Глава 3
12 июля 2021 г., 12:34
Саундтрек: You Know Me Too Well — Nothing But Thieves
Гермиона старалась не обращать на него внимания. На данный момент другого выбора не было. Она не могла сказать об этом Гарри или Рону. Даже Джинни сказать не могла. На секунду Гермиона подумала о том, чтобы попытаться обсудить происходящее с Луной, но не была уверена, что когтевранка сможет дать ей дельные советы. Кроме того, Гермиона сомневалась, что хочет, чтобы кто-либо знал. Это было не то, чем она гордилась. В конце концов, её поцеловал Драко Малфой. Это был не просто мальчик, и не просто поцелуй… Было в этом что-то ещё — темнота, и Гермиона не знала, что об этом думать. Честно говоря, это её пугало. Но и… интриговало. И она сомневалась, что из этого было страшнее. Пару лет назад она уже несколько раз целовалась с Виктором, но эти поцелуи были простыми и целомудренными. И с учётом того, что она очень нервничала, а он был немного неуклюжим, ни один из них не был захватывающим. Гермиона была, мягко говоря, неопытна, а о Малфое ходили слухи не просто так. Она погладила мурлыкающего кота, устроившегося у неё на коленях, и перевернула страницу книги, которую притворялась, что читает, чтобы обдумать происходящее. — Тебе нужно двигать глазами, — Джинни опустилась в кресло напротив Гермионы. — Если хочешь сидеть здесь и притворяться, что читаешь, тебе нужно время от времени двигать глазами. Этому меня научили Фред и Джордж. Гермиона не смогла сдержать лёгкой улыбки, закрыв книгу и отложив её. За последние несколько дней она старалась больше времени проводить в гостиной, несмотря на то, что Рон и Лаванда всё чаще у всех на виду проявляли свои чувства. Она скучала по общению с Джинни и Гарри, а также по Живоглоту. Рыжий кот громко замурлыкал, словно давая ей понять, что тоже скучал. Кроме того, это было идеальное место, где Гермиона точно не столкнётся с одним блондином-слизеринцем. Хотя она всё ещё большую часть своего времени думала о нём. Она почесала Живоглота за ушком, и он счастливо закрыл свои золотистые глаза. — Есть успехи в поиске пары на приём Слизнорта? — небрежно спросила Джинни. Гермиона со вздохом покачала головой. — Нет, но я не сильно искала. — Хочешь, я помогу? — Джинни подалась вперёд. — Я могу спросить Дина, кто ещё свободен и… — Нет, всё в порядке, — пробормотала Гермиона и посмотрела на приютившихся у огня Рона и Лаванду. Гермиона время от времени всё ещё думала о Рональде. Его поведение и то, что он сказал ей после тренировки, многое изменили. Если он действительно так считал, то у них ничего не выйдет. И как бы это ни было больно, Гермиона начала отходить от его предательства. К сожалению, мыслям о Малфое повезло меньше. Она до сих пор думала, что всё это может быть тщательно продуманной уловкой, чтобы унизить её, но почему он пошёл на такой шаг? Малфой считал таких людей, как она, мерзкими, грязными и отвратительными. Стоило ли пятнать собственный имидж только ради того, чтобы разрушить её? В этом не было никакого смысла. — Подожди… Я знаю этот взгляд! — Джинни усмехнулась. Гермиона подняла глаза. — У тебя есть кто-то на примете! — радостно сказала она. — Что? Нет, — Гермиона снова покачала головой, и её вьющиеся каштановые волосы слегка закрыли обзор. — Нет. — Ты смотришь вдаль и прикусываешь губу, — улыбка Джинни стала шире. — Я узнаю, когда думают о парнях, поверь. Гермиона постаралась свести румянец на щеках к минимуму. Да, она думала о парне, но не в таком смысле. Но… иногда… она неосознанно допускала мысль о том, что он поцеловал её просто потому, что хотел поцеловать? Да, он оскорблял её, но только она… чувствовала, что в этом есть что-то большее. Как же ей хотелось найти книгу о расшифровке скрытых мотивов чистокровных слизеринцев. — Я думала об эссе по Древним Рунам, — сказала Гермиона, пытаясь увести разговор в сторону. — Мне нужно пойти в библиотеку и взять несколько книг, чтобы закончить его. Джинни закатила глаза. — Знаешь, ты могла бы вечером немного повеселиться вместо того, чтобы вечно бегать в библиотеку. — Но в библиотеке весело, — нахмурилась Гермиона. Джинни рассмеялась и похлопала её по руке. — Гермиона, ты знаешь, что я люблю тебя, но тебе нужно время от времени расслабляться. Я знаю, что отметки и эссе для тебя важны, и я люблю тебя за это, правда, но, — девушка вздохнула. — Я хочу, чтобы ты тоже хорошо проводила время. Мерлин свидетель, что в наши дни нам всем это нужно. Это было правдой. Гермиона большую часть свободного времени читала о нападениях, инцидентах и исчезновениях в «Ежедневном Пророке» и запоминала всю эту информацию. Каждое имя, каждую деталь. Иногда, когда она не могла заставить себя остановиться, у неё начинала болеть голова. — Ты права, Джин, — согласилась Гермиона. — И я буду. Я найду пару на вечер у Слизнорта, и мы отлично проведём время, — Джинни просияла, и Гермиона услышала хихиканье Лаванды с другого конца комнаты, за которым последовало игривое рычание Рона. — Но прямо сейчас мне нужно взять книги. Она закончила эссе по Древним рунам два дня назад, но Джинни этого не знала. Гермиона чувствовала себя немного виноватой из-за того, что вводила подругу в заблуждение, но ей нужно было ненадолго выйти из гостиной, а свежий зимний воздух в тёмных коридорах всегда помогал очистить разум. Дверь в библиотеку со скрипом открылась, и она проскользнула внутрь. Здесь, в окружении знакомых полок, книг и фолиантов, к которым она привыкла за годы учёбы в Хогвартсе, Гермиона чувствовала себя спокойнее. Девушка глубоко вздохнула, наслаждаясь пыльным запахом старых книг, и снова направилась в Запретную секцию. От многих изданий у неё по спине пробегал холодок — они касались действительно тёмных искусств, о которых она мало что знала. А с приближением войны ей была нужна вся информация, которую она могла найти. Синие свечи парили вокруг верхних полок, и Гермиона зажгла кончик палочки, чтобы лучше видеть. — Мне было интересно, когда ты вернёшься, — его протяжный голос поразил, и Гермиона, вскрикнув, подпрыгнула и разжала ладонь. Палочка куда-то откатилась, и свет исчез за стеллажами. Гермиона была слегка рада темноте, потому что так Малфой не мог увидеть её румянец. — Что ты делаешь? — зашипела она, злясь, что он снова подкрался к ней, и ещё больше злясь, что она уронила свою палочку. — Жду, когда ты отбросишь все свои сомнения, — его голос был словно бархат, и Гермиона моргнула, когда сквозь темноту в её поле зрения начали появляться малфоевские очертания. — О чём ты говоришь? — фыркнула Гермиона и оторвала от него взгляд, пытаясь найти, куда делась палочка. Затем она почувствовала его за собой. Мужские ладони пробежались по её рукам и остановились на запястьях. Его грудь коснулась её спины, и Гермиона уловила запах мяты в дыхании, когда он сдул несколько прядей её волос. Она услышала, как он усмехнулся. — Грейнджер, не прикидывайся дурочкой, — Малфой глубоко вздохнул. — Никто в это не поверит. — Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты только что сделал мне комплимент, — огрызнулась Гермиона. Она не знала, что делает Малфой, но на этот раз она не позволит ему взять над ней верх. — И насколько хорошо ты меня знаешь, Грейнджер? — его голос был глубоким и сильно грохотал у неё в ушах. Она резко обернулась и оказалась в ловушке его серебристых глаз. Бледно-голубой свет парящих свечей отбрасывал то, что можно было бы принять за нимб над его белокурыми волосами, если бы она не знала, каким дьяволом он являлся на самом деле. Ухмылка начала расползаться по его аристократическим чертам, и Гермиона поняла, что пялится. — Достаточно хорошо, — отрезала она. — Ты так думаешь? — он поднял бровь. — Потому что я думаю, — Малфой придвинулся к ней, легко перенеся вес в одну сторону. — Мы могли бы узнать друг друга… получше. Гермиона подавила небольшой трепет волнения, который пытался подняться внутри. Это Малфой, напомнила она себе. — И зачем? — она прищурилась и скрестила руки на груди. Он наклонился к ней ещё ближе. — Никто не должен знать, — прошептал он, и Гермиона ощутила, как эти слова ворвались в голову и отпечатались на внутренней стороне черепа. Она неосознанно приоткрыла рот, и дождливые серые глаза быстро скользнули по нему, прежде чем снова уставиться в карие радужки. Гермиона не могла разобрать слизеринскую игру, потому что её не было. Малфой вовсе не пытался обмануть её или унизить. Она не могла в это поверить. Это было невозможно, но… вот доказательство, стоит прямо перед ней. — Не говори, что никогда не думала об этом, — прошептал он и стал играться с выбившимся локоном у её лица. — О… запретном плоде, — он прошёлся по её фигуре взглядом и снова поднялся к глазам, только теперь на его губах виднелась улыбка. — Но… ты ненавидишь меня, — выдохнула она. — Не выношу тебя, — просто сказал Малфой. — Но это не значит, что ты не до охуения очаровательная, — он облизнул губу, — и до очарования охуительная. Она отстранилась от него, быстро вздохнув. Малфой снова усмехнулся, нисколько не обеспокоившись ее реакцией. — Я знаю, ты всё ещё думаешь о том поцелуе, — хрипло сказал он, снова опуская глаза на её губы. — Потому что каждый раз, когда ты случайно смотришь на меня, ты кусаешь губу и… — он замолчал и тяжело сглотнул, пытаясь сохранить самообладание. И снова взял всё под контроль. — И ты должна позволить мне сделать это. У неё раскалывалась голова. Теперь, когда он был здесь, перед ней, Гермиона не могла отрицать ту часть себя, которой понравился их поцелуй и даже другие их взаимодействия. Но это было неправильно, и она это знала. Она должна отвернуться, схватить палочку и продолжить игнорировать его. А Гермиона всегда делала то, что должна была. Но Джинни сказала, что ей нужно расслабиться и немного… — Откуда мне знать, что ты не пойдёшь и не расскажешь всем? — возразила она. Почему её вообще интересует это? Это безумие! Это… волнующе. Малфой склонил голову набок. — Ты думаешь, я хочу, чтобы кто-то знал? Его беспощадная истина не задела так, как отказ Рона. На самом деле, правда странным образом придала ей сил. Малфой презирал её, но всё же интересовался ею, даже если это было просто в физическом смысле. Но, может, это то, что ей и нужно. Она чувствовала тяжесть своих мыслей. От их потока закружилась голова. Или это потому, что Малфой, казалось, снова стал ближе к ней? Её сердце бешено колотилось в груди. Она была Гермионой Грейнджер, и она никогда не чувствовала ничего подобного. Гермиона задумчиво прикусила губу. Она услышала рычание за полсекунды до того, как почувствовала, что он толкнул её в книжные полки, схватив запястья и зафиксировав их у бёдер. Малфой задел её нос своим, и девушка снова ощутила запах мяты в его тяжёлом дыхании, которое через несколько секунд осело на её губах. Гермиона замерла; мозг, наконец, впервые за несколько дней заткнулся, когда чужой рот завис менее чем в дюйме от её рта. Малфой прижался к ней всем телом, и она снова почувствовала очертание каждой его мышцы. — Хочешь поцеловать меня, Грейнджер? — тихо спросил Малфой. Да. Ответом было простое «да», но почему-то оно ощущалось как неподъёмный груз. У Малфоя была длинная череда завоеваний, и Гермиона не хотела быть ещё одной зарубкой на спинке его кровати. Но она хотела этого. Хотела этого совершенно не так, как хотела Рона. А грубо, первобытно и реально. Она едва заметно кивнула головой. Гермиона практически почувствовала, как по его телу пробежало возбуждение, и его хватка на её запястьях усилилась. Она слегка приблизила к нему лицо. Гермиона не могла отрицать, что снова хочет поцеловать его. Может, темнота сделала её смелее, но она обдумает всё в лучах утреннего солнца. Сейчас она просто хотела действовать. — Попроси вежливо, — прошептал Малфой. Она почувствовала, как в ней поднимается волна гриффиндорской гордости, и её карие глаза впились в него. Малфой ухмыльнулся. — Бесплатно ты уже попробовала. Теперь ты должна заслужить. О, если бы он сказал что-нибудь, кроме этого… В Гермионе был дух соперничества, которому не было равных. Она не так любила квиддич. Естественно, она каждую игру болела за команду своего факультета, но её стремление победить было направлено в другую сторону. Именно так она стала лучшей на курсе, упорно боролась. Именно это заставило её набраться храбрости и сказать… — Поцелуй меня, — выдохнула она, взволнованная собственной смелостью. Малфой слегка коснулся её губ, и Гермиона почувствовала, как по спине пробежала дрожь. — Я сказал вежливо, — он провёл языком по её нижней губе и чуть крепче сжал запястья. Гермионе стало жарко от предвкушения. Она не хотела произносить это, но хотела, чтобы он её поцеловал. — Пожалуйста, — выдавила она, закрыв глаза от самодовольного выражения его лица. Поцелуй был грубым, жадным и жаждущим. Гермиона почувствовала головокружение и была рада, что Малфой держал её, а то она упала бы. Малфой сильнее прижал её к тёмным книгам Запретной секции и полностью овладел ею. Тело отвечало ему, напрягалось и прижималось ближе, а губы податливо открывались. Малфой, не теряя времени, скользнул языком в её рот, пробуя на вкус. На секунду Гермиона забеспокоилась, что она не так хороша, но Малфой гортанно застонал, и все сомнения вылетели из головы. Гермиона полностью сосредоточилась на поцелуях. Она понимала, что губы будут болеть от грубого обращения, но не сделала ни единой попытки отстраниться. Малфою, казалось, всё нравилось, и он углубил поцелуй до такой степени, что Гермионе стало казаться, что она сойдёт с ума. Он прижался к ней бёдрами и прикусил нижнюю губу. Сильно. Она слегка всхлипнула, и он отпустил её, отодвинувшись настолько, чтобы можно было взглянуть ей в глаза. Они оба быстро дышали, и Гермиона чувствовала, как её грудь с каждым вздохом прижимается к его, и удивилась, насколько ей нравилось это ощущение. — Салазар, так бы и съел тебя, — тихо сказал Малфой. Она не находила слов. Часть неё задавалась вопросом, что произойдёт, если она снова скажет «пожалуйста», но в тоже время сомневалась, что готова прямо сейчас узнать. Тело всё ещё дрожало от поцелуя, и рациональность подсказывала всё обдумать, прежде чем случится что-нибудь ещё. Другая же часть Гермионы хотела, чтобы Малфой сделал именно то, что только что сказал. Это было неправильно. Конечно, это приятно, но что-то в голове вопило: «Образумься!». Ради всего святого, это же Драко Малфой! Это и было причиной, по которой Гермиона никому не рассказывала об их вечерних встречах. Глаза Малфоя сияли, как серебро, и в этот момент она полностью поверила, что он может уничтожить её. И хуже всего было то, что в какой-то степени Гермиона хотела, чтобы он это сделал. — Я не должна была этого делать, — пробормотала она. Малфой тихо фыркнул. — Беспокоишься, что подумает святой Поттер? Гермиона почувствовала, как к ней возвращается часть её огня. — Вообще-то да, — она моргнула. На протяжении многих лет Малфой безжалостно издевался не только над ней, но и над Гарри с Роном, проходясь по семье Рона и тому факту, что у Гарри её не было. — Ты подлый и жестокий. И это, это неправильно. На мгновение на лице Малфой проступило разочарование, прежде чем он спрятал его за маской безразличия. — Послушай, Грейнджер, — сказал он скучающим тоном. — Я дал тебе несколько возможностей. Я люблю охотиться, но ещё больше мне нравится ловить, — Гермиона прикусила губу, чтобы подавить удивлённый вздох. — Ты можешь притворяться, что ты выше этого, но слушай, — Малфой поднял одну бровь. — Мы оба знаем, что это не так. Её немного задел яд в его тоне. Она когда-нибудь будет для него чем-то большим, чем просто грязнокровкой? И хотела ли она этого вообще? Это был вопрос, на который она не была готова ответить прямо сейчас, когда мятный запах проник в нос и затуманил разум. — Ты думаешь, что я так низко пала, — Гермиона сузила глаза, не позволяя её сломить. — Но это ты преследуешь меня, а не наоборот. На мгновение выражение его лица стало непроницаемым, но, когда над ними проплыла ещё одна свеча, она подумала, что в его глазах блеснуло веселье. — Мне следует выебать из тебя это отношение, — огрызнулся он, и его серые глаза стали твёрдыми, как железо. Гермиона быстро отстранилась от него. Мерлин, куда делась её палочка? Она не хотела отрывать от него глаз, чтобы попробовать поискать, но ей отчаянно хотелось, чтобы она была у неё в руке. Малфой обхватил её за шею и одним быстрым движением притянул к себе. Гермиона положила руки ему на грудь, готовая в любой момент оттолкнуть его, но ей пришлось побороть желание сжать ладонями его рубашку. — И я сделаю это, моя маленькая грязнокровка, — голос Малфоя прошёлся по её коже, как бархат. — Я заставлю тебя умолять об этом. Гермиона отшатнулась, оскорблённая его словами. Её карамельные кудри тяжело упали на лицо, ещё больше скрывая его в темноте. — Неужели никто никогда раньше не говорил тебе «нет»?» — парировала Гермиона. Малфой ухмыльнулся, и она почувствовала покалывание в животе при виде этого. — Нет, не говорили. — Что ж, позволь мне быть первой, — усмехнулась Гермиона. Она сделала несколько шагов назад и, наконец, краем глаза увидела свет своей волшебной палочки. Но на этот раз она отказалась сбегать. Он уже заставил её попросить поцеловать, поэтому она не позволит ему выгнать её из библиотеки. Ухмылка Малфоя превратилась в хмурую гримасу. Гермиона быстро схватила палочку, мгновенно набравшись смелости. — Ты знаешь, насколько ты бесишь? — сказала она, и её голос повысился на октаву от раздражения. — А ты знаешь, насколько ты правильная? — огрызнулся Малфой. Гермиона на мгновение растерялась. К концу третьего курса Гарри научился не спорить с ней, а когда с ней спорил Рон, это никогда не было битвой умов. — Скачешь везде со своими друзьями, — усмехнулся Малфой. — Выполняешь прихоти Дамблдора. — Не приплетай их, — твёрдо сказала Гермиона. — С радостью, — Малфой уставился на неё. — Это только между мной и тобой, больше никем, ясно? — сказал он угрожающим тоном. Гермиона не собиралась никому рассказывать. Она хотела этого не больше, чем он. У них обоих была репутация, которую нужно было защищать, но она не собиралась выходить отсюда с задетой гордостью. — Между нами ничего нет, — прорычала она. Малфой уставился на неё. Он сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался прямо перед её лицом. Палочка из виноградной лозы вонзилась ему в грудь, и она знала, что это должно было быть больно, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Чушь. Гермиона не успела возразить, как Малфой прошёл мимо неё, и вскоре она услышала лёгкий скрип решётки Запретной секции, означающий, что её открыли и закрыли. Только после этого она позволила себе выдохнуть.***
Заносчивая сука. Кем она себя возомнила, когда говорила с ним в таком тоне? Ещё одно доказательство её ужасного воспитания и хамской маггловской культуры, в которой она выросла. Драко шёл по пустому коридору, направляясь в Выручай-комнату. Прошло два дня после их второй встречи в Запретной секции, а у Грейнджер даже не хватило приличия бросить на него взгляд на занятиях, которые они вместе посещали. Он бесил? Нет, это она бесила. Драко поморщился от своих детских мыслей. Но это было правдой! Грейнджер настолько злила, что хотелось лезть на ёбаную стену. До поступления в Хогвартс у него были лучшие преподаватели. Он был воспитан, чтобы стать элитой волшебного сообщества, и всё же именно эта мерзкая грязнокровка была лучшей на их курсе. Именно она и её друзья были уважаемы всеми в школе. Не помогало и то, что он тоже ей восхищался. Она не была похожа на девушек, к которым он привык. Большинство заискивали перед ним, любой ценой добивались внимания, а Пэнси практически бросалась на него при каждом удобном случае, но Грейнджер была другой. Казалось, она почти не замечала его, если только он не оскорблял её, но даже тогда у неё обычно был остроумный ответ, который останавливал его пыл. Он насмехался над ней, обзывал, пытаясь вывести из себя, просто чтобы увидеть огонь в карих глазах. Драко не мог найти причину, почему ему так нравилось доставать её, по крайней мере, ни одной, которую он был готов признать. Грейнджер была милой, да, но она была грязнокровкой. Она явно не проводила несколько часов перед зеркалом, прежде чем покинуть гостиную, но каким-то образом поведение заучки придавало ей шарм. Эти её огромные свитеры и растрёпанные кудри, которые выглядели так, будто их недавно натягивали на кулак, хотя вся школа хорошо знала, что никто ничего подобного не делал. Грёбаная ханжа. Но Драко чувствовал, что его тянет к ней и к её большим глазам, которые утыкались в книгу при любой возможности. Её невинность, её чистота тянули его на самом глубоком уровне, резонируя где-то внизу живота. Он хотел взять всё это, забрать, овладеть. Много лет её статус крови сдерживал его, но он больше не мог подавлять свои порывы. А с нависшей над ним угрозой этот год мог стать его последним шансом заполучить её. И он получит. Он не сомневался, что Гермиона Грейнджер будет принадлежать ему, хотя бы на одну ночь. Он слишком много раз думал о том, что у неё под юбкой, чтобы лично не узнать этого, по крайней мере, один раз. Может, после этого чары, которые она наложила, рассеются, и он сможет беспрепятственно продолжить свою миссию. Драко стянул пыльную ткань с Исчезательного шкафа, и она небрежно приземлилась на пол. А до тех пор, пока этого не случилось, он будет работать и планировать. Он получит её. Так или иначе.***
Гермиона не находила себе места весь следующий день. Ей было трудно сосредоточиться на занятиях, и она ловила себя на мысли, что всё время прокручивает в голове вчерашний вечер. Из-за него кровь в венах закипала от бешенства, но Гермиона не могла отрицать влечение, которое всё ещё испытывала к нему. Это не было случайностью, как она пыталась убедить себя. Она хотела, чтобы Малфой снова поцеловал её, и ей понравилось. Слишком понравилось. Гарри сидел рядом с ней и листал учебник по зельям, полностью поглощённый им. Её это устраивало, потому что у неё было время всё обдумать. Она знала, что если расставит всё по полочкам, то сможет понять, почему она так реагировала на Малфоя, и тогда она сможет это пресечь. Но глубоко внутри она знала, что было причиной — то, что независимо от того, как сильно она пыталась игнорировать это и очень сильно хотела бы ошибиться, но её тянуло к слизеринцу так сильно, как ни к кому и никогда раньше. Гермиона не могла подавить тёплое чувство, пробуждающееся в ней каждый раз, когда она позволяла себе слишком долго вспоминать их поцелуй. Гермиона фыркнула. В гостиной находиться было больно, а теперь её единственное убежище, библиотека, также стало опасной зоной. — Пойду прогуляюсь, — сказала она Гарри. — Хочешь, я пойду с тобой? — предложил он. Гермиона колебалась. Она была не против компании, и прогулка отвлекла бы Гарри от этого ужасного учебника Принца по зельям, к которому он был приклеен. Но в таком случае у Гермионы не будет возможности погрузиться в себя и проанализировать мысли и, она даже осмелится сказать, свои чувства. — Всё в порядке, — она встала и собрала вещи. — Мне просто нужно подышать свежим воздухом. — Снаружи холодно, — сказал Гарри. Гермиона натянула свитер и закуталась. Он был достаточно большим, чтобы в него могло поместиться две неё. — Не волнуйся, я уже немного согрелась. Гарри бросил на неё вопросительный взгляд. Круглые очки, создающие преграду между его зелёными глазами и всем остальным миром, немного сползли с его носа, когда он склонился над книгой по зельям. Гермиона никогда не была мерзлячкой, и иногда прохладный воздух помогал ей успокоиться и проветрить голову. И сейчас это было именно то, что нужно. — Ладно, — он слегка пожал плечами и поправил очки. Даже после всех этих лет они всё ещё были немного великоваты ему, но, как и всё маггловское, что принадлежало Гарри, девушка была уверена, они были подержанными. Что-то, на что неоднократно указывал Малфой. Гермиона заколебалась и прикусила губу, когда её лучший друг снова обратил своё внимание на крошечные чёрные буквы на полях, слегка наклонив учебник, чтобы внимательнее прочитать слово. Она должна остаться здесь и попытаться убедить его вернуть книгу обратно. Это то, что сделал бы хороший друг. Она вздохнула. Это то, что она всегда делала. Присматривала за Гарри и Роном, следила за тем, чтобы у них не было слишком больших неприятностей, чтобы их домашние задания были сделаны и сданы. Несмотря на то, что она была с Рональдом в ссоре, она беспокоилась, что его оценки могут ухудшиться, если она не проверит его работу. О, ну что ж. Он выбрал Лаванду, поэтому пусть она и проверяет его эссе. У Гермионы сейчас были дела поважнее. Зимний воздух был свежим и прохладным, и это помогло ей прояснить голову. Может, она заглянет к Хагриду на чашку чая. Но, подумав ещё, Гермиона пришла к выводу, что сейчас просто хочет побыть одна. Хагрид спросит о Гарри, и она начнёт беспокоиться о нём и об этом учебнике, а потом спросит о Роне, и ей придётся думать о Роне и Лаванде. Несмотря на то что она пыталась забыть его, всё же это требовало времени. Она потеряла не только парня, который ей нравился, но и лучшего друга. Гермиона направилась к берегу озера. Вода была тихой и спокойной, идеальное зеркальное отражение пасмурного неба. Гермиона посмотрела на серые облака и могла поклясться, что они были того же штормового оттенка, как и глаза Малфоя. Почему он так на неё действовал? Гермиона не то чтобы ненавидела его — она не была уверена, что на самом деле ненавидела хоть кого-то, — но он ей сильно не нравился. Так что же значило то, когда она забралась прошлой ночью в постель, внутри всё ныло при мысли о нём? Ладно, значит, её влекло к нему. Хорошо. Нет, не хорошо, но с этим она справится. Влечение было просто физиологией, а её мозг определённо мог подавить любые физические желания, которые у неё были. Гермиона должна была признать, что Малфой был привлекательным: у него была хорошая подтянутая фигура благодаря тренировкам по квиддичу, и он держался с изящным высокомерием. У него были чёткие, острые скулы, спускающиеся к сильной линии подбородка, а с таким ленивым, безразличным отношением, как у него, она никогда раньше не сталкивалась. И Гермионе втайне нравилось, как он нажимал на кнопочки, чтобы она соответствовала его прихотям. Его руки крепко обхватывали её, и его прикосновения, когда он держал её за запястья и притягивал её голову к себе, обещали что-то гораздо большее. Если бы только его характер не был таким невыносимым! Постоянно оскорблял и напоминал ей, как мало он на самом деле думает о ней. Ну, по крайней мере, он не говорил, когда прижимался к ней губами… — Эй! Грейнджер! Гермиона обернулась, услышав мужской голос позади. Она поскользнулась на прибрежных камнях и замахала руками, чувствуя, что начинает падать, и надеясь не попасть в ледяную воду. Руки в перчатках подхватили её, и Гермиона подняла глаза, сдувая кудри. Перед ней стоял Кормак Маклагген, который крепко держал её. — Осторожнее, Грейнджер, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Мы же не хотим, чтобы ты упала, верно? Кормак помог ей найти равновесие и держал её за талию на несколько секунд дольше, чем было необходимо. — Спасибо, — выдохнула Гермиона, делая шаг в сторону от скользкой береговой линии. — Не за что, — немного самодовольно произнёс он. Гермиона вежливо улыбнулась ему и нервно заправила волосы за ухо. — Я хотел тебя кое о чём спросить, — продолжил Кормак. — Тебе нужна помощь с домашним заданием? — перебила его Гермиона. Не было ничего необычного в том, что другие студенты, а не только Гарри и Рон, просили её помочь. Она мысленно застонала от того, какой жалкой, должно быть, выглядела, если оживлялась при разговоре о домашнем задании. — Нет, — Кормак одарил её лучезарной улыбкой. — Я хотел узнать, одна ли ты идёшь на рождественский приём Слизнорта. — Ох, — Гермиона моргнула. — Ох! — сказала она чуть громче. Это было прекрасно! Если она выберет Кормака в качестве своего кавалера, это наверняка разозлит Рона. Может, даже Малфой отступит, если увидит её с другим парнем. Она почувствовала прилив жара к щекам и поняла, что, должно быть, сильно покраснела. Самодовольная ухмылка Кормака подтвердила это. — Вообще-то да, — сказала Гермиона как можно веселее. — Ты хотел пойти? Со мной, я имею в виду? — слова быстро слетели с губ и на секунду повисли в воздухе, как облако пара. Кормак выглядел чрезвычайно довольным. — Да, спасибо, Грейнджер, — он одарил её ещё одной легкой улыбкой, и Гермиона изо всех сил постаралась ответить тем же. Он протянул руку и слегка поправил её шарф. — Значит, я встречу тебя в гостиной, и мы сможем пойти вместе? — Звучит здорово, — она неловко улыбнулась Кормаку, и он подмигнул, прежде чем вернуться в замок. Гермиона с облегчением вздохнула. По крайней мере, сегодня она сможет сообщить Джинни хорошие новости, и она была уверена, что рыжая обрадуется, узнав, кого она выбрала в качестве своей пары. Мысли немного затихли, и Гермиона решила пойти по той же тропинке, по которой ушёл Кормак, и вернуться в школу, закрывая лицо от порывов усиливающегося зимнего ветра. Она не замечала ни штормовых серых глаз, ни их тлеющего сияния, что провожали её, пока она не исчезла в замке, скрывшись от наблюдателя.
