Время золотого лебедя

— Что, чёрт возьми, происходит?! — крикнула Эмма падая от сильного землятрясения прямо на стенку мини-комнатки в кабинете шерифа. Падая так сильно что закружилась голову и потрескалось стекло. — Эмма! — Белоснежка пыталась схватить дочь, но её отбросило в другую сторону.       Принц Дэвид держал младшего сына крепко прижимая к груди, лишь бы тот не ударился и шептал что-то ему. — Вы как? Целы? — землятрясение закончилось и он подбежал к жене помогая ей встать на ноги, так как она была ближе. Принц уже было повернулся чтобы помочь дочери, но та уже стояла на ногах.       Хоть боль от удара была приятнее тех кошмарных ощущений в мире снов, надо было прийти в себя. Отец отдал сына жене и подошел к ней притянув за плечи и нежно проводя пальцами по полосам в попытках рассмотреть рану, — Ничего серьезного. — Это ты у стекла поинтересуйся. — хохотнула Эмма.       Дэвид покачал голову и ненадолго отошел чтобы взять салфетки и полотенце. — Эмма, ты как? — обеспокойно спросила брюнетка. — Да нормально... — она усмехнулась. — А-а-а-а! — с бешеным глухим воем влетел низкий бородатый мужчина, Гном Ворчун, — Чёрная фея! Она... — Что?! — рявкнула Эмма и схватилась за так кстати протертый от крови лоб. — Так и знала, что не надо доверять... — прошептала она себе под нос. — Стоп... — Дэвид зажмурился в попытках осознать, — Разве она не должна быть мертва?! — У Румпеля спросите! — кричал гном. — Она начала какое-то заклинание и все умирают! Троих из нас уже нет. И ещё других горожан. Нас убивают! Надо покидать город! — кричал он и без хрипоты тяжелым голосом.       В глазах у Дэвида всё потемнело от осозная. Белоснежка отказывалась верить. Разъярённая Эмма бросилась наружу. — Эмма, стой! — крикнул ей отец, но она не послушалась.

***

      Вылетев на улицу она первым делом осмотрелась. Был день, но было слишком темно. С запада медленно надвигался чёрный туман, но превращал всё, через что он пройдёт, в кучу разгромленного и искромсанного. Людей в том числе.       Она не смогла сразу собраться. Делая вдохи и выдохи она пыталась что-то придумать. — Эмма! — к ней бежал высокий парень с рыжевато-каштановыми волосами в чёрном, в котором она не сразу признала Гидеона. — Эмма! — Что происходит? Где твой отец? — она страшно злилась, но парень был не при чём. — Я не знаю. Он пытался усыпить меня и маму. Я сумел это понять и предотвратить, но маме помочь не успел. Он хотел вывезти нас из города. — Значит... — щёки вспыхнули от ярости. Она помотала головой в надежде совладать с эмоциями. Голова после удара перестала болеть как по щелчку пальцев. — Эмма, бежим! — выбежавший Дэвид подхватил дочь за руку и потянул к выходу из города.       Спасительница разозлилась так, что неосознанно начала магией ураган. — Нет! Я никуда не пойду! — Твоя мама и брат у границы города с выжившими. Голубая Фея их туда перенесла. Мы покидаем город. — Нет! Я не уступлю ей наш город и счастье! — Эмма, — тут подключился Гидеон. Взял её за запястье. Наклонившись чтобы посмотреть ей в глаза он продолжил: — Я понимаю. И не меньше тебя хочу всё исправить, — он говорил тихо, а выглядел так, будто ему сложно говорить. Но это не повлияло на успокаивающую интонацию голоса, — Но может сейчас и вправду лучше отступить? — она хотела вырваться и возразить, но он не дал, — Большинство останутся живыми. — Не думал, что соглашусь с Крокодилом-младшим, но... хоть его послушай. Пока не поздно.       Эмма казалась спокойной. Внешне. Она сделала вид что думает и когда мужчины тревожно посмотрели на туман она вырвалась перенося магией обоих к границе. — Простите.       Она опустила голову и сжала челюсть. Как можно скорее надо было придумать план действий. Но что же можно сделать с Фионой? Тем более когда одни воспоминания о ней заставляют пылать изнутри.       Она сжала челюсть и дёрнула головой. Надо было совладать со своими эмоциями и сделать то, чем она занималась последние пять лет - спасать жителей Сторибрука. — Эмма. — она обернулась на звук этого противного голоса. — Ты!.. Ты!... — она начала бить его в грудь. Возможно, она заставила бы чувствовать боль простого мужчину, всё-таки крепкий кулак, но на бессмертного мага удары никак не повлияли.       Она остановилась только тогда, когда почувствовала укол в ладонь - маг волшебной иглой пустил ей кровь, пока та отвлеклась на него. — Чёрт, Голд! — она посмотрела на окровавленную ладонь. Её глаза стали полностью белыми. Как и вены, — Голд! — Так-так... — оба обернулись на тихий женский голос с хрипотцой, — Сынок всё никак не угомонится... — она «втянула» крылья и встряхнулась. Прошла кошачьей походкой им на встречу, из-за чего перья на её чёрном костюме всколыхнулись, но остановилась подальше. Поднялся ветер, подобрал её чёрные волосы. Глаза Чёрной Феи недобро сощурились.       Руспельштильцхен с помощью крови Спасительницы активировал артефакт, который должен был заключить в себе его мать, но та выхватила его из рук с помощью магии. — Нет-нет, у меня другие планы, — она склонила голову с приторной улыбкой, но резко переменилась в лице.       Туман стал быстрее. А фея, чтобы сынок вновь что-то не выкинул, решила подтолкнуть их к спасению - перенесла к черте и толкнула их магией.       Падая за черту они видели взволнованных родителей Эммы и Гидеона, который их быстро заметил и спешил к ним. Туман уже убил часть толпы у границы и скоро расквитался бы с оставшимися... — Папа! — парень чёрной тенью метнулся к ним.

***

      Падение на асфальт казалось вечным. Но ещё более долгим и горьким было осознание проигрыша злу и потеря семьи. Её любимый (Капитан Крюк), родители, годовалый брат, сын... мертвы. Если не сейчас, то скоро. Она не смогла спасти их. Город пропал у них на глазах стоило перейти границу.       Тело стало каменным и безжизненным. Сил испарились. Она не сумела бы заставить себя даже пошевелить пальцем, ни то, что встать. Перед глазами проносились моменты из прошлого. Все, начиная с осознания, что спустя двадцать восемь лет она обрела родителей... одновременно с этим сердце глухо колотил страх будущего... чувство вины... но в момент все эмоции смешались в один - гнев. И с трудом, но она нашла в себе силы встать.       Румпель же наоброт вскочил на ноги и достал из кармана пиджака кривой серебрянный кинжал с чёрным узором и его именем готическими буквами на одной из сторон. В этот момент на его щеке блестнула одинокая слеза страха и загнанной подальше боли.       Кинжалом он собирался прорвать барьер - то был один из его запасных планов. Он заложил в кинжал ещё больше магии на всякий случай и даже успел частично украсть силу тьмы матери. Он замахнулся, но хорошо, что ударить не успел...