Глава 2
5 июля 2021 г., 10:18
Гермиона сидела за столом в Большом зале и ковырялась в яичнице, закрыв лицо рукой. Произошедшее вчера было случайностью. Должно было быть. Какой-то игрой, которую затеял Малфой. Он всегда издевался над ней, считая лёгкой добычей. Взгляд его серых глаз следовал за ней по коридорам, наблюдал, ожидал возможности сделать… сделать что?
Она нахмурилась. Малфой до сих пор насмехался над ней и обзывал, но его взгляд… За эти годы он изменился. От презрительного до… почти озорного — как будто Малфой ждал, что она скажет ему что-нибудь в ответ, вместо того, чтобы покачать головой и вернуться к учёбе.
Но нет. Это абсурд. Малфой не думал о ней иначе, как о грязнокровке. Он столько раз называл её этим словом, что оно выгравировалось у неё на груди, как его единственное мнение о ней. Так что его поступок в Запретной секции должен был быть просто ещё одной уловкой, чтобы вывести её из себя.
Дай мне знать, если когда-нибудь захочешь узнать, что именно это такое.
У неё кружилась голова от всех этих мыслей. Гермиона не могла понять, что он имел в виду. Во что он играл? Может, он пытался вызвать её на дуэль? Или разучил какое-то ужасное проклятие, которое ему не терпелось испытать на новой жертве?
Гермиона не смогла подавить свой порыв — она подняла глаза и посмотрела на слизеринский стол. Малфоя было легко найти по светлым волосам и высокому росту, который выделял его среди прочих студентов. Она ожидала увидеть, что его серые глаза будут смотреть на неё, но он разговаривал с Блейзом Забини, а по обе стороны от него находились Крэбб и Гойл.
Он не думал о ней. Хотя с чего бы ему думать? У него наверняка были дела поважнее, чем плачущая грязнокровка, с которой он вчера столкнулся. У него были друзья, у него была…
Пэнси обняла его сзади за шею и поцеловала в щёку. Рот Малфоя дёрнулся в чём-то похожем на улыбку, но это была не совсем она. Пэнси перекинула ногу через скамью, повернулась лицом к Малфою и прижалась к его руке. Тёмные глаза смотрели на него с восхищением и томлением.
Верно. У него была девушка. Поэтому он точно ничего не мог подразумевать под тем комментарием. Просто пытался разозлить Гермиону, вот и всё. Да, она замечала на себе его взгляды. Да, он часто сидел за соседней партой. Да, он делал ехидные замечания, а потом смотрел на неё, чтобы увидеть реакцию. Но это был Малфой, и он никогда бы даже не подумал о Гермионе как-то по-другому.
Малфой убрал руку, и Пэнси надулась, заправляя свои короткие чёрные волосы за ухо. Гермиона наблюдала, как он продолжил разговор с Забини, как будто Паркинсон рядом даже и не было. Он ко всем относился как к какому-то сброду? Хотя командовать слизеринцами было его образом жизни.
У него были телохранители, Крэбб и Гойл, хотя сейчас они ему были не нужны. Малфой знал довольно много тёмных заклинаний, и Гермиона замечала, какой высокий уровень подготовки он показывал на практических уроках Защиты от Тёмных Искусств. Также вчера она почувствовала рельеф под его одеждой, когда наткнулась на его грудь. Покраснев, Гермиона сморгнула эти мысли.
У него были помощники — Нотт и Забини. Они были умнее Крэбба и Гойла, но не такие надёжные. Они способны одновременно и помочь ему, и сдать, если это будет означать, что они смогут занять его место в их маленьком кругу. Они отчитывались перед ним, но только ради продвижения собственных планов и целей, а не потому, что были верными друзьями.
И ещё у него была… девушка, Пэнси Паркинсон. Она отравляла жизнь Гермионы почти так же, как и сам Малфой. Гермиона часто слышала её насмешки, когда в туалете, смотря в зеркало, пыталась поправить свои непослушные волосы. Она комментировала то, насколько ей противно видеть Гермиону в этой школе, пока сама Пэнси висела на руке Малфоя. Но даже в эти моменты Малфой не сводил с Гермионы глаз, пока похожий на лай смех Пэнси не заставлял его нахмуриться от раздражения.
К тому же у Пэнси было влияние среди слизеринских студенток. Она делала всё, чтобы потакать Малфою. Малфой создал для себя уютное маленькое королевство, которым мог править без всяких сложностей.
Гермиона удивилась своим мыслям. Когда она узнала всё это о нём? С каких это пор она знала, что происходит на Слизерине и какие отношения связывали студентов этого факультета? Возможно ли такое, что Малфой был не единственным, кто все эти годы наблюдал?
Она покачала головой. Каштановые локоны упали ей на лицо, когда девушка поднесла ко рту кусочек яйца. Остыло. Она вздохнула и отложила вилку.
По позвоночнику вниз пробежали мурашки, когда её глаза неожиданно встретились с его через весь Большой зал. Серые, бушующие с её карими. Он смотрел прямо на неё. У Гермионы перехватило дыхание. Это снова был тот взгляд, который она не могла разгадать, но казалось, что Малфой… чего-то ждал. Но чего? Чего он мог хотеть?
Бледный зимний свет просачивался сквозь застеклённое окно позади Малфоя, заставив его светлые волосы на секунду засветиться. Она должна отвести взгляд. Должна прервать контакт. Или это наверняка закончится тем, что Малфой выкрикнет в её адрес какое-нибудь ругательство. Но Гермиона не могла от него оторваться. Он приковал её к одному месту, точно так же, как вчера в Запретной секции, точно так же, как он приковывал к себе слизеринцев, и Гермиона — снова — позволила ему это сделать.
Его глаза слегка сузились, а губы растянулись в лёгкой ухмылке. Гермиона вспомнила, как вчера он рассмеялся над ней. Внутри закипели гнев и смущение. Нет, она не позволит Малфою снова играть с ней. Вчера он застал её врасплох, вот и всё. Тот факт, что после его исчезновения она ещё долго вжималась спиной в книжные полки, ничего не значил.
Так бы продолжалось ещё очень долго, но со стороны входа послышалось пронзительное хихиканье Лаванды Браун. Это и отвлекло её внимание от Малфоя. Они вошли в Большой зал вместе: Рон обнимал её за плечи, а она касалась его груди. Он игриво потянул её за длинный локон, и Гермиона резко вдохнула от этого мимолётного, но показательного жеста.
Взгляд Рона остановился на ней, и Гермиона быстро отвернулась, снова уставившись на почти полную тарелку. Она ненавидела оставлять еду, прекрасно зная, что эльфы усердно трудились, чтобы всё это приготовить, но у неё внезапно пропал аппетит.
Лаванда взяла кусок бекона и стала кормить Рона, который, казалось бы, совершенно забыл, что Гермиона тоже человек, не говоря уж о том, что и его лучший друг. И может, что-то большее. Нет, не сейчас.
Гарри, как и ей, было неловко, но он всё ещё сидел с Роном, несмотря на его отвратительное поведение. Гарри одарил её лёгкой участливой улыбкой. Гермиона была уверена, что она должна была выражать солидарность, но Гарри, как всегда, выбрал Рона, а Гермиона осталась в стороне.
Она встала из-за стола и быстро пошла к выходу из Большого зала. Уходя, она не смотрела ни на Гарри, ни на Рона, ни — в особенности — на Лаванду. Но прямо перед тем, как исчезнуть за громоздкими дверями, Гермиона быстро обернулась и увидела, что Драко Малфой всё ещё наблюдал за ней.
И вдруг она поняла, что это было за выражение — оно столько раз было у неё самой. Суженные глаза. Сжатые губы. Сведённые к переносице брови. Малфой изучал её, пытался понять.
Она скрылась в коридоре, восстанавливая дыхание, хотя даже не заметила, что задерживала его. Гермиона прислонилась к стене между двумя рыцарями в доспехах. Расширившимися от удивления глазами она осматривала пространство перед собой, пытаясь понять, что только что произошло. Драко Малфой изучал её. И он видел её насквозь.
***
Она снова задержалась в библиотеке. Гермиона всегда проводила там много времени, но во время ссор с Роном ещё больше. Каким-то странным образом он заполнял собой всю гостиную, независимо от того, как далеко она пыталась отсесть. К тому же в последнее время Гермионе было невыносимо выслушивать хихиканье и вздохи Лаванды. В спальне было не намного лучше. Гермиона проводила в тишине всего несколько часов, прежде чем входила Лаванда, бросалась на кровать и громко говорила с Парвати о Роне и обо всём, что они делали в течение дня. Поэтому Гермиона нашла убежище в единственном месте, которое Рон почти никогда не посещал, — в библиотеке. Она поставила книгу обратно на полку и направилась к выходу, проходя через ровные ряды стеллажей. Её внимание привлекла железная решётка в Запретную секцию. Гермиона покачала головой, убрав руками кудрявые волосы, которые после этого коснулись лица, и попыталась избавиться от воспоминаний о том вечере почти недельной давности. За прошедшие дни она обдумала всё случившееся и пришла к выводу, что это просто новая игра, в которую пытался играть Малфой, и лучший способ победить его — не играть. Поэтому она избегала его так же сильно, как и Рона. Но время от времени всё же ловила на себе взгляд серых, дождливых глаз и не дышала до тех пор, пока не возвращалась к учёбе. А Рон едва помнил о её существовании. Гермиона вздохнула и, толкнув дверь, вошла в тёмный коридор. Ноги привели её обратно по знакомой лестнице к общей гриффиндорской гостиной, но, приблизившись ко входу, она замедлила шаг и остановилась. Да, было уже поздно, но, скорее всего, Рон и Лаванда всё ещё были там, а даже если и не были, Лаванда наверняка до сих пор болтала с Парвати. Гермиона отвернулась от портрета Полной Дамы. Если её остановит один из профессоров или Филч, она скажет, что патрулирует. Сегодня, правда, была не её очередь, но Гермиона не вынесет, если эта парочка будет в поле её зрения больше десяти секунд. Гарри метался между ней и Роном, разделив своё время, и Гермиона могла сказать, что он не был в восторге от чрезмерного публичного проявления чувств Рона, но проводить вместе с Гарри время в эти дни тоже не приносило умиротворения. В те короткие моменты, когда он не твердил о том, что Малфой — Пожиратель, он был погружён в себя и мрачно глядел на огонь, время от времени бросая быстрые взгляды на Джинни. Не говоря уже о том, что он был просто одержим своим учебником по зельям, который вызывал у Гермионы тревожное чувство из-за примечаний и инструкций на полях. Может, ей просто вернуться? Наверное, Гарри чувствовал себя так же плохо, как и она, когда наблюдал за Джинни и Дином, и, возможно, они могли бы поддержать друг друга. Но если он снова заговорит о Малфое… Гермиона потёрла лоб, чувствуя, как начинает болеть голова. Она не хотела сейчас думать о Малфое. — Грейнджер? Помяни дьявола… Он появился будто из воздуха. Хотя, возможно, так оно и было: в коридоре не было дверей. Гермиона огляделась по сторонам, пытаясь понять, откуда он вообще здесь взялся. — Мы должны прекратить встречаться вот так, — понизив голос, сказал он. — Согласна, — отрезала она. Малфой усмехнулся. Её начинал раздражать этот звук. — Кто-то может подумать, что между нами что-то происходит, — он сделал несколько шагов ближе к ней. — Вечернее рандеву… — Вот уж вряд ли, — усмехнулась Гермиона. Малфой двинулся к ней. — Дважды за одну неделю… какая жадная девочка, — пробормотал он, и его серые глаза ярко блеснули в лунном свете. И тут Гермиона увидела палочку в его руке. Она не была направлена на неё, но всё же являлась оружием. Угрозой. — Я просто возвращаюсь в гостиную, — сказала Гермиона. — Она разве не в противоположном направлении? — протянул Малфой. — А твоя разве не в подземельях? Что ты вообще здесь делаешь? — спросила она так резко, как только могла. — Влипаю в неприятности, — Малфой поднял бровь. — Я скажу профессору Снейпу, что ты был не в своей гостиной после отбоя, — сказала она, когда он сделал ещё один шаг к ней, вертя пальцами палочку. — Не думаю, что ты это сделаешь. — И почему же? — огрызнулась она. — Потому что тогда тебе тоже придётся объясняться, почему ты была не в своей гостиной после отбоя, — ухмыльнулся Малфой. — Я староста, — Гермиона вздёрнула нос. — У меня есть право находиться за пределами гостиной после отбоя. — Я Малфой, — возразил он. — У меня есть право на всё. Она коснулась спиной стены. В какой момент она начала отступать? Как она позволила ему снова загнать себя в угол? Гермиона повернула лицо в сторону, глядя на каменный пол, когда он придвинулся ближе к ней. Он возвышался над ней, и она слышала, как он тяжело, но спокойно дышал. Контролируемо. Он всегда контролировал себя, а у неё в последнее время всё было совершенно наоборот. — А ты просто мерзкая грязнокровка, — сказал он презрительным тоном. Глаза Гермионы метнулись к нему, сверкая гневом. — Не достойна даже вылизывать мою обувь, — его голос сочился ядом. Гермиона уже собиралась открыть рот, чтобы сказать что-нибудь в ответ, когда он наклонился, снова приблизив своё лицо к её. — Но я позволю тебе, если ты вежливо попросишь. Она грубо оттолкнула его от себя. — Ха-ха! — Малфой рассмеялся, легко восстановив равновесие. — У маленького котёнка есть когти. Гермиона прищурилась. — Попробуй палочкой, — прорычала она и вытащила свою, крепко зажав её в руке. Малфой на мгновение задержал взгляд на древке, затем снова перевёл на неё. — Рад видеть, что ты тратишь свою энергию на что-то более полезное, чем слёзы, — язвительно сказал Малфой. — Гнев мне пригодится. — Ничего моего тебе не пригодится, — быстро сказала Гермиона, и что-то тёмное промелькнуло в глазах Малфоя. — А теперь возвращайся в свою гостиную, пока я не пошла к профессору Снейпу. Малфой на мгновение заколебался, и на его лице мелькнуло любопытство, прежде чем он прошёл мимо неё, сказав: — Уверен, что ты не расскажешь обо мне. Иначе как мы будем продолжать эти ночные встречи? Гермиона обернулась, наблюдая исчезающую в коридоре фигуру Малфоя.***
— Джинни, отпусти меня, — засмеялась Гермиона, когда подруга обняла её за шею. — У меня такое чувство, будто я не видела тебя целую вечность! — Джинни выпустила её из объятий, но сразу же схватила за руку и усадила в кресло в гостиной. — Тебя здесь давно не было видно. — Знаю, — Гермиона изо всех сил старалась не смотреть в сторону Рона, но взвизг Лаванды всё равно пронёсся по всей комнате. — Омерзительно, — покачала головой Джинни. — Он способен хотя бы немного себя контролировать? — Не самая сильная сторона Рональда, — прокомментировала Гермиона. Джинни закатила глаза. — Знаешь, тебе не нужно просто исчезать. Это и твоя гостиная. Солидарность Джинни была трогательной, и Гермиона почувствовала покалывающую грудь вину, что игнорировала подругу, когда пыталась избегать Рона. — Ты права, — кивнула Гермиона. — И я думаю, что буду чаще находиться рядом, — по крайней мере, здесь она не столкнётся с Малфоем. Гермиона рискнула оглянуться через плечо, но наткнулась на неприятную картину: нога Лаванды лежала на коленях Рона, и он проводил по ней рукой. Гермиона быстро отвернулась, уставившись в пол. Она не могла себе представить, как делает что-то подобное у всех на виду, но у Лаванды, казалось, не было с этим проблем. Даже больше — она чувствовала себя прекрасно. — Больше, чем просто омерзительно, — Джинни сморщила нос. — И это не только потому, что он мой брат, — она снова повернулась к Гермионе. — Где ты вообще была? — В библиотеке, — вздохнула Гермиона. Какой типичный, скучный ответ. Неудивительно, что Рон при первой же возможности обратил своё внимание на кого-то другого. Кому нужна девушка, которая проводит почти всё своё время в библиотеке, когда есть девушка, которая обхватывает тебя ногами, никого не стесняясь? — Гермиона, — тихо сказала Джинни и наклонилась вперёд. — Ты не можешь прятаться там вечно. — Знаю, — пробормотала она. — Тебе нужно раскрепоститься! — Знаю, — она на секунду закрыла глаза. — Тебе нужна пара на приём Слизнорта. — Знаю, Джинни, — раздражённо сказала Гермиона и откинулась на спинку кресла. Теперь, когда о Роне не могло быть и речи, ей нужно было найти другого человека, и быстро. Если она появится одна… Гермионе было невыносимо даже думать об этом. — Послушай, я помогу, — предложила Джинни, явно уловив усталость Гермионы. — Я могу спросить Дина, не пригласил ли кого-нибудь Симус. — Нет, мне не нужно, чтобы ты выбирала мне пару, — Гермиона махнула рукой. — Спасибо, но я могу сделать это сама. Я думаю… Думаю, что должна, понимаешь? Рыжеволосая кивнула. — Да, понимаю, — её взгляд скользнул по гостиной, и Джинни нахмурилась. — Просто пригласи кого-нибудь крутого, — усмехнулась она. — Поставь этого придурка на место.***
В течение следующей недели отношения между Гермионой и Роном ещё больше испортились, их общение практически сошло на нет. Он проводил почти всё своё время с Лавандой и, казалось, тыкал их отношениями Гермионе в лицо. Единственным спокойным промежутком времени, когда Гермиона не наблюдала их, были вечера тренировок гриффиндорской команды по квиддичу. Но и здесь был минус: Гермиона оставалась совсем одна, потому что Гарри и Джинни тоже были в команде. Лаванда отказывалась ходить на тренировки из-за холода и снега, покрывающего трибуны. Гермиона думала, что одного из этой парочки она могла бы вынести больше минуты. Но как же она ошиблась. — Он такой милый, Парвати, — протянула Лаванда. — Вот сегодня утром он намазал маслом мой тост. Гермиона закатила глаза. — Это так мило, — согласилась Парвати. — А ещё он делает успехи в квиддиче. — Да! — Лаванда хлопнула в ладоши. — Он говорит, что я его муза, — она откинулась на спинку кресла и вздохнула. Как можно быть музой для вратаря? Если только он представлял себе её лицо вместо летящего к нему квоффла. Гермиона фыркнула. — Есть что сказать? — многозначительно спросила Лаванда у Гермионы. Она опустила книгу и посмотрела на девушек, сидевших в нескольких креслах от неё. — О, нет, ничего, — сказала она. — Нет, у тебя точно есть что сказать, и раньше ты никогда не упускала возможности поделиться. Что изменилось сейчас? — злобно сказала Лаванда. Гермиона почувствовала, как в груди закипает гнев. — Рон всегда был хорош в квиддиче, — сказала она. — Он просто нервничал, когда выступал на публике. Лаванда поджала губы, прежде чем ответить. — Поверь мне, Гермиона, у него нет проблем с выступлениями на публике. Её книга приземлилась на пол. Лаванда и Парвати захихикали. Гермиона бросилась к портретной двери. Прямо сейчас ей хотелось быть где угодно, но только не здесь. Она прошла несколько лестничных пролётов, прежде чем остановилась, пытаясь восстановить дыхание. Девушка прислонилась к прохладной стене, стараясь не думать о Роне и Лаванде. На глаза наворачивались слёзы, но Гермиона боролась с ними — она не позволит Лаванде быть их причиной. Затем в её голове вспыхнула идея. Ей очень нравилось ощущение, что она что-то разгадывает и понимает. Будто ответ на вопрос всё это время находился перед её глазами, и только сейчас она обратила на него внимание. Гермиона пошла дальше по коридорам, пока не добралась до вестибюля. Как раз в этот момент с тренировки возвращалась команда Гриффиндора по квиддичу. Их щёки и носы были красными от холода. Джинни вытряхивала из своих длинных рыжих волос снег, пока Гарри смотрел на неё, провожая взглядом белые хлопья, которые падали на пол и на её одежду, тут же тая. — Рональд! — прошипела Гермиона. Он вскинул голову, пока она стремительно сокращала расстояние между ними. Гриффиндорка остановилась перед ним и скрестила руки на груди. — Любезно попроси свою девушку не поднимать интимные подробности ваших отношений в гостиной, потому что она живёт там не одна, там находятся и младшекурсники, — злобно выплюнула Гермиона. Рон удивился и посмотрел на Гарри, который только пожал плечами. Рональд повернулся обратно к Гермионе, некоторое время оглядывая её лицо своими голубыми глазами, прежде чем расплылся в улыбке. — Я ничего не могу поделать, если возбуждаю свою девушку, — Рон протянул руку и быстро ущипнул Гермиону за щёку. — Ты знаешь, что я имею в виду. У Гермионы приоткрылся рот, на лице появилось ошеломлённое выражение. С тех пор как он начал встречаться с Лавандой, он задирал нос, но это было слишком. — Мерзавец! — закричала Джинни. — Рон, это было…. — Гарри замолчал. — Да ладно вам, — Рон наклонил голову. — Дин, поддержи меня, приятель. Гермиона изо всех сил пыталась выдавить из себя какие-нибудь слова, но на этот раз голос подвёл её. — Послушай, Гермиона, — снова начал Рон. — Не надо, — выдавила она. — Лав — она… — Рон подыскивал подходящее слово, — смелая девчонка. Это как глоток свежего воздуха. — Остановись, — Гермиона сделала шаг назад. — Гермиона… Но она больше не хотела ничего слышать. — Гермиона, куда ты? — крикнула Джинни ей вслед, когда Гермиона скрылась в глубине замка. Некоторое время она слышала позади себя приглушённые крики, но как только она спустилась на этаж ниже, наступила тишина. Если Рон действительно так думал, то, возможно, он был не тем парнем, за которого она его принимала. А если так, то что насчёт её чувств? Это сбивало с толку, и в голове безостановочно крутились мысли. Ей хотелось, чтобы у неё было что-нибудь, что могло успокоить, помочь. Внизу было холоднее, и Гермиона растёрла руками плечи, пытаясь согреться. Время от времени она проходила мимо факелов, но в основном в подземельях было темно. Это место посещало не так много студентов, поэтому необходимости в хорошем освещении, как на верхних уровнях, не было. Гермиона вытащила палочку, быстро наколдовала люмос и поняла, что никогда раньше не была в этой части замка. Она оказалась где-то глубоко под землёй, где вдоль стен были выстроены ряды пустых камер. Она даже не подозревала, что в Хогвартсе есть настоящие камеры, но, подумав, девушка пришла к выводу, что это имело смысл. Содрогнувшись при мысли о том, что могло происходить в них столетия назад, Гермиона попыталась взять себя в руки, чтобы начать искать выход из этих похожих на туннели коридоров. Гермиона замерла, услышав впереди голоса. — Ты готов на всё ради этого, — сказал кто-то. — Что, как будто ты — нет? Думаешь, ты лучше меня? — послышался другой голос. — Вообще-то да. Я довольно много знаю об искусстве обольщения, — снова произнёс первый голос. — Держу пари, — тихо сказал второй, — видел свою мать в действии, да? — Не смей говорить о моей матери! — в голосе первого человека теперь сквозила злость. — Парни, — раздался новый голос. Гермиона навострила уши. Она узнала его. — Тихо, — сильный, сдержанный, властный. — Он упомянул мою мать, — сказал первый голос. — Я слышал, Блейз, — протянул Малфой. — И я не единственный. Они завернули за угол, и Гермиона оказалась лицом к лицу со слизеринцами. Она быстро посмотрела на них по очереди, но поймала себя на том, что снова попала в ловушку тёмного взгляда Малфоя. — Так, так, так, — сказал он с напускной важностью. — Что тут у нас? — Малфой, — Гермиона уставилась на него, радуясь, что на этот раз её палочка уже была в руке. — Ты снова разгуливаешь по школе после отбоя. — Что я могу сказать? — он пожал плечами. — Я плохой, — съязвил он. Забини у него за спиной мрачно рассмеялся. — Что такая грязнокровка, как ты, здесь делает? — спросил Нотт. — Не суюсь в чужие дела, — огрызнулась Гермиона. — Тебе стоит попробовать. Малфой рассмеялся, и его плечи затряслись. — Какая вспыльчивая, — сказал он с ухмылкой. Его серые глаза снова остановились на ней, и Гермиона почувствовала странное желание ответить на его улыбку. Она проигнорировала свой порыв. Нотт ощетинился. — Лучше смотри, куда идёшь, — пробормотал он. — Здесь скрывается множество мерзких тварей. — И, полагаю, ты думаешь, что ты один из них? — снова огрызнулась Гермиона. — Вряд ли. Тёмные брови Нотта медленно сошлись на переносице, и он быстро прошёл мимо неё, направляясь в другой конец коридора. Забини перевёл взгляд с Малфоя на Гермиону, но ни один из них не выглядел так, будто собирался двигаться, и последовал за Ноттом, то и дело оглядываясь. Малфой подождал, когда они останутся одни, и склонил голову набок. — Один раз — это случайность. Два — совпадение. Но три раза? — он покачал головой. — Во что ты играешь, Грейнджер? — Я? — Гермиона поперхнулась. — Это ты издеваешься надо мной! — Пока нет, — снова ухмыльнулся Малфой. — Да! Вот, это именно то, о чём я говорю! — крикнула она. — Такой неясный и загадочный, да? Знаешь, я не заинтересована в том, чтобы пытаться понять тебя, так что просто держись от меня подальше! — Это ты в моей части замка, — холодно сказал Малфой. — Да, ага… — Гермиона сделала паузу. Он приподнял бровь, ожидая её слов. — Что? Никакого остроумного ответа? Никаких действий? — он усмехнулся. — Теряешь сноровку, Грейнджер, так неинтересно. Гермиона почувствовала это. Отчётливо. Вся эта ситуация сбивала её с толку. У неё был свой распорядок дня. Свой график. Она придерживалась его, и мир продолжал равномерно вращаться. Но теперь она пряталась от эмоций и избегала ответственности, и мир вращался так быстро, что Гермионе было трудно удержаться на ногах. — Или, может, ты просто не вызываешь интерес, — выплюнула она. Малфой на секунду действительно выглядел впечатлённым, и Гермиона почувствовала прилив гордости. — О, поверь мне, Грейнджер, — он переместился и каким-то образом снова оказался рядом с ней. — Если бы ты знала правду, ты бы так не говорила. — Серьёзно? Тогда почему ни одна девушка не остаётся рядом с тобой больше двух недель? О, кроме Пэнси, конечно, но у неё никогда не было хорошего вкуса. Малфой рассмеялся. Гермиона уставилась на него. Почему он всегда смеялся над ней, как над глупым ребёнком? — Может, потому что они просто не… моя чашка чая, — предложил он. — Разве ты не предпочитаешь огневиски? — проворчала она. Когда Гермиона снова подняла глаза на его лицо, то была удивлена его выражением. Голод. Может, ей всё-таки не нравилось, когда она могла читать эмоции на его лице. — А ты предлагаешь? — Гермионе не показалось, что он шутил, хотя должен был. Малфой точно не мог сказать что-то подобное и серьёзно отнестись к этому. — Разве сама мысль о грязнокровке не слишком отвратительна? Тем более для тебя? — Гермиона уставилась на него. Малфой облизнул губы и позволил себе коротко ухмыльнуться. — Может, я хочу посмотреть, насколько грязной ты можешь стать, Грейнджер. Гермиона колебалась. Обычно она себя так не вела. Она не флиртовала с опасными слизеринцами в тёмных коридорах. Она не думала о таких, как Драко Малфой. Он издевался над ней, он оскорблял её, он угрожал ей! Всего несколько дней назад он угрожал ей за то, что она прикоснулась к нему, а теперь… — Я… — запнулась Гермиона. — Посмотри на себя, — самодовольно ухмыльнулся Малфой. — Ты покраснела. Гермионе не нравилось, как она реагировала на него, и ещё меньше ей нравилось, что он это видел. Малфой протянул руку, и она зависла в дюйме от её щеки. Гермиона почувствовала покалывание от тепла, напряжение в мышцах, но также и… волнение от предстоящего возможного прикосновения. И не просто прикосновения, а прикосновения Малфоя. — Единственная грязная вещь в тебе — это твоя кровь, — пробормотал Малфой. И Гермиона не была уверена, хотел ли он сказать это вслух. — Всё остальное… — он втянул носом воздух, и по какой-то неизвестной причине она ждала, когда он закончит предложение. — Чистое, — сказал он чуть громче шёпота. Похоже, она сходит с ума. Это было единственным объяснением того, почему она была в подземельях и… разговаривала — если так вообще можно выразиться — с Драко Малфоем, вместо того, чтобы находиться в тепле и уюте в гриффиндорской башне со своими друзьями. Или уже сошла? — Может, и нет, — выдохнула Гермиона, и он удивлённо моргнул своими серыми, как штормовое море, глазами. — Блять, — пробормотал он. И его пальцы сомкнулись на её лице. Они были сильными, удивительно сильными, и через секунду он притянул её ближе. Другой рукой Малфой схватил её за плечо, дёргая на себя. Если она считала его пальцы сильными, то это было ничто по сравнению с тем, какой силой обладала вся его рука. Малфой мог бы отшвырнуть её от себя, как тряпичную куклу, если бы захотел. Но вместо этого он прижал её к своей груди. Его губы обрушились на её. Они были мягкими, но властными. Опытными, даже настойчивыми. И контролирующими. Было такое ощущение, что он всё брал под свой контроль, и она тоже чувствовала себя под его контролем. Не успела Гермиона понять, что происходит, она уже целовала его в ответ. Малфой зарычал, когда она прижалась к его рту, и хватка его пальцев усилилась. Он обхватил её за шею и запустил руку в каштановые волосы, расположив её голову в идеальном положении, чтобы беспрепятственно продолжать атаку на её губы. С её губ сорвался стон. Прямо ему в рот. Кажется, это разрушило чары, потому что Малфой отстранил её от себя. Выражение его лица снова стало непроницаемым, и Гермиона ничего не могла сделать, кроме как держаться за него и хватать ртом воздух. — Ты грязная, — сказал он. Гермиона ожидала, что за этим последует какой-нибудь грубый комментарий о том, как легко её вывести из равновесия, но она не ожидала, что Малфой скажет: — Мне это чертовски нравится. Гермиона отшатнулась от него. Что это было? Что он делает? Что она делает?! Она только что позволила Малфою поцеловать себя! Более того, она ответила на его поцелуй! Она осторожно прикоснулась к своим губам. Они были влажными и опухшими. Малфой следил за её пальцами, и она слегка двинула ими. Он тяжело шагнул к ней, и в третий раз за этот вечер Гермиона убежала.
