О свете дня

      — Ты полная задница! — прошипела Гермиона, упираясь руками в грудь Малфоя.       Он не пошевелился. Ни на дюйм.       — В последний раз говорю, я едва прикоснулся к нему! — Малфой вздохнул и закатил глаза. — Наверное, он упал с какой-нибудь лестницы или что-то в этом роде.       Гермиона скрестила руки и прищурилась.       — Это то, что ты с ним сделал? Столкнул его с лестницы?       — Нет! — запротестовал Малфой.       — Значит, его рука просто взяла и сама сломалась, — возразила Гермиона.       Малфой опустил взгляд на тёмный пол между ними.       — Ему не следовало к тебе прикасаться, — пробормотал он.       — Прошу прощения? — огрызнулась Гермиона. — Прикасаться ко мне? Когда он прикасался ко мне? И даже если бы он прикоснулся…       Малфой снова поднял к ней взгляд, и его глаза загорелись, как охваченные жаром угли.       — О, он прикасался. Я видел, — Малфой сделал шаг к ней. — В коридоре перед Рунами.       — Перед… — Гермиона попыталась вспомнить. Кормак остановил её в коридоре и спросил, не проведёт ли она с ним День Святого Валентина, и… он ненадолго взял её за руку. — Ты сломал ему руку, потому что он коснулся моей? Ты что, с ума сошёл?!       Малфой сердито посмотрел на неё.       — Должно быть, — прорычал он. — Если я трахаю грязнокровку, я, должно быть, сошёл со своего чёртова ума.       Она не будет этого терпеть.       — Больше нет, — возразила Гермиона.       — Херня.       Он схватил её, прижав спиной к стене, и его губы нашли её рот прежде, чем она смогла произнести хоть слово против. Гермиона попыталась вырваться, но Малфой крепко держал её, тем сильнее усиливая хватку, чем больше она сопротивлялась.       Гермиона постепенно поймала себя на том, что целует его в ответ. Боже, она ненавидела себя за это, но не могла остановиться, не могла не целовать его и не запрокинуть голову чуть больше, чтобы он мог прижаться сильнее. Малфой тихо застонал и ослабил хватку. Одной рукой скользнул вверх по её шее, а другой — ниже, притягивая к себе.       — Что ты там говорила? — прошептал он ей на ухо, когда его губы мягко коснулись мочки.       — Ты полная задница, — выдавила Гермиона, пытаясь собрать остатки своего достоинства.       — Ну, должно быть, тебя это заводит, потому что ты дрожишь, Грейнджер.       Он отодвинулся, и Гермиона увидела на его лице эту дьявольски красивую ухмылку.       — От ярости, — она с вызовом посмотрела на него.       Малфой усмехнулся.       — От чего бы это ни было, мне нравится, — он прикусил её губу, и Гермиона отвернула голову. Малфой отпустил её шею и, задевая ключицу, скользнул к груди. Схватил, сжимая. — И тебе нравится.       Гермиона не заметила, как её брови сошлись на переносице, а губы приоткрылись, когда из них стали вырываться короткие вдохи. Не заметила, как руки сами собой переместились на грудь Малфоя, медленно сжимая его рубашку. Она замечала только прикосновение его ладони, когда он с возрастающим давлением массировал её грудь через одежду.       — Поскольку ты свободна в эти выходные, как насчёт того, чтобы провести их со мной? — Малфой усмехнулся.       Гермиона пришла в себя и снова оттолкнула его. На этот раз ей удалось отодвинуть Малфоя достаточно далеко, чтобы отойти от стены.       — Не свободна, — отрезала она. — Я сказала Кормаку и теперь говорю тебе, — сказала Гермиона, и глаза Малфоя сузились. — У меня дела.       — Я о том же, — ухмыльнулся Малфой. — А теперь иди сюда и сделай их.       Гермиона усмехнулась и сделала несколько шагов назад.       — Ты не можешь просто приказывать мне!       — Не могу? — Малфой сделал большой шаг вперёд. — Давай ещё раз взглянем на твою задницу и посмотрим, что она скажет по этому поводу.       Она хотела, чтобы этот трепет прекратился.       — Прекрати! Просто… прекрати, — она покачала головой. Малфой сбивал её с толку. Он навредил Кормаку — навредил, и Гермиона была в этом уверена, несмотря на то, что он отрицал. Он грубил ей и обзывал её. Почему… Почему её это устраивало? Почему она… хотела этого? Почему какая-то часть неё хотела, чтобы он схватил её и снова поцеловал?       — Грейнджер… — его низкий голос имел оттенок… беспокойства?       — Просто оставь меня в покое, — тихо сказала Гермиона и отвернулась. Она не стала оглядываться. Ей не нужно было этого делать, чтобы знать, что Малфой провожал её взглядом. Потому что ноги при каждом шаге слегка дрожали, напряжённые плечи были расправлены, пока она старалась держать голову высоко, а руки были сжаты в кулаки. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока не дошла до конца коридора и, нырнув за угол, не бросилась бежать.

***

      В День Святого Валентина Гермиона перебирала книги и свитки в библиотеке вместе с Гарри. Она не могла разобраться в своих чувствах к Малфою, но могла листать разные фолианты, тщательно выискивая любую информацию о крестражах. У Гарри прошёл ещё один урок с Дамблдором, и как только он рассказал ей подробности, они оба посвятили себя поискам. Дошло даже до того, что Гарри, отправившись в библиотеку, оставил учебник Принца в спальне.       Только прочитав все статьи о проклятиях, магических предметах, зачарованных артефактах и каждой разновидности тёмной магии, Гермиона оторвалась от книг. Она подняла глаза и увидела ярко сияющий в окне напротив полумесяц луны. Как долго они здесь пробыли? Гермиона попыталась вспомнить, делали ли они хотя бы перерыв на обед и ужин. Голова была настолько забита, что это не получалось.       Гарри закрыл книгу и снял очки, протирая глаза и прижимая к ним пальцы.       — Думаю, нам нужно просто это признать, Гермиона, — вздохнул он, снова надев очки, и посмотрел на неё. — В Хогвартсе нет никакой информации о крестражах. Если Волдеморт все эти годы назад не смог её найти, не думаю, что у нас получится.       — Но мы должны, — ответила Гермиона, перевернув страницу и проведя пальцем по рисунку, прежде чем поняла, что это гравюра освежёванного человеческого существа. Отпрянув, она захлопнула книгу. — Я просто имею в виду, что мы должны быть лучше, чем он. Умнее. Если хотим победить.       Она взглянула на своего лучшего друга и увидела в его зелёных глазах беспокойство.       — Гермиона, когда дело дойдёт до этого…       — Уже поздно, — Гермиона оборвала его. Она знала, что он собирался сказать, и не хотела сейчас это обсуждать. Приближалась война, хотели они этого или нет, и когда до этого дойдёт… в глубине души они оба знали, что это значит. — Давай вернём всё обратно и закончим.       — Хорошо, Гермиона, — вздохнул Гарри и начал складывать книги.       Они медленно направлялись в гостиную Гриффиндора. Гермиона едва заметила, как Гарри пробормотал пароль Полной Даме, и перед ними открылся проход. Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Гарри обнял её за плечи, поблагодарив за проделанную работу. Гермиона толкнула дверь в спальню, упала на кровать, даже не потрудившись переодеться, и через несколько секунд уснула.

***

      Малфой торжествующе вскинул кулак в воздух. Получилось. У него получилось отправить предмет через шкаф, — простое яблоко, но всё же, — и оно вернулось. Слава Мерлину, чёрт, потому что он чуть не сошёл с ума, пока пытался починить этот дурацкий шкаф и, наконец, наконец, ему удалось.       На это ушло около шести месяцев, но когда к нему вернулось надкусанное яблоко, Драко почувствовал, как что-то внутри него вырвалось на свободу. Он достал из сумки бутылку огневиски, вытащил зубами пробку, а затем поднёс её к губам и сделал глоток.       Стекая по горлу, жидкость обжигала слизистую, но Драко продолжал пить, глоток за глотком, пока не почувствовал приятный гул в голове, а затем облизнул губы.       Горло горело, и он слегка поморщился от этого ощущения. Зрение на какой-то миг затуманилось, и Драко растянул губы в усмешке. Работало. Предметы могли проходить через шкаф. Всё это было не напрасно. Он восстановит честь своей семьи. Он покажет Тёмному Лорду, что имя Малфоев всё ещё что-то значит.       Он спасёт родителей.       Драко опустился в пыльное старое кресло, не обращая внимание на то, что испачкал мантию. Блять, сейчас ничего не имело значения, кроме того факта, что он, Драко Малфой, отремонтировал грёбаный Исчезательный шкаф, и скоро можно будет…       Усмешка тут же исчезла с лица.       Драко знал, что означало починить этот шкаф. Сможет ли он это сделать? Он посмотрел на покоящуюся в руке палочку. Сможет направить её на человека и произнести эти два слова? Он без проблем мог из любого выбить дерьмо или хорошо покалечить, но убить, оборвать жизнь… Это было другое.       Драко снова перевернул бутылку, позволяя виски прогнать мрачные мысли. Он это заслужил. Заслужил расслабиться и хотя бы один вечер не беспокоиться о задаче и о приказах. Он старался отвлечься, но знал, что весь этот алкоголь, вся опрометчивость — лишь повод отвлечься.       Но у него не было выбора.       Драко встал, на секунду замерев, чтобы нетвёрдые ноги нашли опору. Сегодня он напьётся до потери сознания и не будет думать ни о чём, кроме того факта, что он сдвинулся с мёртвой точки. Последние полторы недели он здесь почти ночевал, чем были очень недовольны Крэбб и Гойл. Но так как Грейнджер сбежала и теперь скакала от святого Поттера к неудачнику Лонгботтому, ему нужно было чем-то себя занять, чтобы не искать с ней встречи.       Он пробирался по узкой дорожке, когда споткнулся и зацепился за пыльный и покрытый паутиной стол, заваленный всяким хламом.       Драко недовольно огляделся. Как же он ненавидел эту комнату.       Грейнджер. Её он тоже ненавидел. Она не могла просто… просто вот так его оставить. Она не могла вести себя так, будто всё это ничего не значило. Она… Она… Она была… его. Она тоже была задачей, только какой-то почти невыполнимой. Он хотел её. Хотел, чтобы она хотела его. Хотел, чтобы она отдалась ему, полностью, потому что…       Драко сделал ещё один глоток, когда увидел появившуюся в нескольких ярдах впереди него дверь.       Потому что ещё ничего не кончено. Потому что он сломал руку Маклаггену ради неё. Потому что он нарушил все правила и традиции, чтобы заполучить её. Потому что…       Драко закашлялся, опустив ладонь на ручку.       Фантазии о том, чтобы склонить её над столом в библиотеке и трахать до тех пор, пока она не охрипнет, были всего лишь фантазиями. Но быть внутри неё, чувствовать её ноги вокруг своей талии, слышать, как её губы произносят его имя… Такого он ещё никогда не чувствовал.       И, блять, она тоже это чувствовала. Он знал, что она это чувствовала. Точно знал.       Драко вывалился в коридор, врезавшись в Гойла, прячущегося в теле второкурсницы.       — По сторонам смотри! — зарычал Гойл и оттолкнул Драко от себя.       Драко привалился к стене, чтобы удержаться на ногах.       — Выпей, Гойл, — улыбнулся Драко и протянул бутылку. Гойл посмотрел на него, но взял бутылку и выпил. — Ты заработал себе несколько выходных, — слова Драко были невнятными. — У меня… у меня другие дела.       Янтарная жидкость слегка расплескалась.       — Я думал, ты говорил, что это самое важное. Есть что-то ещё? — маленькая девочка раздвоилась и поплыла перед глазами Драко.       Улыбка сползла с лица, и Драко выхватил у Гойла бутылку. Он не мог понять даже самых простых слов.       — Да, есть кто-то ещё, — рявкнул Драко.       — Хм? — Гойл нахмурился.       — Заткнись, бесполезный кусок дерьма, — Драко закатил глаза и подтолкнул девочку в направлении лестницы. Гойл ощетинился, но Драко это проигнорировал и снова сунул ему бутылку. — Выпей ещё. Давай отметим.

***

      Гермиона забралась в холодную постель и нырнула под одеяло. Вытащив из-под подушки «Магические иероглифы и логограммы», она устроила фолиант у себя на груди. Надо признать, она чувствовала облегчение от того, что читала что-то, кроме книг по тёмным искусствам. Гермиона начала быстро бегать глазами по странице, растворившись в знакомой теме.       Она успела прочитать три главы, когда пришли Лаванда и Парвати. Гермиона привыкла не обращать на них внимания, пока они болтали, расчёсывая волосы и втирая лосьон в руки и ноги. Ей казалось, что они тратили полжизни на уход за собой. Хотя им это было не нужно, они обе были от природы симпатичными: у Лаванды была чистая кожа и яркая улыбка, а у Парвати — тёмные волосы и прямой нос.       Не как у неё — густые волосы и обгрызенные ногти.       Гермиона моргнула и попыталась сосредоточиться на отрывке о разнице между рунами старшего Футарка и рунами старого Футарка.       — Я думала, вы снова в ссоре, — в замешательстве сказала Парвати.       — Мы помирились, — радостно ответила Лаванда, похлопывая руками по своему одеялу. — На этот раз он даже произнёс слово на букву «л».       Парвати ахнула, и Гермиона была рада, потому что этот звук заглушил её резкий вдох.       — Он действительно сказал, что любит тебя? — приглушённо спросила она.       Гермиона услышала хихиканье Лаванды и потянула книгу вниз ровно настолько, чтобы видеть поверх неё. Лаванда сидела на краю кровати, прижимая к губам руку, которая всё равно не могла скрыть её широкую улыбку.       — Он извинился, как всегда, — она снова улыбнулась. — И он так нервничал, когда говорил эти слова, весь покраснел, и в первый раз еле слышно их пробормотал. Я переспросила, будто не поняла, но на самом деле просто хотела, чтобы он снова это сказал, и Парв, Мерлин, это было так мило.       Остальные слова Гермиона уже не слышала. Если честно, она думала, что оглохла, пока мозг пытался обработать эту информацию. Рон и Лаванда… влюблены. Она всегда думала, что однажды Рон и Лаванда расстанутся, и тогда, если ещё не будет слишком поздно, у них появится шанс восстановить дружбу. Но если Рон был влюблён в Лаванду, тогда… тогда это конец. Она не знала, как после этого вернуться к тому, что было.       — …к нему летом…       — Он пригласил тебя к себе? — спросила Парвати, широко раскрыв тёмные глаза.       — Пока нет, но я знаю, что пригласит, — сказала Лаванда с самодовольной улыбкой. — Он и двух дней не может прожить без того, чтобы не лапать меня, как какое-то животное. Он точно не проживёт без меня целое лето.       Гермиону затошнило. Она даже не думала о предстоящем лете. Обычно Рон писал ей примерно через неделю после начала каникул с просьбой приехать в гости. Как правило, требовалась ещё неделя, чтобы убедить родителей её отпустить — она аргументировала это тем, что учиться с другом, который может проверять её знания, намного легче. В конце концов они крепко обнимали её и просили писать, прежде чем отпускали в Нору. Ей нравилось проводить там время с миссис Уизли и Джинни. Но теперь он пригласит Лаванду.       Девочки разговаривали ещё несколько минут, но мысли Гермионы были громче, чем их шёпот. В конце концов Парвати задула свечу, и они забрались в свои кровати. Гермиона тихо закрыла книгу и сунула её под подушку, прежде чем тоже задуть свечу.       Она легла на бок, уставившись в стену, и слушала, как мечтательные вздохи Лаванды превратились в спокойное дыхание, потому что уснуть не получалось.

***

      На следующий день Драко было так плохо, что он пропустил все занятия. Снейп остановил его в Большом зале на другое утро и велел явиться вечером на отработку. Драко злобно посмотрел на него, но ничего не сказал. Эта отработка рушила все планы, а Снейпу, похоже, было только в радость заставлять его пахать. Урод.       Крёстный поинтересовался о его самочувствии, и Драко огрызнулся, когда профессор оценивающе оглядел его. Он знал, что выглядит дерьмово. Бледнее, чем обычно, с красными, запавшими глазами, но Драко просто недовольно смотрел на него, пока декан раздражённо не вздохнул и не приказал ему хотя бы что-нибудь съесть, прежде чем отправиться на отработку.       Он должен был разобрать кладовые Филча — без магии. Работа прислуги. Драко поджал губы, когда открыл дверь в третью за вечер кладовку и вошёл внутрь. Здесь пахло смесью старого кошачьего корма и чего-то ужасно кислого, и он, скривившись, надеялся, что это миска молока для миссис Норрис.       Драко начал снимать с полок вёдра, когда дверь позади него открылась.       — Я работаю, ладно? — рявкнул Драко. Похоже, Снейп решил проверить. Любопытный ублюдок. — Если ты пришёл позлорадствовать, то…       Он замолчал, повернувшись и увидев стоящую в дверях Грейнджер. Чёрт, она была симпатичной. Она была не просто симпатичной… Нет, она была грязнокровкой, вот кем она была. Грейнджер сделала шаг к нему, и дверь со щелчком закрылась.       — Почему у тебя отработка? — спросила она.       Драко не мог оторвать взгляд от её больших глаз и даже не мог изобразить усмешку из-за состояния шока.       — Малфой? — спросила она, и он понял, что пялился на неё.       — Я был плохим мальчиком, — ухмыльнулся Драко и бросил тряпку на полку рядом с собой.       — Разве ты не всегда такой? — спросила она, и его застало врасплох лёгкое движение уголка её рта. Грейнджер… флиртовала с ним.       — Вообще-то в последнее время я был довольно хорошим, — Драко прислонился спиной к полкам и скрестил руки на груди. — По крайней мере, следовал… твоим правилам.       Уголки её губ поднялись немного выше, и он почувствовал, как вместе с ними поднимаются и его. Ему нравилась эта её сторона. Ему нравилось, что она улыбается. Благодаря улыбке её глаза сверкали.       — Правда? — спросила Грейнджер и провела пальцами по краю полки рядом с собой. — Очень жаль, потому что мне хочется нарушить одно.       Блять, блять, блять. Сердце забилось где-то в горле и начало качать кровь прямо вниз.       Чёрт, что происходит? Две недели Грейнджер почти не смотрела на него. За милю обходила нижние этажи замка и восьмой этаж. Он мог сказать это с уверенностью, потому что искал её. А библиотека? Она всегда была там со святым Поттером, таким образом защищаясь от большого плохого слизеринца…       — Да? — это было всё, что он смог выдавить. Чёрт, это было глупо. Где его рассудок? Смылся. Улетучился в тот момент, когда сюда вошла Грейнджер.       — Это неправильно, — сказала она, выпятив нижнюю губу. И, блять, ещё один удар, за которым последовала пульсация. — И мы не должны… — Грейнджер покачала головой, и её кудри слегка подпрыгнули. О, он мог бы заставить их подпрыгивать. Сильно.       — Для кого-то обязательно что-то будет неправильно, — сказал Драко, наконец найдя в своей голове что-то, кроме воспоминания о лице Грейнджер, когда она кончала. — Кто знает, что правильно, а что нет? — Грейнджер посмотрела на него и моргнула. — Так что просто делай то, что тебе нравится, и живи сегодняшним днём.       — Так ты живёшь? — выдохнула она. — Так это происходит в твоём мире?       Драко изогнул губы в игривой ухмылке.       — Хочешь узнать?       — Да.       Он был твёрдым. Это произошло так быстро, что стало больно, и Драко зарычал от неприятного ощущения в паху.       Он был уставшим, но быстро решил, что это не помешает ему снова заполучить Грейнджер. Драко потянулся к ней, но она быстро отстранилась. Он в замешательстве нахмурился. Она что, дразнит его?       Затем Грейнджер прикусила губу и посмотрела вниз, а затем снова в его глаза, прежде чем опуститься перед ним на колени.       — Ох, блять.       Грейнджер сладко улыбнулась ему, слегка прыснув. Как она могла всё ещё выглядеть такой невинной, такой… чистой?       — Тебе нужно будет сказать мне… как, — произнесла она мягким голосом.       Член в штанах напрягся, пытаясь добраться до неё. Полегче, мальчик.       Драко обхватил ладонями её лицо и провёл большим пальцем по гладкой, слегка покрасневшей от лёгкого намёка на румянец щеке. Вишнево-красного. Гриффиндорского красного.       Он запустил пальцы в её кудри и почувствовал, как тяжело поднимается и опускается его грудь.       — Вытащи его, — Салазар, ему нравилось, как она слушалась. Она подняла руки к пуговице на его брюках и расстегнула, не сводя с него глаз. Таких больших, сладких глаз…       Она всегда была примерной ученицей и хорошо запомнила его урок в «Дырявом котле», потому что сразу провела ладонью вверх и вниз.       — Открой рот, — хриплый голос, пристальный взгляд вниз.       Розовые губы Грейнджер разомкнулись, и она взглянула перед собой.       — Начни языком, — сердце Драко бешено колотилось в груди. Обычно он мог сосредоточиться и контролировать его биение, а заодно и своё дыхание, но сейчас он был настолько поглощён мягким языком Грейнджер, облизывающим её сладкие губы, что делать что-то ещё, кроме как крепче сжать растрёпанные кудри, было просто невозможно. Она слегка выдохнула, прежде чем коснуться языком кончика.       — Ещё раз.       Второй небольшой мазок.       — Больше.       Она лизнула головку всей длиной языка.       — Возьми в рот.       Это была чистая эйфория. Сомкнувшиеся вокруг его плоти губы были слишком мягкими. Грейнджер осторожно провела ими до самого кончика и отстранились, а затем самостоятельно повторила действие.       — Расстегни рубашку и сними лифчик.       Ему нужна была секунда на передышку. Кровь бурлила в организме, и Драко сглотнул, пытаясь восстановить хоть каплю самообладания, когда её рубашка распахнулась, и она завела руку за спину.       Почему он думал, что это поможет ему успокоиться? Драко наклонился и провёл рукой по её обнажённой груди, сжимая и чувствуя, как затвердел под ладонью сосок. Грейнджер закрыла глаза и тихо вздохнула. Она была грязной. Заводилась, пока отсасывала ему в кладовке. Где была эта девочка? Пряталась под старомодными свитерами и за книгами… Он никогда не представлял, что хорошая девочка Грейнджер была такой… дикой. Была ли она ужасной?       Грязнокровка.       Драко ещё раз сжал её грудь, а затем быстро отпустил, и она снова открыла глаза, встретившись с ним взглядом. Она была грязнокровкой. Грязной. Отвратительной. Она была ниже его. Он должен был это помнить.       — Нравится? Стоять на коленях передо мной? — Драко схватил Грейнджер за подбородок, когда она опустила голову, заставляя её снова посмотреть на него.       Он надавил на её щёки ровно настолько, чтобы она снова открыла рот. В карих глазах что-то блеснуло, но затем Грейнджер обхватила его губами. Драко прислонился спиной к полкам позади себя, позволяя ей двигаться самой, потому что у неё чертовски хорошо получалось.       Почему он так долго ждал? Почему не пошёл за ней после Святочного бала, когда она вошла в Большой зал и выглядела так… Так, как он ещё никогда не видел. Симпатичное платье облегало недавно сформировавшиеся изгибы, волосы были убраны в сторону, открывая вид на длинную шею, а розовые губы были изогнуты в улыбке… Драко застонал. Эти самые губы прямо сейчас обхватывали его член.       Он крепче сжал её волосы и подался бёдрами вперёд, скользя ещё дальше в рот.       Грейнджер на секунду замерла, прежде чем возобновить движения.       Драко простонал. Грейнджер взглянула на него своими карими глазами, которые были похожи на растаявший шоколад, и он подумал, что прямо сейчас может просто растаять у неё во рту.       Он немного оттолкнул её голову, и она ахнула от этого действия.       — Немного оближи.       Грейнджер снова коснулась его языком, только теперь более смело, пробегая по всей длине, и слегка задевая плоть губами. Она нетерпеливо наклонилась вперёд и провела языком вниз и обратно, затем откинулась назад, облизнула губы, приоткрыв рот, и стала ждать.       Чёрт.       Блядский чёрт.       Она идеальная.       Драко притянул её голову к себе, пока не упёрся в заднюю стенку её горла. Грейнджер пискнула, но Драко не отпускал её.       — Вдохни через нос. Расслабь горло. Если тебя начнёт тошнить, схвати меня за лодыжку.       Глаза Грейнджер расширились, и она едва заметно кивнула ему, прежде чем он толкнулся.       Её губы были гладкими, как шёлк, и удивительно тёплыми, а стенки горла плотно обхватывали плоть. Он несколько раз толкнулся и понял, что с каждым вдохом почти хрипит. Блять, это было слишком хорошо. Она была слишком хороша. Обхватывала губами его член и смотрела на него снизу вверх своими большими глазами.       Быстрее. Он не мог сейчас остановиться. Он был близко, очень близко. Член напрягся, и Драко почувствовал, как её рука опустилась ему на колено. Он молча умолял её пока не перемещать ладонь к лодыжке. В уголках её глаз собрались слёзы, и она тихо замычала, из-за чего по коже прошла вибрация.       Пожалуйста, пожалуйста, Грейнджер… Ещё немного… Пожалуйста…       — Чёрт, больше, — пробормотал он. — Сглотни.       Грейнджер крепко сжала его лодыжку.       В этот момент он был готов зарычать, как дракон. Нет! Он был очень близко, очень, блять, близко!       Грудь сжалась от разочарования, и Грейнджер надавила на его руку, удерживающую её на одном месте.       — Чёрт!       Драко отстранился, и Грейнджер громко ахнула и глотнула воздух. Он всё ещё держал её за голову и грубо дёрнул волосы, обхватив себя другой рукой. Несколько поступательных движений, и она уже потянулась за палочкой, чтобы наколдовать очищающее заклинание, пока Драко глядел в её насыщенные карие глаза и видел мерцающее глубоко в них желание. Она была грязной. Но только для него.       — Чёрт, Грейнджер, — запыхавшись, выдохнул Драко. Наконец, он отпустил её волосы, ухватившись за одну из полок, и смотрел, как ей на грудь падают последние капли. — Я никогда так не кончал от минета, — он застегнул брюки и посмотрел на неё.       — Эванеско, — пробормотала она и взмахнула палочкой над собой, прежде чем застенчиво улыбнуться. — Спасибо.       Она благодарила его?! Не будь она грязнокровкой, он бы на ней женился.       Подождите, нет.       Нет.       Не на Грейнджер.       Это всё оргазм.       Нет.       Угх.       Никогда на Грейнджер.       И она была грязнокровкой.       Она уже поднялась и пыталась поправить лиф, когда он схватил её за талию и притянул к себе. Даже если она была грязнокровкой, она прекрасно справилась и, следовательно, заслуживала награды.       Даже его гончие получали угощение.       Драко развернул её, поднял, скинул грязное содержимое полки на пол и усадил её на поверхность.       Грейнджер положила руки ему на плечи и прижалась ближе. Ему это нравилось. Очень. Хотелось снять рубашку и почувствовать её руки на своей коже, но тогда она увидит метку. Если она целых две недели бегала от него только из-за того, что он сделал с Кормаком, Драко мог только представить, что она сделает, если увидит на его руке череп со змеёй.       Нет, вместо этого придётся довольствоваться своими руками на ней.       Драко схватил её грудь и сжал, обрушившись на неё губами, языком и зубами.       С губ Грейнджер сорвался сдавленный стон, когда Драко обвёл языком один из маленьких розовых сосков, прежде чем схватил его зубами и стал тянуть, пока она не издала ещё один стон, на этот раз громче и с последующим вдохом. Драко замычал, посасывая его, и стал с помощью рта рассеивать хоть немного боли, которую причинил ей.       Это было важно.       Если тебя заботила девушка.       Драко зарычал, и её рука пробежалась по его шее, зарывшись в волосы.       Его заботило только то, чтобы Грейнджер возвращалась за большим.       Он поцелуями добрался до её второй груди и укусил.       Сильно.       — Малфой!       Поцелуй.       Нежный.       Грейнджер выдохнула.       Он крепко сжал её, быстро прикусив, прежде чем добраться рукой до её бедра и…       — Чёрт, Грейнджер, без трусиков? — Драко широко улыбнулся.       Она покраснела. Блять, как она могла сейчас краснеть, когда появилась перед ним в таком виде? Всё ещё такая невинная. И грязная только для него.       — Учишься.       Грейнджер улыбнулась, а Драко вошёл в неё пальцами.       — Возбудилась, пока отсасывала мне, котёнок? — прошептал он ей на ухо.       — Да.       Какое чудесное слово.       — И держу пари, что ты не можешь дождаться, — он вдохнул сладкий аромат ванили и корицы и провёл носом по её уху.       — Да, — выдохнула Грейнджер, и он почувствовал коснувшееся волос её тёплое дыхание.       — Скучала по мне? По моим пальцам, по моему члену?       Её голос повысился на октаву.       — Да…       Драко нежно прикусил мочку её уха. На этот раз Грейнджер не напрягалась от боли, и он почувствовал, как она сжала его пальцы.       — По чему больше?       — Что? — выдохнула она, и он отодвинулся, заглядывая ей в глаза.       Вперёд, назад, вперёд, назад. Её лицо горело желанием.       — По моим пальцам или моему члену? По чему ты скучала больше?       Грейнджер подавила стон.       Драко остановился.       — По чему? — спросил он низким голосом и увидел вспышку раздражения в её глазах.       — Твоему… члену, — наконец сказала она, и её лицо снова стало вишнево-красным.       — Шлюха.       Она уставилась на него. Потом улыбнулась.       Он ухмыльнулся в ответ. И снова коснулся её.       Грейнджер вскрикнула, вцепившись зубами в его шею, и её ногти впились в обнажённую кожу на его затылке.       — Я… — выдохнула она. — Я…       — Попроси.       Её глаза распахнулись.       — Попроси меня, прежде чем кончить.       Ещё одна вспышка раздражения, и она плотно сжала губы.       Драко перекатил сосок между пальцами и наклонился, захватывая другой губами. Грейнджер выдохнула. Он замедлил движения, почти выйдя.       — Нет… — простонала она и слегка подалась бёдрами вперёд.       Драко обхватил зубами кожу её груди.       — Попроси меня.       Грейнджер откинула голову назад, проглотив очередной стон, когда он поиграл с её грудью и медленно скользнул пальцами обратно.       Он нежно прикусил, посасывая, прежде чем поднял голову и прошептал ей на ухо:       — Умоляй меня.       Грейнджер выглядела так, словно сейчас заплачет. Он никогда не видел ничего более прекрасного.       Драко провёл большим пальцем по набухшему клитору, и Грейнджер вскрикнула, сотрясаясь всем телом от его прикосновения.       — Пожалуйста! Боже, Драко!       Салазар, он никогда не слышал ничего лучше этого.       — Пожалуйста, что? — ухмыльнулся он, погружая в неё пальцы и едва касаясь клитора.       — Пожалуйста, дай мне кончить, — прошептала она. — Пожалуйста, Драко.       Он зарычал и вонзил в неё пальцы, безостановочно водя по клитору. Драко отпустил налившуюся грудь, этой же рукой обхватывая её сзади за шею, и притянул её голову к себе. Он захватил её губы своими, и Грейнджер громко замычала ему в рот, достигая оргазма.       Драко ещё некоторое время двигался, пока она не навалилась на него, а затем замедлился, отдавая ей последние кусочки награды, прежде чем отстраниться.       Только потом Драко отпустил её губы.       Грейнджер хватала ртом воздух. Её щёки и грудь были красными, а сама она смотрела на него из-под полуприкрытых век.       Мерлин, она была…       Существовали слова?       Нет.       Только…       Точно… не чувства.       Грейнджер вздохнула и опустила руки ему на грудь.       — Спасибо.       Блять. Похоже.