего в нескольких дюймах от неё. — Это определённо угроза.       Сейчас Гермиона была не в настроении стать предметом шуток и издёвок. Она пришла сюда ради тишины и покоя, а не ради того, чтобы её запугивал Малфой.       — А ты проверь, — Гермиона подняла лицо и посмотрела на него с огнём в глазах.       Малфой замер. Выражение его лица до сих пор оставалось загадкой для Гермионы, но её ответ всё же на секунду сбил его с толку. Потом он рассмеялся. Рассмеялся ей в лицо.       Взгляд Гермионы потяжелел.       — Если бы я хоть на минуту подумал, что ты на самом деле имела в виду это… — Малфой замолчал, качая головой.       — Думаешь, это пустые слова? — эмоции сделали Гермиону дерзкой. Все эти ужасные чувства вихрем закружились внутри неё, и, наконец, она нашла спусковой крючок в Малфое. — Все думают, что я просто какой-то книжный червь, да? — голос стал громче. — Думают, что я просто какой-то робот, который подпитывается рутиной. Что я всего лишь «старая добрая Грейнджер», которая никогда не делает того, чего не должна делать! — Гермиона кипела от злости.       Вот почему Рон поцеловал Лаванду. Он никогда по-настоящему не рассматривал Гермиону в качестве девушки, даже после того, как та пригласила его на вечеринку Слизнорта. Лаванда была весёлой и задорной. Она флиртовала и смеялась. Конечно, Рон заинтересовался бы вот такой девушкой, а не… не ей.       — Не знаю, — грустно вздохнула Гермиона. — Может, они правы.       Ладонь Малфоя обвилась вокруг её шеи, заставляя девушку поднять лицо в его сторону. Гермиона подавила вздох, когда он наклонился, нависнув над ней.       — О, Грейнджер, — выдохнул Малфой, и она почувствовала его дыхание на своих губах. — Ты намного больше, чем это.       Его губы были в дюймах, в миллиметрах от её губ. Гермиона перестала дышать, статуей застыв между Малфоем и безмолвными книжными полками, впивающимися в спину. Она распахнула глаза, пыталась переварить — понять, — что прямо сейчас происходит.       — Дай мне знать, если когда-нибудь захочешь узнать, что именно это такое, — прошептал он, проводя большим пальцем по её подбородку.       Гермиона закрыла глаза. Это было слишком. Слишком, чтобы выдержать.       Его рука соскользнула с её шеи, и гриффиндорка медленно открыла глаза. Малфой уже отодвигался от неё, сверкая бледно-голубым блеском, проступившим в его серебряных радужках, пока он отдалялся. Сердце Гермионы бешено колотилось, грохотало прямо в ушах, но этот грохот был не настолько громким, чтобы заглушить звук его мрачного смешка, ловко коснувшегося перепонок, пока она неподвижно стояла на том же месте, где он её оставил.