Тайная комната

«Посмотри... на... меня... У Тебя глаза матери» - сказал он. Он был худым человеком с бледной кожей, крючковатым носом и сальными, до плеч, волосами, холодные глаза были черные, и казалось будто бы стеклянные или застланные пеленой. Он среднего роста, с тонкими губами, которые кривила насмешливая улыбка, за которой скрывалась боль и гробовая тишина. Он говорил мягким, низким голосом, в котором, впрочем, чувствовались стальные нотки. Он говорил тихим шепотом, и звук плыл как марево волнами. Он был в черной мантии развивающийся по ветру и шуршащая как осеняя листва. Раздался щелчок, отварилась дверь и змея скользнула в комнату, внезапный холод овладел его телом. Ты знаешь ответ - хитро шепнула змея. Ложь, - возразил первый, - Обман! Змея ухмыляясь растворилась в тумане…мираж. «Посмотри... на... меня... У Тебя глаза матери» - сказал он. Кружка прыгала в своем блюдечке, звеня и ловя чай, метясь за ним. Солнце блеснула сквозь подобие шторки, и лучик нырнул в кружку. Гарри разбудил улыбавшийся беззубой улыбкой Том. Гарри оделся и подошел к Букле. Сова никак не хотела лезть в клетку. Уговаривал он ее, уговаривал, но она сопротивлялась, цепляясь за свободу, словно теряет ее навсегда. Гарри машинально просил ее залезть в нее, но его мысли все еще были не здесь. «Глаза матери» - повторил он. Смутное воспоминание еще теплелось в его сознании, но все что осталось это пара слов и ощущение странного тепла. «Я его знаю», - проговорил Гарри, - «но кто он..» Поттер нахмурил брови, и его лицо скривила болезненная гримаса. «Вспомнить» - сказал он себе и тут в комнату влетел Рон, натягивая на ходу рубашку. Гарри вспомнил последнюю мысль перед сном и уже ждал мамента начать ее. — Скорее бы на поезд, — выпалил он. — А то Перси совсем замучил! Слава богу, в Хогвартсе не с ним жить. Опять прицепился! Видите ли, я пролил чай на фото Пенелопы Кристал. Это его подружка, — хмыкнул Рон. — Ты ее знаешь. Спряталась за рамку, потому что у нее на носу теперь пятна от чая… — Мне надо тебе кое-что сказать, — начал Гарри, но их прервали Фред с Джорджем. — Тысяча поздравлений, Рон! Тебе опять удалось вывести из себя нашего старосту! Все вместе спустились завтракать. Мистер Уизли, сдвинув брови, читал первую страницу «Пророка». А миссис Уизли рассказывала Гермионе с Джинни о любовных зельях, которые она варила в юности, и все трое хихикали. Если бы Гарри не был так поглащен этой странной полуночной тайно, то он запомнил бы хоть одно из этих зелий которое он хотел приготовить еще в прошлом году. Все вместе спустились завтракать. Мистер Уизли, сдвинув брови, читал первую страницу «Пророка». А миссис Уизли рассказывала Гермионе с Джинни о любовных зельях, которые она варила в юности, и все трое хихикали. Ребята сели за стол. — Что ты хотел сказать? — спросил у Гарри Рон. — Позже объясню, — шепнул Гарри, покосившись на вошедшего Перси. Суета поглотила всех, и Гарри не был исключением. Ему не удавалось выкроить минутку для разговора с друзьями, и сон растворился незаметно…как туман. Сон заменился суетой, Северус заменился Сириусом Блеком. Гарри кинулся к вагону, Рон открыл ему дверь и протянул руку. Друзья высунулись из окна и махали мистеру и миссис Уизли, пока они не скрылись из виду. Поезд набрал полный ход. Гарри подозвал Рона с Гермионой и шепнул: — Мне надо рассказать вам один секрет. — Иди в купе, — бросил сестре Рон. — Очень мило, — с обидой сказала Джинни и отошла. В поисках свободного купе Гарри с Роном и Гермионой пошли по коридору. Удача им улыбнулась в самом конце вагона. Гарри шел следом за друзьями, и дрожь поезда казалась его собственной. Посмотрев на Рона и Гермиону он невольно представил их парой и даже улыбнулся, но улыбка стала иронично как только он представил рядом с собой профессора. Дверь в купе плавно скользнула в сторон, воздух показалось ворвался в новое для себя пространство и легко подтолкнул в спину внутрь присвиснул. В купе находился всего один пассажир, дремавший возле окна. Ребята закрыли дверь и сели подальше от него. — А это кто такой? — шепнул Рон. — Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона. Пока Рон и Гермиона проигрывали очередную сцену «вопрос и я все знаю» Гарри сидел безучастно. В купе становилось прохладнее. Легким холодок коснулся его тела и проник в него. Гарри еле заметно передернулся все телом и, услышав свое имя, вступил в разговор, словно не отстранялся от него, чему удивляя сам. — А потянет ли он? — сказал Рон о предполагаемом новом учителе — Похоже, он и сам под заклятием… Ну, выкладывай, — повернулся он к Гарри. И Гарри все им поведал, включая предупреждение мистера Уизли. Рон сидел, будто громом пораженный, Гермиона прижала руки к губам. Друзья восприняли известие хуже, чем ожидал Гарри. Испугались, похоже, не на шутку. Во всяком случае, гораздо сильнее, чем он. Но Хогсмид и «Сладкое королевство» отвлекло их. Мысль о присутствии Дамболдора всегда витала в воздухе и успокаивала как колыбельная матери. После полудня зарядил дождь, за окном проплывали расплывчатые очертания холмов и на грани сна раздался голос «глаза матери». В коридоре послышались шаги, у двери шаги смолкли, и сон как рукой сняло. В дверях появилась троица заклятых врагов — Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. Вспоминать эту нелицеприятную встречу как и другие с этой троицей не самое приятное занятие, но в этот момент она оборвала ту нить за которую гари чуть было не схватился… Но она обернулась туманом. Дождь усилился, а «Хогвартс-Экспресс» мчал все дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колеса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер. — Скоро должны приехать. — Рон пытался что-то разглядеть в темном окне. Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход. — Прекрасно! — Рон вновь подал голос и, осторожно обойдя профессора, стал вглядываться в темноту за стеклом. — Умираю с голоду. Скорее бы за праздничный стол. Гермиона посмотрела на часы. — Но нам еще далеко ехать, — заметила она. — А чего же мы останавливаемся? Поезд ехал все медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму. Рон отдовил ногу Гермиони, забрел Невил и наступил Гарри на ногу, сел на Живоглота, тот завизжал, появилась Джини, кто-то на кого-то сел, наступил, толкнул, придавил,… «Тихо!» — вдруг раздался хрипловатый голос. Профессор Люпин наконец проснулся. Гарри услышал шорох в углу. Все замолчали. Слабый треск — и в купе забрезжил свет от огонька. — Оставайтесь на месте. — Голос был все еще сиплый после сна. Он и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открывшись. Дрожащее пламя в руках Люпина осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Глаза Гарри метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Оно под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще все вокруг. Перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Гарри погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Его тащило вниз, вой усиливался. Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль мольбы. Гарри хотел помочь, все равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Его окутал густой белый туман. Женщина кричал, плакал мужчина, кто-то кричал, плакал и задыхался от боли… — Гарри! Гарри! Ты в порядке? Кто-то шлепал его по лицу. *** Шляпа распределила первокурсников, и Домболдор уже читал свою речь. Гарри старался вести себя как обычно, косясь на Малфоя. Почему-то именно сейчас он задумался, почему он так не хотел пойти на Слизерин, не зная ничего о нем. Директор представил Люпина и звонкий хлопок брякнул как чашка на блюдце. — Посмотри на Снегга, — шепнул на ухо Гарри Рон. Профессор Снегг, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Гарри смотрел на Снегга. Презрение профессора пронзило его и только вторая новость Дамболдора и оглушительные аплодисменты заставили отвести пристальный взгляд в тот момент, когда Снегг посмотрел на Гарри. Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьем. Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. «Посмотри... на... меня...» - вновь раздалось вокруг как перезвон, который заменился шелестом сухих листьев. Упав на кровать, он закрыл глаза и попытался воссоздать короткий мог уходящего дня. - В первый день и уже нарушаете правила, Поттер. – Процедил профессор. Гарри лишь мягко посмотрел ему в глаза. Целое лето он не видел этого человека, целую вечно он был далеко он его души. Профессор отдернул себя и ухмыльнулся (или это была мягкая, еле заметна улыбка, скрывающаяся там куда не зрит ни одно существо). Поттер кивнул головой, говоря то о чем не смел, и черная мантия зашипела, удаляясь по коридору. «Глаза как у матери» - подумал Снегг, погружаясь в «сон» касаясь холодного окна возле лестницы.