Your unfinished dream

– Как я выгляжу, Тинки? – Гермиона вертелась перед зеркалом, придирчиво осматривая себя со всех сторон. – Голенькой, – хихикнула домовой эльф. – Будто только что родились, – Тинки была личным домовиком Гермионы, поэтому позволяла себе подобную дерзость. – Это хорошо, – себе под нос пробормотала Гермиона. Платье было откровенным. Она никогда в жизни не позволяла себе подобного. Наряд бы подошел какой-нибудь Панси Паркинсон или же Лаванде Браун, но не ей – Миссис Малфой. – Хозяин не разрешит мадам выйти в таком в свет, – грустно хлопнула ушами Тинки. – А он до последнего не будет знать, в чем я пошла, – улыбнулась Гермиона, накидывая болеро на свои плечи. – Скажи Драко, что я спущусь через пять минут, – просит девушка. Хлопок за ее спиной говорил о том, что Тинки поспешила выполнить просьбу хозяйки. Как только девушка осталось одна, ее плечи заметно опустились, и она рухнула на пуфик перед туалетным столиком. С каждым днем было все тяжелее и тяжелее нести на себе бремя супружеской жизни. Медленно она стянула с безымянного пальца обручальное кольцо – символ их с Драко любви и верности. Она повертела кольцо в пальцах, словно первый раз его видела. Она никогда за всю их супружескую жизнь не позволяла себе этого, даже когда принимала ванну. Но сегодня было можно, потому что ее терпению пришел конец. Кольцо гулко стукнулось о дно шкатулки, в которую Гермиона его швырнула. Собравшись с мыслями, найдя в себе остатки того самого мужества, которое когда-то позволило одержать победу над Тем-Кого-Нельзя-Называть, Гермиона стала спускаться вниз, в гостиную, где ее уже должен был ждать Драко. Дыхание привычно сбилось, стоило ей хотя бы издалека увидеть его широкие плечи, обтянутые черным сюртуком. Он весь был безупречен, впрочем, как и всегда. – Мы опаздываем, – бросил он, не оборачиваясь. Сначала он допил свое огневиски, а только потом соизволил обернуться. Его взгляд прошелся по фигуре жены, и Гермиона затаила дыхание. – Прекрасно выглядишь, – одобрил он. Он протянул ей руку, за которую она ухватилась, и как подобает счастливой супружеской чете, они покинули мрачный Малфой-мэнор. Поскольку положение Гермионы не позволяло аппарировать или пользоваться камином, то было решено добираться до министерства магии каретой, заправленной тройкой фестралов. Как только дверь кареты закрылась, отрезая их от мира, Драко тут же отсел от Гермионы, словно ему было неприятно с ней находиться. Вся дорога прошла в молчании, тягучем, как расплавленная карамель. – Мы здесь будем ровно тридцать минут, – сказал Драко, когда карета начала приземляться. – Я не хочу заниматься тут благотворительностью. – Ты можешь оставить меня одну, – отвечает Гермиона. – Я уверена, что Гарри или Джинни меня подвезут. – Я сказал тридцать минут, – чуть ли не по слогам повторил блондин. – Ты меня поняла? Ей было так обидно, что она не рискнула ответить, а лишь молча кивнула. Как только карета приземлилась, Драко тут же открыл дверь и первым выскочил из кареты, не желая и дальше с ней оставаться в замкнутом пространстве. Он отошел в сторону, позволяя лакею подать руку его жене. – Запомни, – дает он ей наставление, даже не глядя на нее, – здороваемся с министром магии, отвечаем на пару вопросов журналистом и если хватает времени, можешь пообщаться со своими друзьями. Мы должны уйти ровно через тридцать минут, у меня планы на этот вечер, – он не услышал от нее ответа или возражения, поэтому обернулся. Как раз в тот момент, когда Гермиона расстегнула свое злосчастное болеро и расправив плечи, скинула его. Он тут же подлетел к ней: – Что ты напялила на себя? – недовольно шипит он ей в лицо. – Платье, Драко. – В каком месте это платье? – Во всех, – также недовольно шипит ему Гермиона. – Я это платье заказа с недели моды в Париже и все ждала случая, когда его можно будет надеть. – И благотворительный бал министерства оказался лучшим поводом? – Почему бы и нет? – невинно захлопала она ресницами. – Потому что я с расстояния двух метров разглядел твои соски, – шепчет Драко, на скулах которого расцвел румянец гнева. – Ты должна была одеться, как миссис Малфой, а не как шлюха с Лютного. Гнев застилал ее глаза кровавой пеленой: – Ну извини, Малфой, что мое вязание не поместилось в ридикюль, – она подняла вверх руку и потрясла маленькой сумочкой у Драко перед носом, и в ту же секунду громко ахнула от боли. – Наслаждайся своим последним выходом в свет, Гермиона, – он с силой вдавливал свои пальцы в ее запястье, – потому что сразу после этого я запру тебя в одном из поместий, пока этот ребенок не родится, – бесчеловечно заявил Драко. Только чудо позволило Гермионе не заплакать. Чудо и выдержка, поскольку это были далеко не первые обидные слова, брошенные ей в лицо. – Тогда ослабь свою хватку, Малфой, чтобы никто не видел след твоего презрения ко мне, – просит она, и он выпустил ее запястье.. Гермиона выдернула свою руку и помассировала ее, разгоняя кровь. Но без толку, потому что уже образовались небольшие сине-фиолетовые точки. Вздохнув, Гермиона тут же скрыла их маскирующими чарами. Под вспышки колдокамер и с улыбкой на лицах Малфои переступили порог министерства магии.