Your unfinished dream

Забини отвез Драко не в Малфой-мэнор, а в небольшие апартаменты на Эбби роуд, где Драко провел целых три дня. Целых три он напряженно думал, как быть в сложившейся ситуации. Его руки были связаны браком с героиней войны, что пока еще держало его в неких рамках. Гермиона же эти три дня металась в своей широкой кровати, представляя, как сильные руки Драко ласкают нежную кожу Паркинсон, как переплетаются их ноги на такой же большой кровати, как он шепчет ей на ухо все те слова, что когда-то предназначались только для нее, Гермионы экс-Грейнджер. На самом деле Малфой, как и его жена, тоже метался в своей холодной кровати. Он тысячу раз хотел все бросить и помчаться домой, где его ждала Гермиона. Он точно знал, что она его ждала, потому что так было всегда… Пока он этого не потерял. Единственное, что удерживало Драко от этого порыва, так это злость. Он был зол на нее. Зол на то, что она поспешно покинула благотворительный бал, забрав экипаж. Зол на то, что она надела это кремовое платье, которое нихрена ничего не скрывало, лишь подчеркивало все прелести ее фигуры. Зол на тех мужланов, что бестактно пытались заглянуть ей в декольте. И чертовски зол, что она посмела снять обручальное кольцо. Драко не знал, что именно стало последней каплей, но он точно сделает больно Гермионе. Так же больно, как она делает ему. Если она не хочет его компании, он ей не интересен – то без проблем. У Малфоев в собственности много недвижимости, где Гермиона может коротать свой век. Малфою нужно было всего лишь потерпеть месяц-другой, сопровождая Гермиону на различные светские мероприятия, а затем ее фигура заметно округлится, позволяя окружающим объяснить ее дальнейшее отсутствие. Затем он отправит ее в самое дальнее поместье с ее ребенком. С глаз долой, из сердца вон. Нет, он сделает хуже. Он позволит ребенку родится, а Гермионе прикипеть к нему, и только потом, когда между матерью и ребенком образуется прочная связь, он отправит ребенка как можно дальше. С домовыми, но без Гермионы. Уготовив для своей жены страшную участь, он решил вернуться к насущной проблеме. Ему было двадцать пять – он был мужчиной в самом расцвете сил. Ему нужен был секс, до боли в теле. Он знал, конечно, что у многих супружеских пар хороший трах пропадает из рациона, но ничего не предвещало такой беды в его собственной жизни. С Гермионой у них давно ничего не было, а с сексом на стороне стоило быть осторожным, когда ты муж героини войны и всегда под прицелом колдокамер. Но он был урожденным Малфоем, поэтому уже нашел выход. Очевидно, что с Паркинсон придется порвать окончательно, ведь они оба слишком публичные личности. Ему нужна такая же сексапильная красотка, но не тупая, чтобы могла держать свой грязный ротик на замке. Поскольку он женат и развод ему не светит, то стоит исключить публичные места, то есть для красотки придется купить небольшой дом или уютную квартиру, куда он сможет постоянно отлучаться. Придется еще полностью содержать малышку, чтобы она не подумала когда-нибудь начать его шантажировать. Это было затратно. Не критично, но затратно. Шлюха обходилась слишком дорого, но выбора не было. Но ближе к вечеру Малфой придумал новый план. Судьба бывшей Грейнджер менялась буквально на глазах. Он был женат на лучшей ведьме своего столетия. Она была героиней войны. У нее было идеальное тело, которое отзывается на его малейшее прикосновение. Она уже знала, как ему нравится. Все просто, как дважды два. Она будет ходить с ним на различные рауты. Он будет всюду ее сопровождать. Она станет такой же хорошей и радушной хозяйкой дома, какой была Нарцисса, принимая в Малфой-мэноре гостей. Но по вечерам Гермиона будет самой обычной шлюхой. Он будет делать с ней то, что захочет сам, не думая о ее интересах и удовольствии. А если она заупрямится, маленькая непокорная гриффиндорка, то у него уже есть козырь – ребенок под ее сердцем. У него даже привстало от фантазий, которые разворачивались в мозгу. – Домой, – сказал Драко и кинул порох себе под ноги. В следующее мгновение он уже выходил из зеленого пламени в своем родовом поместье. Малфой-мэнор встречал его оглушительной тишиной.