Your unfinished dream

Малфой был вынужден уже неделю работать дома. Ну как вынужден — август, та самая пора, когда начинались очередные проверки, которые Драко просто на дух не переносил. Именно поэтому помощник министра магии, сославшись на не очень хорошее самочувствие, заявил, что будет работать из дома. Кингсли даже подмигнул ему, показывая, что понял, в каком направлении Малфой будет работать. Драко в ответ тогда ехидно улыбнулся, подтверждая догадку Кингсли, ведь ни одна живая душа не должна была узнать, что в таком идеальном семействе Малфоев пробежала черная кошка. Прошла целая неделя, как он запирался в своем кабинете и работал. Работал до посинения. До затекания мышц. До черноты в глазах и за окном. Все, что угодно, лишь бы не искать встреч с ней. Гермиона не знала, но каждую ночь Драко на автомате шел в свою спальню, в свою старую спальню, и каждый раз разворачивался обратно, когда дверь была заперта. Он не искал с ней встреч, но в то же время она была везде, ее лицо отражалось на каждой поверхности, ее легкий аромат витал в каждой комнате, и Драко, сжав крепче зубы, делал очередной рывок в работу. Но в отличии от Гермионы, Драко мог спокойно покинуть мэнор, чтобы развеяться. Гермиону же он запретил куда-либо выпускать, и никто не осмеливался ослушаться прямого приказа хозяина. Даже Гермиона не рисковала совершить дерзкий выход, а если ей очень надо было куда-либо отлучиться, то она писала записку мужу, и Драко в ответ присылал записку с ответом, в котором спрашивал про дресс-код. Это утро было самое обычное, как семь предыдущих. Малфой уже сидел в своем кожаном кресле у себя кабинете, ожидая прибытия нескольких чиновников из министерства. Каждое утро он и несколько глав различных отделов собирались на небольшое совещание в Малфой-мэноре. Он привычно скучал. Эти совещания были так тривиальны, что Драко не понимал смысла этих пятиминуток — все равно все будет сделано, как скажет он, потому что его слово главное. Но сегодня было особенное утро, потому что его жена наглым образом нарушит привычное течение его спокойной жизни.  — Малфой! Какого хрена твои слуги не дают мне?.. — Гермиона без стука ворвалась в его кабинет, гневно сверкая глазами.  — Дорогая, — Драко поднялся с места. Гермиона замерла — он так давно не называй ее «дорогой» или «милой», что она забыла, почему пришла сюда.  — О, так ты не один? — перевела она глаза на улыбающиеся лица.  — Если у тебя ничего срочного, то потрепи минут пятнадцать, — просит Драко. Если Драко хотел потушить очередную ссору или в нем тлела надежда, что Гермиона не закатит ее в присутствии посторонних, то не судьба.  — Не потерпит, — сухо ответила Гермиона.  — Господа, прошу прощения, — и Драко вывел жену из кабинета, положив руку на ее талию. Гермионе же казалось это таким нереальным, что она была уверена, что это сон. Сон, в котором Драко по-прежнему ее любит. Где они по-прежнему счастливы. Казалось, кожа горела в том месте, где рука Драко соприкасалась с одеждой. Но Драко разбил это предположение. Как только он отвел ее подальше от своего кабинета, рука с талии тут же схватилась за ее локоть.  — Салазар тебя дери, что ты забыла в моем кабинете?!  — Я хотела узнать…  — Да плевать мне, что ты хотела, — рычит он. — У меня собрания по утрам, если ты не заметила.  — Я не хотела помешать.  — Да ты всегда мешаешь! — взревел Драко. Ее действительно было слишком много. — Как ты смеешь…  — Да как это ты смеешь! — выдернула руку из его хватки Гермиона. — Ты стал полностью контролировать мою жизнь.  — Я твой муж, если ты не заметила, — напомнил Малфой.  — Ты запретил домовикам помогать мне с обустройством детской. Ты вообще запретил мне куда-либо выходить без тебя. Я даже не могу пройтись по магазинам без тебя!  — У тебя всего достаточно, — отрезал Драко. Он пьянел от близости с ней. Он скучал по их перепалкам. Он просто скучал по ней всей — от вьющихся волос до сжатых пальцев ног, когда ее накрыл очередной оргазм.  — Почему твои слуги не дают мне метлу?  — Прости, что? — удивился Драко.  — Метлу, Малфой, метлу. Ты на такой еще в квиддич играешь.  — Потому что тебе нельзя трогать мои вещи, — неуверенно ответил Драко.  — Это моя метла! — чуть ли не закричала девушка. — Я купила ее через каталог и вчера мне ее доставили.  — Так в чем проблема?  — Твой домовик отказывается мне ее отдать! А знаешь почему? Потому что ты запретил! — она обвинительно ткнула его пальцем в грудную клетку. Она даже не заметила, а его словно током ударило.  — Потому что это опасно.  — Но…  — Не твое дело, Грейнджер! — вспылил он. В кабинете его ждали четыре человека, а он тут вел бессмысленный разговор. Все должно быть так, как скажет он, и это не обсуждается.  — Я Малфой, — напомнила Гермиона.  — До поры до времени, — шипит Драко.  — Малфои не разводятся, — неуверенно напомнила девушка.  — Но остаются вдовцами, — улыбнулся Драко, а у Гермионы похолодело все на свете. Если она ему не нужна с ребенком, то Драко очень просто может решить эту «проблему».  — Не посмеешь, — она отступает на шаг назад.  — Именно ради твоей безопасности это и запрещено, — процедил Малфой. — А сейчас я работаю. Отстань от меня со своими глупыми вопросами, — он развернулся и пошел обратно.  — Какой же ты монстр, — бросила ему в спину Гермиона.  — Ты знала, за кого выходила замуж, — отпарировал Драко. Гермиона еще долго смотрела в то место, где совсем недавно стоял Драко. Что-то в ней трещало и ломалось по швам, но Гермиона не понимала, что именно. Но еще больше она не понимала, почему брак сделал ее такой мягкой, практически бесхребетной.  — Ну уж нет, — тряхнула Гермиона головой. Если Малфой думает, что она будет безвылазно сидеть в своем комнате до конца беременности, а затем, когда ее тело вновь вернется в форму, он сможет вернуться как ни в чем не бывало, то Малфой глубоко ошибается. Намечалась война. Гермиона решительно собрала волосы в хвост. Никто не заметил, как она вышла из поместья и направилась к одному из сараев, где хранились метлы. Ни один домовик и подумать не мог о таком акте неповиновения жены мужу. А Гермиона уже срывала оберточную бумагу со своей покупки.  — Миссис Малфой, — за спиной тут же возник домовик.  — Пошел вон, — Гермиона по голосу узнала, что это была не Тинки, поэтому особо не церемонилась.  — Миссис Малфой, хозяину это не понравится, — взывал эльф к благоразумию.  — А сейчас это не нравится мне, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Убирайся! — за спиной тут же раздался хлопок, оповещающий, что домовик все же послушался. Но Гермиона не сомневалось, что о ее поступке тут же будет доложено Драко. Она даже пожалела, что не обернулась и не рассмотрела «стукача». Гермиона никогда в жизни не летала на метле самостоятельно. Еще со школьных времен у нее не сложилось. Но она устала всегда быть позади. А еще она давно думала купить метлу и попросить Драко научить ее летать — ведь это так здорово — уметь летать. Но и тут не сложилось. У Гермионы была целая неделя, и она прочитала два учебника и четыре книги, в том числе прочитала, как учить летать малышей. Впринципе, она считала себя готовой. Она вышла на улицу: оценить, в каких погодных условиях ей придется летать. Гермиона подумала, что хорошо, что продавец положил ей в подарок защиту. Она бы ее даже надела, если бы кто-то из домовиков не появился перед ней. Она сделала ошибку, но уже в следующую минуту оторвалась от земли и взмыла вверх.  — Мамочки, я и правда лечу, — прошептала Гермиона, крепко держась за рукоять метлы. Это были незабываемые ощущения. Даже дух перехватывало. Гермиона тут же забыла всю теорию, которую твердила про себя. Она была уверена, что рождена летать. Просто в свое время различные обстоятельства отбирали у нее крылья. А сейчас ее крылья забрал человек, которого она любила. Просто он резко перестал отвечать взаимностью. Гермиона парила в облаках во всех смыслах этого слова. Она начала замерзать в высоте, но никак не могла вернуться домой за теплой одеждой — Малфой точно не выпустит. Именно поэтому она упорно продолжила летать дальше, показывая Драко свой характер. Она решила вернуться домой только тогда, когда зуб на зуб не попадал от холода. Гермиона издалека заметила, как Драко лениво стоял возле сарая, о чем-то беседуя с домовиком.  — А вот и она, — поприветствовал Драко жену. — Явилась.  — Что ты тут делаешь? — почему-то ей было страшно.  — Принес тебе кофту, — он протянул ей кардиган. — В облаках холодно, — грустно усмехнулся Малфой. — Винкс! — обратился он к домовому, — сделай так, как я сказал, — он взял Гермиону за руку и потащил за собой в поместье. Гермиона не понимала, что происходит. Они теперь что — разыгрывают спектакль не просто перед окружающими, но еще и перед домовиками? Она бы подумала, что он и вправду испугался, но тут же отмела это предположение.  — Еще одна такая тупая выходка, Гермиона, и клянусь Мерлином, я запру тебя в мэноре.  — А ты останешься со мной? — посмела предположить девушка.  — Нет.  — Тогда эти стены меня не удержат, — она вырвалась из его хватки и теперь гневно на него смотрела. Как же он скучал по ней. По ее блеску в глазах. По бархатистости ее кожи под своими пальцами. По ее хриплым и рваным стонам. По ее прикосновениям. По ее чувственному смеху. Что ж, он тогда хотел с ней поговорить, кажется, пришло время.  — Гермиона, я сейчас задам тебе всего один-единственный вопрос и хочу услышать правду. Поняла меня? — она смело встречает его серый взгляд. Даже не поморщилась от холода и стали. — Это мой ребенок?  — Прости, что? — земля стала уплывать под ногами.  — Повторяю, это мой ребенок? Он от меня? Вместо ответа она начала плакать. Слезы боли беспрерывно текли по лицу. Гермиона закрыла уши, чтобы не слышать больше своего мужа. Подумать только, что он мог предположить, что она с кем-то еще могла бы делать все те вещи, которыми они занимались с ним в спальне и не только.  — Малфой, — подняла она на него заплаканное лицо и попыталась объяснить простую истину. — От физической близости появляются дети. Малфой не понимал, что сейчас происходит. Он просто задал ей простой вопрос, но вот уже две минуты не мог получить от нее ответ. Мерлинова борода, она должна была ответить «да» или… «нет», Малфой мог принять только утвердительный ответ. Он не был уверен в себе, что не придушит ее собственноручно, если ребенок будет не от него.  — Я знаю, откуда берутся дети, но я не получил ответ на свой вопрос.  — Тогда как ты смеешь спрашивать, твой ли он? — Малфой почувствовал, как ему стало легко. И в то же время больно, потому что плакала его любимая женщина. Он хотел ее утешить, но просто не смел к ней подойти.  — Гермиона, — он аккуратно обхватывает ее двумя руками, а она продолжает плакать и причитать.  — Твой ли он? — всхлип. — Твой ли он? — уже не плакала, а истерично хохотала Гермиона. Она подняла свое лицо и взглянула своими глазами в его. Драко отшатнулся от той боли и обиды, что плескалась в ее взгляде. Он не заметил, как ее рука взметнулась в воздух и тут же огрела его. Он не успел схватиться за щеку, как на другую приземлился еще один удар.  — Твой ли он?! — какой-то животный крик вырвался из ее груди. Удары сыпались на его плечи и грудь, но он и не делал попытки отстраниться или прикрыться. Наоборот, он тоже жаждал этих ударов. Физическая боль заглушает душевную. Но была и радость: у них будет ребенок. И эта мысль грела грудь, заставляя парня улыбаться, что раздражало Гермиону сильнее.  — Как же я тебе ненавижу, — бросила она ему в лицо и побежала к себе в комнату. Он видел достаточно слез, чтобы потешить свое эго. Драко брел следом в мэнор. Он знал две вещи наверняка. Первая — у его жены хорошо поставлен удар. И вторая — это был его ребенок. Он был в этом абсолютно уверен. Никто не смог бы подделать такой ужас и отчаяние в глазах, какое он видел у любимой. Теперь ему предстоял долгий путь — путь прощения.