Стань моей причиной

Арсений стоял перед дверью в свой кабинет. Гипнотизировал взглядом ручку, не решаясь войти. Что он вообще здесь делает? Пора было уже признаться, что школа — это не его. Да, он отучился в универе. Да, отработал два года в другой школе. Но это же всё даже не ради себя. Зачем он продолжает это делать? Он уже не ребёнок, чтобы за него решали, как ему жить. Бесконечные репетиторы, секции, знание языков, золотая медаль, бессонные ночи в универе, красный диплом. Это всё было ему не нужно. Он добивался всех поставленных целей, каждый раз ожидая похвалы, но так ни разу её и не услышал. За столько лет ничего не изменилось. Давно уже понятно, что все его старания зря. Зачем ему эта стабильная работа, если за прошедшие годы так и не полюбил её? Зачем он тогда отказался от своей единственной мечты?

«У тебя ничего не получится. Тебе никогда не стать выдающимся актёром. Не тешь себя надеждами».

Тогда он поверил в это. Он каждый раз верил, что ему не стать кем-то значимым. Теперь только смотреть на этих вечно эмоциональных подростков. Продолжать надевать улыбку на лицо каждый раз входя в класс. Делать вид, как ему всё это важно. Никогда не давать повода критиковать его работу или поведение. Всегда быть на виду, но при этом оставаться в тени, продолжая спокойно играть свою роль. Новый учебный год — новый акт его импровизированного спектакля. Выдох и вперёд.

***

Арсений, войдя в класс твёрдой походкой, проследовал к столу, попутно оглядывая ребят. Все были увлечены оживлённой беседой. Девчонки визжали от радости, обмениваясь последними сплетнями, которые успели накопиться за то время, что они не виделись. Парни пытались устроить спарринг, прямо сидя за партой, и смеялись, когда в очередной раз на пол падали задетые ими вещи. Но не он. Парень на второй парте слушал музыку, уткнувшись головой в сложенные на парте руки. Интересно, что он слушает... Хотя Арсению это знать незачем. Он начал своё приветствие, заученное наизусть и повторяющееся как мантра. Реакция каждый раз одинаковая. Множество заинтересованных девичьих глаз и уважительные взоры парней. Открыв классный журнал, он продолжил своё знакомство с классом. Все по очереди поднимали руку, когда Арсений называл их фамилию. Некоторые девочки, стараясь успеть продемонстрировать свою короткую юбку, вскакивали из-за парт. Хоть Арсений и смотрел на учеников, однако в упор не замечал их стараний. Просто следовал привычному ритуалу знакомства. — Антон Шастун, — в ответ тишина. — Шастун отсутствует? — уточнил Арсений, обращаясь ко всему классу. — Да нет, вон на второй парте развалился, — ответила Оксана, указывая пальцем в сторону Антона, который не обращал на всё это никакого внимания. «Шастун, значит. Так вот, кто слушает музыку на моём уроке. Видимо, стоит побеседовать с этим парнем...»

***

Когда дверь за последним учеником закрылась, он наконец-то смог расслабиться. Что сейчас вообще произошло? Какой-то подросток вывел его из себя. Самоуверенный, заносчивый пацан, который решил, что может так с ним говорить. Обесценивать его старания, игнорировать его слова. Он больше никому не позволит обращаться с ним так, как это делали они. Тем более своему ученику. Неконтролируемый порыв ярости нахлынул на него из-за этих мыслей. Он стал очень раздражительным в последнее время. Становилось всё сложнее продолжать контролировать свои эмоции. Хотелось впечатать кого-нибудь в стену. И вот сегодня появился тот, с кем он хочет это сделать больше всего. Несносный двухметровый мальчишка. От мыслей отвлёк резкий хлопок двери. На пороге уже красовался Паша. Молча, подхватив по пути стул, уселся напротив учительского стола, положив голову на руки. Как Шастун. — Ну, чего ты молчишь? Я уже целую минуту жду, что ты мне в красках поведаешь, как прошло твоё знакомство с классом, — сверлил его взглядом друг, дожидаясь подробного рассказа. — Как обычно, — коротко бросил Арс. — Я, по-твоему, пришёл сюда с этим вопросом, чтобы услышать в ответ два слова? Да рассказывай ты уже. Как ребята? Я их немного знаю, кажутся смышлёными. — Так зачем припёрся, если сам всё знаешь? — Что ты сразу агрессируешь? Я тебя сюда привёл, поэтому имею право знать, не зря ли. — Я тебе сразу сказал, что мне вообще не принципиально, где работать и с кем. Это ты предложил перебраться к тебе в школу. — Всё, не начинай, я понял, — Паша продолжал молча смотреть на друга, в ожидании хоть каких-то подробностей. — Ну дети как дети, — безучастно ответил Арсений, закатывая при этом глаза. — Какие дети? Они уже почти совершеннолетние. — А жаль. От них проблем ещё больше будет. Не хочу бегать в нерабочее время в полицию для дачи показаний, собирать справки, писать характеристики, присутствовать в суде. — Что за странные мысли? — Поверь мне, это вполне возможно. Знаю не понаслышке. — Почему ты не рассказывал об этом раньше? — удивился Паша таким подробностям. — Потому что. — Арс, я тебя сейчас ударю. Ты можешь вообще нормально разговаривать, или тебя в детстве не научили? — Думаю, второе, — сам не зная, всерьёз или в шутку, ответил Попов. — Всё, я сдаюсь. Вот спросишь ты у меня что-нибудь, я тебе тоже ничего не скажу. — Ты же меня знаешь. Мне ни к чему лишняя информация. — Попов, ты невыносим. Я побежал, меня Ляся в кафе ждёт. А ты можешь продолжить разглядывать стенку. До завтра! — кинул вслед Воля и с тем же резким хлопком закрыл за собой дверь, оставляя Арсения опять одного. После ухода Паши он тоже засобирался домой. В отличие от него, Арсению спешить некуда. Ни дома, ни в кафе его никто не ждёт.

***

Весь в своих мыслях, он медленно добрёл до своей машины. Закинув на заднее сидение портфель и надоевший галстук, сел за руль, включил первую попавшуюся песню из своего плейлиста и двинулся домой.

Неблагодарные, помешанные на доходах. Кто не дойдёт до вершины, тот в яме подохнет. Ты должен быть одним из лучших. Нет, самым лучшим, Иначе ты — никто, позор семьи ты не заслуживаешь Быть человеком, быть счастливым, быть свободным в выборе. Твои фантазии папаша вместе с дурью выпорет И выроет тебе могилу. Боже, кем ты стал? Ты вырос больной тварью — весь в мать и весь в отца.

Он напевал знакомый припев, покачивая головой в такт мелодии, и параллельно продолжал размышлять о своей новой ответственности в виде Шастуна. Как хороший классный руководитель, он должен найти к нему подход. Проблемы ему не нужны. А Антон, судя по всему, точно успеет их доставить. Он не из тех, кто уважительно относится к учителям и слушает их наставления, но, может, есть другие способы наладить с ним общение. Возможно, стоит всё-таки спросить у Паши что-нибудь про него. Он попытался нашарить рукой телефон. Справившись с этой задачей, открыл диалог с ним и написал короткое сообщение, попутно продолжая поглядывать на дорогу. Арсений, 16:40: Паш, ты что-нибудь знаешь про Антона Шастуна? Нажав на кнопку отправки сообщения, он кинул телефон на соседнее сидение. На дороге появился чей-то силуэт. «Шастун, твою мать!» Вдарив по тормозам, Арсений уже успел знатно выругаться на своего непутёвого ученика. Когда машина окончательно остановилась, он вылетел на дорогу то ли высказать всё, что он о нём думает, то ли провести воспитательную беседу. Он пока не решил. — Ты когда-нибудь снимаешь свои дурацкие наушники?! — Мы не в классе, можете не делать вид, что переживаете. Здесь больше никого нет. — Я переживаю не за тебя, а за себя. Я слишком молодой, чтобы сесть за убийство. — Значит, я не ошибся, что вам на всех плевать. — Даже не хочу это слушать. Избавь меня от своего мнения. — «Господи, Попов, ты же минуту назад хотел найти к нему подход». — Если вы не хотите меня слушать, почему остановились? — Что ты имеешь в виду? — Почему не сбили меня? Чтобы больше некому было вас ненавидеть? — «Что за мысли в голове у этого парня?...» Арсений даже не знает, что его больше триггерит: необоснованная ненависть к нему или спокойствие, с каким он задал такой вопрос. — Ты меня ненавидишь? Поверь, ты не один такой, — он сам не понимал, что сейчас несёт. Так у него точно нет шансов изменить отношение подростка к себе. — Ну, я пока ещё не определился окончательно, — Антон не понимал, ненавидит ли он своего нового учителя или испытывает к нему презрение. Арсений же в этот момент решил, что не отпустит ученика, которого только что чуть не пришиб. Если что-нибудь случится, последнее, что он хочет, — чувствовать свою причастность к произошедшему. — Тебя подвезти домой? — Нет, я хотел ещё прогуляться, — было глупо надеяться, что он согласится. — До следующей машины? Ты либо едешь со мной, либо отдаёшь наушники. — Вы не можете ставить мне какие-либо условия. То, что вы мой учитель, не даёт вам такого права. — Я же и силой забрать могу, — Арсений протянул руку, показывая парню всю серьёзность своих слов и намерений. Он явно не собирался уходить ни с чем. Антон, в свою очередь, очевидно не намеревался идти на поводу у новоиспечённого надзирателя. В знак маленького протеста он бросил свои наушники на землю ему под ноги. — До свидания, надеюсь, завтра не увидимся. — Опять сваливаешь, Шастун! — крикнул Арсений вслед убегающему ученику. Второй раз за день он от него сбегает. По крайней мере, учитель предложил свою помощь — его дело отказаться. В случае чего, совесть Попова будет чиста.

***

Только добравшись до дома, он вспомнил о сообщении, отправленном Паше. Успев лишь наспех раздеться, рухнул на кровать, решая всё-таки проверить входящие. Паша, 18:35: Попов, ты меня радуешь. Ещё даже день не закончился, а ты уже обращаешься ко мне с вопросом. Теперь моя очередь выёбываться. Хрен я тебе что скажу! Арсений усмехнулся при виде этого сообщения. Припомнил всё-таки. Может, это и к лучшему. Незачем забивать голову ненужными сведениями. Видимо, мальчишка просто хочет к себе внимания, но Арсений явно не тот человек, который должен ему его дать. Максимум, что он может ему дать, это подзатыльник, чтобы впредь не вёл себя, как психованный ребёнок.